Отверженная

Тук. Тук-тук. "Двадцать одна тысяча пятьсот сорок два..." Тук-тук-тук. "Двадцать одна тысяча пятьсот сорок три... Пятьсот сорок четыре... пять..." Ту-дук. "Двадцать одна тысяча пятьсот сорок шесть... Пора". Робкие лучи солнца сквозь неплотно задернутые шторы несмело коснулись бледного лица. Часы мерно выстукивали секунды, поразительно медленно перескакивая с одного деления на другое. Я, словно в тумане, стала босыми ногами на холодный пол. Не замечая ни холода, ни того, что часовая стрелка едва доставала до отметки в пять часов, я направилась к окну. Одернула шторы, пропуская солнце в полусумрак небольшой комнатки. Лучи нежно ласкали лицо и непокрытые плечи. По моим губам мимолетом проскользнула грустная улыбка. Раньше я любила солнце, любила купаться в его лучах. И теперь люблю, но... Я повернулась спиной к приветливым лучам и глубоко вдохнула. Это казалось таким несправедливым, таким неправильным, что любимые явления потеряли свою былую радость. Я тряхнула волосами и принялась собирать наши вещи. Кровать, которую занимал Мэтт, была пуста, но его рюкзак лежал на столе. Я быстро умылась, переоделась, но не почувствовала себя менее разбитой. Сомневаюсь, что чем-то можно скрыть мертвенную бледность лица и синяки под глазами, вызванные переживаниями и бессонными ночами. Очередную ночь я не сомкнула глаз, лишь отрешенно глядя в потолок и высчитывая ровные удары сердца. Когда-то богиня Афина сказала мне, что моя роковая слабость - это верность людям. И теперь эта слабость медленно, но верно пыталась меня погубить. *** Я сложила последние наши вещи в рюкзак и застегнула молнию. Этот звук раздался как-то слишком громко в послерассветной тишине, что я даже невольно вздрогнула. В последний раз окинув взглядом комнату гостиницы, я закинула за плечи рюкзак, захватила вещи Мэтта и спустилась вниз. Я увидела парня почти сразу же: он о чем-то спорил с девушкой на ресепшене. Я в ожидании присела на диван и взяла в руки лежащую на столике газету. Итак, мы во Флориде! И не просто во Флориде, нас приветствует сам Джексонвилл, не только самый густонаселённый город штате и тринадцатый по численности населения во всем США, а ещё и один из наикрасивейших городов в мире! Правда, прибыли мы сюда совсем не видами наслаждаться... Я нахмурилась, прочитав несколько заголовков. Многие из них рассказывали о странных природных явления и даже катастрофах, происходящих по всей Америке. Я вздохнула и отложила газету. Боги теряют свою власть. А мы в поиске уже недели две. У нас осталось максимум одна-полторы... А иначе Мирабель, да и весь Олимп, умрет. Мэтт наконец перестал спорить с администратором и с явным победоносным видом направился ко мне. Я и не сомневалась, что, о чем бы ни был спор, победителем окажется Аллен. Дети Афины, не завися от возраста, просто чертовски умны и убедительны! Я молча протянула парню рюкзак и кивнула в сторону газеты. - Я знаю, - вздохнул сын Афины. - Нужно найти укромное местечко, чтобы позвонить Хирону... - Голос парня дрогнул. Конечно, кентавр, без сомнения, поинтересуется, где наш третий участник поиска... Я прогнала подступивший ком в горле и решительно направилась навстречу утренней прохладе великого города. Мы шагали по освещенным ранним солнцем улицам Джексонвилла, воистину красивого и величественного! Я невольно приостанавливалась, чтобы полюбоваться восхитительными видами одного из наипрекраснейших мест солнечной Флориды. Я уже начала представлять, как посылаю маме открытку "Привет из Флориды!", но Мэтт потянул меня за рукав, привлекая внимание. Мы свернули с оживленной, даже несмотря на столь ранний час, дороги и пошли по более тихим и приветливым улочкам. Мэтт уверенно шагал вперед, с неподдельным огоньком в глазах рассматривая потрясающие архитектурные строения. Представляю, сколько усилий требовалось сыну Афины, чтобы не остановиться и не начать осматривать местные достопримечательности и шедевры архитектуры! Что-что, а вот в этом Аллен просто сумасшедший, он мечтает стать великим архитектором и может говорить об архитектуре часами. Не знаю, как у других, но у меня от этих лекций уши сворачиваются в трубочку и поразительно клонит в