Отверженная

... - Не используют этот способ... Я снова замерла. Опять... - Очевидно!.. О боги... Это было уже... было... Эйдотея... Громоздкое кресло... Пред нею, как огромные врата - камин... Огонь... Снова. Языки пламени в неясных очертаниях фигуры... Какой? Гадать не нужно... Ледяной голос... Кинжалом в сердце. - Не волнуйся... Все - по плану... Им нужно знать... Но только теперь. Скажи это... Эйдотея!.. Кривая улыбка на тонких губах. По моей спине - холодок... Не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто здесь... Приглушенный вой - жуткий рык монстров... все громче... все ближе... Я была уже здесь. И не раз была... - А спасет Сердце Олимпа... и сам Олимп... и всех богов - лишь... И опять - ожидание. Мучительное, долгое ожидание, невыносимое... - Власти символа осколок! Дальше все - как и пять ночей назад... Рывок... Монстр... Анаклузмус... И оно... Лишь маленькое уточнение... Какое? Не знаю. А важно ли? Не важно... Бег... Взмах... Щит... Рык... Удар... Снова бег... И голос... Тонкий, тихий... слабый голос... Не верить... Не надо... - НИККИ!.. Я резко подскочила и тут же больно врезалась лбом во что-то твердое. Чьи-то сильные руки откинули меня назад. - Оохх... - простонала я, потирая ушибленное место. - Не бейте в спинку! - услышала я недовольный возглас какой-то дамочки. - Никки, - снова повторил голос, который выдернул меня из кошмара. - Очень больно? Мне на лоб легла прохладная ладонь. Я слегка приподнялась с неудобной постели и попыталась потянуться. Постепенно осадок сна начал проходить, и я наконец вспомнила, где нахожусь. Я взглянула на Мэтта. - Где мы сейчас? - Скоро приземлимся, - ответил парень, обеспокоенно глядя на меня. - Как ты себя чувствуешь? Я снова уселась на кресло, которое оказалось вовсе не жутко неудобной постелью, а просто жутко неудобным креслом, и слегка потерла виски. Тело затекло после сна, да и от самого нахождения в воздухе чувствовала я себя ужасно. Как ни странно, но мне удалось уснуть. Правда, после этого "отдыха" я стала чувствовать себя еще более разбитой... Особенно врезавшись лбом в спинку впередистоящего сидения. Я снова поймала себя на мысли, что сон этот мне знаком. Но что в нем было? Не помню... Все образы, мысли стремительно исчезли, будто кто-то стирал их, словно морской прибой надпись на песке... Но что-то важное, что-то значимое и неуловимое нёс этот сон. Но что? Я нахмурилась и глянула в иллюминатор. - Уважаемые авиапассажиры! Наш самолет приближается к пункту назначения. Просим Вас пристегнуть ремни безопасности, убрать откидные столики и вернуть спинки кресел в вертикальное положение. Температура воздуха в городе 28 градусов по Цельсию. Я почувствовала, как мои холодные пальцы взволнованно сжали руку Мэтта. *** - Черт, черт, черт!!! То есть как это - нет?! Мужчина скрестил руки на груди и покачал головой. - Сожалею, мисс. Следующий пароход на острова Пайн через два дня. Если будет вообще, конечно. Я скрипнула зубами. Ну что за несправедливость? Стою в двух шагах у моря, и мне - нет? - Ну а напрокат... - предприняла последнюю попытку я. Служащий опять покачал головой. - Раньше можно было брать лодки, но, учитывая теперешнюю погоду, нам запрещено выдавать транспорт. Увидев мое свирепое выражение лица, мужчина только вздохнул. - Еще раз сожалею. Но таковы правила. К тому же, - человек заметно улыбнулся, - кто бы позволил вам управлять лодкой? Вы что, дочь капитана, или, может, пирата? "Да нет, всего лишь бога морей!" - мысленно съязвила я и отвернулась. Я поняла, что и тут проиграла. Боги не хотят помогать - а сами мы законы переворачивать не в состоянии. - Паршиво, - вынес вердикт Аллен, когда я подошла к нему. - Я вот только одного не понимаю: почему ты не попросишь помощи у отца? Я пожала плечами. - Я хотела. Думала попросить морских коней, но... - Что "но"? - посмотрел на меня парень. - Но тот служащий прав. Погода в море ужасная. И это не из-за моего отца. Как раз-таки наоборот. До Пайн-Айленда далековато, и ты не умеешь дышать под водой, в случае чего. - Мэтт попытался возразить, но я упрямо сдвинула брови. - Морские кони отпадают. Я не собираюсь рисковать тобой. Аллен открыл было рот, но, увидев мой непоколебимый взгляд, только вздохнул. - Не верю, что богам больше нечем нам помочь. Никки, я думаю, нам пора попросить о помощи. Я задумалась, секунду борясь с гордостью и чувством обиды, а потом широким шагом направилась к пристани. Море встретило меня легким бризом. Привычное легкое волнение и какое-то неуловимое чувство возвышенности разлились по венам, будто лаская и притупляя ту черную дыру, глубоко пробитую в самом сердце пару ночей назад. Я прижала руки к груди и неотрывно смотрела на прекрасную водную гладь, уходящую за горизонт. - Отец, - прошептала я чуть слышно. - Отец, если ты меня слышишь... Я не так часто прошу о чем-нибудь тебя... Но нам нужно на тот остров. Нужно не только мне и Мэтту, нужно всем нам... Я замолкла, казалось, все звуки кругом куда-то пропали. Секунда... Десять секунд... Минута, две... Но море оставалось безмолвным. Я поджала губы и направилась обратно к сыну Афины. - Не вышло, - развела руками я. - Я же говорила... Никому нет до нас дела! Мэтт, нахмурившись, смотрел мне за спину, смотрел на море. А во мне внезапно взорвался гнев. - Я не понимаю! Нас отправили в этот поиск! К какой-то девочке, за тридевять земель! Надо же, найти противоядие! Но где найти, как найти?! - Никки... - нахмурился Мэтт. - А разве не так? А теперь мы, кажется, так близко к Мирабель, но в самом деле так далеко! - Никки, - более настойчиво прозвучал голос парня. - От нас хотят невозможного! Мы должны спасти Олимп! И что? Мы всего лишь полукровки! И нас, - голос дрогнул, - нас уже - двое... - Никки! - воскликнул Мэтт. Я нахмурилась. - Ты не согласен? Аллен, закатив глаза, издал тяжелый вздох. - О боги всемогущие... Проще заставить влюбленного Минотавра станцевать канкан, стоя на голове, чем добиться внимания своей девушки! - с этими словами парень схватил меня за плечи и резко развернул на сто восемьдесят градусов. Сначала я непонимающе захлопала ресницами, озираясь по сторонам, как вдруг замерла. Я увидела ЕЁ... *** ОНА была прекрасна... Нет, не просто прекрасна - восхитительна! Мягкие, плавные линии... Правильный, идеальный изгиб корпуса и воздушные невысокие мачты... Легкий, но крепкий парус развевался на ветру, словно волосы какой-нибудь сказочной красавицы. Она и была красавицей. Небольшая, изящная снаружи, но крепкая и надежная внутри. Я протерла глаза, не в силах им поверить. Не может быть. Я абсолютно уверена, что минуту назад здесь были лишь пристань да море, ведь не заметить такую красавицу решительно невозможно! Я ошарашено посмотрела на Мэтта. Парень широко улыбался, в восхищении осматривая чудное строение. Я нерешительно кашлянула. - Это... нам? Недалеко от нас, у пристани, стояла, чуть покачиваясь на волнах, небольшая яхта. Самая настоящая! Я, тихо и осторожно, словно боясь, что это окажется мираж, приблизилась к ней. Аккуратно приложила ладонь к гладкому и приятному на ощупь борту. Все последние сомнения отпали - она была моя! Я чувствовала её не просто как судно, она была словно живая... Я слышала то, что могла чувствовать она: готовность, стойкость, нетерпение... Мэтт рассматривал что-то на бортах яхты, улыбаясь. Я подошла поближе. На боках судна, рельефно и мастерски, была вытиснута надпись на древнегреческом: "επτά παρεμπιπτόντως υπό τρόπιδα". - Семь футов под килем... - изумленно перевела я. "Ответил... Отец все-таки помог нам... Услышал..." - пронеслось у меня в голове. Я с благодарностью посмотрела на море и прошептала: - Спасибо, отец... Я не знаю, что еще сказать... Прости за все, что я наговорила. Это было в порыве эмоций, папа. Спасибо... Я почувствовала, как плеча коснулись пальцы Мэтта. Он прав - теперь нам нельзя терять ни секунды... А люди на пристани, казалось, не замечали ни яхты, ни нас. Мой маленький корабль уже жил со мною. Всего лишь усилие мысли - и мы летим по водной глади, набирая скорость, навстречу нашей нелегкой миссии и новым приключениям... *** Мое внимание привлек аккуратно сложенный вдвое лист бумаги. Я посмотрела в окно тесной рубки, на брызги морской воды, нерешительно взяв двумя пальцами письмо. Стоило его коснуться, меня словно обдало свежим и прохладным морским бризом. Сомнений быть не могло: оно было адресовано мне. Сердце глухо стукнуло. "Отец?" Посейдон не так часто баловал меня своим вниманием. Поэтому внезапно полученный подарок был для меня приятным шоком. Осторожно, словно боясь чего-то, я развернула послание. В глаза бросились аккуратные строчки, написанные твердым, но красивым почерком.

