Отверженная

Кровавое солнце решительно клонилось к закату. Я отмахнулась от очередной назойливой мошки и устало вздула прядь упавших на лицо волос. - Ну? И где же они запрятали это Сердце? Мэтт приложил палец к губам, словно к чему-то прислушиваясь. Затем вздохнул и пожал плечами: - А что ты хотела? Табличку-указатель: "Сердце Олимпа. Двести метров"? Я решила чуть-чуть пообижаться на порой уж слишком умного сына Афины. Поэтому, надув губки, решительно пошла вперед. Если бы я была чуть более осторожной, то заметила бы, как за несколько деревьев в стороне мелькнула, а затем исчезла быстрая тень... Я внезапно остановилась, замерев и широко распахнув глаза. То, что я увидела, невозможно было описать словами. Мы стояли на возвышенности, а под нами расстилался прекрасный, величественный лес. Даже не лес - перед нами словно легло бескрайнее темно-зеленое море... Верхушки густых деревьев колыхались на ветру, будто волны разгоняет нежный морской бриз. Лучи медного диска солнца окрашивали их гребни в настолько невероятно красивый оттенок красного золота, что я невольно потеряла дар речи, пораженная великолепием открывшегося зрелища. Восхищенная, я перевела взгляд на окрестности и вдруг едва не подпрыгнула от радости. Совсем недалеко от нас, уютно укрывшись посреди всей этой красоты, стояла небольшая и аккуратная хижинка; она настолько гармонично сливалась с окружающей природой, что казалась перенесенной сюда из какой-нибудь волшебной сказки. - Мэтт! Парень тоже заметил хижинку. Мы уже было хотели рвануть к долгожданной цели нашего путешествия, как пальцы сына Афины внезапно обхватили мой локоть. - Никки, стой! Я недовольно повернулась к Аллену. Ну что еще? Вот оно, жилище Мирабель, так близко! Но Мэтт казался словно ледяной водой облитым. В его глазах читалась... тревога? - Твой отец предупреждал нас об осторожности! - шикнул парень. - Ведь даже на дружеской территории мы... Фраза сына Афины оборвалась на полуслове. Он просто внезапно замолк и рухнул на землю. Я не успела даже вскрикнуть, потому что вдруг почувствовала глухой удар, и тьма поглотила меня в свои зловещие, холодные объятия... *** Сознание пришло не сразу. Я с трудом разлепила глаза и удивленно огляделась вокруг. Я не сразу вспомнила, что произошло. А когда вспомнила, то тихо ахнула и подивилась собственной тупости. "Мэтт!" Я испуганно озирнулась, но сын Афины лежал рядом, прислонившись, как и я, к стволу огромного дерева. Я легонько потрясла его за плечо и, убедившись, что он не ранен и начинает приходить в сознание, осмотрелась. Мы сидели на небольшой полянке, со всех сторон окруженной деревьями. Ни стражи, ни похитителей. Мы даже не были связаны. Никого и ничего. Мэтт наконец пришел в себя, скривившись, коснулся небольшой шишки на затылке. Взглядом спросив, все ли со мной в порядке, он стал напряженно вглядываться в окружающие нас деревья. - Очнулись? - услышали мы немного резковатый, словно срывающийся, женский голос. - Вы кто такие?! Я стала крутить головой, пытаясь понять, откуда он исходит. Сын Афины, казалось, не растерялся, только крепче сжал мою ладонь. - А вы кто? - постарался как можно спокойнее ответить парень. - Мы должны знать, с кем говорим. За деревьями неуверенно зашумело. Было непонятно, то ли шепот доносится из глуши, то ли это листья шелестят. Я прищурила глаза, потому что вдруг между листьями и стволами деревьев словно стали прорисовываться очертания человеческих фигур. Вернее, девичьих. Стройных и красивых девушек в зеленых и коричневых платьях. Впрочем, вооруженных кто чем и с очень даже решительными лицами, которые не допускали сомнений, что их обладательницы могут в любую секунду пустить в ход свое разнообразное оружие. Сказать, что я была удивлена - ничего не сказать. Нас похитили... дриады. Мы с Мэттом изумленно переглянулись. Стоявшая прямо напротив нас, с