Исповедь перфекционистки

День 53-й       — Джейн, я правда не понимаю, почему ты расстроена. Они гораздо элегантнее, чем та обувь, что ты обычно носишь.       Мора наблюдала за Джейн, слегка впечатлённая тем, что та даже машину умудрилась запереть со злостью. Вполне себе достижение, учитывая, что для этого требовалось всего лишь нажать кнопку на брелоке. Для Джейн день начался неудачно. С того момента, как они покинули дом Моры, она всё дулась, закатывала глаза и размахивала руками — бурно даже для своего итальянского темперамента. А всё потому, что сегодня Джейн не нашла своих поношенных ботинок там, где оставила их вечером. После активных поисков — настолько активных, насколько позволил строгий «нет, тебе нельзя вывалить содержимое ящиков и шкафов на пол» взгляд Моры — обстоятельства вынудили её влезть в ботинки ручной работы, весьма дорогую пару, которую Мора купила ей недавно.       На самом деле, Джейн чересчур бурно выказывала своё недовольство, даже переигрывала, и это успокаивало. Если бы она правда расстроилась, то не реагировала бы так эмоционально. Скорее всего, она просто наслаждалась их дружеской перепалкой, тем, что можно было вести себя по-детски упрямо. Поэтому Мору ничуть не испугал её сердитый взгляд, когда подруга заявила:       — Я — коп, Мора. Моя обувь не должна быть элегантной, она должна быть удобной.       — Ну, эти ботинки достаточно удобны, — Море удалось произнести эти слова серьёзно, хотя мысленно она улыбалась.       «В этом вся Джейн. Никогда не сдаётся без боя».       — У них нет каблуков, они плотно облегают лодыжки и обеспечивают ноге устойчивость. Думаю, ты легко могла бы бегать в них, даже по пересечённой местности, — заметила Мора. Они как раз свернули на улицу, где располагался офис доктора Гордон. — А их эстетическое преимущество — всего лишь приятное дополнение.       Джейн, которая вышагивала рядом, проворчала что-то в ответ. Было ясно, что она ждала продолжения реплики, и Мора не могла упустить случая поддразнить её.       — Обычно твоя обувь, во всяком случае, в сочетании с подходящими брюками, прекрасно подчёркивает квадрицепсы и бицепсы бедра. Тогда как этот фасон привлекает дополнительное внимание к твоим необычайно развитым гастрокнемиусам.       Она наконец добилась нужной реакции. Джейн на миг нахмурилась, обдумывая её слова, а затем внезапно остановилась.       — Хочешь сказать, я толстею?       На этот раз Мора ничего не могла поделать — уголки губ сами поднялись вверх, когда она повернулась к отставшей Джейн.       — Гастрокнемиус, — повторила она с лёгкой усмешкой, — никак не связан с пищеварительной системой. Это икроножная мышца.       Джейн затрясла головой в притворном раздражении и стремительно обогнала Мору.       — Икроножная… — пробормотала она себе под нос, потянулась к двери и нажала на ручку.       Ничего не произошло.       Она повторила движение, на сей раз с большей силой, потом пожала плечами и повернулась к Море.       — Заперто. Тебе точно назначено на сегодня?       — Да.       Несколько недель назад Мора не была бы так уверена, но теперь к ней снова вернулась эйдетическая память. Разумеется, на пользу пошло и то, что в последнее время у неё было мало дел и мало назначенных встреч, о которых следовало помнить. Так что сейчас она взглянула на телефон не для того, чтобы проверить дату, а просто чтобы узнать время.       — Мы пришли на пару минут раньше. Вероятно, её ещё нет.       — В это время? Чёрт, почему я не психиатр.       Мора, всё больше веселясь, смотрела, как Джейн пинает дверь, засунув руки в карманы. Нетерпение, казалось, передалось всем её длинным конечностям. Наконец Джейн подняла глаза и увидела, что её рассматривают.       — Что? — спросила она резко. И снова её поведение было таким наигранным, что его невозможно было воспринимать всерьёз. Мора подозревала в этом одну из причин, почему она могла вот так шутливо препираться с Джейн — как не смогла бы больше ни с кем. Все эмоции Джейн были как на ладони — по крайней мере, когда она сама того хотела.       Мора почувствовала, что улыбается всё шире и шире.       — Я просто представила, как ты применяешь свои жёсткие методы допроса к пациенту на кушетке.       — Думаешь, я не могу быть вежливой? — Джейн вскинула брови и всплеснула руками, наконец вынув их из карманов. И добавила, чуть сузив глаза: — Я могу быть вежливой.       — Конечно можешь, — Мора вложила в голос больше театральности, и Джейн отреагировала мгновенно:       — Постой, это что, сарказм? — она выпрямилась, изображая шок, потом расслабилась и снова прислонилась к запертой двери. Её лицо также расслабилось, взгляд смягчился, а губы тронула улыбка: — Ты проводишь со мной слишком много времени.       Мора улыбнулась в ответ, и на сей раз улыбка не была ни вымученной, ни театральной. Её лицевые мышцы сделали так сами собой.       «Как всё чаще и чаще в последнее время».       Пауза затянулась. Мора чувствовала, что должна сказать или сделать что-то, иначе отвести взгляд от подруги станет и вовсе невозможно. В качестве предлога пришлось использовать ботинки. Она кивнула на ноги Джейн, подошла ближе и прислонилась к стене рядом с ней.       — Они красивые, Джейн. Правда.       — Да, да, в них мои гастро-что-то там выглядят объёмными, — когда Джейн говорила таким тоном, Мора, даже не глядя на неё, видела закатывание глаз. — Я поняла, Мора. Я просто не уверена, что они мне нравятся, — она глубоко вздохнула, как будто собиралась объяснять и без того очевидное. — Ты знаешь, с какими людьми я работаю. Не очень-то хочется, чтобы они судили обо мне предвзято. Жуткие бандиты или сексуально неудовлетворённые мужики-детективы средних лет.       Мора не могла не обратить внимание, что Джейн потребовалось уточнить — «мужики». Не в первый раз за прошедшие недели она задумалась над её выбором выражений. На какое-то мгновение слово будто повисло в воздухе между ними, никак не связанное с темой разговора и вряд ли что-то значащее. И всё-таки… Если кто-то считает нужным уточнить пол, это указывает, по меньшей мере, что он осознаёт: существует больше одного варианта.       «Никаких предположений, Мора. Ты никогда не делаешь предположений; не совершай ошибку и сейчас».       — Однако я могла бы поклясться, что оставила свои ботинки у входной двери, — прервала Джейн ход её мыслей. — Как кое-кто приучил меня, — добавила она, изогнув бровь.       — Память порой подводит, — Мора пожала плечами. Холод от бетонной стены пробирался сквозь тонкую ткань платья, растекался по спине, но двигаться совершенно не хотелось.       — Моя обычно нет, — Джейн на мгновение задумалась. Наклонила голову и почесала подбородок. Потом взглянула на неё, прищурившись. — Мора, может, кто-то переставил мои ботинки?       — Они тяжеловаты для Джо, но, полагаю, она могла бы тащить их по полу, — беззаботно произнесла Мора.       Джейн повернулась к ней. Упираясь плечом в дверь и теребя пальцами дверную ручку, она сказала:       — «Кто-то» не обязательно означает Джо.       — Но дома не было никого кроме нас с тобой и Джо, — Мора нахмурилась, показывая, что не имеет представления, к чему клонит Джейн. Но на самом деле прекрасно понимала.       — Ближе к делу, — Джейн оттолкнулась от двери и шагнула к Море. — Эти ботинки явно нравятся тебе больше, чем мои обычные, так?       — Да, я ведь уже сказала, — ответила Мора самым беспечным тоном. — Но я не понимаю, как это связано с…       — Ты спрятала мои ботинки? — прервала её Джейн. Сделав ещё шаг, она оказалась прямо напротив Моры и пригвоздила её к стене внимательным взглядом.       — Я? — глаза Моры широко распахнулись. Она сознательно преувеличила свою реакцию, чтобы это выглядело неестественно. — Джейн! Как ты могла подумать такое?       Джейн, казалось, заметила её нарочитое удивление и через пару секунд пришла к выводу:       — Скажи мне, где они.       — Ты в самом деле считаешь, что я их спрятала? Но Джейн, ты же знаешь, я не умею лгать, — не сдавалась Мора, изо всех сил разыгрывая невинный тон.       — Формально ты и не лжёшь. Потому что ловко избегаешь моего вопроса. Обоих вопросов… — Джейн шагнула ещё ближе, оперлась рукой о стену над плечом Моры, наклонилась к ней и прошептала на ухо: — Неважно. Я вытащу это из тебя…       Голос Джейн был так близко, что её собственный слегка дрогнул:       — Я в самом деле не понимаю, о чём ты.       Это было правдой. Мора понятия не имела, куда подевались ботинки Джейн. Скучать по ним она, конечно, не станет, но ей и в голову не пришло бы их выбросить. Однако Джейн, судя по всему, была уверена в её виновности. Наигранное удивление только подлило масла в огонь. Мора понимала это, но почему-то не могла остановиться. Не сейчас, когда Джейн стояла вот так, наклонившись над ней, и смотрела с опасным блеском в глазах.       — Я вытащу это из тебя, — повторила она, — с применением моих… как ты их назвала? Ах да, жёстких методов допроса.       — Джейн, ну правда же, я крайне потрясена тем, что ты считаешь меня…       Фраза Моры прервалась громким восклицанием, едва Джейн провела пальцами по её боку, заставив подскочить. И злорадно ухмыльнулась, поняв, как сильно Мора боится щекотки.       — Видишь ли, нет нужды быть вежливой, когда вся информация — вот она, под рукой.       — Джейн! Пожалуйста, я… — только и смогла выдавить из себя Мора, пока пальцы подруги быстро пробегались по её чувствительным точкам. Стиснув зубы, она тщетно пыталась взять себя в руки. А потом большой палец скользнул вниз, чуть задел её бедро и низ живота, и Мора едва не согнулась пополам — уже по совершенно другой причине. Прикосновение вызвало реакцию, не имеющую ничего общего с рефлекторным подёргиванием мышц. Реакцию, которую Мора сразу узнала. Это был сильнейший всплеск физического желания. Он ошеломил её, вызвал дрожь во всём теле, заставил лицо и шею залиться краской.       «Я хочу этого. Боже мой, я хочу этого и гораздо большего».       Она не в первый раз реагировала на близость Джейн подобным образом. Но не могла припомнить, чтобы реакция когда-либо была настолько мощной. А в последнее время у неё и вовсе не было никаких реакций.       Мора закрыла глаза, стараясь ухватиться за эту мысль и не обращать внимания на настойчивые пальцы, дразнящие её.       «Я не испытывала желания много недель, и теперь это… Боже мой. Тело как будто пробуждается. К счастью и к несчастью».       Ещё секунда — и мысли перескочили бы на беспокойство о том, как держать себя в руках и как не нарушить дружеских границ. Но тут она услышала знакомый низкий голос, который весело произнёс:       — Доброе утро, Мора.       Джейн мгновенно отпрыгнула в сторону. Она, судя по всему, тоже не слышала тихого жужжания, которое издавало кресло доктора Гордон.       — Детектив, — сказала доктор, вежливо улыбаясь. Кажется, её слегка забавляло происходящее. Её длинные тёмно-русые волосы разметались на ветру, и она попыталась откинуть их с лица и сдуть пряди с губ.       Джейн кашлянула и запустила пальцы в собственную буйную шевелюру. Мора оправила платье. Обе они пробормотали неразборчивые приветствия.       — Извините, что заставила вас ждать. — Доктор Гордон нажала на пульт, прикреплённый к креслу, и запертая дверь распахнулась как по мановению волшебной палочки. — Утренний кризис, — она кивнула на два картонных стаканчика, которые удерживала на коленях. — В офисе сломалась кофемашина, и я по-быстрому сгоняла в «Старбакс». — Она протянула стаканчик Море. — Взяла вам без кофеина.       — Благодарю вас, это то, что нужно! — Мора улыбнулась и взяла свой стакан. Она нажала кнопку вызова лифта в холле, и двери тут же открылись.       Джейн закатила глаза и голосом, почти таким же хриплым, как у Брандо, драматично процитировала:       — Ужас…       — На самом деле кофе без кофеина не так уж плох, — бросила доктор Гордон через плечо. В лифте было слишком тесно, чтобы она могла развернуть кресло к ним. — Я сама кофеиновый наркоман, но вкус у него такой же и эффект плацебо длится долго.       Должно быть, в зеркале доктор увидела недоверие на лице Джейн, потому что пояснила:       — Жена заставляла меня страдать вместе с ней, когда была беременна нашей дочерью.       «Что? Мой психотерапевт — лесбиянка? Как я могла это упустить?»       