Любитель апельсинового сока

Следующая пара часов показалась Власову настоящим адом. Ему никогда прежде не приходилось иметь дело с душевнобольными людьми, а именно так Макс и вел себя. То он сидел тихо и мирно, прижавшись к теплому боку Михаила и обхватив его торс руками, а то порывался куда-то идти и прятаться от некой мнимой опасности. Потом также внезапно успокаивался и принимался за строительство «гнезда». При этом у него было такое сосредоточенное лицо, что начинало казаться, что он не подушки взбивает, а как минимум пятитысячные купюры пересчитывает. И снова всё по кругу. Только где-то часа через два он угомонился и наконец улегся в свое «гнездо», свернулся калачиком и практически мгновенно отрубился. За это время Власов вымотался так, как будто вагоны разгружал, а не любовника успокаивал. Конечно, это могли сказаться нервозность и загруженность сегодняшнего дня, но его хватило только на то, чтобы заползти на постель Макса. Михаил уснул, не раздеваясь, забыв даже будильник завести, о чем с утра пораньше возвестил звонок в дверь, сопровождаемый настойчивым стуком. Невыспавшийся, помятый и злой Власов пополз к двери. Даже не взглянув в глазок, он резко распахнул её и вместо приветствия рявкнул: – Что надо!? – Уже девятый час, а вы на звонки не отвечаете, – начал мямлить охранник, здоровый с виду детина, позорно робеющий перед хозяином. – Из офиса звонили и просили проверить. Мало ли чего… – Ничего не случилось. Всё в порядке, – Власов цедил каждую фразу, готовый убить своего оппонента. – Можешь быть свободен. И да, отзвонись в офис, а то ведь они так беспокоятся о своём боссе. Откуда взялись в нем эта злость и сарказм, Власов не понял, да и не хотел понимать. Захлопнув дверь перед носом ошарашенного охранника, он сразу отправился в ванную, на ходу избавляясь от одежды. Первый раз в жизни он заснул в офисной одежде будучи абсолютно трезвым. Только контрастный душ сумел привести его в норму, и тогда до Власова дошло – он на взводе, потому что его интуиция вопит об опасности, и организм сам «мобилизовался», превратив его в машину, готовую противостоять угрозе и неизвестным агрессорам. Наспех вытеревшись и оставив бритье на потом, он кинулся разыскивать свой телефон. Если звонили из офиса, то значит, что-то случилось, а он повел себя как мудак. На удивление из офиса звонили только трижды, но вот пропущенных оказалось двенадцать звонков и девять из них с одного и того же номера, прочно врезавшегося в память Власова. Как только Михаил увидел эти десять цифр, то сразу перезвонил, позабыв про офис и дела. Несколько долгих гудков никто не отвечал, что заставило Власова изрядно понервничать. И когда раздалось чуть хрипловатое «Алло», он выдохнул с облегчением, но, как оказалось, слишком рано обрадовался. – Что случилось? – поинтересовался он, не откладывая вопрос в долгий ящик. – Объект наблюдения мертв, – голосом, лишенным каких-либо эмоций, ответили на том конце. – Владлен Ефимович мертв? – Власов зачем-то уточнил очевидные вещи. – Да, и его ученик тоже. – А доктора зачем нужно было убивать? – Это не я. Встретимся? Поговорим? На памяти Михаила этот человек впервые просил о личной встрече. Это могло означать только одно – ситуация крайне неординарная. – Где и когда? – В «Шайбе» на Кутузовском через полчаса. Устроит? Власов прикинул расстояние до Кутузовского проспекта, а также время утренних пробок. – За полчаса не успею. Минут через сорок пять-пятьдесят, не раньше. – Хорошо… – И размеренные гудки на том конце оповестили об окончании разговора. Власов оделся буквально за пару минут, забив на завтрак и даже кофе, и выскочил из квартиры. Оставив у двери дежурного охранника, он в сопровождении остальных отправился на встречу. Как и предполагал Михаил, дорога заняла у него больше получаса, но на встречу он прибыл без опоздания. «Шайба» относилась к тем заведениям, которые он обычно не посещал. Это был бар низкого пошиба, в простонародье «рюмочная». Спозаранку сюда заскакивали на рюмочку кофе опохмелиться, и хоть закон и запрещал продавать алкоголь в такое время, но это мало кого интересовало, а соответствующие контролирующие органы регулярно получали свою мзду. Поэтому, несмотря на утреннее время, народа здесь было достаточно, но на самого Власова мало кто обратил внимание. Бегло осмотрев зал, Михаил приметил в дальнем углу интересующую его личность и прямиком направился туда, не рискнув заказать себе здесь даже кофе. Сведя приветствие к рукопожатию, Власов уселся напротив коренастого, ничем не примечательного мужчины средних лет. Короткий ежик волос, чуть заметная щетина и хмурый взгляд делали его похожим на обычного работягу с грузом бытовых проблем. Да и затасканная дубленка, которую он так и не снял, а только расстегнул, довершала этот образ. – Итак, что