сон... Мэтт вдруг остановился, словно что-то вспоминая. - Хм... Парк там, - после секундного размышления сказал сын богини мудрости. Я удивленно посмотрела на парня. - Ты бывал здесь раньше? Мэтт покачал головой. - Нет. Но я изучал карты... Пошли. Я пожала плечами и двинулась следом. Аллен оказался прав. Вскоре мы вышли к одному из наипрекраснейших мест, в котором только мне только приходилось бывать. Парк был просто чудесен: чистые улочки, аккуратные клумбы и скамеечки с ручной ковкой, уютненько расположившиеся в тени огромных, величественных деревьев. Многочисленные чудные фонтаны распространяли кругом невообразимую свежесть и легкость. Наверное, я впервые за эти три ужасных дня почувствовала себя снова живой... Мы нашли небольшой чистенький фонтанчик где-то в уголке парка. Людей кругом почти не было, да и те, что встречались, спешили по своим делам, не обращая ровным счетом никакого внимания на двух подростков в оранжевых футболках и с слегка потрепанными рюкзаками. Солнца сегодня, как и всегда во Флориде, было предостаточно. Поэтому мы быстро нашли нужный ракурс, с которого вода и солнце образовывали прекрасную разноцветную дорогу неба. Мэтт достал из кармана драхму и бросил его в радугу. - О, богиня, прими мою жертву! - воскликнул парень. Сначала ничего не происходило, а потом радуга чуть заметно задрожала. - Лонг-Айленд, Лагерь полукровок, Хирон, - быстро сказал Мэтт. Светящаяся дуга вдруг стала становиться прозрачной, а затем появилась картинка. - Так-так, герои! Не отступать! Фред, попробуй с лука!.. Джек, рапира держится другой стороной!.. Тревис! Отдай Лили её косметичку!.. Лили, прекрати... Нет... Не надо... О Зевс Всемогущий... Коннор, немедленно вытащи брата из ямы!.. Хмм... А тут что? О боги, Кларисса, покажи им как управляться с мечом! - услышали мы зычный и немного запыхавшийся голос одного нашего знакомого кентавра. Судя по звону оружия и обильным проклятиям на древнегреческом, тренировка была в самом разгаре. Мы с Мэттом переглянулись. В Джексонвилле сейчас почти шесть утра, значит, в Нью-Йорке всего лишь около семи. - Хирон! - позвал Мэтт. Мы увидели площадку для тренировок и самого учителя, полностью погруженного в руковождение подготовкой полукровок. - Учитель! - терпеливо повторил Аллен. - ХИРОН! - воскликнула я, и только тогда кентавр к нам повернулся. Сначала его лицо выразило небольшую раздраженность, а затем, увидев, кто его зовет, расплылось в радостной улыбке. - Никки, Мэтт! - кентавр теперь говорил только с нами. - Как хорошо, что вы живы-здоровы! При этой фразе у меня к горлу подкатил ком. Было такое чувство, словно кто-то пырнул кинжалом в живот. - Не рановато для тренировки? - попытался не слишком хмуро поинтересоваться Мэтт, стараясь перевести тему. Хирон вздохнул. - Приходится работать по полной программе. На лагерь зачастили нападения, - вздохнул наш старый учитель. - Плохо, - нахмурился Мэтт. - Мы сейчас во Фло... - А где Нико? - как бы мимоходом поинтересовался кентавр. Мэтт запнулся. В воздухе, в двух концах страны, повисло тягостное молчание. Казалось, даже звуки лагерной тренировки смолкли. Эти слова (всего лишь какие то три слова!) меня словно под дых ударили... Мы с Мэттом тревожно переглянулись. Я закусила губу. Кентавр побледнел. - О, боги всемогущие... - прошептал Хирон. Думаю, наши лица и взгляды ответили за нас. Я опустила глаза. Уже было немного потупившаяся рана раскрылась вновь. Больше всего я боялась, что Хирон начнет расспрашивать, как это случилось. Я... я не смогу это еще раз пережить, потому что знаю, что виновата в его гибели. Нико погиб из-за меня... - Мне очень жаль, герои, - тихо сказал Хирон. - Мы почтим память ди Анджело, как это и надлежит отважным полукровкам. Я подняла взгляд и встретилась с печальными, но теплыми и мудрыми глазами своего учителя. Между нами словно пролетел беззвучный диалог. Мудрый кентавр все понимает. И просит не винить себя... - Кхм... а теперь о поиске, - нерешительно начал Мэтт. Я тихонько сжала руку парня, показывая, что все в порядке. Парень в ответ легонько сжал мою. - Мы в Джексонвилле. Все еще никакого понятия о противоядии. Где находится Мирабель? Кентавр отошел