Любитель апельсинового сока

Время давно преодолело десятичасовай рубеж, когда Власов переступил порог родной квартиры. Сказать, что он устал – значит, ничего не сказать. Он был вымотан, выжат словно лимон, и это была больше моральная усталость, нежели физическая. Пошли уже четвертые сутки с тех страшных событий. Именно СТРАШНЫХ, и никак иначе. Он, прошедший через войну в горячих точках, мясорубку девяностых, никогда прежде не испытывал такого страха. В прошлом Власов опасался за сохранность своей жизни, переживал за родных и близких, но не испытывал подобных чувств. Страха не успеть, опоздать… Все эти дни он старательно мчался вперед, действуя на опережение. Нужно было обойти противника не на шаг, а хотя бы на два, и только в этом случае мог появиться шанс на спасение. Причем Власов делал это не столько для себя, сколько… В их городе погибли сотрудники ФСБ. Это не могло не иметь последствий. Все службы стояли на ушах, ожидая комиссию из Москвы. Местные боялись не только за свои теплые места, но и за свободу. В этой ситуации каждый был сам за себя. Сразу забылось, кто кому должен и из чьих рук все эти годы вкусно жрал. А вот Власов не забыл. Он внимательно наблюдал и запоминал. Рано или поздно чужаки уедут, и тогда придется разбираться с местными, с теми, кто испугался и предал. Таких было большинство, но не все. Самое главное, что начальник местного РОВД не подкачал. Именно благодаря ему удалось отстоять парней, преследовавших эфэсбешников, в результате чего те и погибли. Вроде бы мелочь, не имеющая к самому Власову никакого отношения, но он запомнил. Самому Власову тоже изрядно потрепали нервы. Но что он мог сказать на допросе? Да, именно в его квартиру вломились сотрудники ФСБ, взорвав дверь. Зачем? Да откуда же он мог знать? Его на тот момент дома не было, ехал на работу и застрял в пробке. Да, погибший охранник работал на него. Почему погиб? Сотрудники ФСБ первыми открыли огонь, при этом не предъявив свои удостоверения. Они предъявляли? Так это на проходной дома, а вот охранникам самого Власова - нет. Ведь его личной охраной и охраной дома занимаются две разные организации, между собой не связанные. Почему сам Власов так быстро оказался дома? Важные документы забыл. Пришлось возвращаться за ними, а тут такое. Нет, он лично не встречался с сотрудниками ФСБ и приехал позже. Власова допрашивали трижды, задавая одни и те же вопросы в разных вариациях. Он отвечал практически честно, ведь о самом главном они не спрашивали, а именно о Максе. Складывалось такое впечатление, что о цели визита своих коллег москвичи ничего не знали, а Власов просвещать их на этот счет не стал. Зачем? Меньше они знают, спокойнее сам Власов живет. В общем, ничего эта московская комиссия не нашла, да и объяснений они давать не стали. Директор пансионата, чтобы не привлекать их внимания, про визит эфэсбешников в своё заведение никому говорить не стал, а смерть престарелого постояльца списали на сердечный приступ. Даже уголовного дела заводить не стали. Владлена Ефимовича похоронили по-тихому на местном кладбище, скромненько и без всяких почестей, предварительно кремировав тело. Михаилу пришлось приложил к этому руку, чтобы не было никаких лишних вопросов, если в будущем кому-нибудь придет в голову эксгумировать его тело. Смерть Ильи Михайловича тоже не связали с приездом «гостей», так как его тело до сих не обнаружили. Человек он был малообщительным, а после приезда Владлена Ефимовича на работе взял отпуск и временно отказал всем личным клиентам. Вот его никто пока и не искал. Конечно, Михаил знал, что он мертв, но не спешил ни с кем делиться этими знаниями. Когда из квартиры пойдет запашок, тогда соседи и забьют тревогу. Зачем бежать впереди паровоза? На этом хорошие новости заканчивались. Остальные «товарищи» трепали языками без устали, старательно спасая свою шкуру и топя окружающих. Так что на четвертый допрос Власова пригласили совсем по другому поводу. Что он мог им сказать? Только правду. – Господа, – проговорил Михаил, не скрывая своей усталости. – Вы не забыли, в какой стране мы живем? Это в Германии я работал, строго соблюдая букву закона. У нас это попросту невозможно. Если я не буду делиться и подкармливать нужных людей, то мой бизнес быстро приберут к рукам. Поверьте, желающих очень много. Вот и приходится договариваться как с администрацией и контролирующими органами, так и с господами авторитетными. Это Россия… – развел он руками. Как ни крути, но Власов был прав, и сотрудники ФСБ это понимали. Поэтому, промурыжив его ещё некоторое время, отпустили, так ничего и не предъявив. Сам Михаил из данной беседы-допроса почерпнул много информации. Теперь он точно знал, у кого слишком длинный язык, но с этим придется разбираться позже. Не менее длинные языки оказались и у охранников его дома. Михаил это понял, когда на следующий день в офисе его стали провожать сочувственными взглядами и шептаться за спиной. Темой обсуждений стал Макс, вернее его отсутствие. С учетом того, что после визита эфэсбешников в его квартиру парень исчез, все решили, что те увезли Макса с собой. Ну, а выводы напрашивались сами собой, особенно с учетом хмурого и злого Власова. Оказалось, что об их связи знали практически все, а кто не был в курсе, того просветили сейчас. Делиться личным мужчина не привык, так что оставалось только скрипеть зубами, услышав очередное шушуканье. Но вот москвичи уехали, в городе наступило затишье, и Власов вздохнул относительно свободно. Он устал, был вымотан, но радовался, что эта чертова комиссия убралась, не состряпав ничего серьезного. Михаила это радовало, однако