обломанным копьем, несильно, но вовсе недвусмысленно ткнула Аллена в грудь тупым концом своего оружия. - Мы - духи этого леса. Здесь мы - защита и охрана всего живущего. Вопрошаю вас еще раз: с какими намерениями посетили вы этот остров? Мэтт с уважением посмотрел на лесных дев и наконец ответил: - Прошу нас простить, почтенные духи этого леса! Путь наш был долог и труден; мы здесь по поручению богов-олимпийцев. Великая беда грозит Олимпу, и всему живому; мы здесь, чтобы найти его Сердце, отважную девочку Мирабель. Дриады вдруг шумно загомонили на каком-то непонятном нам языке. Они спорили друг с другом, кричали и активно жестикулировали. Мы с Мэттом тревожно переглянулись. Произвела ли речь Аллена должный эффект? Не растерзают ли нас тотчас на куски? Наконец, главная дриада подняла руку, и все смолкли. Я смотрела ей прямо в глаза. Нам нечего было скрывать - мы говорили правду. Я внезапно поняла, что девушки-духи не только хотят показаться сильными и воинственными: на самом деле они просто до смерти напуганы... - Я не могу быть уверенной, что ты говоришь правду, полукровка, - сказала нимфа, вновь посмотрев на Мэтта. - Много здесь было таких, как вы. Однажды пришла она. Добрая и веселая. Она пела с нами, танцевала и кружилась; мы заплетали её чудесные светлые волосы, а затем она долго гуляла с девочкой. Мирабель была так счастлива! Она долго смеялась и улыбалась... - голос девушки на секунду дрогнул. - А затем она заболела. Чудесная молодая женщина исчезла незадолго до этого. Мы корим себя за то, что так легко оказались обманутые легкой песней и дружелюбной улыбкой на её губах! Как мы можем быть уверены, что ваши помыслы благие, полубоги? Развейте наши сомнения! Пусть теперь говорит девушка. Мое сердце глухо стукнуло. Эйдотея. Прекрасная женщина с черной душой... Я с искренним пониманием посмотрела на дриаду. - Её зовут Эйдотея. Нам приходилось встречаться с ней, и, надо сказать, встреча эта была пренеприятнейшая. Эта женщина служит врагам богов. Она отравила Мирабель. Мы проделали долгий путь от Лонг-Айленда, Лагеря Полукровок мудрого Хирона. Наша миссия - найти противоядие, которое спасет Сердце Олимпа, а с ней и сам Олимп. У нас мало времени, вы должны нам поверить! Нам нечего скрывать: мы говорим правду. Мирабель не грозит опасность с нашей стороны... - на секунду я замолкла, а затем мне внезапно стало стыдно. - Мы не представились. Парня зовут Мэтт Аллен, сын богини Афины-Паллады. Я Николь Джонсон. Мой отец - Посейдон. Нимфы опять загомонили. Теперь они казались скорее неуверенными... Наконец гомон смолк, и главная дриада вновь обратилась к нам. - Хорошо, дочь почтенного Посейдона. Мы вам верим. Мы ждали помощь уже очень долго, и надеемся, что именно вы и есть те, кого мы ждем. Прошу следовать за нами, герои. Мы с Мэттом облегченно переглянулись. *** Яркое солнце неумолимо жаждало коснуться горизонта. Дриады довели нас до края возвышенности, оставив домик Мирабель немного позади. Я козырьком прикрыла глаза, заметя вдалеке маленькую хрупкую фигурку. Она сидела на мягкой траве перед всем этим великолепием открывающегося вида и, казалось, спала. - Не напугайте девочку, прошу вас. И помните: ей нужен отдых, - напутствовала нас главная нимфа с обломанным копьем, назвавшаяся Дриопой. Мы с Мэттом молча кивнули и направились к девочке. Я почувствовала, что мое сердце взволнованно затрепетало. Вот она, наша цель - наконец так близко! Ветер трепетал длинные волосы девочки, словно мягко гладил ее по голове. Мы подошли ближе, неуверенно переглянувшись. Девочка не шелохнулась. Я присела рядом с ней на колени, боясь даже вдохнуть, чтобы не разрушить этой умиротворенной, тихой красоты. Наконец я смогла рассмотреть Мирабель, таинственное Сердце Олимпа, поближе. Девочка не сильно отличалась от виденной мной в снах. Только её волосы стали более коричнево-золотистыми, чем