Отверженная

(Примечание автора: глава названа по одноименной песне Алана Менкена, которую мы когда-то пели на хоре, когда я училась в музыкальной школе. Смысл её не совсем соответствует тому, в каком употреблен в этом произведении, но подходит название к этой главе просто идеально. Перевод: "Бог помогает Отверженным") Мягко, нежно касалось лица странное, приятное тепло, словно гладя меня по щеке невидимыми пальцами. Хотелось улыбнуться, укутаться в одеяло и, не желая отпускать сон, с улыбкой промурлыкать маме доброго утра и нежиться, нежиться под лучами утреннего солнца до самого обеда. Но холодная реальность невозмутимо рассеивала в моих мыслях сказочные иллюзии, однако тепло и свет сквозь плотно закрытые веки не спешили никуда исчезать. Я изумленно приоткрыла глаза, тут же зажмурившись от яркого, но так согревающего душу солнца. Я лежала на свежей зеленой поляне небольшого возвышения, и недалеко, чуть ниже, под ногами расстилался лес. Я удивленно посмотрела на собственные ладони. Ни пореза. Ни царапинки. Смутные воспоминания о безумном беге сквозь лес ледяной пощечиной отрезвили мысли, однако никакие синяки и ссадины, которые просто обязаны были остаться на моем теле, и не думали возвращаться. Слишком хорошо. Слишком нереально. На секунду мне даже показалось, что все произошедшее было не больше, чем просто ужасным кошмаром, но раны где-то глубоко в сердце заставили признать, что это не так. От сновидений не может быть так больно. Я со стоном обхватила руками голову, в которой завертелся миллион мыслей и вопросов, на которые у меня не было ответов. Где я? Почему цела? Почему жива? Почему же, черт возьми... - Доброе утро, - услышала я внезапно приятный бархатистый голос. Уж слишком я стала нервной в последнее время. Просто внезапно я поняла, что стою на ногах, наставив меч на незнакомого красивого (даже слишком красивого) светловолосого юношу с голубыми, как небо в ясную погоду, глазами. Парень, однако, вовсе не испугался, а наоборот, от души захохотал, глядя на мой свирепый и в то же время испуганный вид, тем самым сбив меня с толку еще больше. Ему можно было от силы дать лет девятнадцать, не больше. Но что-то в нем было такое, такое... - Кто ты? - наконец воскликнула на гране истерики я. Юноша, с трудом отсмеявшись, вытер тонкими, изящными, как у пианиста, пальцами навернувшиеся на глазах слезы. - Опусти уже меч, красавица, я же... безоружный, вроде, - хмыкнул незнакомец, глядя на меня испытующим взглядом. Юноша склонил набок голову, рассматривая меня, словно некое диковинное существо. Наша ситуация действительно могла показаться комичной, если бы у меня коленки не тряслись от страха. Я отступила от незнакомца на шаг, настороженно вглядываясь в его облик, но меч опустила, хоть и не выпустила из рук. Сердце почему-то замирало от прямого взгляда этих смеющихся, и в то же время... серьезных глаз, словно сканирующих меня, проникающих в душу, достающих до самой глубины моего сознания. Он был слишком необычен для простого юноши. Слишком раскрепощен. Слишком... Сколько раз мне уже говорили, что до меня долго доходит? Слишком могущественной была его аура. - О, боги, - пролепетала я,стремительно бледнея и выпуская из дрогнувших пальцев меч. - Именно они, - хмыкнула парень, делая два больших шага по направлению ко мне. Хоть это и не выглядело угрожающе, но меня пробил холодный пот. - Вы... я... - Называй на ты, - отмахнулся юноша. - А то я чувствую себя жутко старым. Старым на несколько тысяч лет? Светлые волосы, небесно-голубые глаза. Ощущение ласкающего