Спаси мою душу

Я писала главу под песенку My all- Mariah Carey. Поставьте на повтор,возможно вы проникнетесь главой и поймёте все чувства,что я вложила:)

      Полный мрак и только неяркий свет от экрана мобильника. Окно пропускает вечерний холодный воздух, от которого белые занавески раздувает в разные стороны. Листки каких-то документов летают по комнате, но хозяину помещения явно наплевать на весь беспорядок, устроенный осенним ветром. Он лишь перелистывает фотографии в чужом телефоне и не может оторваться. С экрана ему улыбался маленький мальчик вместе с его родителем, который нагло поселился в сердце альфы. Чанёль боится, что это непонятное чувство одурманит его, и ему снова будет больно. Снова он выпустит этого монстра, который сожрёт остатки здравого смысла и слетит с катушек. Как это было в тот вечер, с Бёном, его занесло. Он безумно желал овладеть этим человеком. Он хотел причинять ему боль, а себе садистское удовольствие. И всё бы было именно так, но этот малыш заплакал. Чанёль растерялся. Он никак не ожидал такой реакции.        «Почему ты плачешь глупая, продажная омежка? Разве ты не этого хотел? Неужели ты не хотел, чтобы я взял тебя? Ты же получишь за это деньги».       Единственное, о чём думал он в тот момент, когда Бён оттолкнул его: «Да что с этим парнем?!». Всё рухнуло внутри у альфы. Пришло только осознание того, какой он монстр. Откуда-то появилось желание прижать это тельце к себе, только бы он не плакал.       — Уходи…       Это всё, что смог выдавить альфа. А внутри трепетало «Останься!». Он убежал от него, и странное чувство одиночества наполнило всё вокруг Чана.       Рядом с этим парнем его переполняли самые разные чувства, которые заполняли пустоту, дарили радость и заставляли жить. Лишь злость на себя сжигала Чанёля. Рассудок помахал ручкой и уехал загорать на Гавайи. Злость помогала рушить всё вокруг себя. Спустя полчаса домокрушения разум вернулся и заставил бежать за Беком, который явно потерялся в лесу.       Пак бродил по лесу и пытался разглядеть хоть что-то в этой тьме, только лёгкий шлейф запаха привёл его к месту, где, разрывая связки от боли, кричал и рыдал омега. « Я так тебе омерзителен? Хотя, неудивительно», — смотря на всю эту картину, думал альфа до момента, когда Бек не потерял сознание. Испуганный Чан подбежал к омеге и попытался привести его в чувства, но ничего не выходило. После нескольких попыток помочь Бекки, Пак взял его на руки и понёс в сторону своего дома. Тепло разливалось по всему телу, когда Пак нежно положил хрупкое тельце на кровать и накрыл его одеялом. Смотреть на этого омежку он мог бесконечно. Чан так и уснул рядом с ним, стоя коленками на полу, а голову положив на тельце Бека.       Громкие крики разбудили Пака. Он вскочил и сразу же попытался успокоить Бёна. «Видимо, страшный сон» . Чан взял руку Бекхёна и стал нежно поглаживать и прикасаться к ней губами. Альфа уже не мог уснуть, он боялся за Бека. Омега так громко кричал, что теперь его всего трясёт, и температура тела поднялась. Пак пытался помочь малышу. Охлаждал лицо пропитанным в холодной воде полотенцем. Только к утру, температура спала, но сон к Паку так и не шёл. Мысли об этом малыше не давали пройти мысле о сне. Рука сама скользнула по бархатной щеке и спустилась до такой соблазнительной шеи, на которой воспалялись небольшие укусы, оставленные ночью. Чан поморщился, осознавая, что всё это сделал он, точнее, чудовище, которое имеет над ним власть. Альфа тут же одёрнул руку и вышел из спальни. Ему нужен был воздух, нужно было время.       «Мне нельзя быть с ним. Я причиняю ему только боль, только страдания» . Пак стоял и курил, крутя в голове только эту фразу. Он пытался отговорить своё сердце влюбляться в Бека, но оно явно было против этой затеи. Почему-то именно сейчас хотелось избавиться от «ужасного Пак Чанёля», чтобы Бек больше никогда не видел его таким, именно с этим человеком хочется быть самим собой. Хочется дарить всего себя без остатка, дарить настоящего, неподдельного. Сигареты одна за другой пропадают из пачки и только окурки наполняют газон заднего двора, а утро беспринципно берёт верх над кромешной тьмой.       Пачка успешно опустела, и Пак направился в спальню. Открыв дверь, на Чанёля обрушился затуманивающий голову запах. Такая любимая ваниль пропитала уже всю комнату, так казалось альфе. Чтобы не наброситься на мирно спящую омегу и не напугать его ещё больше, Чан открыл настежь окно. В комнату уже просочились надоедливые лучики, которые нагло мешали спать Бёну. Он стал морщиться и закрывать лицо одеялом, от чего Пак улыбнулся. Улыбнулся всем своим сердцем, как никогда не улыбался. Спустя полчаса борьбы с надоедливым солнцем Бек всё-таки проснулся. Альфа улыбнулся, как только он открыл глаза. Опять испугался.       — Что со мной случилось? — Альфу прошибло током от этого хрипловатого сонного голоса. Ему хочется слышать его каждое утро.        — Ты потерял сознание, когда убежал от меня. — Паку стало вновь больно оттого, что он накричал на него и довёл до истерики.       