Любитель апельсинового сока

Высокий, широкоплечий мужчина, с серьезным волевым лицом, словно нашкодивший подросток переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать и как оправдаться. Хотя, когда Власов бывал в таком состоянии, говорить хоть что-то в свое оправдание бесполезно – большой начальник только орал, никого не слушая. К тому же в этой ситуации Василий Иванович, начбез концерна Власова, и не пытался оправдываться, ведь именно его парни потеряли Макса в практически пустом парке. Власов на второй день пребывания в родном городе решил, что одиночество в четырех стенах плохо влияет на Макса, поэтому решил его чем-нибудь занять, только вот сам был чертовски занят, поэтому перепоручил парня своей секретарше. Та восприняла эту идею без энтузиазма, но спорить с шефом не стала и честно покатала Макса по городу на служебном автомобиле, сводила на обед в кафешку. С каждым часом, проведенным в обществе любовника шефа, Оленька раздражалась всё больше и больше, потому что парень оказался крайне инфантильным, на контакт шел неохотно и разговор практически не поддерживал. Во время обеда она заявила безучастно ковыряющемуся в тарелке Максу, что далее она слишком занята, и он должен сам себя чем-нибудь занять или пойти куда-нибудь погулять. Парень глубоко задумался, замерев с занесенной вилкой, а потом поинтересовался: – Здесь есть парк? – Парк? В смысле, парк развлечений? Там, где разные аттракционы? – она в удивлении уставилась на парня. – Там, где растут деревья, кустики и цветочки разные. Понятно? – Девица оторопело кивнула головой. – Так есть у вас такое место? – Конечно же, есть! – возмущенно фыркнула Оленька. Ей показалось, что Макс выставил её в нелицеприятном свете. – Причем не один! У нас же город, а не деревня какая-то там. Тебе какой? – Там, где людей поменьше. Вот так Макс и оказался в практически безлюдном парке. Он гулял по пустым дорожкам, зябко кутаясь при сильных порывах ветра в куртку. Его одиночество разбавляли только два шкафоподобных молодца, следующих за ним в отдалении и что-то бурно обсуждающих друг с другом. Когда они свернули на очередную аллею, то совершенно неожиданно никого не увидели. В первое мгновение парни растерялись, ведь Макс шел впереди них в каких-то ста метрах и всего лишь на пару минут раньше свернул на эту аллею. Никакого шума или криков они не слышали, но парень исчез. Пометавшись кругом, они ничего не обнаружили и связались с руководством. Начбез примчался сразу с подмогой, только вот их поиски тоже не дали никакого результата. Парк имел внушительную каменную ограду, отстроенную еще в советские времена, и четыре выхода, три из которых просматривались камерами из банкоматов и супермаркета, но просмотр записей оказался безрезультатным. Получалось, что Макс мог выйти только через четвертый выход. Однако возле него как раз была припаркована их машина, и водитель утверждал, что парень из парка не выходил. После того как все варианты были проверены, но пропажа так и не нашлась, начбез отправился к Власову с докладом, понимая, что разноса от шефа не избежать. Михаил Александрович ожидания своего подчиненного оправдал и оторвался по полной, прооравшись на год вперед. Конечно, начбез не понимал, что Власов злится, скорее, на себя, на свою невнимательность к Максу, ведь понятно было, что с парнем творится что-то не то, и вместо того чтобы уделить ему внимание и разобраться с проблемой, тот скинул его на совершенно посторонних людей, вот теперь он и сливал свой негатив на них. – Ладно, пока свободен, но поиск не прекращать, – милостиво отпустил он начбеза, указав на дверь. – Если что-то станет известно, то докладывать в любое время суток. Понял? Иванович согласно закивал и поспешил ретироваться, надеясь в душе на чудо, чтобы парень как бы сам собой нашелся. Власов о таком чуде не помышлял. Он подошел к своему столу и устало опустился в кресло, откинулся на спинку, прикрыл глаза и задумался. В городе его предприятия считались градообразующими. Почти семьдесят процентов населения трудились на них. Да и в регионе в целом он не был последним человеком, с учетом того, сколько рудников за последние пару лет он под себя подмял. Неужели кто-то