Исповедь перфекционистки

День 35-й       — Итак, вы принимаете лекарство уже две недели. Чувствуете какие-нибудь изменения?       — Не уверена. Похоже, я стала быстрее засыпать, но по-прежнему просыпаюсь через несколько часов. И сегодня я не плакала. Ну, пока не плакала, — быстро добавила Мора. — Ещё только 2 часа дня, так что, наверное, рано праздновать победу.       Обычно она ни за что не ответила бы так прямо. Мора считала своим долгом говорить с оптимизмом, чтобы не ставить людей в неловкое положение. Но после нескольких сеансов у доктора Кэтрин Гордон она поняла, что обычные правила вежливости в этой комнате не действуют.       Оптимизм доктора Гордон, напротив, не имел границ.       — Похоже, у нас прогресс! — воскликнула она и добавила, выразительно подняв брови: — Я заметила, что сегодня вы накрасили губы. Кстати, вам очень идёт.       — Благодарю вас. Вообще-то, не пользоваться косметикой было для меня не совсем обычно. Раньше я чувствовала себя голой без макияжа. Но сегодня утром… не знаю, может, я просто вспомнила прежнюю привычку.       — Всё-таки прогресс, — настойчиво повторила доктор Гордон, снова поднимая брови.       — Думаю, да. Но он не обязательно вызван лекарством. Может быть, вашими сеансами, а может, просто временем. Как знать.       Мора откинулась на спинку глубокого кресла. Ей всё больше нравилась его форма и природный материал, который так подходил к общему интерьеру комнаты. Ничто здесь не напоминало больничную обстановку. Вообще-то, всё в кабинете доктора Гордон казалось полной противоположностью той палате, в которой лежала прикованная к постели Джейн.       «Интересно, выздоравливают ли люди быстрее в такой обстановке. Надеюсь, что да».       — Какая разница, — доктор пожала плечами и улыбнулась. — Это хороший знак, вам не кажется?       — Наверное.       Мора нахмурилась. Слово «прогресс» показалось ей большим преувеличением. Но даже «хороший знак» звучало на грани фантастики. Она вздохнула, понимая, что психотерапевт потребует более подробного ответа и ей придётся пояснить.       — Полагаю, я до сих пор чувствую, что должна была обойтись без лекарств. Что я недостаточно хорошо стараюсь, — наконец призналась она. — Вы заметили мою помаду… раньше я не задумывалась об этом, но ведь вы видите меня только здесь, у себя в кресле, когда я более или менее владею собой.       — А что происходит, когда вы не здесь?       Доктор Гордон сделала глоток кофе. За то время, что Мора была здесь, она допивала уже вторую чашку. Правда, кофе она наливала по чуть-чуть, боясь, видимо, что не сможет поднять полную.       Сама Мора теперь выбирала чай. Не хотелось пить что-то, что увеличило бы пульс, могло напомнить о приступах паники и в итоге привести к очередному.       — Я бы сказала — что не происходит. Теперь, когда не нужно ходить на работу, у меня очень много свободного времени. И я трачу его впустую. За эти недели я не прочитала и не написала ни одной статьи по работе. Даже не сделала нормальную уборку в доме. Если бы не Джейн и Анжела, я бы, наверное, забывала поесть.       Она поставила чашку на стол и начала медленно крутить её между пальцами.       — Я могла бы сделать столько полезного. А вместо этого у меня уходят часы только на то, чтобы одеться, после чего я просто падаю на диван. Только никому не говорите… — она прикусила губу, а потом добавила слабым голосом: — Вчера я посмотрела целый сезон «Доктора Куин».       Доктор Гордон улыбнулась шире и подмигнула ей:       — Не волнуйтесь. Именно для таких случаев и была придумана врачебная тайна.       По её мимике Мора поняла, что фраза была шуткой, и попыталась улыбнуться в ответ. Но вместо улыбки вышла скорее гримаса, и Мора продолжила серьёзно:       — Без сомнения, это неконструктивный способ проводить время. Я должна полностью посвятить себя выходу из… этого состояния. А не валяться бесцельно на диване.       — Бесцельно валяться, говорите… Это всё, что вы делаете? — Подвижные брови доктора снова взметнулись вверх. — Извините, я спрошу по-другому: каких положительных результатов можно добиться, пока вы тюлените на диване?       — Не уверена, что поняла вас. — На этот раз она уловила смысл сленгового выражения, но понятия не имела, к чему ведёт доктор Гордон.       «Положительные результаты? Как можно добиться каких бы то ни было результатов, не делая ничего значимого?»       — Скажем, вы не думали, что вашему телу и разуму для перезарядки нужен отдых?       Предположение доктора застигло врасплох. Оно напомнило о том, что Мора обсуждала с ней уже не раз. Осознав это, она вздохнула.       — Я снова бегу марафон, да?       — Думаю, что да. — Доктор жестом указала на сумочку Моры. — Давайте взглянем на расписание ваших дел. Вы принесли его?       — Принесла.       Она вытащила из сумочки аккуратно сложенный лист бумаги и протянула доктору. Та развернула его и положила рядом с точно таким же. По мере того, как доктор внимательно изучала оба листка, сравнивая написанное на них, её улыбка становилась всё шире.       — Вам должно это понравиться, — подталкивая листки к Море, доктор поддразнивающе смотрела на неё. — Железобетонные эмпирические данные. Настоящая наука. — Тонким пальчиком она водила по строчкам, помеченным датами. — Посмотрите: сколько бы времени вы ни провели перед телевизором, но по сравнению с прошлой неделей смогли сделать в два раза больше дел. Если это не прогресс, тогда уж и не знаю, что это!       Мора смотрела на аккуратные записи, сделанные её рукой. И в самом деле, новый список был гораздо больше предыдущего. Она несколько раз моргнула, потихоньку осознавая весь смысл, и почувствовала, как медленно, очень медленно её сомнения отступают.       «Прогресс. Неужели и правда?»       — Видите, Айлс, к вам действительно возвращаются силы. Об этом говорит расписание, ваша помада и даже ваш голос!       Доктор Гордон прикоснулась к ней кончиками пальцев. Её руки, несомненно, никогда не натирали пол и не мокли в воде с средством для мытья посуды. Дотронувшись до неё, пальцы слегка согнулись, их гиперподвижные суставы смягчили прикосновение. Мора подняла глаза от листков, и доктор встретилась с ней взглядом.       — Только не делайте ничего через силу, — произнесла она твёрдо. — Если душ и «Доктор Куин» — это всё, на что вы способны утром, — замечательно! И вполне нормально для человека в вашей ситуации.       Сидя в инвалидном кресле, доктор Гордон оставалась на уровне глаз с Морой. Она взяла оба листка и убрала в тонкую папку, лежащую на столе.       — Празднуйте каждую маленькую победу, Айлс. Например, «сегодня я сходила в пекарню и не упала в обморок» или «мне хватило сил причесаться».       Доктор не прерывала разговора и не сводила с неё глаз, даже передвигаясь по кабинету. Несмотря на очевидные различия, она сразу напомнила Море Анжелу, когда заключила:       — Но ваша первоочередная задача — отдохнуть от мысли, что вам нужно меньше отдыхать. В противном случае вас вечно будет мучить совесть.       Доктор вернулась за столик, и внезапно её пристальный взгляд оказался очень близко. Мора закрыла глаза руками.       — Я знаю, — ответила она. — С одной стороны я готова согласиться, что прямо сейчас было бы разумно делать минимум дел. Но при этом не могу избавиться от мысли, что должна совершать больше, двигаться вперёд быстрее. Понимаете, раз уж я смогла так долго смотреть телевизор — значит, должна быть в состоянии прочесть новые исследования по судебной медицине.       — Что ж, для того чтобы признать этот довод убедительным, придётся принять следующую предпосылку: просмотр «Доктора Куин» требует столько же внимания и увлечённости, сколько и чтение сложных научных статей.       — Если сформулировать это вот так, то звучит глупо, да? — Мора уронила руки на колени. — Я думаю, просто… В глубине души я осознаю, что сама довела себя до всего этого… Или, может, не довела, но совершенно точно упустила из виду симптомы. Получается, что я либо невнимательный доктор, либо человек, сознательно себе вредящий, либо просто сумасшедшая.       — Мы уже обсуждали это, — напомнила ей психотерапевт. — Стресс подбирается незаметно, и депрессия искажает видение мира и собственной личности. Так что распознать эти симптомы у самого себя и у пациента — вещи совершенно разные.       — И тем не менее я не в силах отделаться от ощущения, что могу справляться со всем лучше.       — Похоже, это ещё одна тема, к которой мы часто возвращаемся.       