Сири и Лулу: Joy Ride

Сириус проснулся оттого, что Люциус сосал ему член. Снаружи светало, неоновая вывеска, похоже, уже погасла, стены, потолок и все вещи в номере стали голубовато-серыми, а Люциус лежал у Сириуса между ног с его хером во рту. Сириус видел, как белобрысая голова Люциуса двигается вверх-вниз. — Ты что, вообще не спал, извращенец? — сонно пробормотал Сириус, когда Люциус, не отрываясь от дела, поднял на него покрасневшие глаза. Зрачки расплылись на всю радужку. — Ты сказал, что любишь просыпаться, когда кто-то уже сосет тебе хуй, — ответил Люциус, с чмоканьем оторвавшись от члена. — Считай, что я решил подать тебе завтрак в постель. Сириус оскалил в улыбке белые зубы. — Ты чокнутый, Люц, ты это знаешь? — он приподнялся, схватил Люциуса за волосы и заставил его встать раком. Быстро стянул с себя брюки. Шлепнул Люциуса по заду, пристраиваясь у него между ног. — Завтрак в постель, говоришь? — Сириус плюнул на руку и хотел растереть по члену, но Люциус и так уже успел его обслюнявить, поэтому Сириус растер слюну по Люциусовой заднице. Люциус усмехнулся. Маггловские ухватки! Только и могут, что харкнуть в очко и растереть — вот и вся хитрость. Парни из «Silversnake» очень удивлялись, отчего это задница Люциуса всегда оказывалась скользкой, когда бы им ни вздумалось его отыметь, — за это он и получил прозвище Слиппери. По ходу, они думали, что Люциус настолько любит давать в жопу, что всё время ходит смазанный. Он и сейчас хотел потянуться за палочкой — засадить себе промеж ягодиц заклинанием, которому выучился еще в школе (хоть какая-то польза от чертовых безмазовых собраний «Клуба Слизней», на которых Люциус подыхал от скуки), но тут его как будто за задницу укусили — нахуй, пусть Сириус ебет его без смазки. В душном, грязном маггловском мотеле, на грязной маггловской кровати — на ней кто только уже не кувыркался — среди пустых пивных бутылок и смятых салфеток, заляпанных майонезом, — хуже некуда, верно? — с Сириусом Блэком, безбашенным байкером, ренегатом и предателем крови. Да, черт возьми, именно так: Люциусу безумно хотелось дать Сириусу именно так, на этой замызганной постели в дешевом мотеле, на кровати, где воняющие прогорклым потом дальнобойщики ебали своих уродливых пьяных шлюх. — Давай же, — простонал Люциус. — Давай, засади мне поглубже, ебучий ты сукин сын… — в номере было душно, они оба вспотели, и постель под ними была мокрой от их пота — от этого острого резкого запаха Люциуса вело, как течную сучку. — Что, пидор, невмоготу уже? — Сириус раздвинул Люциусу ягодицы, посмотрел на пульсирующую растянутую дырку — по ходу, весь последний месяц этот педик (вот же аристократическая шалава, мать его!) подставлял свое очко каждому встречному. Сириус взял свой хер в руку, протолкнул головку Люциусу в зад, поддал бедрами — хуй проскользнул как по маслу. Люциус тут же сжал его, как будто хотел оставить его там навсегда. — Шлюха, — процедил Сириус сквозь зубы. — Нравится? Нравится тебе это, сука? А Люциусу реально нравилось. Ему хотелось ебаться с Сириусом до потери сознания, подмахивать ему, сжимать его хуй в своей заднице и кончать, кончать, кончать, не притрагиваясь к собственному члену, от одной только ебли в жопу, чувствуя, как толстый, длинный хер Сириуса растягивает и заполняет его кишку. Всё это Люциус и сказал Сириусу в перерывах между стонами и вскриками. От горячего Сириусова хуя, шуровавшего в заднице, — этакий большой ебучий поршень — у Люциуса совсем сорвало крышу. Он трепался и трепался — блядь, что за хуйню он несет? — о том, как ему охренительно нравится давать Сириусу в жопу и в рот, что он всю жизнь хотел бы будить Сириуса минетом, а потом скакать на его члене, что отныне все Люциусовы дыры в его, Сириуса, полном распоряжении, и он может ебать его когда захочет, где захочет и как захочет… Что Люциус всегда мечтал о таком пиздатом грубом ебаре… В общем, Люциуса прорвало, и он так и орал бы эту лютую поебень на весь мотель, если бы Сириус не впечатал его лицом в постель и не посоветовал заткнуть спермоприемник. Вдавливая одной рукой голову Люциуса в постель (вдруг этому пиздаболу взбрендит толкнуть еще одну речь), Сириус порылся в карманах своей куртки, в которой так и заснул вчера ночью, вытащил сигарету и сунул в зубы. Всё так же накачивая хуем Люциусову задницу, Сириус подтянул к себе змеиную трость, вытянул из нее волшебную