случилось? – Тебе подробно или в двух словах? – Хотелось бы детально. – Тогда слушай... – и мужчина начал свой рассказ, из которого получалось следующее: В соответствии с заказом Власова была установлена слежка как за Владленом Ефимовичем, так и за его учеником, и когда последний отбыл на встречу со своим учителем, его квартиру вскрыли и аккуратненько обыскали, да так, чтобы владелец ничего не заподозрил. Пришлось даже небольшой домашний сейф вскрыть, но интересующие документы найти так и не удалось. Поэтому, когда в пансионе Илья Михайлович потащил, вернее, выкатил в коляске учителя на прогулку, то занялись обыском уже жилища самого Владлена Ефимовича. Времени было мало, а действовать приходилось аккуратно, чтобы не оставить следов и не заставить объект наблюдений раньше времени запаниковать. Папку нашли в самый последний момент, и то пришлось немножко задержать эту парочку, разыграв спектакль с подвыпившими отдыхающими пансионата. Но папочку всё же удалось изъять и следы своего пребывания скрыть. Так как имелись указания о постоянной слежке, то наблюдение с объектов не сняли, хоть искомые документы и раздобыли. А дальше началось самое интересное… К вечеру Илья Михайлович вернулся в свою городскую квартиру, а Владлен Ефимович остался один, готовясь ко сну, но его одиночество продлилось недолго. Где-то около десяти вечера на территорию пансиона въехала представительская машина с товарищами в штатском. Они имели короткую беседу с администратором заведения, а потом беспрепятственно прошли к домику престарелого ученого мужа. С этого момента к домику никто не приближался и даже мимо не проходил. Хозяин апартаментов гостям оказался не рад, но его мнение никого не интересовало. Сотрудники ФСБ, именно так они представились, хотя в их словах можно было усомниться, сразу приступили к разговору, даже не проверив помещение на наличие прослушки. Поэтому весь их разговор удалось записать, и не только в аудио варианте, но и видео тоже. – Взглянуть на допрос не хочешь? Власов утвердительно кивнул и сразу получил в руки смартфон мужчины. Воткнув наушники в ухо, он запустил запись и убедился, что его визави не ошибся. Это был именно допрос, а не разговор. Четкая формулировка вопросов, приказной тон их «главнюка» выдавал в нем человека опытного, но и Владлен Ефимович оказался не лыком шит, и еще можно было поспорить, кто кого там пытался допросить. Но у молодого «коллеги» терпение закончилось раньше, чем стальная выдержка Владлена Ефимовича. Короткий приказ, и вот уже руку престарелого ученого мужа дырявят уколом шприца. Совсем немного времени понадобилось на то, чтобы развязать язык ученого, а дальше понеслось. Слушая ответы этого чудовища, Власову казалось, что он смотрит какой-то фантастический фильм, вернее фильм ужасов, ибо Владлен Ефимович четко, по-военному, рассказывал как и когда они проводили свои эксперименты, сколько подопытных особей было использовано, и каковы результаты получены в итоге. Самое главное, что никто из его подопытных не выжил. Даже Власову, прошедшему через горячие точки и лихие девяностые, было невыносимо тяжело видеть, с каким спокойствием эта мразь рассказывала о том, как, например, они проводили вскрытие беременной женщины без всякой анестезии, у которой предварительно в течение недели проводили забор крови по литру, чтобы проверить жизнеспособность плода. Таким образом выяснили, что самки могут быть одновременно и донорами, и воспроизводителями сносного потомства. Конечно, пришлых больше всего интересовала способность необычных существ влиять на продолжительность жизни людей. Именно этому вопросу они уделили особое внимание и, как следствие, перешли в своем разговоре на Макса. Вот тут Власов и узнал о том, что его мальчику была уготовлена участь жертвенного агнца. Владлен Ефимович не собирался его отпускать живым. Он хотел выкачать из него всю кровь до последней капли и переработать её в свой «эликсир». При этом самому Михаилу отводилась роль лошка, которого поимели и кинули. Власов непроизвольно сжал кулаки, а желваки заходили ходуном, указывая на высшую степень его злости, но от комментариев он воздержался, продолжая смотреть запись. Там «гости» как раз добрались до документации, и Владлен Ефимович под воздействием препарата сразу указал на местонахождение синей папки, но её там, разумеется, не оказалось. Все решили, что старик врет и увеличили дозу препарата, которую изношенный за долгие годы организм попросту не выдержал. Владлен Ефимович захрипел, пару раз конвульсивно дернулся и отдал Богу душу. – В принципе, вот и все. Дальше они перерыли там всё вверх дном, но папку так и не нашли. Потом отправились домой к… – В этот момент у мужчины зажужжал телефон, и он прервался. – Одну минуту. Да, слушаю… Где?.. Точно?.. Сейчас уточню. По