Доктор Гордон помолчала, чуть наклонив голову, что, как Мора уже знала, означало глубокую задумчивость.       — Скажите, — в конце концов произнесла она, подняв одну бровь, — можете ли вы припомнить что-то, с чем, по вашему мнению, в последнее время хорошо справились?       — Мои последние недели не особенно блещут достижениями, — заметила Мора.       «Для чего этот вопрос? Мне казалось, она должна улучшать моё самочувствие».       Доктор Гордон не отступала.       — Вы спасли жизнь брату Джейн, так?       Мора тут же затрясла головой, отмахиваясь от комплимента, который подразумевался в этой фразе.       — Моя работа над Фрэнки была грубой. Его шрамы выступают гораздо сильнее, чем должны. Я не смогла справиться с волнением. Это было непрофессионально.       — Что ж, тогда подумайте о неделях, которые последовали за стрельбой. Вы смогли одновременно уделять внимание работе, Джейн, её семье и коллегам.       — Вообще-то, не смогла. Я здесь именно по этой причине, — нахмурилась Мора. — Потому что не смогла справиться со всем сразу.       — Насколько я понимаю, только благодаря вам Фрэнки и Джейн живы-здоровы, их матери есть где жить, их семья и коллеги получали эмоциональную поддержку, когда крайне нуждались в ней, репутация отделения полиции не пострадала после того случая...       — Но я не закончила начатое, — прервала Мора. Её голос упал от обычного сопрано до неестественного контральто.       — Вы истратили все силы, — поправила её психотерапевт. — И, откровенно говоря, многие, оказавшись в вашем положении, тоже истратили бы их. Но давайте-ка на минуту отвлечёмся от разговора о депрессии. Самое главное, что вы со всем справились, ведь так?       — Я могла бы справиться и лучше, — пробормотала Мора.       — Разумеется! Теоретически. Но так можно сказать обо всём, что мы делаем в жизни.       Доктор Гордон обвела комнату, описав руками в воздухе полукруг, насколько позволяли предплечья. Локти при этом оставались на подлокотниках.       — Так что совершенство как критерий успеха абсолютно бесполезно. Меня интересует вот что: считаете ли вы, принимая во внимание обстоятельства и итог, что справились со всем достаточно хорошо?       Несмотря на любовь к лингвистическим точностям, Мора почувствовала, что это перебрасывание наречиями начинает её раздражать.       «Очень хорошо, более чем хорошо, достаточно хорошо. Бессмысленная игра слов».       — Я ведь уже сказала. Нет, я не считаю, что справилась.       Она ответила чуть резче, чем собиралась, но на доктора Гордон это, кажется, не произвело никакого впечатления.       — Представьте на мгновение Джейн в ваших туфлях*, — предложила она.       Эта странная просьба тут же сбила Мору с толку.       — Джейн ненавидит шпильки, и у нас с ней разный размер обуви… — она бросила взгляд на свои ноги, представляя вместо них ноги Джейн. — Как-то раз она действительно надевала мои туфли, но мне пришлось тогда отрезать им носки, чтобы не жали в пальцах.       Доктор Гордон весело рассмеялась.       — Могу представить, как это выглядело. Но я говорила в переносном смысле.       — Ой, — Мора сразу почувствовала себя глупо, но доктор продолжила, не давая этому чувству укрепиться.       — Я имела в виду следующее: представьте, что вы поменялись ролями. Марино не брал Джейн в заложники. Он взял вас.       При этих словах Мора подняла взгляд, но увидела не лицо со светлой кожей и яркими голубыми глазами. Перед ней было совсем другое лицо.       — Он взял вас, — повторила психотерапевт, — и Джейн видела, как вы, её лучшая подруга, чуть не истекли кровью. После этого она проводила у вашей постели каждую ночь, думая о том, очнётесь вы когда-нибудь или нет. Как думаете, что она чувствовала?       — Это риторический вопрос? Джейн часто их задаёт, и я никогда не понимаю…       Мора постаралась прогнать видение, несколько раз моргнув. Лицо доктора Гордон вернулось, и на нём было выражение терпеливого ожидания.       — Нет, не риторический.       — Хорошо. Джейн была бы очень расстроена, — просто ответила Мора.       «— Я выполню любые ваши требования…»       Эта фраза, услышанная по телефону, кажется, в прошлой жизни, возникла в памяти словно ниоткуда. Она эхом звенела в ушах. От тона голоса до сих пор бросало в дрожь. Это был голос Джейн, которая думала, что говорит с похитителем Моры. Голос Джейн, которая боялась за её жизнь.       