каштановыми, а лицо выражало глубокую задумчивость. Ей было не больше восьми лет, а одета она была, как нимфа. Легкое простое платьице и венок из лесных цветов в волосах. Кожа ее была бледна, и длинные черные ресницы прикрывали глаза. Наконец я решилась и неуверенно позвала: - Мирабель? Девочка даже не вздрогнула, лишь улыбка заиграла на ее губах, и малышка распахнула глаза. У меня невольно захватило дух. Ее огромные глаза были словно два кусочка янтаря на бледном, но озаренном чистой, искренне детской улыбкой, лице. Малышка внезапно потянулась и сжала своими маленькими ручонками мою ладонь: - Мне сказали, что ты придешь ко мне, Победа! Я удивленно переспросила: - Победа? Малышка кивнула, улыбаясь до ушей: - Тебя ведь зовут Ника, верно? А где твои крылья? Крылья? При чем тут крылья? Или же... Я наконец-то начала понимать, о чем говорит девочка. - Я не богиня, хоть и Ника. Только полукровка, - слегка улыбнулась я. Крылатая Ника - греческая богиня Победы. Наверное, мама хотела предопределить мою судьбу, назвав в её честь. Так или иначе, но победа сопутствовала мне далеко не всегда... Хотя, мне уже почти шестнадцать, и я до сих пор еще жива, что нельзя не считать определенной победой. - И у тебя нет крыльев? - вывел меня из раздумий слегка огорченный голос Мирабель. - Нет... Малышка наклонила голову набок, глядя на меня своими огромными золотисто-карими глазищами, а затем снова улыбнулась, однако, как мне показалось, на этот раз это далось ей гораздо тяжелее. - Ну и бес с ними! А кто он? - девочка с интересом стала рассматривать сына Афины, который до этого момента сохранял молчание, слегка улыбнувшись, глядел на маленькую Сердце Олимпа. - Меня зовут Мэтт, красавица, - улыбнулся Аллен, присев рядом с нами на корточки. Малышка зарделась от похвалы и обхватила ручонками шею парня. - Ты ведь большой и сильный? А можешь покатать? Мэтт засмеялся от такой просьбы, аккуратно подхватил девочку на руки и закружил. Мирабель счастливо смеялась, раскинув руки, словно птица. "Удивительное создание! - думала я. - Неужели у кого-то поднялась рука на это искреннее, чистое существо?" У меня невольно сжалась сердце. Девочка смеялась и улыбалась, её энтузиазм и искренность подкупал, но невозможно было не заметить, что Мирабель действительно больна. Её кожа была словно прозрачна, нездорово бледна; огромные прекрасные глаза смеялись, но через секунду в них могла пробежать такая неимоверная усталость и тоска, что по спине пробегал холодок ужаса, а сердце сжималось невыносимым состраданием. Она чахла, словно юная, прекрасная роза, вырванная с корнем из родной земли. Мэтт наконец вернул на землю малышку. Мирабель улыбалась, но было видно, что даже эта улыбка далась ей с трудом. Девочка откинулась на траву, глядя на розоватые облака. - Ника, видишь кентавра? А вон явно Цербер. О, я вижу Минотавра! Какой большой!.. А это кто?.. А, дракон! Я легла на траву рядом с ней и взглянула вверх. - А я вижу котенка. Вон слон, а вот жираф. Правда? - Жираф? Нет, это кентавр, - нахмурилась малышка. Я улыбнулась: - Ну где ты видела у кентавра такую шею? Мирабель задумалась, мило сморщив носик, а затем все же сдалась, звонко хлопнув в ладоши: - Хорошо, пусть будет жираф! Девочка немного устало улыбнулась и, положив под голову руки, зевнула. Мы с Мэттом переглянулись. За это недолгое время, проведенное с Мирабель, я успела к ней привязаться, а она доверяла нам, как давним и очень хорошим друзьям. Но время неумолимо текло, и мы прибыли сюда, чтобы помочь... - Мирабель, цветочек, - тихо позвал Мэтт. - Я знаю, тебе, возможно, тяжело об этом говорить, но... Ты должна доверять нам. Расскажешь, что с тобой случилось, красавица? Девочка несколько минут молча смотрела в небо, распахнув свои огромные золотисто-карие глаза. - Он был очень вкусный. В смысле, этот чудной фрукт. Дриопа