Он опустил голову в знак того, что он знает, что виноват. А дальше череда вопросов посыпалась от омеги. На них альфа ответил так, как будто репетировал тысячу раз, но каждый раз, вспоминая эту ночь, рана начинала кровоточить. Злость снова подкрадывалась, и чтобы не пугать малыша, Пак вышел из комнаты и оставил омегу одного. Сделав глубокий вздох и наполнив лёгкие таким любимым запахом, Чан отошёл от двери и спустился на кухню. Немного разобравшись с бардаком, оставленным после крушения, Пак начал готовить свое коронное блюдо а-ля «яичница по-Чанёлевски» — это единственное, что хорошо у него получается, не пригорает и не уничтожает всю чистоту кухни. Блюдо «высокой» кухни было готово и расположено на подносе. Осталось только без происшествий донести его до получателя. «Нуу твою ж ма-а-ать! Пак Чанёль, что-нибудь ты можешь сделать не через жопу?» Чан собирал части своей яичницы по всему полу, как из спальни вышел омега. «Зашибись, сейчас он круто так поржёт над тобой, Пак Чанёль, опозорился ты!» — всё, о чём мог думать Пак в эту минуту, но, на удивление ему, Бён просто улыбнулся и одарил его тёплым взглядом.       — Я бы мог спуститься и покушать, — с улыбкой сказал омега. Такая улыбка была как глоток свежего воздуха для Чана. Он так счастлив, видеть улыбку, которая адресовывалась ему.       — Я хотел как лучше. — Смущение било через край. Ни перед одним омегой крутой и мужественный альфа не ползал на коленях в поисках яичницы.       — Пак Чанёль, зачем вы спасли меня? — Пак был немного ошарашен приближением омеги. Снова запах проникал в самую глубь его тела.       — Я просто помог. По-человечески помог. — «Да, помог, потому что я переживал за тебя! Так трудно сказать это, тупой альфа?.. Он теперь уходит. Нет, я должен узнать». Чанёль схватил омегу за запястье и аккуратно, чтобы не навредить ему, повернул к себе.       — Зачем тебе такая сумма денег?       — Я не могу вам сказать. — Его глаза снова наполнились слезами. Пак, поняв это, обвил руками талию омеги.       — Бён Бекхён. — Альфа сильно притянул к себе омегу и обнял. — Ответь, — прошептал Чан. Он вложил в этот жест всего себя. Всё своё тепло, которое так порывалось вырваться наружу.       — Мой сын... мой маленький... он умрёт. — Чан застыл. Он никак не ожидал такого поворота.       Он всё это время думал, что все эти деньги нужны для шикарной жизни или ещё чего, но чтобы на лечение сына. Да и сама новость о существование сына, тоже стала неожиданной.       —Тихо. Малыш, я помогу. Всё будет хорошо. — Ёль уткнулся в макушку омеги и нежно поцеловал. — Почему же ты молчал? — Альфа отстранил от себя Бека и посмотрел ему в глаза. В них не было испуга, который читался каждый раз, теперь в них блистал лучик надежды.       — Я боялся потерять работу... — вытирая мокрые дорожки от слёз, говорил омега.       — Иди ко мне. — Чанёль снова прижал к себе дрожащего Бекхёна. — Я помогу тебе...       Омега обмяк в руках Чанёля и снова потерял сознание. Всё-таки ночная температура даёт о себе знать, Бекхён слишком слаб. Пак донёс его до кровати. Сбегал за градусником и проверил его температуру. «Снова 38». Чанёль быстро набрал номер секретарши и узнал домашний адрес Бёна. Одевшись и укутав в своё пальто омегу, Пак уложил его на заднее сиденье машины и отправился по адресу.       Увидев охеревшего Луханя, который открыл ему дверь, Чан тоже немножко охерел, но, видимо, поняв, что это омега быстро, прошёл в квартиру.       — Куда его можно положить? — шёпотом спросил альфа.       — Пошли… — Лухан всё ещё пребывал в лёгком шоке. Не каждый день его друга приносят двухметровые шпалы альфы.       Чанёль зашёл в комнату и положил тельце на кровать. Он так боялся навредить Бёну, что, еле касаясь его, снял своё пальто и укрыл пледом. Не удержавшись, Пак коснулся губами этой маленькой щёчки и, увидев Луханя в дверях, побыстрее скрылся, не выслушав омегу.       Добравшись до дома и зайдя в гостиную, Пак плюхнулся на кресло и бросил взгляд на телефон, лежавший на полу. Он надоедливо вибрировал. «Наверное, это телефон Бекки» — догадавшись, что это его телефон, альфа хотел было проигнорировать эти звонки, но любопытство, что это может быть какой-нибудь альфа, заставило его всё-таки поднять трубку.       — Да?       — Ну наконец-то, Бён Бекхён, я звоню вам всё утро! Вы принесёте деньги?       — Извините, это не Бекхён… Я его муж. — «Гениально, Пак Чанёль!»       — Хм… хорошо, вы, наверное, были в отъезде. Мы нашли донора вашему сыну, осталось только отдать деньги, и мы можем начинать операцию, — протараторил доктор.       — Как я могу к вам обращаться? — спросил Пак.        — Меня зовут До Кёнсу, — вежливо представился доктор.        — Давайте мы с вами встретимся в Центральном парке и всё обговорим? — предложил Чанёль       — Хорошо, в четыре часа я как раз свободен. — Доктор положил трубку. Альфа сжал телефон что есть силы.       — Какой же ты дурак, Пак Чанёль!—провыл альфа.