Мора вздрогнула и еле слышно вздохнула, сдаваясь.       — В отчаянии, — поправилась она и тихо уточнила: — Джейн была бы в отчаянии.       Доктор Гордон медленно кивнула.       — А теперь представьте, что всё это она держала в себе. Сдерживала внутри собственное горе и страх потерять вас, не показывала этого вашей семье и коллегам. Что не делала ничего в ущерб работе, хоть у неё и оставалось меньше времени на сон и отдых.       Мора снова увидела перед собой призрачное лицо. Это было лицо Джейн и в то же время не её. На нём не было ни поддразнивающей усмешки, ни блеска в глазах. Рядом с лицом не было рук, которые бурно жестикулировали. Мора видела только плотно сжатые губы, только застывшие черты, скрывающие даже намёки на эмоции. Она против воли шмыгнула носом.       — Представьте, что она позволила вам жить у неё, пока вы не поправитесь, готовила вам еду, помогала мыться, мирилась с вашей раздражительностью и даже защищала вас от разлада в семье, пока вы не были бы в состоянии принять эти новости.       Доктор Гордон сделала паузу, а потом задала свой главный вопрос:       — Как бы вы относились к Джейн, если бы она всё это сделала? Вы были бы довольны ею?       Глаза на призрачном лице были такими тёмными, такими глубокими, и они не сводили взгляда с Моры, даже когда та закрыла свои собственные глаза.       — Больше чем довольна, — прошептала она. — Я бы до конца жизни чувствовала себя в неоплатном долгу перед ней.       — Значит ли это, что вы считаете, что Джейн теперь в неоплатном долгу перед вами?       — Нет! — это вырвалось так быстро и прозвучало так громко, что сама Мора испугалась. Она моргнула и ущипнула себя за переносицу, пытаясь хоть как-то сосредоточиться. — Конечно нет. Я бы никогда не ждала от неё ничего в ответ.       — Выходит, по вашему мнению, Джейн ничего не должна вам и вы не справились как следует. Тем не менее, если бы вы поменялись местами, вы бы чувствовали, что Джейн проделала огромную работу и вы обязаны ей всем. Я правильно понимаю?       Асимметрия, на которую указала Гордон, была совершенно очевидна и не могла быть объяснена с рациональной точки зрения. Мора не представляла своей жизни без логики. Однако, услышав свои собственные рассуждения из уст доктора, поняла, какой искажённой была эта логика. Она медленно кивнула, словно признавая поражение.       — Вы оцениваете себя и Джейн по совершенно разным стандартам. Почему так? — спросила доктор тихо, подталкивая Мору к ответу.       «Моё логическое мышление сплошь состоит из изъянов. На самом деле, у него нет ничего общего с собственно логикой».       Взгляд Моры метался по комнате, не находя, за что уцепиться. С разумом творилось то же самое. Они обсуждали область, лишённую рациональной логики, область, в которой Мора была гораздо менее сведуща. Поэтому она просто не знала, что ответить.       — Вам кажется, что Джейн способна на меньшее, нежели вы? — предположила психотерапевт.       — Нет!       И снова собственный ответ застиг её врасплох. Этот порыв прошёл мимо сознания, мимо разума. Он возник где-то в самой глубине, и мозгу понадобилось время, чтобы осознать его смысл.       — Это… это никак не связано с Джейн, — начала она, запинаясь. — Это всё из-за моего ненормального уровня амбиций. Я никогда не бываю сразу довольна тем, что делаю, — мне нужно время, чтобы довести сделанное до совершенства. На самом деле, я не уверена, что вообще бываю собой довольна, — она говорила медленно, будто каждое слово было шагом по тонкому льду, который следовало тщательно проверять. — И даже если я иногда, по мнению других людей, делаю что-то приемлемо, то для меня это означает лишь больше стараний в будущем, чтобы оправдать их отношение.       Она вздохнула, наконец полностью осознав, что сказала и как нелепо и жалостливо это прозвучало.       — Но ведь я посещала самые лучшие учебные заведения, у меня высокий IQ, посему очевидно, что мои стандарты должны быть высоки, — Мора произнесла эту тщательно взвешенную фразу неторопливо, как будто плавно провела рукой по юбке, разглаживая складки.       — Тем не менее вы только что назвали собственный уровень амбиций «ненормальным», — заметила доктор Гордон. — Что вы имели в виду?       