рискнул выступить против него? Тогда почему выбрали такой глупый способ, используя шлюшку? Или, может быть, это всего лишь намек? От подобных мыслей у мужчины появилось неприятное болезненное ощущение в районе левого виска. Потерев пульсирующую точку и не дождавшись облегчения, он потянулся к кнопке селектора и, как только произошло соединение, потребовал: – Таблетку анальгина. Власов никогда всерьез не болел, не считая спины, но и то это болезненное ощущение появилось не так давно. Так что чем лечиться и как именно, он попросту не знал, а анальгин спасал его в период похмелья, что случалось с мужчиной крайне редко, ведь он практически не пил. С томным видом, изящно двигая бедрами, в кабинет вплыла его секретарь, неся на небольшом подносе стакан воды и таблетку. Сгружая свою ношу на стол, девушка соблазнительно прогнулась, выставляя в низкий вырез блузы аппетитный бюст четвертого размера. Власов никогда не велся на её прелести, не смешивая личную жизнь и работу, но девушка этого явно не понимала, стараясь раз за разом соблазнить большого босса. – Оленька, – нейтральным тоном поинтересовался Власов, запив таблетку, – какое задание ты сегодня получила? – Показать город вашему гостю, – четко ответила она, не уловив настроения шефа. – И? – Девушка с недоумением взглянула на него, хлопая шикарными ресницами. Пришлось пояснять. – Что конкретно для этого ты сделала? – Как это, что?! Я его полдня по всему городу возила. Где мы только не были! Ему всё очень понравилось и… – Тогда почему он оказался в парке один? – Власов бесцеремонно перебил её, вгоняя в краску. Только сейчас до Оленьки дошло, что шеф недоволен, очень недоволен. – Да он сам… – попыталась оправдаться она, но Власову это всё было совершенно неинтересно. – Значит так, Ольга, слушай меня внимательно. Это была твоя последняя ошибка. В следующий раз не выполнишь мои распоряжения от и до, можешь идти торговать на городской рынок, потому что на другую работу тебя не возьмут. И это с учетом того, если Макса найдут. Поняла меня? – Да, поняла, – шмыгая носом, пробормотала девушка. От банального рева её удерживала только тушь, и, как только шеф махнул рукой, она вылетела из его кабинета. Оставшись один, Михаил откинулся на спинку стула, устало прикрыв глаза. Боль, терзающая его голову, под воздействием лекарства начала понемногу стихать, и тогда он ощутил неприятную тянущую боль в районе левой лопатки. – Совсем расклеился, – пробормотал он себе под нос, – то там заболит, то тут. Рано как-то старость наступает… А ведь я ещё могу… Что он там может, мужчина не озвучил, так как опять мыслями вернулся к Максу. Такое внезапное исчезновение любовника сильно обеспокоило его, и Власов уже вполне серьезно поглядывал на телефон в ожидании требований выкупа или каких-нибудь уступок в бизнесе, на которые он никогда не пошел бы и, тем более, не стал платить денег. К вечеру следующего дня Власов уже начал прикидывать, какой суммой он мог бы пожертвовать ради спасения живой грелки, без которой ему так и не удалось ночью сомкнуть глаз. Конечно, он пытался спать, даже немного подремал, но стоило уснуть до состояния глубокого сна, как ему тут же начинала мерещиться всякая ерунда. То ему снился Макс в сыром подвале, избитый и прикованный к водосточной трубе. В следующий раз бледный парень протягивал к нему в немой мольбе обрубки рук, где из срезов чуть выше запястий толчками вытекала кровь, орошая всё вокруг в алый цвет. Такая вот ерунда мучила его всю ночь, а новый день не принес никаких новостей, а значит, и облегчения тоже. После ещё одной бессонной ночи Михаил готов был заплатить или уступить в делах, но похитители не объявлялись. Народ, окружающий его как на работе, так и дома, ходил по стеночке, молясь, чтобы начальство не заметило их присутствия, ибо Власов мог взорваться из-за малейшего пустяка. Неизвестно, чем бы это всё закончилось, но наконец-то раздался тот самый телефонный звонок. Вернее, Власову позвонила секретарь и оттараторила, опасаясь нарваться на грубость: – Михаил Александрович, Вам из РОВДа звонят, по поводу Максима Лукьянова. Соединять? – Разумеется! – рявкнул Власов, в нетерпении выстукивая пальцами дробь на крышке стола.