Исповедь перфекционистки

За 6 недель до срыва       — Мора, слава богу, ты пришла!       Доктор не смогла сдержать радостную, почти глупую улыбку. Когда она входила в эту больничную палату, вся усталость от долгого и утомительного дня исчезала как по волшебству.       Джейн была в сознании уже больше недели, но до сих пор звук её хрипловатого голоса, в котором сейчас сквозило раздражение, заставлял сжиматься что-то в груди и одновременно заполнял облегчением от макушки до пят.       Джейн вернулась — хорошо знакомая ей, нетерпеливая Джейн, которую Мора чуть было не потеряла навсегда.       Они до сих пор не поднимали эту тему и, наверное, не поднимут в ближайшее время, а может, вообще никогда. Для того чтобы поправиться, Джейн требовался отдых, и прямо сейчас ей нужно было отдохнуть от собственной любящей, но слегка назойливой матери.       Пока Мора складывала и убирала свой пиджак, меняла высохшие тюльпаны на свежие и ставила большой бумажный пакет на тумбочку рядом с кроватью, Джейн, как обычно, ворчала:       — Богом клянусь, мама когда-нибудь меня прикончит. Даже сейчас она пытается найти мне пару!       Анжела Риццоли, привыкшая к вспыльчивому характеру дочери, и глазом не моргнула.       — Нет, милая, если кто-то и прикончит тебя, это будешь ты сама. И ты ясно дала всем это понять. Вот почему я хочу, чтобы ты встретила хорошего человека, который присматривал бы за тобой.       — Мам, за мной не надо присматривать! Мора, скажи ей.       Мора смотрела на вещи под несколькими углами одновременно, к тому же ей не хотелось попадать под перекрёстный огонь двух Риццоли. Она нервно переступила ногами, обутыми в туфли на высоких шпильках.       — Вообще-то, прямо сейчас за тобой действительно требуется наблюдение, но вполне достаточно профессионального медицинского…       — Вот! — Джейн обвиняюще ткнула пальцем в мать. — Доктор Хансон именно такой. Он профессионал. Я не могу поверить, что ты пыталась свести меня с ним. Это было так не к месту, ты жутко меня смутила!       — Но Джейни, я ведь всегда хотела, чтобы ты встречалась с доктором, — не отступала Анжела.       «С доктором».       Мора быстро отвернулась, пока румянец не успел залить её бледные щёки, и наклонилась над бумажным пакетом. Один за другим она извлекала оттуда аккуратно уложенные пластиковые контейнеры с полезными и питательными блюдами, которые приготовила лично.       Почти всё внерабочее время Моры занимали многочисленные слушания в суде и прочие последствия стрельбы в участке. Помимо этого она всеми силами старалась удержать подальше от больницы Кавану и целую армию репортёров, чтобы обеспечить Джейн покой, так необходимый ей сейчас.       Но всё равно она выкроила время и приготовила подруге полноценный обед. Согласно множеству исследований, больничная пища не способствовала быстрому выздоровлению. Она надеялась, что её еда понравится Джейн больше.       Даже развернувшись спиной, Мора почувствовала, как Джейн закатывает глаза.       — Я знаю, что ты хотела, мам. Ты говорила мне об этом тысячу раз. Я о другом. Тебе пора перестать лезть в мою личную жизнь, или в её отсутствие, неважно!       Не дожидаясь ответной реплики Анжелы, Мора взяла фрукты и пошла в ванную, чтобы тщательно их вымыть. Когда она вернулась, Анжела уже ушла, но Джейн по-прежнему выглядела недовольной. Будучи прикованной к постели, она была лишена возможности нервно шагать по комнате, и все возвращающиеся к ней силы, казалось, сосредоточились в руках. Они постоянно что-то делали: сжимали бортики кровати, тянули пряди волос, перебирали простыни, постукивали по зубам.       Захотелось схватить эти руки, успокоить, забрать себе все тревоги. Но, учитывая затронутую тему, так разозлившую Джейн, лучше было этого не делать. Шутить на тему свиданий, держа подругу за руку, стало бы серьёзным испытанием.       Вместо этого Мора подвинула стул ближе к Джейн и стала выкладывать еду на тарелки. Настоящие тарелки, а не стерильные одноразовые, в которых подавалась больничная еда. Вокруг Джейн и без того было слишком много стерильного.       — А где картошка-фри с сыром? — надулась Джейн. Она осмотрела еду и содрогнулась. — Только не говори, что это печень.       — Извини, Джейн, но, раз уж тебе так надоело пребывание в больнице, я взяла на себя смелость выбрать для тебя диету, которая ускорит процесс выздоровления. В печени много железа, что очень важно, учитывая перенесённую тобой кровопотерю. К тому же печень, как и морковь со шпинатом, содержит витамин А, который вместе с цинком, — Мора указала на креветки и устрицы, — способствует заживлению ран.       Её голос звучал весело, но плечи слегка поникли. Она так старалась придать еде максимально аппетитный вид. Даже приготовила небольшой десерт: эстетически приятный фруктовый салат из свежей клубники, апельсинов и киви, богатых витамином С, сверху посыпанный измельчёнными орехами, чтобы добавить белка, и политый чёрной патокой, содержащей железо.       От внимания Джейн не укрылась реакция Моры, и она быстро сказала:       — Я знаю. И спасибо тебе. Всё выглядит очень вкусно.       Услышав эти слова, Мора ощутила одновременно благодарность и укол вины. Она словно вынудила Джейн сказать так. Джейн должна была не утешать её, а сосредоточиться на собственном выздоровлении. Разумеется, у неё было право немного пожаловаться — в конце концов, она перенесла пулевое ранение. А вот Море нужно было взять себя в руки.       Она одарила подругу ослепительной улыбкой, впрочем, едва затронувшей глаза, и протянула ей салфетку. Джейн запихнула её за ворот сорочки, наподобие слюнявчика. Свою салфетку Мора аккуратно положила на колени и ладонью разгладила все складки.       — Итак, чем ты сегодня занималась? — спросила она бодро.       Сразу после выхода Джейн из комы Мора слишком часто говорила с ней о её состоянии. Это было ошибкой, которую она не собиралась повторять. Джейн тогда закатила небольшую истерику, заявив, что вокруг неё и так слишком много людей, для которых она — медицинский объект; что она не один из трупов на работе Моры, а живой человек, которому нужно общение; что ей не нужен ещё один врач, ей нужен друг.       Постороннему наблюдателю показалось бы, что гнев Джейн несправедлив, но Мора считала, что заслужила его. В конце концов, её врачебный подход основывался на чистом эгоизме. Ей было проще иметь дело с абстрактным огнестрельным ранением, чем отбросить профессионализм и осознать, кому оно было нанесено. И дело было не только в том, что Джейн едва не погибла. А ещё и в том, что сейчас она снова была с ней. Было кое-что, о чём Мора ей не говорила, то, что сама она поняла, только когда Джейн была на волосок от смерти. И теперь, когда подруга выжила, приходилось постоянно следить, чтобы не выдать себя случайным словом или жестом.       Тема для разговора, выбранная Джейн этим вечером, только усложняла задачу.       — Тем же, чем и обычно. Переливание крови, анализы, физиотерапия. Четыре серии «Дней нашей жизни». И потом мама пыталась провернуть свой фокус со мной и доктором. Ну что она за человек!       Джейн прожевала шпинат и указала на себя рукой с зажатой в ней вилкой.       — Ты посмотри на меня! Не в том виде, чтобы сразить кого-то наповал, да?       — Я соглашусь, что белый — не совсем твой цвет, но ты прекрасна даже в больничной одежде, — заметила Мора самым небрежным тоном.       Она и раньше говорила подруге, что та прекрасна, так что в этой фразе не было ничего нового или необычного. Вот только теперь, осознав свои чувства, Мора понимала, какой смысл вкладывает в эти слова. Она почувствовала себя почти что лгуньей и не смогла поднять взгляд на Джейн.       — Это вряд ли, но спасибо, что стараешься меня подбодрить, — Джейн вздохнула и, помолчав, добавила: — Хотя от него всё равно было бы сплошное разочарование.       Увидев, как лицо подруги растягивается в ухмылке, Мора спросила:       — Откуда ты знаешь?       — Да проходили уже, — пожала плечами Джейн и, увидев, как округлились глаза Моры, быстро сказала: — Не с этим парнем, конечно, но с очень похожим на него.       Она собрала с тарелки оставшийся шпинат и облизала вилку. Похоже, еда ей всё же понравилась.       — Он просто вылитый парень, с которым у меня был первый раз, только лет на двадцать пять старше.       — Ему не может быть столько лет, — возразила Мора. — У него на лбу и вокруг глаз почти нет морщин, так что ему не больше тридцати девяти. Если только он не делал подтяжку лица, в чём я сомневаюсь.       — Я так и сказала. На двадцать пять лет старше.       Рука Моры застыла в воздухе, не донеся до рта кусочек клубники.       — Парню, с которым у тебя был первый сексуальный контакт, было четырнадцать?       — Нам обоим было по четырнадцать. Только не говори маме. Она считает, что я хранила себя как минимум до окончания школы. Она бы убила меня, если бы узнала, что творилось в воскресном лагере.       — Четырнадцать — это довольно рано. По данным исследований «Института Гуттмахера», среднестатистический американский подросток начинает половую жизнь в семнадцать лет.       — Наверное, мне хотелось быстрее с этим покончить. Хотелось самой узнать, вокруг чего столько разговоров, — Джейн засмеялась. — Конечно, именно тот раз не приоткрыл для меня завесу тайны. Да и вообще, мне кажется, в первый раз всё не так, как ждёшь.       Мора молчала, не поднимая глаз от тарелки с салатом, и чувствовала на себе пристальный любопытный взгляд. Она испугалась вопроса, который ещё даже не был задан.       «Не надо, Джейн. Нам обеим не нужно, чтобы ты знала».       — А сколько было тебе? — спросила Джейн.       — Когда? — беспечно произнесла Мора и набила рот фруктами. Это было так неэлегантно, так непохоже на неё. Может, пока она будет жевать, Джейн переключится на что-то другое.       «Как бы не так. Джейн непросто сбить с толку».       — Сколько тебе было лет, когда ты впервые занялась сексом? — наседала подруга.       Мора указала жестом на свой набитый рот, лихорадочно размышляя, как заставить её сменить тему. Она всегда избегала некоторых подробностей своей личной жизни. Открыть их сейчас значило бы усложнить задачу по утаиванию её настоящих чувств к Джейн.       Но и соврать она не могла: у неё, как обычно, началась бы гипервентиляция, а подруга всегда видела её насквозь. Возможно, получится ответить немного не на тот вопрос, что был задан.       — Что ты имеешь в виду под словом «секс»? — в конце концов произнесла она.       — Ты чего, Мора? — Джейн подняла брови. — Тебе описать в подробностях? Ты поняла, что я имею в виду.       Мора пожала плечами, надеясь, что это выглядит естественно.       — Не совсем. Что понимать под первым сексом, во многом зависит от исторического и культурного контекста. К примеру, на Ближнем Востоке, где для вступления в брак первоочередное значение имеет целостность девственной плевы, молодые люди часто практикуют анальные сексуальные контакты, не считая это собственно сексом. Точно так же, как американцы не считают полноценным оральный секс, если только он не происходит между двумя женщинами.       Джейн слушала речь Моры, и её брови поднимались выше и выше.       — Чёрт, Мора, ты хочешь сказать, что начинала с таких экспериментов?       — Вовсе нет. Я веду к тому, что определения первого раза могут сильно различаться. Тебе нужно уточнить вопрос.       Мора собрала тарелки и отнесла в ванную, чтобы вымыть. Она оставила дверь открытой, поборов искушение захлопнуть её и прервать беседу.       — Ладно… — Джейн вздохнула, возможно, пытаясь не злиться на стремление подруги к точности. — Тогда скажи — какое определение кажется верным лично тебе? Когда ты почувствовала, что больше не девственница?       Мора вздрогнула. Вопрос стал предельно ясным. Она надеялась, что определение Джейн будет похоже на фразу из учебника биологии за седьмой класс. Но Джейн произнесла это с лёгким ударением на «ты почувствовала», спрашивая таким образом о личном, субъективном опыте. Хуже этого и быть не могло.       — А, понятно. Мне было двадцать, — ответила она из ванной.       — С Гэрретом? — громко поинтересовалась Джейн.       По крайней мере, она не стала комментировать несколько поздний дебют Моры. Должно быть, не захотела сыпать соль на былые раны.       — Нет, когда я начала встречаться с Гэрретом, мне был почти двадцать один.       Оставалось вымыть пару тарелок и немного столовых приборов, но Мора не торопилась. Стена ванной надёжно укрывала её от пристального взгляда Джейн.       Она услышала в палате подозрительный хруст, как будто кто-то жевал картофельные чипсы. Тем не менее, когда она вернулась, руки Джейн лежали поверх одеяла.       «Придётся потом проверить её ящики».       — Тогда с кем? — нетерпеливо спросила Джейн.       — Мы жили в одной комнате, когда учились в университете, — Мора пристально разглядывала тарелки в своих руках.       — Серьёзно? Я думала, парни живут отдель… — голос Джейн внезапно умолк. — А…       Мора не поднимала глаз. Ей не нужно было изучать лицевые мышцы подруги, чтобы распознать удивление. Она услышала всё в её голосе.       Теперь главным вопросом было: а что дальше? Джейн испытает отвращение, когда до неё дойдёт весь смысл? Или сочтёт предательством то, что Мора скрыла от неё, лучшей подруги, столь важную информацию о себе? Или будет потрясена тем, что близкий человек вдруг оказался незнакомцем?       Оказалось — ничего из этого.       — Тебе понравилось? — просто спросила Джейн, и теперь настал черёд Моры удивляться.       Такой реакции она не ждала. По мнению Моры, она была необычной, нехарактерной, и, чтобы правильно её распознать, требовались визуальные ориентиры. Для этого пришлось наконец посмотреть на подругу.       Джейн вовсе не выглядела напряжённой. Её дыхание было ровным, зрачки не расширились. Удивление, вызванное откровением Моры, исчезло без следа — если вообще было. Тогда как лёгкий наклон головы и чуть заметная улыбка указывали на искреннее любопытство и непринуждённость.       — Согласно статистике, однополые пары больше удовлетворены своей сексуальной жизнью, чем их гетеросексуальные аналоги. Альфред Кинси отмечал это ещё в 1953 году. Работая над книгой «Половое поведение самки человека», он выяснил, что 78 % женщин испытывают оргазм в 60–100 % половых контактов с другими женщинами, тогда как для гетеросексуальных контактов это значение составляет всего 55 %. Похожие данные были опубликованы в «Журнале секс-исследований» в 2006 году. Согласно им, оргазма достигают 76 % женщин, вступающих в половую связь с другими женщинами, и только 69 % женщин, которые предпочитают мужчин.       Мора встряхнула волосами, улыбнулась и снова села рядом с кроватью Джейн. Она испытывала гордость всякий раз, когда её эйдетическая память оказывалась полезной. Сейчас память здорово выручила: кажется, ей удалось незаметно уйти от ответа.       К несчастью, Джейн были хорошо знакомы уловки Моры. Её лицо растянулось в фирменной широкой ухмылке.       — Твои познания в этой области впечатляют, но я спрашивала о другом. Был ли хорош твой первый раз?       Мора поёрзала на стуле.       — Я не могу дать ответ, не имея чётких критериев оценки…       — Ну, длилось ли это больше пяти минут, старалась ли она завести не только себя, но и тебя?       Мора нервно сглотнула.       — Работы Мастерса и Джонсон подтверждают, что однополые пары более склонны уделять внимание всему телу, а не только гениталиям, и сосредотачиваться друг на друге, возбуждаясь от удовольствия партнёра.       Несмотря на научный подход к вопросу, Мора почувствовала, как жаркая волна румянца заливает её шею и быстро поднимается к щекам.       — К тому же, половой акт между двумя женщинами, как правило, длится дольше, поскольку женщины — в отличие от мужчин, у которых после оргазма наступает рефрактерный период, — способны к повторному циклу практически сразу же.       Джейн покачала головой и рассмеялась.       — По традиции, прямого ответа я не дождусь, так? Будем считать, это нетрадиционное «да».       При слове «нетрадиционное» Мора опять сникла. Джейн не заметила невольной игры слов, зато от её внимания не укрылось смущение.       Мора почувствовала, как ласковая рука коснулась её локтя, и услышала поддразнивающие нотки в голосе Джейн:       — Я знаю термин «лесбиянка до выпускного», но никогда бы не подумала, что это о тебе.       Тонкие пальцы чуть сжали её руку, и Мора выдохнула. Оказывается, всё это время она сидела, затаив дыхание.       «Слава богу, она дотрагивается до меня, как и раньше. Возможно, между нами ничего не изменится».       — Вообще-то, я не уверена, что ко мне это относится.       И, едва произнеся это, Мора осознала свою ошибку. Она расслабилась всего на миг, и слова выскользнули сами собой. Глазами она поискала какое-то занятие, чтобы отвлечься, снова сбежать, — но все контейнеры и тарелки уже были убраны, а в палате царил порядок, наведённый Анжелой. Кроме того, Джейн по-прежнему касалась её руки. Мора словно очутилась в ловушке. Она вдруг ощутила приступ клаустрофобии, несмотря на белые стены и яркие лампы вокруг.       