Мора пожала плечами.       — Раз уж меня не устраивает ничего, что не является идеалом, и это относится ко мне и только ко мне, то очевидно, что я человек с манией величия, считающий себя способным на большее, чем все остальные.       — Мания величия вызывает бредовое ощущение всесилия, сопровождающееся завышенной самооценкой, — доктор Гордон словно цитировала строки из учебника, но при этом раскачивала головой из стороны в сторону — явно расслабленно и непринуждённо. — И это не совсем то, что я слышу, когда вы описываете ваши достижения.       — Что же тогда вы слышите?       — Может быть… — доктор на мгновение подняла глаза к потолку. Затем широко улыбнулась, судя по всему, придя к какому-то выводу. И снова опустила взгляд на Мору. — Может быть, исповедь перфекционистки? — предположила она.       «Перфекционистки? Это ведь не диагноз. Это даже не болезнь».       Мора поджала губы, размышляя над словами доктора. И тяжело вздохнула.       — У меня всегда было так. Знаете, первым, что я произнесла, было целое предложение. Не «мама» или «банан», как у большинства американских детей, а «можно мне банан». Я заговорила поздно — родители винили в этом удочерение и первые месяцы жизни, в которых не было дисциплины. Но лично я думаю, что молчала специально, пока не почувствовала, что могу говорить связными фразами. — Мора схватила со стола чашку с чаем. Несколько оставшихся капель, конечно, были холодными, но она всё равно их выпила.       — Значит, вы думаете, что уже родились перфекционисткой? — Доктор Гордон повторила движение Моры, правда, не совсем точно. Чтобы поднять чашку, ей потребовались обе руки, и она поморщилась, глотая её остывшее содержимое.       — Не обязательно. Воспитание играет решающую роль, а я всегда знала, что меня удочерили. Родители уверяли, что рассказали мне об этом, чтобы я знала: я была по-настоящему желанным ребёнком. Ребёнком, которого они не просто вырастили, но осознанно выбрали. Я должна была чувствовать себя комфортно от этого знания, но на деле эффект от него был во всех смыслах противоположным. — Мора замолчала, облизнула губы, и помедлила, подыскивая слова. — В моём случае быть дочерью означало не просто иметь гены родителей, как у родных детей, — нет, это означало постоянные, сознательные усилия. Я не хотела, чтобы они когда-нибудь пожалели о своём выборе. Я хотела быть ребёнком, которым бы они гордились.       Доктор потянулась к кофейнику, перебирая пальцами по поверхности стола. Мора машинально подняла кофейник и наполнила её чашку, проследив за тем, чтобы не налить больше, чем доктор сможет поднять. Гордон широко улыбнулась и благодарно кивнула, не прерывая её речь.       — Разумеется, я не соответствовала своим ожиданиям, — призналась Мора. — Я была тощим, веснушчатым ребёнком у высоких родителей с безупречной кожей. И была в высшей степени социально неловкой.       «Откуда это прошедшее время? Ты до сих пор такая. Только послушай, что ты сейчас говоришь».       — Простите, я снова задерживаюсь на прошлом, в то время как должна сосредотачиваться на будущем, — начала Мора, встряхивая головой, но замолчала, едва почувствовала лёгкое прикосновение к запястью.       — Эй, не извиняйтесь, — доктор Гордон говорила мягко, но смотрела при этом Море прямо в глаза, твёрдо и серьёзно. — Я знаю, я сказала, что мы не будем останавливаться на вашем детстве, но это не значит, что мы совсем не можем его обсуждать. Пожалуйста, продолжайте.       — Остальную историю вы уже знаете, — Мора начала неуверенно, но вскоре её речь набрала прежний темп. — Меня отправили в закрытую школу, после неё я пошла в колледж. Жила далеко от приёмной семьи, но всегда и везде была белой вороной. Была младше всех, с кем училась, не имела необходимых социальных навыков и потому всё время уделяла учёбе. Это сделало из меня ещё большего социального изгоя. — Она вздохнула. — Сценарий, который я повторяю снова и снова. Сейчас моё происхождение и тот факт, что я женщина, делают из меня диковинку в Бостонском отделении полиции. Вместо того, чтобы завоёвывать людей своим обаянием, я отпугиваю всех, вываливая на них кучу информации. Джейн называет меня ходячим гуглом, потому что это всё, на что я способна.       — Но очевидно, что это не отпугнуло Джейн, — заметила доктор Гордон. — И её семью, и многих ваших близких коллег.       — Верно, и я чрезвычайно благодарна им за терпение, — произнесла Мора тихо. Её взгляд, как и её голос, опускался ниже, пока не остановился на кофейной чашке между пальцами доктора.       — Вы говорите так, будто они просто мирятся с вашим присутствием. Но Айлс, вы не связаны ни с кем из них родительскими обязанностями и не втиснуты в рамки закрытой школы, — возразила доктор Гордон. — Джейн, Корсак, Анжела… Они сами, по своей воле выбрали проводить с вами свободное время. О чём это говорит вам?       — Не знаю…       На ногтях доктора были неаккуратные остатки фиолетового лака. Её ногти были такими же короткими, как у Моры, хотя психотерапевту, вероятно, никогда не приходится носить перчатки на работе.       — Может ли быть так, что вы просто нравитесь им? — предположила Гордон.       — Н… наверное. — Мора перевела взгляд на свои собственные ногти. На них не было лака, но теперь они были аккуратно подстрижены. — Джейн считает меня своей лучшей подругой, несмотря на то, что её раздражают моя чрезмерная педантичность и одержимость фактами. Меня это очень удивляет, ведь я не та, кто может стать чьей-то лучшей подругой. Но я делаю всё, что в моих силах, чтобы заслужить её дружбу.       — Тем, что находитесь рядом, когда она болеет, тем, что помогаете её семье… Вы это имеете в виду?       — Да.       Мора провела по ногтям правой руки кончиками пальцев левой.       — А с семьёй Джейн и вашими коллегами то же самое? Вы чувствуете, что должны заслужить дружбу, которую они вам предлагают?       Мора сложила пальцы вместе, как будто в молитве. Или как будто это были две держащихся руки.       — Раньше у меня никогда не было лучшей подруги, — произнесла она задумчиво, изучая переплетённые пальцы. — Да и вообще настоящих друзей, раз уж на то пошло. До того, как я познакомилась с Риццоли, я и представить не могла, что ощущение семьи может быть таким… тёплым. Безусловным. Я привыкла быть одной, но, понимаете, однажды испытав это чувство… Эти люди изменили мою жизнь, и я сделаю всё, чтобы они в ней остались.       — То есть вы сделаете всё, что в ваших силах, чтобы быть идеальным другом, идеальной коллегой, идеальной дочерью, — даже если это доведёт вас до нервного срыва? Как вы думаете, какой была бы их реакция, если бы вы им это сказали?       «Какой была бы их реакция? Что на это можно ответить?»       Уже второй раз за несколько минут Мора почувствовала, как внутри нарастает раздражение. Она крепче сжала руки и смотрела, как белеют костяшки пальцев.       — Я не люблю строить предположения.       — Не нужно предполагать, если вы и так знаете ответ. — Логика психотерапевта была до отвращения очевидной.       «Когда это логика начала действовать мне на нервы? И когда я лишилась своей?»       — Подумайте об этом, — настаивала доктор Гордон. — Хотела бы Джейн, чтобы усилия, которые вы вкладываете в вашу дружбу, давались вам так тяжело?       — Она бы поступила точно так же, — сказала Мора отрывисто. — Она выстрелила в себя, чтобы мы с Фрэнки выбрались из полицейского участка живыми. Джейн гораздо более самоотверженна, чем я.       — Но Айлс, прямо сейчас никто позади вас не истекает кровью, никто не наставляет оружие на ваших близких, — доктор Гордон резко вскинула брови, и её обычно гладкий лоб прорезали морщины. — Единственная жизнь на кону — ваша собственная. Вам действительно нужно рисковать ей? Хотела бы Джейн, чтобы вы рисковали?       — В… вряд ли, — Мора поняла, что хмурится точно так же, как доктор Гордон.       «Прямо как маленький ребёнок».       Она зажмурилась и ответила на одном выдохе:       — Друзья всегда так поступают.       — Но вы не можете быть тем другом, который нужен Джейн, когда ваши силы на исходе, ведь так?       Опущенные веки не спасали от бесконечных рассуждений доктора.       — Нет… нет, — Мора трясла головой, не открывая глаз, и чувствовала лёгкое головокружение в своей добровольной темноте. — И это указывает, что ей нужен кто-то лучше меня. Она заслуживает лучшего.       — Боже мой, да забудьте же вы о том, чего она, по вашему мнению, заслуживает и в чём нуждается!       