подальше от арены, так, чтобы мог говорить без посторонних ушей. - Эмм... Хирон, вы уверены, что стоит держать это в секрете от остальных полукровок? - задала я вопрос, который уже давно терзал меня. - Увы, но... Нас осталось только двое, а мы еще ни на шаг не приблизились к разгадке. Учитель героев покачал головой. - Я думал об этом. И согласен с тобой. Я не говорю, что не верю в вас, но слишком многое поставлено на кону. Такова была воля богов. - Это неправильно! Они имеют право знать, что происходит! - воскликнула я. - Возможно, - тихо сказал Хирон. - Но указания есть указания. - Боги не хотят, чтобы столько смертных знало их слабое место. Как вы когда-то выразились, Хирон, Мирабель - так называемая Ахиллесова пята богов. Хранит их бессмертие - и в то же время является самым уязвимым местом. Удар в сердце бьет наповал... Увы, но сохранять существование Сердца Олимпа в секрете тоже вполне разумно, - подал голос Мэтт. Я не стала спорить с сыном Афины. В конце концов, несправедливость несправедливостью, но Мэтт действительно прав. - Итак, вернемся к Мирабель, - напомнил кентавр. - Вам нужно на острова Пайн, округ Ли, западное побережье Флориды. Остров называется Пайн-Айленд-Сентер, - без запинки отрапортовал Хирон. Я в географии не особо сильна, но Мэтт недовольно нахмурился. - Хирон, чтобы добраться до туда, нам придется потратить очень немало времени... - начал было Аллен. - Я знаю, - тряхнул хвостом кентавр. - Именно поэтому вы полетите на самолете. Я как-то не сразу придала значение его словам. - Ага... Постойте, ЧТО?! Вы с ума сошли? - мои глаза, наверное, стали размером с тарелки. Мэтт тоже совершенно опешил. - Никки, успокойся, - абсолютно невозмутимо сказал Хирон. - Я вчера был на Олимпе и все же уговорил Зевса разрешить тебе появиться в его владениях. Я слабо промямлила: - Полагаю, фирма не гарантирует? - от одной мысли о полете у меня лицо позеленело. Зевс ведь меня ненавидит, причем только потому, что я "незаконный" ребенок Посейдона (типа сам Зевс такой уж верный! Ага, как же!) и сильная полукровка. Хирон ободряюще махнул лошадиным хвостом. - Гарантирует. Заметь, от вашей миссии зависит судьба Олимпа. Поэтому, как-никак, Зевсу придется уступить своим принципами. Я вздохнула и потерла виски. Мне это не нравится. Совсем. Но другого выбора нет... *** - Уважаемые авиапассажиры! Пристегните ремни безопасности. Просьба выключить все устройства связи до начала взлета. Полет будет проходить на высоте 6660-ти метров. Приятного полета! - продиктовал из динамиков приятный голос стюардессы. Я попыталась проглотить тошнотворный комок в горле и унять предательскую дрожь в коленках. Мэтт обадривающе сжал мою руку. - Все будет в порядке. Зевс дал слово. И он не может его не сдержать, - голос парня был спокойным и уверенным. Ага, ему-то легко говорить! Конечно, у сына Афины желудок не выворачивается наизнанку и не начинается неконтролируемый приступ паники при одной только мысли о полете. Сколько там эта улыбчивая стюардесса сказала? 6660 метров?! Ой, мамочки... Я попыталась успокоиться. Конечно, Зевс не будет крушить целый самолет с сотней пассажиров ради одной моей несчастной морской шкурки. Не будет. Наверно. Может быть. Кхм... Как повезет. Но, похоже, любвеобильный дядюшка по крайней мере всерьез решил поиздеваться. 6660 метров. Явно специально, эксклюзивно и неповторимо подобранное "веселое" сочетание трех шестерок! Ха-ха. Очень смешно. Прям сейчас умру со смеху. Или же просто умру. Ну и юмор же у этих богов... Летающая машина как-то не очень приятно завибрировала. За маленьким круглым окошком вдруг побежали деревья. Все быстрее, быстрее... И тут я с ужасом поняла, что мы оторвались от земли. Подавив позорный вскрик, я мертвой хваткой вцепилась в руку Мэтта. Самолет больше не касался земли. Я сглотнула и усилием воли попыталась прогнать страх в самые глубины своего сознания. Впереди - Пайн-Айленд, остров, где умирает Мирабель. Где погибает Сердце. Сердце Олимпа... И мы должны найти противоядие. Чего бы это ни стоило. Где искать, как искать? Не знаю. Никто не знает... Мы неслись, скользили по невесомой бесконечности, навстречу туманной, пугающей неизвестности...