палочку и, пробормотав заклинание, зажег сигарету. Люциус сразу же почуял дым. — Блядь, ты что там, куришь?! Охуеть! Я тут жопу рву, в буквальном смысле, — а он курит! — возмутился Люциус. Хотя двигаться на Сириусовом члене не перестал. Сириус опять приказал ему заткнуться. Дергая Люциуса за волосы, чтобы подмахивал, Сириус медленно, с наслаждением выкурил сигарету. Его так и подмывало затушить ее о Люциусов зад — белый, с фиолетовыми синяками от лап байкера. Вот завизжит-то! Сириус осклабился. Он щелчком отправил сигарету на пол, со всей силы шлепнул Люциуса по заднице обеими руками и погладил. Нежный такой, гладкий. Дрожит весь. Хрупкий сучонок… На спине — капельки пота. И выгибается так красиво, соблазнительно — ни одна Сириусова лохудра так не умела… Сириус с размаху всадил Люциусу еще глубже — навалился, замер на несколько секунд, почти касаясь губами вздрагивающей белой спины. Бля-я-ядь, как же хорошо-о-о… Эй, Бродяга, полегче! Так недолго и педиком заделаться. Завязывай уже гладить этого белобрысого петуха! Хотя кто ж знал, что его очко окажется таким… ну… крутым, в общем? Мягким, влажным и нежным, как возбужденная пизда. И вообще: отсюда, сзади, да еще и с длинными белыми волосами, Люциус очень даже смахивал на девку — в утреннем сумраке, пожалуй, и не отличишь. А по ощущениям так вообще один в один. Сириус, немного напрягшийся, снова расслабился. Не, никакой он не педик. Он же с Люциусом не обжимается — или что там еще делают влюбленные петушки — а просто трахает. Это совсем другое. Сириус, опираясь на откляченную задницу Люциуса, немного поменял положение — теперь он как бы сидел на Люциусе и мог долбить его в зад с большей силой. — Что, нравится? Нравится, сучка? — шипел Сириус, стиснув зубы. — Получай! Получай, блядь! — мстил, значит, Люциусу за свои недавние тревоги. — Ты же хочешь этого, хренов пидор? Получай еще… блядский… ебаный… пидор! Засадив Люциусу по самые яйца, Сириус зарычал и кончил ему в зад — Люциус ощутил, как в него брызгают горячие струйки спермы. Он быстрее заработал рукой на члене. — Подожди… пожалуйста… не вытаскивай… — простонал он, надрачивая свой хер. Разъебанная нахуй жопа Люциуса прямо горела, пиздец просто, но ему все-таки хотелось кончить, чувствуя в себе мокрый от спермы хрен Сириуса. Сириус обмяк. Он обнял Люциуса, уткнувшись ему в волосы, — сам толком не понял, с чего это — и прикрыл глаза, дожидаясь, когда тот кончит. Ну и видок у них сейчас! Сдохнуть можно. Оба потные, красные, затраханные; нижний стоит на четвереньках, жопой кверху, и дергает себя за член, а верхний валяется на нем, так и не вытащив хуй из его обкончанной задницы. Наконец, Люциус спустил себе в руку. Тяжело дыша, он выполз из-под Сириуса, соскользнул с кровати и, стараясь расставлять ноги пошире, побрел в ванную. Сириус потащился следом: он с утра еще не отливал, и мочевой пузырь так и распирало. Вообще было бы неплохо и посидеть просраться, но Сириусу не хотелось застревать тут надолго. Пока они с Люциусом ебались, уже совсем рассвело — значит, пора сматываться. — Какого черта, Люц, — проворчал Сириус, вставая перед толчком. — Нахера тебе в душ? — Нахера?! Ты же спустил в меня! Ты что, думаешь, я так и буду ходить с твоей кончей в заднице? — Нет у нас времени на твою ебаную задницу. Одевайся — и поехали, — отрезал Сириус. Он вышел из ванной, почесал приятно побаливающие после ебли яйца, натянул брюки и высунул голову из номера. Вроде, не опоздали, путь еще свободен. Сириус снова прикрыл дверь и сунулся в ванную к Люциусу: — Блядь, Люц, давай в темпе! Люциус, уже полностью одетый, сидел на опущенной крышке унитаза и мудохался со своей злоебучей брошью со змеей, слегка покривившейся после того, как ее потоптали сапожищи байкеров, чтоб их, — Люциус никак не мог ее пристегнуть. Сириус, как это дело увидел, весь затрясся от злости. Хренов сучий аристократ магического мира! Он еще и наряжается! Сидя на вонючем толчке, бля. — Малфой, я ща эту брошку тебе в очко вправлю, — прошипел Сириус, — и кулаком протолкну. Идем уже, ебать тебя в рот! — Не ори на меня, ебаный Блэк! — огрызнулся Люциус. Переругиваясь — шепотом, чтобы их не услышали, — они выкатили байк из мотеля. Забравшись в седло, они с ревом рванули на шоссе, оставляя после себя гору пустых бутылок, неспущенное ссанье в толчке, длинные черные волосы на обмылке — и свежие пятна спермы на постели.