Дождь начинается

Кисе прекрасно понимал, почему ему так и не удалось нормально поговорить с Кагами за последние недели. Изредка он встречал его в штабе, но тот всегда выглядел мрачным и спокойным, он быстро кивал, отвечал на приветствие и исчезал, а за ним тенью кралась высокая гибкая Алекс. В коротких разговорах с ней Кисе узнавал последние новости о Кагами — он успешно делает все, что ему поручает Хайзаки, без всяких нареканий. Он читал новости о Тейко и Сейрин, и с ужасом осознавал, что Кагами из милого доброго увальня превратился в жестокого убийцу, для которого больше не существовало принципов и различий. Это пугало Кисе — он привык видеть в Кагами если не друга, то хотя бы приятного собеседника, интуитивно он чувствовал, что те же чувства испытывал и Аомине, и теперь ему было больно даже предположить, что что-то могло пойти не так — и в этом был виновен и он. Ведь именно Кисе нашел Кагами и привел сюда. Именно Кисе был причастен к этому. Если Кагами станет настоящим чудовищем, хладнокровным монстром — что тогда он скажет Аомине, когда тот очнется? Как ему быть? Этими мыслями он мог поделиться только с Касамацу, но тот и думать о плохом запретил ему. — Кагами давно не ребенок, — сказал он. — Он взрослый человек, и он прекрасно понимает, что виновен в том, что случилось с Тейко и Сейрин. Считай, что так он искупает вину. Смотри на это именно так. — Он не виноват в этом, — мягко сказал Кисе, — Уже нет… Он страдал больше, чем кто-либо, Касамацу-кун. Мне казалось, что я вытаскиваю его из этой петли, но по-моему я только еще больше навредил ему. Как мне быть? Что мне сделать, чтобы спасти его? Его руками сейчас творится много зла, а он никогда не был таким человеком… Это совсем несвойственно ему. — Значит, так нужно, — спокойно сказал Касамацу. — Ты передал его в надежные руки… Там аники, он точно знает, как нам всем стоит поступить. Аники спасет Кагами, это в его интересах. За Кагами есть Аомине, а он наш брат. Успокойся и не торопись делать выводы Кисе. Иначе ты снова влезешь в это дело с головой… Кисе слушал мудрые слова друга, внимал им, но прекрасно знал, что стоять в стороне он не смог бы никогда. Особенно, если дело касалось Кагами. Слишком уж сильно этот парень был дорог его близким людям. И слишком уж сильно Кисе ощущал ответственность за него. Он дождался, когда Алекс отойдет по своим делам, и выбрал нужное время. Кагами собирался — вещи были разложены на небольшом столике, пара пистолетов, кепка, ремень, документы, фальшивые карты… Кисе вошел и медленно оглядел их, переводя взгляд на напряженное лицо Кагами. Сомнений не было — Кагами готовился к очередной своей вылазке, которая вновь оставит много крови и причинит кому-то боль. Кисе твердо решился поговорить с ним, хотя бы попробовать раскопать, что именно в голове у Кагами теперь, и почему он так сильно изменился в последнее время. Однако найти правильные слова он так и не смог, поэтому решился просто заговорить с ним — словно это было правильно и нормально в данном случае. — Не ходи туда, — сказал он, помолчав. — Если ты не считаешь это правильным. — О чем ты? — удивился Кагами. — Я тебя не понимаю, Кисе-сан. — Ты ответственен за гибель Хьюги Рико, — сказал Кисе. — На тебе кровь трех вакагасира Сейрин. Теперь тебе снова придется убить кого-то, если ты послушаешься их. Я не хочу, чтобы ты превращался в убийцу. — О чем ты? — спросил Кагами. — Ты же якудза, Кисе-сан, успокойся. Я не делаю ничего неправильного. Он говорил и даже машинально улыбался, спокойный и сосредоточенный, как всегда. Один вид его причинял Кисе большую боль. Он внезапно стал бояться за Кагами — тот катился в пропасть и даже радовался этому. — Я тебя знаю, — сказал он. — Ты не убийца, Кагами. Ты не желаешь этого. — Я хочу, чтобы он спас Аомине и меня, — спокойно ответил тот. — Мне неприятна смерть, но я защищаюсь. Если не убью я — убьют меня. — Это неправда, — взмолился Кисе, подойдя к Кагами, — Ты прекрасно