облегчения не принесло. Войдя в квартиру, он отправился на кухню, по дороге избавляясь от пиджака и галстука. Мужчина механически стащил с себя мешающую одежду и бросил её, даже не обратив внимания, куда именно. Хотя раньше он очень педантично относился к вещам и порядку в квартире. Зайдя на кухню, он не стал включать верхний свет, а только подсветку над плитой. Этого света было вполне достаточно, чтобы сварить кофе, а ужинать Власов не собирался, хоть и ел последний раз в обед, и то только потому что у него был деловой обед. В противном случае он не стал бы никуда выбираться, ограничившись кофе и каким-нибудь бутербродом. Прихватив чашку кофе, Михаил подошел к окну. Он сделал всего лишь один глоток и поставил чашку на подоконник, а руки потянулись за сигаретами. Глубоко затянувшись, посмотрел в окно. Перед ним расстилался ночной город, сверкая огнями, словно новогодняя ёлка. Макс любил сидеть именно на этом подоконнике, любуясь видами ночного города, когда сам Власов задерживался по делам допоздна. Макс… Одно только воспоминание о его светлом мальчике отозвалось ноющей болью в груди. Как так получилось, что за столь короткий срок он будто врос во Власова, стал его частью, необходимым, словно воздух? Без него квартира ощущалась пустой, и не просто пустой, а походила на склеп. И опять в душе появился страх, одолевающий мужчину вот уже пятый день – страх остаться одному навечно. Михаил отчетливо понимал, что после всего, что было между ними, Макса не сумеет заменить ни один человек, будь то женщина или мужчина. Власов не мог представить не то что рядом с собой по жизни, но даже в постели в качестве разового партнера кого-то другого, а не своего блондинистого мальчика. Когда же он упустил ситуацию из-под контроля и позволил подобную близость, слиться в единое целое? Одну сигарету сменила другая, а недопитый кофе уже остыл, но Власов не заметил этого. Он также стоял у окна и с тоской смотрел на ночной город, всё больше погружаясь в водоворот своих безрадостных мыслей. Эту утопическую идиллию прервал неожиданный звонок. Взяв трубку, Власов, прежде чем ответить, взглянул на имя звонившего и впервые за четыре прошедших дня позволил своим губам скривиться в подобие улыбки. – Да, Ада Васильевна, слушаю… Власов предпочитал знать об окружающих его людях всё, и не потому что он был таким любопытным. Просто это не раз спасало его от неприятностей, а порой сохраняло жизнь. Поэтому и о жильцах элитного дома, в котором проживал, тоже знал всё. Не стала исключением и соседка по лестничной площадке – Ада Васильевна, скромная и интеллигентная женщина пенсионного возраста. В свое время дочь Ады Васильевны удачно выскочила замуж за Павла Артемьева, совладельца сети автозаправок, располагающихся не только в городе, но и по области. Неизвестно, какие отношения были у тещи с зятем, но он предпочел женщину поселить отдельно, обустроив квартиру в элитной новостройке. А потом Павел вместе с молодой женой попал в аварию, в которой они погибли. Их годовалая дочь Аленка находилась в этот вечер у бабушки, так что можно сказать, что девочке повезло. Аварию списали на несчастный случай, но было одно «но». Обнаружилось завещание, в котором говорилось, что в случае внезапной кончины Павла все имущество переходит его деловому партнеру. Так что Аленке от родителей не осталось ни копейки, а их смерть вызвала много вопросов, но задать их было некому. Пенсионерка Ада Васильевна, в прошлом учитель музыки, не имела ни связей, ни волчьей хватки, чтобы тягаться с партнером зятя. Тот, в свою очередь, сразу после похорон явился к убитой горем женщине с требованием освободить занимаемую жилплощадь, но оказалось, что у Ады Васильевны были замечательные отношения с зятем, и Павел оформил эту квартиру на тещу. Хоть на улице не остались. Эту историю Власов знал, но никакого отношения к ней не имел. С соседкой при встрече здоровался, и более их ничего не связывало, пока однажды они не столкнулись на выходе из супермаркета, и Михаил предложил подвезти женщину до дому, а та согласилась. Уже в машине мужчина обратил внимание на пакет, который Ада Васильевна крепко прижимала к себе, вернее, на его содержимое. Пакет молока, полбулки хлеба, пакет гречки и один банан – вот и всё, а ведь в доме маленький ребенок. «На что они живут?» – задумался тогда Власов. Как подумалось, так сразу и выяснилось: на пенсию педагогического работника и пособие Аленки по утере кормильца. Это не деньги, а сущие гроши, но на них приходилось как-то жить: оплачивать коммуналку, покупать продукты и одежду для малышки, а ещё и лекарства. Становилось понятно, что они не жили, а выживали, и помощи ждать им было неоткуда. Власов неожиданно даже для самого себя, не говоря уж об Аде Васильевне, в следующий раз, закупаясь в магазине, прикупил и для соседей фруктов и молочку. Соседка сдержанно поблагодарила, стыдливо пряча взгляд, но гостинцы приняла. Так у них и началось молчаливое «сотрудничество». Только однажды Ада Васильевна всё же задала вопрос: – Зачем? – Не дай Бог, конечно, но может быть, однажды и моим родителям кто-то также поможет. На этом вопрос был закрыт и его больше никогда не поднимали. А однажды соседке стало плохо, и Власов пришел ей на помощь, вызвав скорую и успокоив перепуганного ребенка. Тогда Ада Васильевна отдала ему запасной ключ от своей квартиры, так, на всякий случай. Михаил подумал и вручил свой, показывая степень доверия. Именно об этом ключе Власов и вспомнил в тот злополучный день, когда услышал, что московские «гости» направляются к нему домой… – Да, Ада Васильевна, слушаю. – Мне кажется, что ваш друг просыпается.