тепла при моем пробуждении. Яркое солнце над головой. Волшебным образом исчезнувшие все мои ссадины и синяки. И, наконец, образ молодого юноши, почти подростка... - Вы... ты Аполлон? - наконец смогла выдавить я. - Умница, - широко ухмыльнулся бог, опускаясь на мягкую траву и обращая лицо к солнцу. Юноша похлопал ладонью по земле рядом с собой. - Присоединяйся, не стесняйся. Я опасливо присела рядом с богом, бросая на него настороженные косые взгляды. Если олимпиец явился сюда, чтобы меня убить, бежать все равно бесполезно. Мы молчали довольно долго. Аполлон, казалось, медитировал, купаясь в солнечных лучах, которые даже меня заставляли почувствовать себя немного лучше. Я же чего-то ждала, не решаясь открывать рот раньше бессмертного. Наконец приятный голос бога солнца нарушил молчание. - У тебя много вопросов, Никки, я знаю. И я могу ответить на них, если буду знать ответ. Только сегодня и специально для воинственных красавиц! Мысли завертелись в моей голове, как волчок. Я не знала, с чего начать, вдруг лимит вопросов ограничен? И в результате, естественно, ляпнула вовсе не то, что собиралась. - Когда вы собираетесь меня убить? Аполлон слегка повернул ко мне голову и удивленно глянул на меня, вскинув бровь. Несколько мгновений, за которые я едва сама умереть не успела, длилась тишина. - Никогда, - наконец ответил бог. - Разве похоже, что я уже начинаю доставать лук и стрелы? - Но... Мирабель... Я ведь... - Послушай, - прервал меня юноша. - Разумеется, ты не можешь теперь доверять кому-либо после того, что случилось. Но я, возможно, не столько знаю, сколько понимаю больше других. - О чем ты? Аполлон выпрямился, повернув голову так, что его лицо оказалось прямо напротив моего. - Я знаю, насколько опасны могут быть сны. Я горько усмехнулась. - Не сны убивают сейчас Мирабель. Аполлон покачал головой. - Тебя подставили, Никки. Загнали в угол и дали неверную подсказку. Сколько раз ты видела тот сон? Не отвечай, я знаю, что много. Но ты постоянно забывала его, верно? Тебе не дали возможность его понять, проанализировать и найти подвох. И тут - о, чудо! В самый критический момент воспоминания всплывают на поверхность. Сон настолько глубоко засел в твоем подсознании, что не поверить ему было почти невозможно. - И я поверила. - Да. У тебя просто не было выбора. Или рискнуть - или не успеть сделать ничего. Защитный механизм твоего сознания пытался предупредить тебя об обмане, но у тебя просто не было времени к нему прислушаться. Я задумалась. Теперь я помнила тот сон до мельчайшей подробности. И до самого конца. Тот голос... "Не верить снам..." - По сути, тебе не соврали, - ответил на мой незаданный вопрос бог. - Осколок символа власти действительно может исцелить от абсолютно любой болезни. Но... - Маленькое уточнение. Я знаю, - хмуро прервала юношу я. На пару минут снова образовалась тишина. - И долго еще ты будешь на меня так смотреть? - наконец вздохнул Аполлон. - Я вроде бы не кусаюсь. - Скажи честно: тебя послали меня убить? - вскинула голову я. - Тогда к чему этот разговор? Не говори, что ты здесь просто поболтать. Я ведь на данный момент самый ужасный враг Олимпа! Из-за меня вы теряете свои силы. - Мы теряли их и до того, как ты сильно сглупила, - отмахнулся Аполлон, которого уже явно начала раздражать и в то же время смешить моя недоверчивость. - Зевс действительно тебя не жалует, поверь. И остальным олимпийцам приказывает то же. - И ты просто так его ослушиваешься. Аполлон фыркнул. - Даже если он мой отец и Верховный бог, у меня тоже своя голова на