Сири и Лулу: Joy Ride

Люциус сидел на корточках в уборной и пытался просраться. В дощатой двери и стенках было дохера щелей, и перед глазами Люциуса вечно кто-нибудь маячил. Подъезжали и отъезжали машины, хлопала дверь придорожного магазинчика, стайка сопляков пищала у гудящего, звенящего и дребезжащего игрового автомата, жирная разведенка базарила со своим спиногрызом, который не желал залезать на заднее сиденье. Короче, хрен тут сосредоточишься. Они с Сириусом только-только отъехали от мотеля, когда Люциусу приспичило. Чему тут удивляться, старик? Утром, в номере, Сириус нехило прочистил ему задницу — мама не горюй, пожестче любой клизмы. Так что минут через пятнадцать Люциуса пробрало. Его прошиб пот, начало колотить — м-да, ощущеньица не из приятных. Люциусу не хотелось признаваться Сириусу, что он вот-вот наложит в штаны, но выбирать не приходилось — ему было совсем уже невмоготу. Он заорал, чтобы перекричать шум ветра: — Глуши мотор! — Что? — Глуши мотор! Мне нужно в сортир! Сириус чертыхнулся, но байк остановил. Кивнул на растущие неподалеку пыльные, чахлые кусты: — Ну, давай. Люциус офигел. — Ты реально думаешь, что я смогу сделать это в кустах? Прямо возле дороги?! — А ты видишь тут где-нибудь отель со всеми удобствами, Малфой? — огрызнулся Сириус. В конце концов, они проехали еще немного и остановились у придорожного магазинчика. Толстая, очкастая продавщица в цветастом платье выдала Люциусу ключ от уборной. — Смотри не поскользнись там, крошка, — благожелательно напутствовала она (по ходу, приняла Люциуса за плоскогрудую девицу). — И если накладешь мимо дыры, я лично отстрелю тебе башку. Каждый проезжающий норовит насрать мимо, пришлось замок повесить, — пожаловалась она Сириусу. — Проклятые вонючие свиньи. Я что, нанялась убирать чужое дерьмо?! — и, неожиданно сменив тон, улыбнулась Сириусу испачканными помадой зубами: — Что-нибудь возьмешь, красавчик? У нас скидки на пиво: на прошлой неделе накрылся холодильник. Что ответил Сириус, Люциус уже не услышал — он со всех ног дернул в уборную. Когда Люциус вышел, он чувствовал себя так, будто высрал все кишки. Покачиваясь, он потащился к магазинчику. В носу всё еще стояла адская вонь уборной; Люциусу казалось, что он весь пропах дерьмом. По ходу, Сириус говорил дело: ему и правда надо было облегчиться в кустах. Хотя бы на свежем воздухе, а не в этой нагретой солнцем гребаной газовой камере. Вдруг дверь магазинчика распахнулась, чуть не долбанув Люциусу по морде. Прямо на него выбежал Сириус с упаковкой пива, пакетом чипсов и двумя банками мясных консервов. — Валим, валим, валим! У этой стервы дробовик! — заорал он охуевшему Люциусу. Сириус рванул к своему «Харлею», роняя на бегу банки с говядиной, и одна сучья банка — ну коне-е-ечно, блядь! — подкатилась прямо Люциусу под ноги. Люциус со всего маху ебнулся об асфальт. Да, старик, как всегда — если дерьмо может случиться, оно обязательно случается с тобой. Не успел Люциус прочухаться, как над ним грохнул выстрел: ебаная жирная сука в цветастом платье выскочила из магазина со здоровенным дробовиком в руках. — Задолбали! Задолбали вы меня, проклятые свиньи! — визжала она и, не целясь, хуярила из дробовика по Сириусу. — Вас, мудаков на мотоциклах, надо сразу отстреливать! Только и смотрите, как бы что стырить! Хоть бы раз кто заплатил!.. Сириус драпал к байку, подскакивая при каждом выстреле. Люциус выхватил из трости волшебную палочку. — Экспеллиармус! — взвизгнул он не хуже самой тетки. Дробовик тут же вылетел у нее из рук — чертова жирная пизда так и осталась торчать, разинув рот и вылупив глаза на подпрыгнувший ствол. Наверно, решила, что к ней спустился хренов ангел и забрал ее дробовик на небеса. В общем, пока эта дура своими заплывшими жиром мозгами пыталась понять, что это случилось с ее оружием, Сириус и Люциус уже съебались и теперь неслись по шоссе, поджаривая задницы на раскаленном солнцем «чоппере». Отъехав подальше от магазинчика бешеной толстухи, Сириус сбавил скорость и притормозил у обочины отдышаться. Им обоим сейчас не помешало бы промочить глотки. — Бля, ты серьезно? Экспеллиармус?! — хохотал Сириус, открывая пиво. — А если бы не сработало? — Так ведь сработало. Люциус присосался к своей бутылке. Пиво было паршивое, теплое и на вкус как моча, но Люциус выдул половину бутылки, пока напился. Сириус, попивая свое пиво, прищурившись от солнца, смотрел, как двигается кадык на его нежной белой шее. Вот шлюха белобрысая — даже пьет, как будто сосет. Обхватил горлышко своими блядскими губами и лакает… Завалить бы его прямо тут, на обочине, за «Харлеем», — у Сириуса как раз от адреналина яйца зудят, так и тянет кому-нибудь засадить покрепче. Сириус почесал яйца через брюки. — Пожрать бы чего-нибудь… — пробормотал он, приканчивая пиво. — Если бы эта жирная сука