Мора растерянно моргнула, но забыла о своём удивлении, едва услышала ответную реплику Джейн:       — Крайне великодушно, — признала та, поджав губы и кивая. А потом ткнула Мору в бок, ещё не отошедший от атаки. — Мора, даже не думай. Ради тебя я готова на многое, но только не на кофе без кофеина.       В этот миг двери лифта разъехались в стороны с громким «дзынь», и Джейн вышла, оставив огорошенную Мору позади. Второй раз за это утро она застыла как вкопанная, размышляя над словами подруги и не будучи до конца уверенной в том, что услышала.       «Она только что сравнила нашу дружбу с отношениями моего психотерапевта? Она вообще слышала, что сказала Гордон? А я слышала, что обе они сказали?»       — Мора, берегите ноги, — голос доктора вытащил её из размышлений и заставил осознать, что она замерла на месте и загораживает выход из лифта. Мора почувствовала, как горят щёки, пробормотала извинения и поспешила вперёд.       «Хвала небесам, на мне консилер».       Позади раздалось что-то похожее на фырканье — судя по всему, доктор Гордон издала сдавленный смешок. Тем не менее, обгоняя Мору и въезжая в свой кабинет, она сохранила серьёзное лицо.       Джейн осталась стоять у двери. Она поморщилась, указывая на свои наручные часы.       — Пора бежать на работу. Если я опоздаю на совещание, Кавана порубит меня на кусочки и запихнёт в твой холодильник для трупов, — Джейн шутила в свойственной ей манере, но лицо при этом оставалось серьёзным — впервые за день. — Ты уверена, что без проблем доберёшься на автобусе?       — Да, — ответила Мора быстро. — Это будет моим заданием на сегодня.       Она старалась придать голосу как можно больше уверенности, но Джейн всё равно внимательно изучила её лицо, явно подключив своё детективное чутьё. Правда, такую мягкость во взгляде она по долгу службы позволяла себе крайне редко.       Мора, почти робея от столь пристального рассматривания, опустила глаза в пол.       — Джейн, я правда смогу, всё будет нормально. В худшем случае вызову такси. — Она взглянула на Джейн, потянулась и поправила ей воротник. Не потому что его нужно было поправить, а потому что это было почти так же, как коснуться самой Джейн.       — Или вызовешь меня.       Мора улыбнулась, избегая взгляда подруги.       — Я не буду, Джейн. Я справлюсь.       Джейн кивнула, соглашаясь. Взяла Мору за запястье, чуть сжала его и пошла к лифту. В последнее мгновение обернулась и послала ей улыбку, как раз перед тем, как двери закрылись.       Пару секунд Мора оставалась на месте, по-прежнему держа правую руку поднятой на высоту воротника Джейн. Потом, всё ещё удерживая кофе в левой руке, коснулась ею запястья. И подивилась разнице от ощущения пальцев Джейн и собственных.       «О да, тело, без сомнения, пробуждается. И что мне с этим делать…»

***

      Какое-то время спустя, сидя напротив доктора Гордон в глубоком кресле, Мора по-прежнему рассеянно гладила запястье.       — Что вы чувствуете перед возвращением на работу?       Мора оторвалась от рассматривания своих рук и попыталась сосредоточиться на вопросе.       — Это не возвращение в полном смысле слова… — поправила она. — Я буду работать, но без дежурств и сверхурочных.       Доктор Гордон подняла брови, и Мора быстро добавила:       — Я полностью осознаю, что это к лучшему. Обещаю, что прямо сейчас не буду бежать марафон. Во всяком случае, в переносном смысле.       Доктор Гордон поставила бумажный стаканчик на стол и удивлённо спросила:       — Тогда что же, в буквальном? Правда? Планируете участвовать в Бостонском марафоне?       — Множество исследований указывают на то, что физические упражнения — один из лучших способов борьбы с депрессией. Но прежде всего — мне просто нравится бегать. — Мора пожала плечами. — Я и раньше бегала марафоны.       Доктор Гордон бросила на неё лукавый взгляд. Атмосфера на их сеансах становилась всё более и более непринуждённой.       — Значит ли это, что у вас нет цели побить рекорд и стать номером один?       — Признаюсь, раньше я отслеживала все свои результаты, — начала Мора и тут же закатила глаза. Без сомнения, этот жест она позаимствовала у Джейн.       «Может, она и права. Я провожу с ней слишком много времени».       — В общем, я хотела совершенствоваться в беге, и у меня в обуви был следящий чип, который записывал и обрабатывал все данные, — призналась она. — Но если я побегу в этом году, то обещаю, что буду просто наслаждаться бегом. Если в этот раз я достигну финиша без необходимости разбираться с огнестрельными ранениями, то сочту это за успех.       Услышав последнюю фразу, доктор Гордон нахмурилась, но это выражение быстро исчезло с лица, и она от души расхохоталась.       — Скромная цель! И кстати, о скромных целях. Как вы собираетесь придерживаться своего облегчённого расписания и не втянуться при этом в прежний режим работы?       Мора вздохнула. Она очень много размышляла над этим, но не смогла придумать ни одного простого решения.       — В первую очередь я планирую тщательно следить за границами рабочего дня. Но я не жду, что коллеги смогут под это подстроиться. Они привыкли звонить мне в любое время суток. Поэтому я буду охранять свои границы и откажу, если их нарушат.       — Что вы чувствуете в связи с этим? — спросила доктор Гордон между двумя глотками кофе, и это вложило в вопрос идеальный баланс между серьёзностью и беспечностью. Доктору вообще хорошо удавалось сочетать их, и Мора подозревала, что она делала так намеренно. Как бы там ни было, этот приём снимал неловкость от того, что ей приходилось раскрывать душу на сеансах.       — Если говорить со всей откровенностью, Кэтрин, то мне немного страшно, — призналась она, не сделав ни единой попытки уйти от ответа. — Я никогда не умела требовать чего-то, в том числе и личного пространства. Обычно я никому не отказываю в просьбах, потому что хочу быть способной выполнить абсолютно всё. Я хочу угодить всем и каждому или, по крайней мере, не ударить в грязь лицом.       Мора опустила взгляд и заметила на поверхности стола какую-то царапину. Она провела по ней пальцем. Царапина оказалась следом от шариковой ручки.       — Возможно, и так, — ответила доктор Гордон. — Но то, что вы осознаёте в себе данную склонность, даёт вам преимущество. Вы заранее можете принять её в расчёт. Скажите, можно ли как-то подготовиться, облегчить себе отказ от дополнительной работы?       