Мора распахнула глаза, услышав это внезапное и непрофессиональное восклицание. Психотерапевт, казалось, ничуть не пожалела о сказанном и выглядела очень серьёзной.       — Она называет вас своей лучшей подругой. Все эти люди в вашей жизни — они выбрали вас, — говорила доктор Гордон настойчиво. — Не идеального друга, образ которого существует только в вашей голове, — потому что они никогда его не встречали! — но живую, настоящую Мору Айлс. Ходячего гугла с его недостатками и всем прочим.       Впившись глазами в Мору, она тихо добавила:       — Поэтому не забирайте её у них. Не жертвуйте ей, когда на это нет совершенно никакой необходимости.       «Жертва… Это то, что я делаю? Изображаю из себя мученицу или, может быть, снова не понимаю социальный протокол?»       — Но если бы я не… — Мора с трудом подбирала слова, снова чувствуя себя на тонком льду, который на сей раз не выдержал её. Голос, кажется, треснул вместе с этим льдом, когда она сокрушённо призналась: — Тогда я просто не знаю, что мне делать. Как быть тем, кем я должна быть.       — Видите ли, я не думаю, что вам стоит так уж сильно об этом беспокоиться.       Детская ручка доктора Гордон снова накрыла запястье Моры и слегка сжала. Даже если это прикосновение было частью профессиональной техники, оно казалось искренним, непосредственным и не несущим никаких скрытых мотивов.       «Прямо как… Прямо как прикосновения Джейн».       Мора закрыла глаза, на мгновение представив, что до неё сейчас дотрагивается другая рука — больше этой, с грубоватой кожей, но такая же нежная.       — Попытайтесь представить вот что, — предложила настоящая владелица руки. — Представьте, что вы предложили Анжеле сходить к семейному консультанту, чтобы она обсудила с ним хотя бы немногое из того, о чём говорила с вами. Как думаете, она, зная, как заняты вы были с её дочерью, посчитала бы, что вы не справились как друг?       «Посчитала бы? Анжела, прощающая младшему сыну все ошибки, которые он повторяет раз за разом? Анжела, которая готовит для Джейн оладьи в виде кроликов всякий раз, когда та появляется на работе бледная после очередного кошмара. В самом деле, посчитала бы?»       — Или представьте, что вы поделились своими тревогами с Фростом и Корсаком, вместо того чтобы изо всех сил защищать их от этой информации. Были бы они недовольны, зная, как много Джейн значит для вас?       «Корсак, который приютил бы у себя всех бездомных животных Бостона, если бы мог. И Фрост, который переживает за других настолько, что его тошнит чуть ли не на каждом месте преступления. Были бы они недовольны мною? Неужели я так плохо думаю об этих людях?»       — Или представьте, что вы проводили бы с Джейн чуть меньше времени.       При звуке имени лучшей подруги по коже пробежали мурашки.       — Представьте, что вы время от времени уходили бы из больницы пораньше, чтобы нормально выспаться. Или, когда она жила у вас, время от времени выходили бы прогуляться в одиночку — просто чтобы проветрить голову.       Мора напрягла мышцы, пытаясь прогнать внезапный холод, но он всё усиливался. Слова психотерапевта напомнили о худших днях в её жизни и дали понять, что дни эти могли проходить чуть иначе.       — Представьте, что вы позволили Джейн увидеть часть той боли, что вы испытали, едва не потеряв её. Представьте даже, что вы, будучи занятой всеми свалившимися на вас делами, допустили ошибку на работе. Потеряли какой-то документ или даже тело. Что-то из этого сделало бы вас плохой подругой в глазах Джейн?       Мора сглотнула. Держать себя в руках было всё труднее. Холод перерос в физическое беспокойство. Сердце забилось быстрее, уже знакомо, предвещая нехорошее.       — Если бы вы позволили Джейн увидеть, что вы — как и она, как и любой другой человек, — уязвимы и несовершенны. Стала бы она любить вас меньше?       Мора пошевелила рукой, лежащей на столе, но доктор Гордон не убирала свою.       — Стала бы? — повторила она, чуть встряхивая запястье Моры, вынуждая её поднять глаза и встретиться с настоящей реальностью вместо той, внутренней, что угрожала захватить контроль над телом.       — Я просто не знаю. — Третий раз за день слова вырвались, прежде чем мозг успел обдумать их. Но теперь они были произнесены настолько тонким голоском, что прозвучали почти как выдох.       