плечах есть. Все хотят мести и наказать виновных, но никто почему-то не ломает голову над тем, как же помочь все исправить. Ты даже не представляешь,что сейчас творится на Олимпе. - Назначена награда за мою голову? - Можно сказать и так. Я обхватила руками колени, спрятав в них лицо. Слишком больно давались воспоминания, но я знала: от них никуда не деться. - Почему? - хрипло вдавила из себя я, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. Несколько часов назад меня пытался убить собственный отец, а теперь помогает совершенно незнакомый бог? Бог солнца усмехнулся: - Скажем так: я обожаю спасать красивеньких молодых девушек. Я промолчала. - Хочешь хокку? - предложил юноша. - Не надо мне хокку! Но бог поэзии пропустил мое восклицание мимо ушей. - Кхм. Слушай! Слеза на щеке. Смириться с подставой нельзя. Я неспокоен. Я сердито вытерла со щеки ту самую предательскую слезу. - Я серьезно! Меня ненавидит отец, а ты - помогаешь?! Аполлон вздохнул. - Посейдону сейчас тяжелее всего, поверь. Ему хочется понять, разобраться, а Зевс, как и многие другие олимпийцы, требуют наказания. Представь себе: один из сильнейших символов власти разбивается вдребезги, а собственная дочь еще больше приближает кончину Олимпа. Но в то же время остаются нерешенные вопросы: почему? зачем? как? Разве могла предать так просто та, кто не раз помогала богам? Ему приходится сражаться между сердцем и разумом. Между чувствами и фактами. А это не так уж и просто. Тем более, если ты теперь исчезла. Тебе понравилось хокку? Я настолько увлеклась внутренними терзаниями, что до меня не сразу дошла предпоследняя фраза бога. - Что значит - исчезла? - А вот что, - усмехнулся Аполлон, внезапно обхватив изящными пальцами мое запястье и спустив с моего левого плеча рукав куртки. - Что ты делаешь?! - возмущенно воскликнула я. - Ну не насилую же тебя, - захохотал бог, глядя на мое испуганное лицо. - Смотри. И посмотрела. Мое плечо обернул... золотой браслет, сверкающий в лучах света, словно само солнце. - Что это? - ахнула я. - Мой тебе подарок. Ты же знаешь, что монстры находят полукровок по запаху? Так вот, запах различается не только по силе, и не одни монстры могут так вас находить. - Я не понимаю. - Запах различается по виду, - терпеливо начал растолковывать бог. - Это сложно объяснить, но вот самый простой пример: ты пахнешь морем, дети Зевса - допустим, грозой, Деметры - свежей травой и цветами, и так далее. Монстры больше различают силу запаха, а не разновидность, а вот боги... - Так находят своих детей? - догадалась я. - Именно! - хлопнул в ладоши Аполлон. - Этот артефакт перебивает твой запах. Для богов ты теперь не различаешься о любого другого моего ребенка. - Подожди. Вы нас... нюхаете? - вырвалось у меня. Аполлон прыснул. - Я же сказал, это всего лишь простейший пример. Все дело в аурах. Они похожи на запах, только находятся в других сферах... ты действительно хочешь слушать все эти скучные объяснения? - Нет, пожалуй. Основную суть я поняла, - мотнула головой я. - Вот и отличненько, - улыбнулся бог. Хоть я все еще не могла до конца поверить в то, что кто-то из олимпийцев не считает меня врагом, мне стало немного стыдно. И то, что существует особый запах или аура, который можно перекрыть золотым браслетом, казалось невероятным. - Я... наверное, мне нужно сказать спасибо, - справившись с изумлением, выдавила из себя я. - Вот уж, наверное, - с укором заметил бог. - Давно уже пора. - Извини. Просто... ты так и не ответил серьезно на мой вопрос. Почему ты, воспротивясь приказу