Мора закусила губу, размышляя над вопросом, и потёрла след большим пальцем.       — Думаю, в первую очередь мне придётся установить строгие правила относительно моего рабочего телефона и почты. Чётко определить нерабочие часы, когда всякому, кто захочет со мной связаться, придётся оставить сообщение.       Она с удовлетворением отметила, что линия под пальцем бледнела. Теперь её едва было видно.       — Разумеется, учитывая мою профессиональную сферу, должен быть способ дозвониться до меня в случае особой срочности.       «Вот. Как новенький».       И тут ей в голову пришла идея. Мора подняла взгляд.       — Но можно установить для этого отдельную линию и проследить, чтобы номер был только у нескольких проверенных людей. Таким образом, все звонки ко мне будут поступать через них.       — Весьма разумно, — доктор Гордон мягко улыбнулась. — Но вы упомянули свой страх перед тем, что коллегам будет трудно привыкнуть к вашему расписанию. Вы не думали сообщить им об изменениях напрямую?       — Я думала об этом, — призналась Мора. — Безусловно, всем было бы легче относиться с пониманием, знай они настоящую причину. Однако я считаю свой срыв делом очень личным. Я бы чувствовала себя не в своей тарелке, если бы пришлось делиться этим со всем участком.       Едва произнеся это, Мора поняла, как по-детски упрямо звучит её голос. Наверное, из-за этого фраза вышла глупой. Доктор Гордон немедленно ухватилась за неё.       — Значит, выбор таков: либо рассказать всем, либо не говорить никому? — Она задрала бровь. — Обязательны ли такие крайности, Мора? Разве между ними нет золотой середины?       — Разумеется. Разумеется, есть, — Мора медленно кивнула. — Сотрудникам лаборатории и другим людям, с которыми я общаюсь ежедневно, можно просто рассказать, что я по личным причинам какое-то время должна буду принимать меры предосторожности. Что касается близких коллег… Джейн уже всё известно, и, думаю, нет ничего страшного в том, чтобы узнали Корсак, Фрост и Фрэнки. Вероятно, кое о чём они уже и сами догадались.       Мора обнаружила на столе ещё одну линию, на этот раз невидимую. Стол был деревянным, и на его полированной поверхности виднелись тонкие рельефные следы.       — Но депрессия — это одно, — добавила она тихо. — Многие люди, особенно те, кто в своей работе постоянно сталкивается с жестокими преступлениями, в той или иной степени поймут меня. Приступы тревоги — совсем другое дело. Они… смущают гораздо больше, — Мора произнесла это почти шёпотом, но доктор Гордон явно обладала нечеловеческим слухом.       — Тревога — это часть того, что делают с вами стресс и депрессия, — заметила она. — Это точно такой же биохимический процесс, он так же характерен для вашей ситуации, и вам абсолютно нечего стыдиться.       Линии под пальцами Моры были на ощупь как крохотные морщинки, вроде тех, что появляются у глаз во время улыбки. Как-то вечером Джейн, стоя у зеркала в ванной, ругала свои — весьма немногочисленные. Море был понятен страх любых признаков увядания, вот только к лицу Джейн это не имело никакого отношения. Как могут не нравиться морщинки, которые появляются вместе с её улыбкой? Это так же красиво, как и ямочки на щеках.       «Морщинки, ямочки, к чему это всё? Не отвлекайся, ради бога».       Она перестала водить пальцами по столешнице и сжала ладонь.       — Я знаю, но мне эти приступы кажутся такими абсурдными. Они начинаются внезапно, подавляют меня, берут власть над телом…       Её голос утих, и сжатая рука свернулась в кулак. Мора стискивала его, словно пытаясь выдавить из себя слова.       — Из-за них я сомневаюсь в здоровье собственного рассудка. И я уверена, что любой посторонний наблюдатель тоже усомнился бы, — в конце концов произнесла она.       — У вас были приступы со времени нашего последнего разговора?       Услышав это, Мора подняла взгляд на доктора. Вопрос прозвучал как самый нейтральный, повседневный. Как будто не было ничего необычного или странного в приступах паники и в собирании себя по частям. А может, и правда не было.       Секунду она вспоминала, а потом ответила:       — Не совсем приступы… Время от времени появлялось лёгкое беспокойство, голова немного кружилась — не сильнее, чем… — она поджала губы, подбирая точное сравнение. — Ну, знаете, как бывает, когда слишком быстро встаёшь со стула.       Доктор Гордон наклонила голову.       — Вообще-то, нет, но я поняла мысль.       «Вообще-то, нет… Ой. Ой!»       — Простите, я совсем забыла! — Мора почувствовала, как мгновенно вспыхнули щёки. Разумеется, доктор Гордон не знала, каково это. — Я не хотела оскорбить вас, — поспешно добавила она.       «Прекрасно, Мора. Социально неловкая — слишком мягкое для тебя определение».       К её величайшему удивлению, Гордон расхохоталась.       — Всё в порядке, Мора!       Казалось, слова искренне рассмешили доктора и ничуть не обидели её. Но Мора и раньше приходила к неверным выводам. Она сощурилась, не будучи уверенной, правильно ли понимает мимику Гордон.       — Правда, всё хорошо. Мои друзья и даже моя жена постоянно так делают! — Одна из рук доктора накрыла сжатый кулак Моры. — В сущности, я рассматриваю это как комплимент. Это означает, что в глазах остальных я ничем от них не отличаюсь — разве что тем, что езжу в кресле.       Рука Моры невольно расслабилась под прикосновением, её ладонь разжалась и теперь просто покоилась на столе.       — Да, всё так, — согласилась она, медленно моргая и осознавая правдивость сказанного.       Во время их первой встречи Мора не сразу заметила кресло, но, как только доктор покинула своё место за столом, её особенность тут же бросилась в глаза. Возможно, одной из причин тому было медицинское образование, но Мора машинально отметила, как необычно доктор Гордон передвигается, поднимает чашку или выпрямляется. Позже, когда депрессия немного отступила и к ней вернулся профессиональный интерес, Мора попыталась поставить своему психотерапевту диагноз. Выбор сузился до какого-то врождённого нервно-мышечного заболевания, возможно, но не обязательно — спинальной мышечной атрофии. Вопрос некоторое время занимал её ум, а потом… Потом она просто-напросто забыла об этом. В какой-то момент ей стало всё равно. Нет, даже не так: она совсем перестала обращать внимание.       