не начала палить, блядь, у нас были бы мясные консервы и чипсы к пиву. Люциус поморщился, но ничего не сказал. — Что? А-а-а, ясно, Малфой. Маггловские консервы тебе не по нутру, — фыркнул Сириус. — А маггловскими колесами, значит, не брезгуешь? Аристократ хренов, — Сириус рассмеялся. Его чертовы белые зубы сверкнули на фоне загорелой кожи. — Брось, а то я не знаю, чего это тебе жрать не хочется. Закидываешься втихаря, точно? А со мной поделиться слабо? Люциус напрягся. — Нет у меня никаких колес, — огрызнулся он. С какого такого перепугу он станет делиться? — Да ла-а-адно, хорош гнать, Люц! Ну? Где они? — Сириус сграбастал Люциуса в охапку — и давай шарить у него по карманам. — Куда ты их заныкал? А? Колись давай! — Сириус смеялся. Плевать ему на колеса! Он нагнул Люциуса на байк, сам навалился сверху и щупал его через одежду. Стояк у Сириуса в штанах упирался в обтянутый змеиными лосинами зад. Люциус понял, что его драгоценным колесам ничто не угрожает. — Кончай придуриваться, Сири! — рассмеялся он, пытаясь вывернуться из Сириусовых крепких, горячих рук. Сириус уже задрал на Люциусе камзол, жилет и сорочку, спустил ему лосины с задницы и, притиснув к «Харлею», щипал и поглаживал. Люциус тоже начал заводиться. Солнце припекало, на шоссе можно было сдохнуть от жары, хромированный бок «чоппера» нещадно жег Люциусову чувствительную кожу — но ему уже было пофиг, потому что от твердого хуя Сириуса и его потного, пахнущего металлом и кожей тела у Люциуса просто-напросто сносило башню. Ему, наконец, удалось повернуться к Сириусу лицом, и пару секунд они смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша и посмеиваясь, как последние нарики. Сириус пялился на Люциуса, как будто в первый раз видел. Бля, как же он все-таки офигенно красив, чертов белобрысый ублюдок! Длинные пушистые ресницы, губы мягкие, пухлые, прямо-таки созданные для минета, подбородок с ямочкой, кожа белая и гладкая, как у девчонки… Весь день только бы и делал, что любовался им… трахал, лизал, отсасывал и снова трахал… и целовал… Сириус вздрогнул и отпрянул. — Люц, послушай… Я же не педик, — сказал он смущенно. Люциус притянул его к себе. — Я знаю, — шепнул он Сириусу в губы — и на этот раз Сириус почему-то не отшатнулся. И тут взвыла полицейская сирена. Сириус и Люциус замерли, с ужасом уставившись друг на друга. Клянусь, старик, это было так пиздец неожиданно, что, если бы у Люциуса не получилось просраться в уборной, он бы точно обосрался сейчас. — Блядь, эта жирная сука натравила на нас копов! — выдохнул Сириус. Он вскочил на байк, Люциус с колотящимся сердцем запрыгнул на заднее сиденье. «Чоппер» бросился вперед, как зверь, почуявший охотников, и с оглушительным рычанием полетел по шоссе. Сириус крепко вцепился в руль. Ветер дико засвистел в ушах… Позади бесновалась сирена — оглянувшись, Люциус увидел, как из-за поворота, дрожа в мареве, появилась полицейская машина. Люциуса будто по башке шибануло: что за черт?! Они с Сириусом Блэком — с самим, мать его, Сириусом Блэком, бунтарем и сорвиголовой, у которого хватило духу послать нахуй весь магический мир, — на огромном грохочущем байке уходят от полицейской погони, как в пиздатом, чтоб мне сдохнуть, кино! «Бонни и Клайд», ебать твою мать! Сириус забыл в мотеле свою футболку, и Люциус, обнимая его сзади, чувствовал, какой он напряженный, словно стальной, — и горячий. Блядь, какой же он горячий! Люциуса накрыл сильнейший приход. Ревущий «Харлей», пустое, кипящее под солнцем шоссе, визжащая сирена за спиной и горячее сильное тело, пахнущее опасностью и возбуждением, — что может быть круче этого наркотика? Сириус выжимал из своего «Харлея» предельную скорость. Люциусу уже казалось, что они оторвались от земли и летят, рассекая воздух, — или падают в пропасть с головокружительной высоты… Пока до него не дошло: они реально оторвались от земли и реально летят — только не вверх и не вниз, а в сторону, боком к шоссе. Черт, что за дела?! Люциус нихуя не понимал. «Чоппер» летел медленно, медленно, медленно — небо и дорога сменяли друг друга, как в замедленной съемке. В голове пронеслась мысль: «Это кино, это всё одно ебаное маггловское кино…» И вдруг какая-то сила дернула Люциуса вниз. По ушам ударил оглушительный скрежет — скрежет металла по асфальту, — и перед распахнутыми глазами Люциуса появился их «чоппер»: байк уносило куда-то под фейерверк искр. «Сири! Сири!» — закричал Люциус, но подавился теплой скользкой дрянью во рту — что это, кровь? Какого хрена у него во рту кровь?! Шоссе под ним снова дернулось и начало уходить вниз, а небо с безумной скоростью понеслось вверх. «Что за хуйня?! — думал Люциус, скатываясь с шоссе. — Что за хуйня со мной происходит?! Сири!..» И он провалился в преисподнюю — черную, как задница ниггера, и холодную, как пизда старой девы.