Зевса, мне помогаешь? Аполлон, вздохнув, внезапно поднялся на ноги, вытянувшись стрункой и, сцепив руки за спиной, вскинул голову к солнцу. И тихо, размеренно начал декламировать: - Трое героев отправятся в путь Жизнь увядающей Жизни вернуть. Обмануто чувством, обмануто снами, Отважное Сердце Отверженным станет. А выбор важнейший не так далеко: Бороться не просто, погибнуть - легко. Коль выберешь бой, что боль принесет, Лишь чистая Вера тот поиск спасет... - Прекрати! - не своим голосом воскликнула я. - Я дальше и не читаю, - спокойно согласился бог. Меня била дрожь, как при лихорадке, а сердце гулко билось о ребра. - Откуда... Откуда ты это знаешь? - заикаясь, выдавила из себя я. - Я ведь покровитель Оракулов, забыла? - Но... - И я знаю пророчества. - И ты можешь их толковать? Аполлон покачал головой, вновь направив на меня взгляд лазурных глаз. - Знать и понимать не одно и то же, Никки. Но в твоем случае я, как и ты, уже растолковал почти все. Трое полукровок отправились в поиск, чтобы вернуть жизнь увядающему Сердцу, жизни Олимпа. Ты оказалась жертвой обмана собственных снов, и стала отверженной богами и друзьями. - Но при чем тут твое решение помогать? - А вот это как раз-таки самое главное! - воскликнул Аполлон. - Две предпоследние строчки. Твой самый важный бой. Жизнь или смерть. - Я... я все равно не понимаю. Аполлон... - с несчастным видом простонала я. Голова начинала гудеть. Юноша присел передо мной на корточки, положив руку на плечо и заглянув в глаза. - Ты выбрала бой. Борьбу со смертью. И этот выбор принес тебе сильнейшую боль. Все так, как сказано в пророчестве. А значит, есть еще шанс спасти твой поиск. "Коль выберешь бой, что боль принесет, лишь чистая вера тот поиск спасет". - Чистая вера? - воскликнула я, чувствуя, как на глазах вновь наворачиваются слезы. - Вылечить Мирабель от яда... верой?! - Может, и так, - ответил Аполлон. - Пророчества двусмысленны, и ты это знаешь. Кто знает, чем окажется эта вера? Верой в богов? В друзей?.. в себя? К тому же остается еще одна нерешенная строчка. Я потрясенно распахнула глаза. - Последняя строчка? Но она ведь уже исполнилась... - Она еще не свершилась, - возразил Аполлон. - Но Нико... - Мне жаль твоего друга, правда. Но в пророчестве говорится не о нем. Я опустила голову, с трудом переваривая новую и совершенно неожиданную информацию. - Я все же умру? - подавленно спросила я. - Пророчества двусмысленны, милая. Не заморачивай так с ними голову. - И что же мне теперь делать? Аполлон вновь звонко хлопнул в ладоши и широко улыбнулся. - Наконец Николь Джонсон начинает задавать правильные вопросы! Да и вообще, я не понял: я много слышал о тебе как о сильной и отважной полукровке, но не как о девчонке, размазывающей по лицу сопли. - Ты не помогаешь, - хмуро заметила я. - Ну и что? - фыркнул Аполлон. - А ты так и будешь сидеть здесь и предаваться терзаниям? Та девушка, одно только имя которой должно направлять к победе? - Это всего лишь имя, - покачала головой я. - Твоя мама назвала тебя в честь богини Победы не случайно. Не проворонь свои счастливую звезду! - усмехнулся бог солнца, поднимаясь и протягивая мне руку. - И ты не прочь немного взбодриться? Невообразимая скорость еще никого не оставляла равнодушным. Я замерла, словно пару секунд обдумывая предложение, а затем решительно взялась за руку бога. До ушей внезапно донеслась невесть откуда взявшаяся знакомая мелодия песни любимой рок-группы. - Откуда?.. - Глаза закрой, дурочка, - добродушно засмеялся бог солнца. И меня накрыли обжигающие лучи света.