И теперь было сложно вспомнить, почему в самом начале диагноз вообще имел значение. В конце концов, не он был причиной их встреч.       И Мора решила вернуться к той самой причине.       — Нет, у меня не было полноценных приступов уже несколько недель. Просто… — Она опустила руки на колени, снова подняла их и обхватила себя за плечи. — Я не могу понять характер этих приступов — вот что меня пугает. Если они не связаны с конкретными ситуациями или местами, то у меня никогда не будет гарантий… — Мора уронила подбородок на грудь. — Паника может настигнуть меня где угодно, в чьём угодно обществе. И страх перед тем, что это случится, вполне способен вызвать приступ.       — Я правда не думаю, что вам стоит об этом беспокоиться, Мора. Нет абсолютно никаких указаний на то, что ваши приступы носят фоновый характер. Они были вызваны стрессом, так же, как и ваша депрессия, поэтому ослабевают вместе с ней.       Доктор говорила уверенно, тоном, не терпящим возражений. Но может быть, она просто старалась прогнать её страхи. Нужны были визуальные ориентиры. Мора взглянула на неё сквозь ресницы, не поднимая головы. Доктор выглядела по-настоящему серьёзной. Она сидела неподвижно и расслабленно, откинув голову на спинку кресла. Обе её руки спокойно лежали на столе. Мора снова заметила, как коротко подстрижены ногти у её психотерапевта, но на этот раз подумала, что это сделано не просто в эстетических целях.       «Я совсем не обратила внимания на эту деталь. Я слишком долго встречалась с мужчинами».       — Тем не менее, — начала доктор Гордон, не меняя положения тела, — давайте представим, что вы почувствовали начало приступа в неподходящее время — допустим, на работе. Это и правда было бы так ужасно?       Мора сделала глубокий вдох, стараясь не думать о пальцах и о том, что ими можно делать.       «Боже, мысли сегодня заняты совсем не тем».       — Я бы очень смутилась и чувствовала бы, что всё не в моей власти…       Она представила, что это случилось не в морге, а в толпе людей. Возле камер, например, или даже в столовой. Стали бы люди смотреть на её? Ведь там всегда шумно, это отвлекает, и никто не услышит, как она задыхается. В столовой широкие двери — значит, будет легко уйти оттуда. Ещё один худший вариант развития событий можно было смело отбросить.       — Думаю, я могла бы скрыться в уборной, а видимые симптомы при необходимости списать на падение уровня сахара в крови, — признала она, качая головой над собственным излишним беспокойством. — Так что это не стало бы концом моей карьеры.       Прядь волос упала на глаза, и Мора убрала её, заметив, что женщина напротив сделала то же самое. Волосы доктора по-прежнему были слегка растрёпанными от ветра. Они были на несколько дюймов длиннее, чем могла бы себе позволить отрастить Мора, не собирая их в причёску. Волосы в каком-то смысле идеально контрастировали с миниатюрными конечностями доктора. Они были густыми, роскошными.       «Длинные волосы. Из-за них я не догадалась о её ориентации? Я что, настолько предвзята?»       — Как я уже сказала, я правда не думаю, что вам следует беспокоиться, — повторила психотерапевт. Она подалась вперёд и облокотилась о стол, не сводя взгляда с Моры. — Есть несколько приёмов, которые помогут вам сдерживать приступы. Один заключается в том, чтобы отвлечь себя, занять мозг и не дать ему подпитывать тревогу новыми мыслями. Некоторым моим пациентам очень помогает обратный отсчёт от тысячи с интервалом в семь.       Доктор остановилась, придя, судя по всему, к какой-то мысли. Её лицо расплылось в широкой, во весь рот улыбке.       — Разумеется, в вашем случае понадобится более сложное математическое задание…       Улыбка мгновенно передалась и Море. Раньше она не задумывалась об этом, но губы доктора Гордон были так же роскошны, как и её волосы. Полная нижняя губа и прекрасно очерченная верхняя — с идеальным луком Купидона, даже когда растянута в искренней улыбке. Смотря сейчас на неё, Мора легко могла понять, почему кто-то влюбился в эту женщину.       За этой мыслью последовал укол вины. Мора осознала, что никогда бы не стала этим кем-то. Она заметила бы физические недостатки Гордон и тут же отвергла бы её, упустив из виду всё остальное, что было в этой живой, умной женщине.       «Джейн была права, когда велела мне перестать ставить людям диагнозы. Это не просто грубо — это поверхностно.       Кроме того, это, возможно, даже не наследственное».       Мора едва не фыркнула над смехотворностью этой мысли. В лесбийской паре вопрос генетического наследования может быть вообще не важен.       «Поправка: не просто поверхностно. Глупо».       Доктор Гордон, улыбаясь теперь своей обычной улыбкой, продолжала давать ей советы, не подозревая о размышлениях Моры.       — Другой приём заключается в осознании собственного тела. Когда вас охватывает тревога, вы, как правило, заперты в своей голове и не можете мыслить рационально, — пояснила она. — Попробуйте поёрзать ногами, почувствовать вес, с которым ваше тело давит на ступни, ощутить, как они упираются в землю. Ещё можно с силой медленно потереть костяшками пальцев одной руки по тыльной стороне другой. Это не больно, но ощущение вы наверняка заметите, и оно поможет прогнать панические мысли.       Она продемонстрировала приём, держа руки перед собой. Мора смотрела на них, но видела кое-что другое. То, чего не замечала раньше.       «Шрамы. У неё шрамы. По одному на каждой кисти, как раз посередине».       — Мора? Что-то не так?       Судя по всему, Мора застыла без движения, и доктор Гордон мягко позвала её по имени, стараясь вернуть в реальный мир. Какое-то мгновение она просто открывала и закрывала рот, не произнося ни слова.       «Это нелепо, Мора. Такого не может быть. Сейчас же избавься от этой мысли».       — Ваши шрамы, — она сглотнула и облизала губы. — Откуда они у вас? Если это не слишком личное.       — Вовсе нет, — уверила её доктор. — Они от капельниц. На моей коже образуются в два счёта.       — О, конечно, — быстро ответила Мора, тут же почувствовав себя глупо.       Доктор Гордон показала ей кисти с обеих сторон. Шрамы были неглубокими, на самих ладонях отметок не оказалось. Ну разумеется, откуда им там взяться.       Мора закрыла глаза руками. Сквозь пальцы она увидела, что доктор хмурится.       — Вы ждали другого ответа, не так ли?       Первым порывом было сменить тему, но она ведь находилась на сеансе психотерапии. Она платила за то, чтобы доктор во всё вмешивалась. Кроме того, Гордон в любом случае заметила бы её попытки уйти от ответа. Поэтому Мора крепко зажмурилась и призналась:       — Ваши шрамы очень похожи на шрамы Джейн, и на какой-то миг я решила, что… Но это в высшей степени нелепо. Просто воображение разыгралось. Извините, сегодня я, кажется, немного рассеянна.       — В самом деле?       Мора услышала насмешку в голосе ещё до того, как подняла взгляд и её подозрение укрепилось.       — Судя по вашей широкой улыбке и сокращённой затылочно-лобной мышце, я бы предположила, что вы сейчас симулируете удивление.       Улыбка стала ещё шире.       — Вы очень проницательны, доктор. Никогда не задумывались о карьере психотерапевта?       Мора закатила глаза, в точности как Джейн.       — Умоляю вас. Я отвратительно читаю людей, и вы это знаете. Поэтому, что бы ни было у вас на уме, лучше произнесите это вслух.       — Хорошо, — сдалась доктор Гордон. — Я думаю, что согласна с вами. Вы и правда кажетесь сегодня немного рассеянной, и совершенно точно были такой утром, когда я только приехала. И всякий раз снижение вашей концентрации связано с чем-то конкретным.       — Вы хотели сказать, с кем-то, — уточнила Мора, опускаясь в кресло так глубоко, так только было возможно. — Судя по всему, это слишком очевидно.       — Ну, вы рассказали мне, поэтому я знаю, куда смотреть, — заметила доктор. — Но сегодня всё и вправду казалось немного другим. Чуть более явным. Что-то произошло между вами с нашего последнего сеанса?       — Нет. Но сегодня утром Джейн не смогла найти свои ботинки и возмущалась по этому поводу всю дорогу сюда. Я слегка её поддразнила, и это привело её в игривый настрой.       — Я говорила не о поведении Джейн. На мой взгляд, она была такой же, как и всегда, когда вы с ней взаимодействуете.       Мора почти ощутила, как навострились уши, — хотя это, конечно, было физиологически невозможно.       «Была такой же, как и всегда… Стоп, это какой?»       К несчастью, доктор Гордон быстро переключилась на другую тему.       — Я имела в виду вас. Вы выглядели как-то… свободнее.       Мора сглотнула, понимая, в каком направлении движется разговор. Ей было немного неловко.       — Полагаю, это логический результат моих визитов к вам и приёма лекарства. В последнее время я гораздо чаще улыбаюсь, не делая при этом сознательных усилий. Я поняла это сегодня утром. Как будто моё тело пробуждается, — она снова сглотнула и быстро добавила: — И в других областях тоже.       — В других областях?       — Да, я… — Мора в нерешительности закрыла глаза ладонями, разведя пальцы в стороны. Смотря сквозь них, она продолжила: — Как вы знаете, у меня уже давно были к Джейн чувства, выходящие за рамки дружеских. Но из-за моего срыва они стали не такими сильными. — Она убрала одну руку от лица и подняла её, чтобы подчеркнуть важность фразы: — Это не значит, что она когда-либо переставала быть самым важным человеком в моей жизни. Я просто какое-то время не реагировала на неё в физическом смысле. Но этим утром, когда она прижала меня к стене…       Мора вспомнила утреннюю сцену, и тело отозвалось мгновенной реакцией. Каждый дюйм кожи, которого коснулись пальцы Джейн, будто вспыхнул огнём под шёлком платья. Мора беспокойно заёрзала, стараясь свести прикосновения и трение к минимуму.       «Сейчас не время и не место, так что прекрати немедленно».       Она сглотнула.       — В общем, у меня была недвусмысленная физиологическая реакция на это.       «Была? И сейчас есть».       — Значит, к вам возвращается сексуальное влечение. Мои поздравления!       В голосе доктора, вне всякого сомнения, слышалось торжество. Мора не могла разделить её энтузиазм. Она устало откинулась на спинку кресла.       — Не уверена, что тут есть чему радоваться. Для меня было облегчением какое-то время жить без этой составляющей дружбы с Джейн.       — Для вас — возможно. Но Джейн не была всё это время лишена чувств, как вы. — Доктор Гордон крутила между пальцами пустой картонный стаканчик. — Говоря по правде, я впечатлена тем, как она сдерживает себя.       — Джейн не нужно ничего сдерживать, — возразила Мора.       «Она знает, что Джейн не чувствует ко мне ничего такого. Я ведь говорила ей».       Доктор смотрела на неё несколько секунд, и Мора съёжилась под проницательным взглядом.       — Вы абсолютно в этом уверены? — наконец спросила Гордон. — Я понимаю, что сейчас выхожу за рамки психотерапевтического сеанса, но должна сказать вам: со стороны всё выглядит совсем не так.       «Вы не первая, кто так говорит. И не первая, кто ошибается».       — Люди всегда строили предположения насчёт природы наших отношений. Джейн часто принимают за лесбиянку из-за её рода занятий. Но Джейн такая же натуралка, как и они все. — Мора постаралась переключиться на свой беспристрастно-поучительный тон, но вместо этого голос к концу фразы звучал тоскливо, устало.       Доктор Гордон, напротив, была полна оптимизма.       — Ну, многие люди натуралы, пока не убедятся в обратном. А женская сексуальность, как правило, особенно изменчива.       — Только не у Джейн. — Доктор Гордон открыла рот, чтобы что-то сказать, но Мора вскинула руки, как будто останавливала машину посреди улицы. — Поверьте, я пыталась незаметно разузнать. Однажды мы под прикрытием ходили в лесбийский бар, и у Джейн там были подставные свидания с десятком настоящих лесбиянок. — Она вздохнула, опустила руки и склонила голову. А потом совсем ссутулилась, чего обычно никогда себе не позволяла. — Если бы Джейн чувствовала себя там дискомфортно, я бы ухватилась за надежду, что она подавляет в себе гомосексуальные наклонности. Но она выглядела абсолютно равнодушной и ни капли не напряжённой.       