ходу наши гости решили к тебе домой наведаться. – В каком смысле? – Власов на мгновение туповато завис. – Я наружку без твоих указаний не снимал. Мои парни их пасут и говорят, что они уже в твоем районе. Что будешь делать? – Им нужен Макс. Хоть документации Ефимовича у них и нет, но это не значит, что он был их единственным источником информации. А мой мальчик живой образец, который они попытаются забрать. Мы успеем раньше них добраться до дома? – Вряд ли. – Тогда надо звонить. Я в машину. Ты со мной? – Я туда, но на своей. Учти, мои люди в перестрелку вступать не будут. Им светиться не резон, да и с властями проблемы не нужны. Как-никак белый день на дворе. И дальше всё закрутилось. Власов сразу позвонил начбезу, потом нужному человеку в МВД, предупредил агентство, осуществляющее охрану их дома и, подумав, сделал еще один звонок. Ведь любые вложения, даже из-за сострадания, рано или поздно должны окупаться. Сообщение о перестрелке у его квартиры пришло тогда, когда они были в двух кварталах от дома Власова. Так что встретиться с «гостями» они не успели. Точно так же опоздал и наряд полиции, но они прибыли чуть раньше, чем Михаил, и быстро сориентировались, отправившись в погоню за «гостями». У подъезда их встречала охрана дома и один из полицейских, говоривший в данный момент по телефону. – Михаил Александрович, – один из охранников сразу бросился к нему. – Там ваших людей постреляли. – Насколько серьезно? – Ранения несерьезные, только… положили одного. Полицейский уже скорую вызвал. Власов тяжело вздохнул. Терять своих людей, пусть и наемных сотрудников, он не любил. Терять всегда тяжело. Но предаваться эмоциям не время и не место, поэтому он по-деловому поинтересовался, кивнув на продолжающего говорить по рации полицейского: – А остальные представители закона где? – За этими погнались. Мы их не пропустить не могли. У них знаете, какие корочки были? Как только мужик начал оправдываться, Власов брезгливо поморщился и поспешил закончить разговор. Вот не любил он, когда взрослые с виду люди начинали уподобляться несмышленым детям. Если ты работаешь в элитном учреждении, а охранное агентство можно было отнести к оным, то будь любезен соответствовать, нечего мямлить и лебезить. – Знаю, – коротко ответил Михаил и, обойдя охранника, направился в дом. Он мог воспользоваться лифтом, но предпочел подняться по лестнице, давая себе время собрать мысли в кучу. Хоть Власова и называли «Стальным», но он всё же был человеком из плоти и крови, а вовсе не бесчувственной машиной. На лестничной площадке, как раз посередине, лежало распростертое тело охранника. Власов, мельком взглянув на него, сразу узнал – Алексей Никифоров. Совсем ещё молодой парень, только из армии вернулся, да и отработал он всего два месяца. На работу к Михаилу попал по протекции начбеза, и тот его к Максу в личную охрану определил, так что сказать, что за человек был Алексей, Михаил не мог, поскольку совершенно не знал парня. Хотя семья наверняка осталась. Если не жена с дитем, то мать точно есть. Придется им помочь. Михаил, выживший в лихие девяностые, в подобных вопросах не скупился. Но всё это потом, а сейчас… Власов шагнул в квартиру, пройдясь по слою осыпавшейся штукатурки, скривившись при виде валяющейся двери. Её производители утверждали, что их двери вскрыть невозможно. Так её и не вскрывали. «Гости» вынесли полностью дверную коробку. «Взрывали они её, что ли?» – отстранённо подумал Власов, но зацикливаться на этой мысли не стал. Он, более не отвлекаясь на незначительные следы разрушений в коридоре квартиры, целенаправленно шел вперед в комнату Макса, хотя и знал, что там увидит. Вернее, что никого не увидит… Комната встретила его тихой пустотой. Разворошенная постель, сброшенное в спешке на пол одеяло и перевернутый стул, до этого всегда стоящий у стены. Вот и всё, что Власов успел увидеть в комнате Макса до того, как его отвлекло вежливое покашливание за спиной. Мужчина неторопливо оглянулся и уставился тяжелым взглядом в глаза охранника, который сразу «сдулся» и отвел взгляд в сторону. – Михаил Александрович, тут такое дело… – начал он и замолчал. – Чего замолчал? Говори как есть, а то мнешься, словно девственница в брачную ночь. – От «мусоров» малява пришла. Власов недовольно поморщился. Лихие девяностые канули в лету, и он открестился от криминального прошлого, по крайней мере, на людях. Поэтому не позволял себе использовать в речи жаргонные словечки и не любил, когда это делали его подчиненные. – Говори нормальным языком и побыстрее. Или мне каждое слово прикажешь из тебя клещами вытаскивать? – Извините. В общем, погоня успехом не увенчалась. Те остановиться не захотели, и мусора, вернее, полицейские, открыли огонь. Машина пошла под откос. Она перевернулась… Взорвалась… Выживших нет…