Джейн было не впервой вести допрос. Она сразу ухватилась за самую суть:       — Что к тебе не относится? «Лесбиянка» или «до выпускного»?       — Я… знаешь… — Мора всё никак не могла найти, на чём ей задержать взгляд, и на какое-то мгновение задумалась, действительно ли комната движется, — хотя, конечно, этого не могло быть. Она крепко зажмурилась, внезапно почувствовав, как закружилась голова.       И в этот момент зазвонил её сотовый. Сумка стояла на полу, так что у неё наконец появился повод высвободить руку и встать со стула.       — Доктор Мора Айлс, — ответила она машинально. Собственный голос показался ей чужим. И не просто чужим — он доносился как будто издалека.       — Мора, я рад, что застал тебя, — услышала она бесцеремонное. Кавана, судя по всему, не счёл нужным представиться. — Ты сейчас рядом с Джейн?       — Чем я могу помочь вам, сэр? — задала она встречный вопрос, не желая вовлекать подругу.       — Осталась пара нерешённых вопросов, связанных со стрельбой, и если бы ты дала трубку Джейн…       — Я зайду к вам утром и лично всё улажу. Поговорю с любым репортёром или представителем руководства, — ответила она тоном, не терпящим возражений. К счастью, начальник не видел, как она при этом потирает рукой глаза и виски. Комната и в самом деле вращалась. — Могу составить более подробный отчёт, если первый вас не устроил.       — Дело в том, что меня попросили выступить завтра в утренних новостях.       — Значит, отчёт будет готов ещё до этого. Я напишу его сегодня вечером и оставлю у вас на столе.       Сегодня вечером… Из-за всех свалившихся на неё дел Мора три дня не вела свои обычные рабочие записи, и ей не хотелось оставлять Джейн одну на весь вечер. А ещё нужно было заботиться о Джо и Бассе. И помочь родителям Джейн разобраться в документах по страховке.       — Отлично, доктор Айлс. До скорого. Передавайте привет Джейн.       Мора убрала сотовый от уха и уставилась на него, как на что-то сверхъестественное. Она моргнула, на секунду забыв, что собиралась сделать: убрать телефон в сумку или ответить на звонок. Всё, о чём получалось думать, была подступающая тошнота, к которой добавилось учащённое сердцебиение. Пульс эхом отдавался в голове.       — Мора? Эй, Мора. Всё нормально?       Рука Джейн легла на её руку, и это вывело Мору из оцепенения.       — Кавана не даёт тебе покоя? Если да, скажи мне, и я надеру ему зад.       Без сомнений, Джейн, даже подключённая к капельнице, исполнила бы своё обещание. На её лице читалось беспокойство пополам с такой твёрдой решимостью, что ясно было: она найдёт способ.       — Я… Нет, всё в порядке. Просто голова закружилась.       Джейн потянула её к стулу, и Мора послушно села, не отнимая руку. Она сейчас была не в том состоянии, чтобы обдумывать свои действия.       — Может, у тебя обезвоживание? Ты пьёшь достаточно жидкости? — Джейн большим пальцем погладила её тыльную сторону ладони.       Она покачала головой, пытаясь успокоиться.       — Нет, я думаю… я просто устала. Мой режим сна в последнее время нарушен. — Мора тут же устыдилась сказанного. Она причиняет Джейн лишнее беспокойство. Даёт повод винить себя за её недостаток сна. Даёт повод чувствовать себя обузой.       Какое-то время Джейн молчала. Она рассматривала Мору с непонятным выражением на лице, продолжая тихонько гладить по руке. Потом отпустила её и похлопала по металлическому бортику кровати и по месту на постели рядом с собой. Мора поняла и опустила бортик.       — Тебе нужно прилечь, — сказала Джейн.       Мора поколебалась долю секунды. Сердце по-прежнему колотилось так громко, что невозможно было думать ни о чём другом. Она послушно легла поверх одеяла, повернувшись к подруге спиной.       Когда обе они устроились на кровати, Джейн снова взяла её за руку. Её невесомое дыхание щекотало шею, покрывая кожу мурашками. Там, где рука Джейн касалась бедра, вспыхивало и расходилось волнами тепло.       Мора знала, что ей нескоро удастся утихомирить свой бешеный пульс.