Доктора Гордон не затронул мрачный настрой Моры.       — Если бы я не знала вас лучше, то решила бы, что вы строите догадки. Единственное, что доказывает такое поведение, — это то, что Джейн не гомофоб. Можно ли объяснить её равнодушие тем простым фактом, что она находилась там по долгу службы?       — Конечно можно. Вот только я пришла к такому же выводу, когда задала ей прямой вопрос на эту тему. — Мора прижала к глазам правую руку целиком. К несчастью, рука была совсем не холодной.       — Прямой вопрос?       — Ну, я спросила: «Интересно, какие женщины нравились бы нам, если бы нам нравились женщины?»       — Знаете, прямым этот вопрос можно назвать лишь с большой натяжкой, — доктор Гордон рассмеялась. — И она решительно отвергла такую возможность?       — Она… нет. — Волоски на руке защекотали лоб, когда Мора нахмурилась. — Не отвергла. Я к тому, что она свела свой ответ к чисто гипотетической вероятности. И не вышла за её границы.       — А вы вышли? — не сдавалась доктор Гордон.       — Нет, — вздохнула Мора.       «Я понимаю, к чему она клонит. Из-за этой женщины я начинаю ненавидеть логику».       — Значит, вы никогда не говорили ей прямо, что к ней чувствуете. И она точно так же не говорила вам ничего, что указывало бы на интерес, выходящий за рамки платонического, — подвела итог Гордон.       — Нет, она не… — Мора едва не повысила голос и резко оборвала себя. Она уронила руки на колени и когда снова заговорила, то тщательно взвешивала каждое слово и не поднимала взгляда. — Вообще-то, это не так. Она сказала кое-что… Впрочем, я не уверена, что тут могу полагаться на свою память. В тот раз я была не в себе.       — Что произошло?       — Когда я забыла пойти на работу, Джейн пришла ко мне домой и попыталась уговорить меня обратиться к специалисту. Сперва у неё ничего не вышло: я не думала, что что-то способно мне помочь. Всё казалось настоящим и неизменным. Вы это уже знаете. — Мора бросила быстрый взгляд на доктора, убедилась, что та слушает, и снова опустила глаза. — Я в самом деле была уверена, что мой удел — одиночество, что я безразлична людям, и уж тем более никто меня не любит и не желает. Она возразила, заявив, что она, наоборот…       — Любит вас и желает вас?       «Неужели она в самом деле сказала это? Очень важные слова. Но тогда они не казались мне таковыми».       Доктор Гордон расценила молчание Моры как согласие и продолжила:       — Как вы отреагировали?       Мора пожала плечами.       — Я не поверила ей. Она явно пыталась облегчить моё состояние…       Мора замолчала и несколько раз моргнула.       «Ведь именно это она пыталась сделать? Именно так Джейн всегда и поступает. Верно?»       — Я не хотела, чтобы она чувствовала себя обязанной. И поэтому попросила её уйти.       — Но она вернулась, — заметила доктор Гордон. — Разве это не повод для переосмысления вашей первоначальной интерпретации её слов?       «Открой дверь. Ответ ждёт прямо за ней».       Мора сглотнула, сразу почувствовав, как снова оживает надежда, и в то же время страшась боли и разочарования, которые непременно последуют, если она сделает неверные выводы.       — Я не уверена. Я тогда была настолько оторвана от мира, что могу даже не помнить в точности наш разговор. В любом случае, у меня выйдут лишь предположения.       — Верно, лишь предположения. До тех пор, пока вы не соберётесь с духом, не пойдёте и не спросите прямо.       Мора вскинула глаза на доктора и выпрямилась так быстро, что чуть не упала с кресла.       «Я не ослышалась, она предложила мне именно это? Я пришла к психотерапевту, а не к свахе».       — Вы так смотрите, будто я предлагаю лоботомию, — уголок рта дёрнулся, словно доктор с трудом удерживала серьёзное лицо. — Неужели поговорить с Джейн о ваших чувствах — в самом деле столь ужасная перспектива? Каким был бы наихудший результат этого разговора?       — Если Джейн не ответит мне взаимностью, то она… — Мора додумывала это предложение до конца много раз, но никогда не произносила его вслух. И теперь, когда ей предстояло так сделать, она наконец осознала, чем была эта фраза. Ещё одним худшим вариантом развития событий, результатом бессонных ночей и пагубных мыслей, которые не имели ничего общего с реальностью. Она отбросила их в сторону. — Нет, Джейн никогда не закончила бы нашу дружбу из-за этого. Она слишком верный друг, чтобы так поступить. Однако между нами появилась бы неловкость. Мне пришлось бы постоянно следить за собой, соблюдать осторожность, беспокоиться, что она может не так понять даже обычное прикосновение.       — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве не так всё обстоит для вас уже сейчас?       Мора открыла рот, чтобы возразить, и снова закрыла.       «Возле стены, в лифте, рядом с кабинетом психотерапевта.       Три раза, когда я застыла на месте, покраснела, меня захлестнули чувства и я чуть было себя не выдала. Три раза всего за одно утро».       — Да. Именно так, — удручённо признала она. — По крайней мере, именно так всё и будет, если моё либидо и правда возвращается.       — То есть на самом деле вы немного потеряете, если поговорите с ней. Но обретёте очень многое, если окажется, что она и впрямь разделяет ваши чувства, — заключила доктор Гордон со своей раздражающе безупречной логикой.       Мора почувствовала, как внутри нарастает непривычное упрямство.       «Всё не может быть так просто. Она не понимает».       — Как бы там ни было, сейчас не время для романтических отношений. Я только-только выхожу из депрессии, — возразила Мора, стараясь вложить в голос как можно больше скепсиса.       В ответ доктор пожала печами.       — Если бы вы с головой бросились в отношения, чтобы избежать решения проблем, — да, я была бы категорически против, — она говорила искренне и настойчиво. — Но ваши чувства к Джейн далеко не новы. Они никак не связаны с вашей депрессией. И вы совершенно отчётливо осознаёте тот факт, что только вы, а не Джейн, способны решить ваши проблемы. Вы активно с ними боретесь. Поэтому я нисколько не тревожусь, — она снова пожала плечами, теперь с улыбкой.       Мора не смогла улыбнуться в ответ.       — Я думаю не только о своём выздоровлении. Ведь… Что я могу предложить ей? Уже сейчас я для неё как друг-пиявка, постоянно твердящий о своей депрессии, о своих границах, о своём режиме…       — Да, за исключением того, что на самом деле вы избегаете разговоров с Джейн на эту тему, — заметила доктор Гордон. Она наклонила голову, задумавшись, и какое-то время сидела так. А потом с жаром произнесла: — Мора, вы действительно искренне уверены, что вам нечего предложить в отношениях? Потому что если дело в этом, то за вас определённо говорит депрессия. Это не настоящее. Это чувство пройдёт.       — Даже если чувство пройдёт, я всё равно останусь собой. — Слова, тихие и меланхоличные, сорвались с губ, прежде чем она смогла обдумать их. И теперь, когда она произнесла это, пути назад уже не было. Мора вдруг ощутила дикую усталость, измождённость выше всяких разумных пределов. Понурившись, она продолжила: — Я всё равно буду помешанной на фактах, нескладной, социально неловкой, — я буду той девчонкой, что умудрилась испортить все отношения, в которых состояла, а большинство из них — ещё на первом свидании. И я меньше всего на свете хочу, чтобы так вышло и с ней.       Последнюю фразу Мора произнесла шёпотом, но это не скрыло лёгкую дрожь в голосе. Она зажмурилась, несколько раз вдохнула и выдохнула, и только после этого смогла заговорить снова, впервые произнеся вслух то, что было самым важным в её жизни.       — Быть с Джейн. Быть её лучшей подругой и любимой женщиной. Я хотела, жаждала этого так долго, что едва ли осмелюсь подумать об этом как о реальной возможности. Потому что если я позволю себе, и если всё действительно произойдёт, то я захочу, чтобы это длилось долго. И чтобы всё было как подобает.       — Чтобы всё было идеально? Вы это имеете в виду?       — Да, именно! — Мора посмотрела на доктора, приятно удивлённая тем, что её так хорошо поняли. Но, едва встретившись взглядом с голубыми глазами, заметила в них насмешливый блеск. Это означало, что у последних фраз было какое-то двойное дно.       «Чтобы всё было идеально… Идеально.       Ой».       Она несколько раз моргнула, поражённая осознанием.       — Я снова это делаю? Веду себя как безнадёжная перфекционистка, — Мора вздрогнула.       — Может, и так, — неопределённо произнесла доктор, и отсутствие чёткого ответа встревожило сильнее, чем вся её несносная логика.       — Что же тогда мне делать? — Мора резко выпрямилась и всплеснула руками. — Вы же врач! Пожалуйста, скажите мне!       Даже для неё самой эти слова прозвучали инфантильно и глупо. Но она была сыта по горло поисками ответов в одиночку, сыта по горло тем, что её выздоровление, её будущее и её личная жизнь всё это время находились в её собственных руках.       «Может кто-нибудь хотя бы на секунду взять всё на себя? Дать мне отдых?»       Доктор Гордон смотрела на неё спокойно, не произнося ни звука, пока до Моры наконец не дошла глупость этой вспышки и она не сникла под её взглядом.       — Извините меня, — она спрятала лицо в ладонях.       — Говоря по правде, Мора, я не думаю, что вам нужен совет психотерапевта. Да, сейчас вы восстанавливаетесь после депрессии и учитесь менять свой уровень амбиций. Но ваш страх относительно Джейн не имеет ничего общего со всем этим.       Мора растопырила пальцы и посмотрела. В кресле напротив неё доктор Гордон искренне улыбалась.       — Все проходят через это. Не обязательно, когда приглашают кого-то на свидание, но абсолютно точно — когда совершают что-то важное. Именно этим и отличаются по-настоящему важные вещи.        Гордон наклонилась к Море и чуть понизила голос.       — Знаете, я так нервничала перед первым свиданием с женой, что приняла бета-блокаторы, чтобы унять дрожь в руках, — призналась она застенчиво.       Даже для стороннего наблюдателя, неспособного услышать сам разговор, переход от профессионального к личному был бы очевидным. Тон голоса и язык тела доктора ясно указывали на то, что она не консультирует пациента, а делится секретом с равным или даже с другом. Мора дюйм за дюймом убрала ладони от лица.       — Конечно же, — продолжала Гордон, — бета-блокаторы не спасли. Я тараторила так быстро, что сбила с толку несчастного официанта. Опрокинула стакан с водой. Но, к моему удивлению, в конце этого ужасного вечера Сара всё равно захотела поцеловать меня. — Доктор закусила губу, и на её лице промелькнуло нехарактерное смущение. — Именно в этот момент я случайно наехала ей на ногу.       Мора прижала руки ко рту, но недостаточно быстро — откуда-то изнутри вырвалось фырканье. На щеках доктора проступил румянец, но вскоре и она захихикала. Теперь обе они смеялись от души, не сдерживаясь. Мора и не припомнила, когда за последние месяцы чувствовала себя так свободно и легко.       — Я была готова умереть на месте от стыда, — выдохнула Гордон, вытирая слезу в уголке глаза. — Впрочем, хорошо, что не умерла. — Она покачала головой, и сочувствие Моры к этой женщине мгновенно выросло в несколько раз.       «По всей видимости, я не единственная, кто раз за разом наступает на те же грабли».       — Потому что позже — гораздо позже — жена сказала мне, что её покорило не в последнюю очередь то, что я так сильно нервничала и не могла этого скрыть.       Доктор замолчала на секунду. Её взгляд затуманился, словно она смотрела на то, что было видно только ей. Но секунда прошла — и внимание доктора снова обратилось к пациенту. Конец её истории уже явно был не просто забавным рассказом. Он был адресован напрямую Море, которой наконец-то стало всё равно, где держать руки и надо ли прятать лицо.       — Она была на свиданиях со столькими людьми, и все они говорили правильные вещи, идеально — будто по написанному. И всё же она предпочла меня, потому что я была как на ладони. Потому что наше свидание прошло отнюдь не гладко, не по выверенному сценарию. Потому что я была неидеальной и настоящей. И, думаю, именно это дало толчок нашим отношениям. — Она не сводила глаз с Моры, пока не убедилась, что её посыл был понят.       — Так что к чертям идеальность, — заключила она, лихо ударяя ладонью по столу. Это странно смотрелось при её женственной внешности. — То, что есть у вас, Мора, — во сто крат интереснее.