даже сказала, что они растут где-то в самой Африке! А потом я почувствовала, что не могу подняться с кровати... Просто однажды проснулась, встала - и упала. Я ошарашенно посмотрела на девочку. Вот почему она спрашивала про крылья и так обрадовалась "полету" с Мэттом! - Ты... Не можешь ходить? Малышка удрученно покачала головой. На ее огромных янтарных глазах показались слезы. - Я ведь умру, да? Я обняла девочку, словно старшая сестра. - Конечно же нет, милая! - немного сердито ответила я. - Мы найдем тебе лекарство, обещаю! - Но... Но ведь прошло уже много дней. Ника, я чувствую, что ухожу, - губы Мирабель задрожали. Мэтт присел рядом с нами на корточки и взял маленькую ладошку девочки в свою руку. - Нет в мире такого яда, которому не существует противоядия. Нужно лишь только его найти, - спокойно сказал парень, и в его мягком голосе чувствовалась железная уверенность. - Это я тебе точно говорю, красавица. Малышка утерла слезы. - Мирабель... Ты очень сильная, очень! - тихо добавила я. Девочка вздрогнула. Я не сразу поняла, почему, но вдруг перед глазами встала сцена из сна, явившегося мне, казалось, уже очень и очень давно... То же самое, слово в слово, сказала та неизвестная мне женщина, тысячелетия назад, когда Мирабель готовилась стать Сердцем Олимпа. - Я постараюсь, - выдавила из себя девочка, стиснув маленькие кулачки. Мэтт потрепал малышку по голове, и я слегка удивленно прочитала в его глазах любовь и заботу. Я раньше как-то не задумывалась о том, что сын Афины может так любить маленьких детей. После его редких и неохотных рассказах о своей смертной семье и младших братьях-близнецах мне казалось совсем иначе... Наконец малышка ненароком зевнула, и парень решительно встал, подхватив ее на руки. - Мне кажется, нашей маленькой принцессе пора отдыхать, - улыбнулся Мэтт, а Мирабель, немного сонно хихикнув, потянула его за прядь светлых волос. И почему детям так нравится тягать других за волосы? Парень в отместку легонько, шутя, щелкнул малышку по маленькому, чуть вздернутому носику. Мы добрались до лачужки Мирабель. Внутри оказалось на удивление уютно. "Неужели дриады - единственные, кто ее окружают? - пронеслось у меня в голове. - Разве может ребенок жить один в доме, пусть и небольшом?" Мэтт положил девочку в кроватку, и мы присели рядом. - Вы ведь не уйдете? - подняла она на нас свои огромные ореховые глаза. - Не уйдем, - заверила я малышку. - Нам тоже нужно отдохнуть и немного подумать... Девочка свернулась на боку калачиком, положив под голову свои ручонки. - Ника, ты знаешь сказки? Я задумалась. Из сказок я выросла уже, казалось, очень и очень давно... Но все же я вспомнила одну, которую когда-то рассказывала мне мама. Где-то на середине моего почти полностью сымпровизированного рассказа Мэтт мягко коснулся меня рукой, прерывая. Девочка уже крепко спала... Я замолчала. Несколько минут мы сидели в полной тишине. Наконец Мэтт тихо поднялся, прошептав "мне надо подумать о поиске", и вышел из домика. Я знала, что в такие моменты сына Афины лучше оставить наедине с собой. Прошло около пятнадцати минут. Самой спать мне совершенно не хотелось. Я встала, начав мерить шагами комнату, но вдруг замерла. Как тихо... тихо вокруг. Ни звука. Ни единого! По спине пробежал неприятный холодок нехорошего предчувствия. Сердце глухо стукнуло. "Спокойно, Никки... Это всего лишь ночь... И нервы". Темнота и тишина давили, словно тяжелое одеяло, не пропускающее воздух, и я с ужасом почувствовала, что не могу вдохнуть. Натренированные инстинкты завопили, и я резко развернулась к Мирабель, едва не скрутив себе шею. Девочка вздрогнула во сне всем телом... и вдруг громко, резко закричала. Я едва успела метнуться к Сердцу Олимпа, как раздался ужасный, оглушающий взрыв, и сотни миллиардов осколков стекла и обломков древесины брызнули на нас, озаренные алой вспышкой.