Отверженная

Если вы полукровка, то, наверное, понимаете, о чем я. Вчера был такой распрекрасный день, и надо же было так его испортить ночными кошмарами! О чём только думают эти богини судьбы? Ну нельзя же так над людьми издеваться... Обычно я всегда засыпала, мысленно готовясь к ночным испытаниям на прочность духа, но сегодня была совершенно не готова. Поэтому я не просто сбрызнула лицо водой из фонтанчика (обычно мне это очень помогает успокоиться и принять более-менее человеческий вид после ночных мяний простыни и падений с кровати), а буквально облила себя с ног до головы. Стало немного лучше, не считая противно мокрой одежды. Нужно отвлечься. Так как на дворе было только пять утра, то я решила разложить одежду, сваленную вчера по приезду бесформенной кучей. Жизнь продолжается. Если Мэтт зайдет пожелать мне доброго утра, то лучше будет прибраться. Я знаю, что «обычных кошмаров» у полукровок не бывает. Но что же значит мой сон? И связано ли это с предчувствиями Рейчел и странным исчезновением большинства монстров? Я привыкла не придавать кошмарам большого значения, иначе можно просто свихнуться. Но вдруг всё это правда? История о таинственном Сердце Олимпа прочно засела у меня в голове...

***

(От третьего лица)

Хирон, как всегда это бывает ранним утром, сидел в своей комнате в Большом Доме и пил горячий шоколад. Лагерь спал. Ну вот, начало нового лета, начало новых тренировок, занятий и приключений... а ещё новых друзей и новых врагов. В кресле напротив с громким хлопком появился Дионис. Мистер Д. никогда бы сам этого не признал, но кентавр заметил, что тот в стельку пьян! — Чт-то, друж-жище, не слишко-ом ли замечат-тельное утро для начала новых муч-чений? Бога виноделия, похоже, не на шутку развезло. Учитель героев просто слишком хорошо знал директора, и потому не сомневался, что бог запросто может валяться на полу в пьяном виде и горланить застольные песни. Нет, конечно, наркоманов ещё среди богов много повидавший кентавр не встречал, да и курильщиков вроде тоже. Хотя предостерегающие надписи типа «Осторожно! Курение сокращает жизнь!» вряд ли их напугают. Но разве можно знать, что кто скрывает? И потому Хирон лишь вздохнул: — Если так будешь продолжать, то твои «мучения» ещё не скоро закончатся. — О чем ты? — невинно переспросил бог-алкоголик. — Когда Зевс узнает о твоем нарушении, он вряд ли обрадуется, — предостерёг Хирон. — Кто пьян? Я пьян?! Хирон только тихо вздохнул... — Не спим? — раздалось с другого конца комнаты. Гермес плюхнулся в свободное кресло. Затем снова вскочил. Видок у него был какой-то невесёлый и крайне растерянный. — Нааливай! — загорланил Дионис. Хирон покачал головой, а Гермес, глянув на директора лагеря, покрутил пальцем у виска. — Дионис. Или до тебя долго доходит, или ты в отключке от внешнего мира, но, похоже, дела Олимпа тебя не волнуют, а надо бы! — Посланник богов выглядел очень обеспокоенным. — Что случилось? — насторожился Хирон. — Плохи дела. Похоже, нам скоро снова грозит война... — С кем? — спросил кентавр. — А Зевс его знает! Тьфу ты, и Зевс же не знает... Никто не знает, что делать. — А что же произошло? — Хирон внимательно посмотрел на бога-посланника. Даже Дионис немного заинтересовался. — Хирон, на этот раз ситуация действительно ужасная. — Гермес начал нервно мерить шагами комнату. Бог виноделия и кентавр обеспокоенно переглянулись. Наконец бог-Посланник хрипло сказал: — Сердце Олимпа, девочка, издавна хранящая дух великой горы, отравлена.