Доктор Гордон наконец отпустила её запястье и жестом указала на дверь.       — Тогда откройте её, — сказала она просто. — Полагаю, ответ ждёт вас прямо за дверью. Она там. О чём это говорит вам?       Мора посмотрела на крохотную ручку доктора, указывающую на дверь, потом снова на доктора. Она чувствовала одновременно и замешательство, и надежду, и растерянность.       «Это не может быть так просто, ведь не может же? Правда?»       — В эти недели вы были ранимее, чем когда-либо, но она всё равно выбирает вас, — доктор Гордон, должно быть, почувствовала смущение Моры, и улыбнулась, произнося это. — Ей неважно, что вы не идеальны, — так что вам не нужно больше над этим работать.       Она выехала из-за стола с лёгким электрическим жужжанием, чуть повернулась в сторону по-прежнему закрытой двери.       — Напротив, я считаю, вам нужно работать над тем, чтобы быть чуть более неидеальной, даже чуть чаще ошибаться и всё равно не переживать из-за этого. Возможно, в следующий раз мы с вами подумаем, как это можно сделать? Но прямо сейчас, я считаю, вам стоит выйти и узнать ответ.       Доктор указывала на дверь, словно джентльмен, пропускающий даму вперёд. А затем, противореча формальности собственного жеста, бесцеремонно махнула головой в том же направлении, задрав одну бровь.       Тело невольно послушалось, хотя в голове царили неясность и беспорядок, и в другое время это состояние напугало бы до смерти. Ноги двигались сами по себе, и Мора даже не заметила, как обошла стол, миновала психотерапевта и прошла по светлому буковому полу. Она ни о чём не думала, когда машинально взяла свою сумочку и одновременно нажала на дверную ручку. И когда ступила в большую, почти пустую комнату ожидания и взглядом поискала знакомое лицо. От стука каблуков по деревянному полу это лицо поднялось от раскрытого женского журнала и посмотрело на неё с ухмылкой.       — Как ты вовремя! Если бы я посвятила ещё пару минут чтению статей о строгих диетах, безупречном макияже и секретах идеальных свиданий, то клянусь, мне самой пришлось бы записываться на приём.       Джейн намеренно небрежно кинула глянцевый журнал на скамью, поднялась на ноги и потянулась.       — Ну правда, любой, кто стремится к этим безумным идеалам, в конце концов окажется в…       Она мгновенно замолчала, едва тело Моры, по-прежнему действующее по собственной воле, решило кинуться на неё с объятиями. Удивило это Джейн или нет, но она не медлила ни секунды. Перестав потягиваться, опустила руки и обняла Мору в ответ.       Мора как будто утонула в этом объятии, зарывшись лицом в изгиб шеи Джейн. Её мысли были слишком несвязными и потому не отвлекали от чувственных ощущений. От жара, исходящего от тела Джейн, от тёплых рук, которые нежно гладили по спине, а потом остановились, заключив её в кольцо.       — Всё нормально? — осторожно спросила Джейн, но расслабилась, едва Мора кивнула. Её руки скользнули ниже и остановились на талии. Мора почувствовала, как щекотно стало макушке, когда Джейн слегка потёрлась о неё щекой и замерла так.       — М-м-м, — одобрительно пробормотала она, и её невесомое дыхание коснулось виска. Эта бессловесная реплика идеально подходила к неясному состоянию, в котором пребывала Мора.       Они стояли так, пока несколько слов наконец не сложились вместе, во что-то, что мозг расценил как настоящее осмысленное предложение. Мора произнесла его вслух в воротник рубашки Джейн:       — Что бы ты сделала, если бы я случайно потеряла мёртвое тело?       — Если бы ты потеряла… — повторила Джейн медленно, почти сонно. Затем вдруг напряглась и отодвинулась от Моры настолько, чтобы заглянуть той в глаза. — Постой-ка, — её взгляд метался, как будто она не могла решить, смотреть Море в левый глаз или в правый. — О чьём конкретно теле мы говорим?       — Ни о чьём, Джейн, — уверила Мора, отметив, что руки подруги, напрягаясь или расслабляясь, всё равно не выпускали её из объятий. — Это чисто гипотетический вопрос.       — А, ладно… — Джейн нахмурилась, размышляя. Потом пожала плечами. Мора была слишком близко, чтобы увидеть этот жест, но почувствовала его телом. — Ну, наверное, помогла бы тебе найти его.