знаешь внутри себя — это неправда! Время меняется, Кагами-кун, мир становится другим. Ты не виноват в том, что произошло со всеми нами. Вернее ты не один виноват. Мы все несем ответственность, но не слушай больше Хайзаки-сана. Он твоими руками совершает преступления. А ты якудза, у тебя есть кодекс чести и… — Нет у меня чести, — сказал Кагами. — Я не смог сберечь то, что было дорого мне… Он плюхнулся устало на диван, бросая ремень на пол. Задумчиво посмотрел в окно, усмехнулся. Кисе сел рядом, заглядывая ему в глаза. Он вдруг отчетливо понял, что если потеряет еще и Кагами, никогда этого себе не простит. Не из-за Аомине или Куроко — просто не простит. Кагами был ему дорог и близок, как последний родной человек в этой новой организации, кроме Касамацу, конечно. — Кагами, не все так плохо, — честно сказал Кисе. — Ты не потерял все, что имел. У тебя есть еще будущее… Пусть даже так и не кажется сейчас, но ты все еще сможешь вернуть то, что так любил. Сейрин изменились, там теперь нет людей, которые были тебе дороги, но Хьюга-кумите жив, его дети в безопасности. Ты сможешь снова стать самим собой под его началом. А Аомине… — Что с Аомине? — спросил глухо Кагами. — Ему хуже стало? — Нет, глупый… — покачал головой Кисе. — Ему теперь станет лучше. Им займется Момои, она обещала мне. Я навещал его в больнице… Прости, я не сумел рассказать тебе. Хотел, но не нашел времени… Там я встретил Момои, она очень просила меня дать ей возможность позаботиться о нем. Я верю в Момои, она сильная женщина, к тому же она считает Аомине своим братом. Она поставит его на ноги ради нас всех. Кагами вспомнил темную комнату, запах страха, испуганные слова Момои и ее обещание жить так, как нужно. Значит, она все-таки пошла потом к Аомине… Неужели его слова так повлияли на нее?.. — Я рад, — выдавил он из себя. — Мне нужно было раньше поверить во все это. Аомине сильный, он справится. Я очень хочу, чтобы он вернулся к жизни. На его месте на самом деле должен был быть я. — Каждый из вас сейчас находится на своем месте, — серьезно сказал Кисе. — И я в тот день был на своем… — усмехнулся он. — Знаешь, я сейчас понимаю точно, что если бы не то пулевое ранение, я бы никогда не поумнел. Я был идиотом, прожигающим жизнь, заботился только о своих доходах и удовольствиях, никогда не пытался даже найти правильное решение, практически не замечал, как живут мои младшие братья. После моего восстановления я сразу понял, кого стоило считать братом по-настоящему. Я многое осознал. Стал умнее. На многое взглянул другими глазами. Сейчас мне проще, чем было раньше, я словно повзрослел наконец… И тебе пора повзрослеть. Виня себя постоянно, ты ничего не добьешься, Кагами. Ошибки есть, но их нужно исправлять. Я не зову тебя противостоять Хайзаки, нет, он помогает всем нам сейчас, но если то, что он предлагает тебе, тебе самому не по нраву, не иди у него на поводу. Он играет на твоих эмоциях, а это не делает почета тебе! Ты сильный человек, у тебя есть голова на плечах, ты точно знаешь, что именно нужно делать, просто успокойся и прими, наконец, решение! Кагами выслушал его, быстро кивнул, поднялся с места, надевая упавший ремень. Нахлобучив плотно кепку на глаза, он быстро стал рассовывать документы по карманам, словно боясь передумать. Кисе разочарованно смотрел ему вслед — он понял, что Кагами все-таки будет снова убивать сегодня, и даже его пламенной речи не хватило, чтобы он передумал или хотя бы задумался над собственной жизнью. — Что я могу сделать для этого парня? — промелькнуло в голове у Кисе. — Что может мне помочь спасти его? Какой вариант я еще не рассматривал? Что именно я могу дать ему, чтобы он хотя бы попробовал вернуться к свету? Что еще я не сделал, чтобы хотя бы заронить в нем зерно сомнения?.. Он думал недолго — вспомнил недавний свой разговор с Алекс. Конечно, это было последнее, что он мог сказать Кагами, и он обещал себе не затрагивать эту тему, но это оружие оказалось