Николь!

Дочь моя, мы не так часто видимся, но я хочу, чтобы ты знала: я тобой горжусь. Никки, эта яхта - пока большее, чем я могу помочь. Я планировал подарить её тебе на шестнадцатилетие, но, вижу, сейчас она нужнее. На острове Мирабель будьте осторожнее: Сердце Олимпа тщательно охраняют. Удачи вам, но помни: от вашего успеха зависит судьба Олимпа, а после и всего мира. Я надеюсь, мы в скором времени свидимся.

Твой отец, Посейдон

Я опустила от глаз письмо. Что я чувствовала? Облегчение или наоборот, еще большую ответственность? Я не могла понять свои чувства. "Будь, что будет! - мысленно подбодрила я себя. - А удача нам понадобится..." - Никки! - услышала я немного взволнованный голос Мэтта. Я положила письмо в карман и вышла на палубу. Волосы сразу же встрепенул свежий морской ветер. Я глубоко вдохнула солоноватый воздух и улыбнулась, подойдя к корме. Вдалеке стали появляться очертания земли. Моя легкая яхта словно летела по волнам, рассекая морскую гладь. Я переплела пальцы с пальцами Мэтта, положив голову ему на плечо. Остров рос, разрастался, становился все прекраснее и величественнее. Глаза сына Афины блестели в лучах заходящего солнца. - Вот он, Пайн-Айленд! Жди нас, наша миссия! Жди нас, Мирабель... Пусть этот путь был долог и сложен, пусть нас осталось только двое... Но мы все же здесь, и наша битва еще не проиграна! - пальцы Мэтта сжали мою руку. Его глаза цвета грозового неба сверкали решительностью, а в голосе был тот неподражаемый оптимизм и уверенность в своих словах, какие могут быть только у Мэтта. "Наша битва ещё не проиграна..." - эхом вторила я ему в своих мыслях.