Исповедь перфекционистки

День 19-й       — Мора Айлс? Вы можете войти.       После вмешательства Джейн Мора согласилась, чтобы та записала её на приём к психотерапевту. Она была слишком уставшей и подавленной, чтобы спорить, и к тому же посчитала, что в словах Джейн был смысл. Сейчас же, когда пожилая секретарша назвала её имя, ей вдруг показалось совсем иначе.       Не считая стандартных проверок в Бостонском отделении полиции, Мора ни разу в жизни не встречалась с психологом. Не потому, что не могла себе этого позволить или не знала, где его найти. И уж точно не потому, что всё это время её жизнь была лёгкой и безоблачной. Просто Мора всегда предпочитала справляться со всем самостоятельно.       Психология казалась ей неточной и, может, даже ненадёжной наукой. А самое главное — Мора считала, что она как никто другой должна уметь взять себя в руки. В конце концов, она обладала интеллектом гения. Другие люди гораздо больше, чем она, нуждались в профессиональной помощи. И тем не менее она пришла сюда.       «Слабая. Вот я какая. Слабая и избалованная. Плачу другим, чтобы они решали мои пустяковые проблемы».       Недостаток общения с настоящими психотерапевтами не помешал промелькнуть перед глазами череде картинок. Картинки пронеслись за те 12 секунд, что потребовались ей, чтобы отреагировать на слова секретарши, встать со стула и открыть дверь с табличкой «Доктор Гордон».       Обычно Мора не строила предположений — они вызывали у неё дискомфорт. Но этот дискомфорт не шёл ни в какое сравнение с тем, что причиняла ей неподготовленность. Поэтому она нарисовала в голове несколько вариантов событий, и во всех из них фигурировал бородатый мужчина в очках, сидящий в окружении книжных шкафов, и всё вокруг было окрашено в тона сепии. Все последние бессонные ночи она провела, пытаясь понять, чего от неё будут ожидать.       Едва открыв дверь, Мора поняла, что как минимум часть её подготовок прошла впустую. Кабинет, в который она вошла, имел скандинавский дизайн: он был светлым, с деревянными полом и мебелью. А психотерапевт, который приветствовал Мору, сидя за столом, протягивая руку и мягко улыбаясь, оказался женщиной. Возможно, моложе Моры, и определённо ниже её ростом. Конечно, то, что она сидела, не позволяло точно оценить рост, но рука, которую Мора пожала, была по-детски маленькой.       «Ей вряд ли больше тридцати. Как она может дать мне ответы?»       — Я доктор Кэтрин Гордон, — голос женщины был низким, что странно контрастировало с миниатюрным обликом.       — Доктор Мора Айлс.       — О, коллега?       — Не совсем. — Отпустив руку доктора Гордон, Мора начала беспокойно шевелить своей. — Я судебно-медицинский эксперт.       — Значит, ваши пациенты молчат, — доктор Гордон улыбнулась шире. — Я иногда задумываюсь: каково это?..       И только когда доктор покинула своё место за столом и приблизилась к Море, та наконец поняла, почему она не поднялась со стула, чтобы поздороваться. Она была в электрическом инвалидном кресле. Это также объясняло, почему на низком столике в центре комнаты было две кофейных чашки, но рядом стояло только одно кресло.       — Что ж, располагайтесь, доктор Айлс. В кофейнике свежесваренный кофе. Или вы предпочитаете чай?       — Я буду кофе, спасибо, — ответила Мора, опускаясь в глубокое кресло, формой напоминающее яичную скорлупу. Кресло, по всей видимости, исполняло здесь роль легендарной кушетки. Оно оказалось на удивление удобным. Мора издала неслышный вздох облегчения, когда поняла, что они с доктором Гордон будут общаться на уровне глаз.       «Слава богу. Если бы мне пришлось раскрываться перед ней, лёжа на спине, это было бы унизительно. Хотя, пожалуй, подошло бы к ситуации, учитывая то, что я доверяю кому-то разбираться в своей жизни, вместо того чтобы делать это самостоятельно».       — Боюсь, вам самой придётся налить себе кофе. Я могу поднять чашку, но не кофейник, — доктор Гордон продемонстрировала свои руки, как будто это всё объясняло, а затем взяла с коленей маленький цифровой диктофон. — Кстати, вы не будете возражать, если я запишу наш сеанс? Я предпочитаю уделять всё внимание пациенту, а не прятаться за блокнотом. Никто, кроме меня, никогда не получит доступа к файлам.       — Пожалуйста, — ответила Мора, уткнувшись в свой кофе. Он мог быть приготовлен хоть в микроволновке — ей было абсолютно всё равно. Вкус больше ничего не значил. Но чашкой можно было хотя бы занять руки.       — Замечательно. Итак, доктор Айлс, вы пришли ко мне из-за депрессии. Но прежде чем мы станем говорить о ней, не могли бы вы просто рассказать немного о себе?       Мора сделала глубокий вдох. Именно к этому она готовила себя все последние ночи. Она знала, какая информация будет важна психотерапевту, и могла сразу же выдать её всю, чтобы не тратить времени зря. Если она сможет связать все отрепетированные слова вместе, то, может быть, не разрыдается и не начнёт задыхаться, как часто с ней теперь случалось.       — Я главный судебно-медицинский эксперт Бостонского отделения полиции. Я предпочитаю безмолвных пациентов живым из-за своей нехватки социальных навыков и неспособности находить общий язык с другими людьми. Корни этого, возможно, лежат в моей семье: я была единственным ребёнком, и мои родители постоянно находились в разъездах. Меня удочерили младенцем, поэтому никогда не кормили грудью. Недавно я узнала, что мой биологический отец — преступник, так что у меня могут быть связанные с этим комплексы. Мой средний результат теста на интеллект — от 165 до 170 баллов. Я провела юность в женской закрытой школе во Франции. Согласно общему определению, я — бисексуалка.       Оттараторив всё это по своему мысленному сценарию, Мора не знала, что ещё сказать, и снова поднесла чашку к губам.       Доктор Гордон несколько секунд смотрела на неё, не говоря ни слова, а потом искренне рассмеялась.       — Это впечатляюще подробная информация, доктор Айлс, и я приму её к сведению. Но я скорее имела в виду вашу нынешнюю жизнь. Не думаю, что мы будем подробно останавливаться на вашем детстве.       — Правда? — Мора чувствовала, как хрупкое самообладание начинает рушиться.       «Зачем я здесь? Чего от меня ожидают?»       — Только если вы хотите обсудить что-то конкретное. Видите ли, старый добрый фрейдистский психоанализ, позволяющий найти подавленные корни проблемы, хорош. Но для него нам потребуется лет двадцать при сеансах три раза в неделю.       Доктор отрегулировала своё сиденье ручкой на подлокотнике. Кресло тихо зажужжало, и спинка стала почти вертикально.       — Вы — молодая женщина. Вам есть куда пойти, есть чем заняться. Вам не надо анализировать свою жизнь — её нужно просто проживать. Здесь и сейчас.       «Просто проживать. Насчёт этого я не уверена. Но мне очень хотелось бы… чтобы всё было так».       Доктор Гордон наклонила голову и мягко улыбнулась, наблюдая за Морой. Та молчала, вцепившись в чашку, и в конце концов доктор заговорила снова.       — Может быть, вы опишете ваши последние несколько недель? Как давно вы испытываете депрессию, что привело к ней?       — Я… — Мора попыталась облизнуть губы, но во рту совсем пересохло. Сердце билось всё быстрее.       «Пожалуй, не стоило пить кофе».       Она поставила чашку на столик и тут же принялась беспокойно сжимать руки, пытаясь хоть как-то облечь свои мысли в слова.       — Вот, возьмите, — доктор Гордон подтолкнула к ней розовый бесформенный мячик размером с ладонь. — Попробуйте.       Себе она взяла ярко-синий, который в её миниатюрных руках казался просто огромным, и начала разминать его.       — Там внутри какой-то резиновый материал, наверняка жутко ядовитый, но мне так нравится чувствовать его в руках. А ещё это полезно для моторики.       Мора повторила движения доктора: переложила мячик из одной руки в другую и обратно.       — Итак, что заставило вас подозревать у себя депрессию? — спросила доктор Гордон, не поднимая взгляда от синего мячика.       — Моя подруга Джейн обратила внимание на то, что все симптомы подходят. Замедленная речь, потеря аппетита… — перечисляя симптомы, Мора всё внимание уделила мячику. Она сплющила его в тонкий блин, а потом сжала, придавая прежнюю форму.       — И она убедила меня… Убедила, что нужно спросить вашего мнения, вот и всё.       — Но не убедила, что у вас депрессия?       Мора застыла.       «Ещё один простой вопрос, на который я не могу ответить. Как легко было бы просто молчать».       — И да и нет, — вздохнула она. — Я не могу знать наверняка: может быть, Джейн решила, что это депрессия, потому что ей так проще помочь мне? Может, я с готовностью ухватилась за знакомый термин, потому что это снимает с меня всякую ответственность и позволяет пойти по лёгкому пути, вместо того чтобы самой управлять своей жизнью?       — Большинство людей считает, что признать наличие у себя депрессии и обратиться к профессионалу за помощью — вовсе не легко. Вообще-то, то, что вы пришли ко мне сегодня, можно расценить как важный шаг на пути к управлению своей жизнью.       «Важный шаг? Я об этом не подумала. Но опять-таки: не я назначила визит сюда, а Джейн. Я ничего не делала, ничем не управляла».       Тихий звон заставил Мору поднять голову. Доктор Гордон потянулась к своей чашке. Перебирая пальцами, она двигала руку по столу и в конце концов ухватилась за блюдце.       — Не могли бы вы налить и мне?       Выполнив просьбу, Мора смотрела, как доктор осторожно поставила полную чашку себе на колени. Упираясь локтями в подлокотники, она двумя руками поднесла кофе ко рту.       — Благодарю вас. Стараюсь пить его поменьше, но мне слишком нравится вкус, — улыбнулась доктор Гордон. — Скажите, ваши симптомы начались внезапно или усиливались со временем? — спросила она в перерывах между глотками.       Мора задумалась на мгновение. Её ощущение времени теперь ни на что не годилось. До того, как Джейн пришла к ней, она решила, что симптомы были у неё всегда. Что они являлись неотъемлемой частью её жизни. Однако видео, которое показала ей Джейн, говорило совсем о другом.       — Давно ли у вас проблемы со сном? — уточнила психотерапевт.       — Уже несколько недель. Они начались, когда моя подруга Джейн получила огнестрельное ранение. Она находилась между жизнью и смертью, и я проводила всё свободное время у её постели, часто сидела так до поздней ночи. Разумеется, это сбило мой режим сна, и после её выписки он так и не восстановился.       — Вы знаете, что мешало вам уснуть?       — Мысли. Чтобы уладить все последствия той стрельбы, мне приходилось решать очень много вопросов помимо своих обычных обязанностей. — Мора снова взяла в руки мячик. Пытаясь описать те суматошные недели, она катала его между ладоней, пока мячик не стал длинным и тонким. К своему удивлению она поняла, что рассказывает обо всём подряд: о том, как не получалось справляться сразу со всем, о чувствах к Джейн, которые она в себе осознала. Казалось, тихий монотонный голос раздавался сам по себе, без её участия.       «Я говорю слишком много, всё это сейчас не важно. Надо следить за речью. Мысли разбегаются».       — В общем, — она тряхнула головой, пытаясь вернуться к тому, о чём начала говорить. — По ночам я мысленно улаживала незаконченные дела, прокручивала в голове диалоги, о которых не было времени думать днём. А когда в конце концов засыпала, то видела очень реалистичные сны и просыпалась ещё более уставшей.       — Похоже, это был весьма стрессовый период в вашей жизни. Вам было с кем поговорить об этом? Был кто-то, кто взял бы на себя часть проблем?       «Нет».       — Вообще-то, нет, — Мора поймала мячик в кольцо рук. — Обычно я говорила обо всём с Джейн, но в этот раз ей нужно было поправляться, и я её не тревожила. В довершение ко всему её родители решили развестись. Я до сих пор не уверена, что Джейн в курсе, — я пообещала её матери не рассказывать ей.       «Опять жалобы. Я жалуюсь по пустякам».       — Как бы там ни было, я должна была справиться с несколькими задачами сразу, ведь так? — Она попыталась сжать мячик большим и указательным пальцами, как будто выдавливала зубную пасту из тюбика. — В конце концов, это не я переживала развод. Это не я была ранена и едва не истекла кровью.       Мячик в конце концов спружинил, выскользнул из руки и шлёпнулся на пол. Мора полезла под стол, чтобы поднять его, и доктор Гордон произнесла:       — Не могу не отметить, что вам трудно удерживать руки в спокойном состоянии. Так только сегодня, в моём присутствии?       — Нет, — призналась Мора. — С той самой стрельбы я порой ощущаю что-то вроде… тревоги. Когда просто не могу успокоиться. Это само приходит и уходит. — Она замолчала, не зная, насколько подробно следует рассказывать.       «Я начинаю говорить, как ненормальная. Но, с другой стороны, потому я и здесь, верно? С моим разумом что-то не так. Я не могу даже доверять своим собственным мыслям».       Она глубоко вдохнула и решила рассказать всё как есть.       — Иногда мне бывает особенно плохо. Руки начинают дрожать, температура падает, а пульс учащается. Несколько раз я чувствовала тошноту и головокружение, как будто вот-вот упаду в обморок. Зрение и слух это тоже затронуло.       — Каким образом?       — Всё наваливается сразу: разговоры, звуки, моё сердцебиение, — так что не отличить одно от другого. Они сливаются в один гнетущий шум, от которого никак не избавиться. Это вызывает клаустрофобию, я даже могу начать задыхаться.       «В самом деле, как ненормальная. Если бы я жила столетие назад, с меня писали бы статьи об истерических женщинах».       Доктор и бровью не повела.       — Это происходит в каких-то конкретных ситуациях или произвольно?       — Я не уверена. Иногда мне кажется, что всё начинается ни с того ни с сего. Самый сильный приступ случился, когда я была одна у себя дома. Джейн шла на поправку и только что переехала к себе домой, и впервые за несколько недель мне было не о чем беспокоиться, пока я не…       «Пока я не довела себя до срыва. Ни с того ни с сего, как же. Жалкое оправдание».       — …пока я каким-то образом не вызвала у себя… панику.       Мора остановилась и сглотнула. Затем добавила извиняющимся тоном:       — Я понимаю, что это целиком и полностью моя вина. Очевидно, что причина всего кроется в психосоматике, но я, похоже, не могу управлять своими реакциями, хотя и осознаю проблему. — Она вздохнула. — Как бы там ни было, с тех пор приступы в основном случаются, когда вокруг много людей. Один раз был в местной пекарне, и, наверное, он едва не начался сегодня в комнате ожидания.       — Это очень неприятно, — серьёзно заметила доктор Гордон. — Я прослежу, чтобы в будущем вам не пришлось ждать под дверью.       — Благодарю вас, но не стоит…       Мора снова затрясла головой. Не отказываясь от предложения доктора, а скорее удивляясь тому, как нелепо себя ведёт.       — Наверное, я избалованный пациент. Понимаете, в моей жизни не было трудностей. Я выросла в привилегированной семье, со мной никогда не обращались плохо, я не знаю, что такое инвалидность или болезни. Очень многим людям приходится справляться с гораздо большим, чем выпало на мою долю, и тем не менее вы вынуждены слушать всю ерунду, что я вам рассказываю.       — Если это мешает вам спать или выходить на улицу, то для вас это точно не ерунда, — доктор Гордон задумчиво наклонила голову. — И, говоря по правде, мне это тоже не кажется ерундой. Напротив: вы описали типичные симптомы депрессии — от умеренной до тяжёлой. Сюда относятся и приступы тревоги.       Мора отвела взгляд и снова стала сжимать розовый мячик.       «Приступы тревоги. Ещё одно психическое расстройство. Боже мой, я и впрямь бракованная вещь».       Стало трудно дышать. Мора сглотнула и поспешно сказала:       — Я знаю. Я просто не понимаю, как могла упустить это из виду, как могла оказаться в такой ситуации…       Доктор Гордон подалась вперёд, чтобы поставить чашку на стол, затем, упираясь обеими руками в подлокотники, снова выпрямилась.       — Не знаю, насколько вы осведомлены об исследованиях в области психиатрии, но факт неоспорим: мы до сих пор не уверены, что именно вызывает депрессию. Однако широко известно, что подверженность стрессам может являться её причиной. Это предположительно передаётся через нейротрансмиттеры и нейропептиды — я могу найти для вас статью по этой теме, если заинтересуетесь. Но краткий итог таков: вы не виноваты в том, что сейчас испытываете.       Она на миг замолчала, как будто желая убедиться, что её слова были поняты. Мора чувствовала на себе взгляд доктора, когда та добавила:       — Тем не менее именно от вас зависит, в каком направлении мы станем двигаться.       «В каком направлении? Я даже не знаю, где я сейчас, и понятия не имею, как здесь очутилась».       — Разумеется, вам не придётся делать это в одиночку, — уточнила доктор, словно прочитав мысли Моры. Язык её тела сейчас ничего не сказал бы — Мора поняла это из видео, которое сняла Джейн. — Я бы предложила следующее: для начала мы станем встречаться дважды в неделю, а потом посмотрим, каковы будут изменения. Кроме того, я хотела бы выписать вам антидепрессант…       «Антидепрессант?»       — …чтобы вы принимали его как минимум три месяца. Что скажете?       «Антидепрессант. Психофармакология. Это для людей с нездоровым разумом. Таким, как мой».       Мора облизнула губы, потом вытерла их тыльной стороной ладони.       — Я доверяю вашему профессиональному мнению, но лекарства… Это правда необходимо?       «Пожалуйста, скажите нет. Скажите нет. Скажите нет».       — Выбор есть всегда, но, судя по тому, что вы мне рассказали, я думаю, лекарство пойдёт вам только на пользу. Особенно если учесть тревогу, которую вы испытываете.       Мора почувствовала, как пульс снова участился. Вдобавок к этому что-то начало давить на глаза — это ощущение всё усиливалось.       «Я же не сорвусь ещё раз, только не перед незнакомым человеком. Только не из-за этого».       Она изо всех сил удерживала лицевые мышцы от подёргивания, и щекам стало горячо.       «Соберись, Мора! Неужели у тебя не осталось ни капли гордости?»       — Мысль о том, чтобы принимать лекарство, беспокоит вас? — тихо спросила доктор Гордон.       — Нет-нет. Конечно нет. Я ведь сама доктор. Я знаю основы химических процессов, протекающих в мозге, знаю, как действуют антидепрессанты. Просто…       Мора снова прижала руку ко рту. Она прикусила тыльную сторону ладони, надеясь, что острая боль отвлечёт от комка в горле. Когда она снова заговорила, голос был сдавленным и тихим.       — Просто мне кажется, что принимать лекарство — значит выбрать лёгкий путь. Тогда как с проблемами нужно справляться собственными силами.       — Что ж, не буду приукрашивать. Депрессию вылечить непросто, и нам с вами предстоит много работы. Антидепрессанты этого не изменят — они не волшебные пилюли, которые избавят вас от всех проблем, — произнесла доктор твёрдо. — Тем не менее они сделают подъём с кровати по утрам чуточку менее тяжёлым, а поход в пекарню — чуточку менее пугающим. Они немного прояснят ваши мысли, чтобы вы больше выносили из наших с вами сеансов.       «Подъём с кровати. Я даже не могу нормально встать с кровати».       Несмотря на все усилия, глаза наполнились слезами.       «Я — бракованная вещь».       Она опустила взгляд, но психотерапевт уже выехала из своего места за столиком. Мора услышала приближающееся жужжание.       — Таблетки — это не лёгкий путь, доктор Айлс, — услышала она мягкое. — Они — лишь инструмент, который поможет вам справиться с трудностями.       Мора почувствовала, как пальцы легонько коснулись её руки, и в это мгновение слёзы наконец пролились, вычерчивая дорожки на скулах.       «Нет. Ни капли гордости».       — Прошу прощения, — она затрясла головой уже третий раз подряд, — это так глупо. Я доктор. У меня нет предубеждений против лекарств. Просто… просто я думаю, что должна бороться усерднее. Работать над собой должным образом. Но, с другой стороны, как это сделать? Если я даже не в состоянии выйти за хлебом, — её голос сорвался на последней фразе.       Доктор Гордон ласково погладила руку Моры и протянула ей носовой платок. Наверное, держала упаковку у себя в кресле.       — Депрессию вылечить непросто, но это возможно. В конце концов вам станет лучше, к вам вернутся силы. Но на нынешней стадии абсолютно нормально принимать любую помощь.       Доктор чуть сжала её руку и не убирала свою. Жест оказался очень дружеским, хоть и странным, если учесть, что они были едва знакомы. Но вот что удивительно — Мора вовсе не возражала. Прикосновение вселило в неё толику уверенности, сняло часть напряжения, и всхлипы постепенно затихли.       — Позвольте задать вам мой стандартный вопрос, — сказала доктор Гордон, когда Мора успокоилась настолько, чтобы встретиться с ней взглядом и внимательно послушать. — Скажите, вы попросили бы человека со сломанной ногой пробежать марафон?       Мора непонимающе моргнула. Вопрос был очень странным, явно риторическим, но, будучи педантичным человеком, она всё равно ответила.       — Конечно нет. Это стало бы почти невыполнимой задачей и наверняка воспрепятствовало бы процессу выздоровления.       — Вот именно! — радостно воскликнула доктор Гордон. — Это было бы в высшей степени непродуктивно.       Мора нахмурилась, пытаясь понять, как загадка доктора относится к её ситуации.       «Бег приводит к выбросу эндорфинов. Но вряд ли она имела в виду какую-то новую форму терапии».       Наблюдая за ней, доктор Гордон улыбнулась шире. Её глаза заблестели — она как будто поддразнивала Мору. Но в конце концов разъяснила:       — Вы заслуживаете такого же отношения, как этот бегун. Не требуйте от себя решения всех проблем разом. Сперва нужно выздороветь! Примите помощь, и обещаю вам: вместе мы доберёмся до финишной ленточки.