последним. Оставь он Кагами дальше один на один сражаться с собственными демонами — и будет поздно. Кисе не мог больше смотреть на этот бесчестие со стороны. Он должен был помочь Кагами, и у него был последний способ сделать это. — Кагами, — мягко сказал он, когда тот уже был у двери. — Если не хочешь сделать это ради себя или Аомине, сделай это хотя бы ради Куроко. Он жив и он в безопасности. Он отважно борется со своей бедой один на один… Помоги ему и себе, не сделай так, что при встрече вам обоим противно будет смотреть друг на друга… — О чем ты? — спросил Кагами, поворачиваясь, глаза его недавно потухшие теперь горели пламенем. — Я не понимаю… — Он жив, цел и невредим, — сказал Кисе, наступая на собственное сердце. — Он скоро свяжется с тобой. Если он узнает, что на твоих руках кровь невинных людей, едва ли это поможет вам снова научиться доверять друг другу. Но между вами тонкая связь, и ты это знаешь. Пожалуйста, не прерви ее… Вернись назад, хотя бы ради Куроко. Он не сдержался — голос его дрогнул, и Кисе торопливо вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Кагами же остался один — и в сердце его загорелась первая робкая надежда. Он вспомнил про то, что его любимый человек жив, а значит Кисе прав — они скоро могут увидеться. Будет ли тогда Куроко рад его видеть так, как раньше? Что они скажут друг другу? Как ему встретить его?.. Кагами не знал ответа на все эти вопросы сейчас. *** Мидориму разбудил тревожный звонок. Он уснул поздно, ему снились кошмары, и горничная долго не решалась разбудить его, но все-таки постучала в его комнату. Рассерженный хозяин сразу и не понял, что именно прервало его покой. — Что? — буркнул он в трубку. — И если это не важно, я убью вас, кто бы это не был… — Это я, аники, — отчеканил Такао. — Не убивай меня, пожалуйста. Я звоню не просто так, а по важному делу… Хотя ты, конечно, не особо рад меня видеть и… — Меньше слов, ближе к делу, — сказал Мидорима. — Если это очередная глупость, я тебя уничтожу. — Это не глупость, это о Мурасакибаре, — сказал Такао. — Ты сам меня послал найти что-нибудь о нем, и я говорил тебе про информатора, который обещал мне убийственные данные о его местоположении. Я заплатил ему и заплатил много, поэтому он дал мне сразу точный адрес. Чтобы порадовать тебя, я решил найти его уже сегодня. Так как я уважаю тебя и твои приказы… — подчеркнул он. — Я тебя понял, дальше, — сказал Мидорима. — Где он был? — Это район Ханнама, — сказал Такао. — Тут большой жилой комплекс, что-то вроде элитных дач. Сейчас не тот сезон, и все жильцы пока не приезжали. Но парочка домов сданы, и в одном из них числится некто по фамилии Мураса. Ничего не напоминает? — Этот идиот даже имя для прикрытия себе придумать не смог… — пробормотал Мидорима. — Он там? Ты поговорил с ним? Пьян и с бабами? Или что похлеще? — Он там… — мрачно сказал Такао. — Но не весь. То есть… Я не знаю, аники, но тебе лучше приехать сюда самому. Я не смогу описать это словами. — Тогда опиши эмоциями, идиот, — рассердился Мидорима. — Что за бред ты несешь, а? Ты сам пьян? Как только я приеду туда, я убью вас обоих… Ханнам — это далеко от дома, ты собираешься вытаскивать меня ночью туда? Такао ты точно идиот, и я… — Но полиция скоро приедет, — перебил его Такао. — Я же сказал, аники, он тут, но не весь. Я нашел все его вещи, которые описал Химуро. Тут его пиджак, его туфли тут… И много крови, очень много крови, аники. — Крови? — переспросил Мидорима. — Он что… Ранен? Кто его ранил? Ты видел нападавшего? — Он не ранен, — Такао промолчал. — Он… Я нашел не только вещи, аники. Я нашел еще и руку… Руку до локтя. Отрубленную руку с часами Мурасакибары. Я помню его ролекс, он редкий, из белого золота, ему их подарил Акаши. Это точно его часы, стало быть, и рука его. Но ничего больше тут нет — тела нет… Понимаешь, аники? Тела нет… — Я срочно выезжаю, — пробормотал Мидорима. — Черт, я еду, Такао! Не пускай туда, легавых! Я скоро буду.