Отверженная

(от имени Мэтта)

Почему же так трудно дышать?.. Боль где-то в груди мешала сделать вдох. Вокруг - темнота... Смутные обрывки воспоминаний складывались в сумасшедшую картину, и мне понадобилось сделать огромное усилие, чтобы сложить в голове хоть одну законченную мысль. "Поиск... Поиск, черт возьми... Мирабель... Никки!" Это воспоминание, собрав все мои силы, заставило распахнуть глаза. Когда перед взглядом перестало все плыть и двоиться, увиденное потрясло меня настолько, что с мысленным воскликом "Как?!" я резко сел. Голова тут же закружилось, и я бы, наверное, тотчас же упал, если б чья-то сильная рука меня не поддержала. Я никак не мог находиться там, где был. Все это казалось ошибкой, странным сном... - Мэтт... Спокойнее, прошу, - коснулся моих ушей знакомый обеспокоенный низкий голос. Несомненно, я был бы рад видеть его... но не сейчас, когда я должен был быть совершенно в другом месте! - Что я здесь делаю? Что происходит? И где... Никки? - с несчастным видом наконец выдавил из себя я, с мучительным непониманиям узнавая стены лагерного лазарета. Я зажмурился, а затем несколько раз моргнул. Коснулся пальцами лба, нащупал след от длинной раны, пересекающей левую бровь. Может, я просто слишком сильно ударился головой? Однако окружающая обстановка выглядела слишком знакомой... и слишком реальной. Хирон покачал головой. Казалось, он избегал смотреть мне в глаза. - Ты себя достаточно хорошо чувствуешь, чтобы прогуляться? - уклончиво спросил учитель. Мое сердце глухо ударило о ребра, почувствовав подвох в таком, казалось бы, обыкновенном предложении. Я осторожно поднялся с койки, несколько мгновений привыкая к ощущению собственного веса в ногах, и направился на улицу вслед за кентавром. Хирон, замедляя шаг и на всякий случай держась ко мне поближе, направился по тропинке в сторону леса. Он молчал, видимо, не решаясь начать разговор. - Почему я в лагере? - не выдержав, намеренно раздельно проговаривая каждое слово, повторил я, глядя прямо в глаза Хирону, что было не так уж и просто, учитывая рост кентавра. - Как? Учитель тяжело вздохнул. - Тебя направила сюда твоя мама. - Афина? Но почему? - удивился я. - Мэтт... ты только прислушайся ко мне, ладно? Не делай никаких поспешных выводов. - Я кивнул. - Что последнее ты помнишь? Я потер переносицу, пытаясь сфокусироваться, когда яркие и непонятные образы нахлынули из воспоминаний. - Домик Мирабель... Ночь. Я вышел, чтобы немного подумать. Вспышка света... звук взрыва. Что-то врезалось в меня. Дальше... все. Не знаю. Темнота... Что произошло потом? - Много чего. Слишком много чего... Его голос не понравился мне. К горлу подкатил ком, потому что Хирон явно пытался заставить себя сказать мне какую-то неприятную новость. - Где Никки? - прошептал я мгновенно побелевшими губами. Кентавр не ответил. - Ну же, Хирон! Не молчите!.. - не своим голосом воскликнул я, на глазах становясь все бледнее и бледнее. - Она... в изгнании, - наконец выговорил Хирон, хватая меня за плечо, словно боясь, что я сейчас грохнусь в обморок. На несколько бесконечно долгих мгновений в лесу воцарилась звенящая тишина, казалось, даже ветер в листве смолк, застыл, пораженный. - То есть как это - в изгнании? - глухо переспросил я, не в силах поверить своим ушам. Это было в тысячу раз неожиданнее и невероятнее, чем если бы мне сообщили о ее смерти. - Мэтт... - тревожно продолжил кентавр, положив вторую руку мне на плечо и заглянув в глаза. - Я знаю только то, что у домика Сердца Олимпа была серьезная битва. Посейдон помог Никки, но что-то случилось с трезубцем. Символа власти бога морей больше нет, лишь... осколки. Я не знаю, специально это все было подстроено или же ужасная случайность... но Мирабель очень скоро умрет. Я с ужасом схватился за голову. - О боги... Осколок символа власти! Неужели это не выдумки? Несмотря на туманные объяснения кентавра, я внезапно понял, что произошло. Кажется, когда-то я читал нечто подобное в одной очень старой книге. Однако даже я посчитал это не более чем сказкой. Разве можно опираться на недоказанные теории? Но Никки, кажется, случайно подтвердила миф. О боги, милая, что же ты наделала... - Ты знаешь о силе осколков? - изумился Хирон. Я затравлено кивнул. - Она не могла нас предать... - выдавил из себя я. - Невозможно! - Слишком много совпадений, - печально покачал головой кентавр. - Повелитель Зевс в ярости. Посейдон лишился своего самого сильного оружия... Миру скоро конец! Ты можешь представить, что произойдет, исчезни власть богов? Стихии выйдут из-под контроля, в мире воцарится хаос. Это начало Апокалипсиса... И, как это ни прискорбно или неправдоподобно звучит, Никки своей рукой приблизила его начало. Мои кулаки сжались. В груди вместо чувства боли от предательства близкого человека, в котором все так уверены, взорвался океан ярости. Мое донельзя бледное лицо пронзила гримаса неудержимой злобы. - Что вы такое говорите, Хирон? Да как вы можете?! Это Никки! Наша Никки Джонсон! Как вы могли так просто поверить в ее предательство?! В моем крике было столько презрения и гнева, что даже кентавр невольно отпрянул назад и отпустил мои плечи. - Я понимаю твои чувства, Мэтт, но пожалуйста, не кричи так. Ты распугаешь всех нимф. - Моим ответом был полный гнева и разочарования взгляд. - У меня связаны руки. У нас всех связаны... В это верит Зевс. - Зевс, значит?! А вы? Хирон с беспокойством обвел взглядом деревья и хмурое небо, оставив без ответа мой вопрос. Мы двинулись по лесу дальше. - Думайте, что хотите. И не нужно говорить, что сейчас я слушаю свое сердце, а не разум, - тихо и твердо сказал я, едва поспевая за шагом кентавра. - Уметь слушать свое сердце - очень важно, мой мальчик, - словно ненароком обронил Хирон. - Я должен вернуться и найти ее. - Увы, это невозможно. - Что?! - опешил я. - Это распоряжение богов, Мэтт. Мы должны следовать их решениям. - Я повторюсь: что? Их распоряжение - бросить Никки одну?! Без свидетелей... без оправдания? Помешать мне уйти из лагеря? - Не только тебе - любому. - Это... ненормально! - возмущенно и с ненавистью воскликнул я. - И кто же меня удержит? Хирон вздохнул, покачав головой. Я заметил, что мы успели дойти до лесной границы Лагеря Полукровок. - Это. Я приблизился к самой границе, и перед моими глазами пробежали какие-то странные блики. Сообразив неладное, я осторожно вытянул руку вперед, и моя ладонь легла на что-то твердое. Внезапное понимание принесло тихий ужас, от которого волосы на затылке стали дыбом. Магическая граница Лагеря, не дающая проникать сюда смертным, многим монстрам и плохой погоде, изменилась. Теперь она напоминала невидимую стену. - Что... это... такое? - прошептал я, чувствуя, как мое сердце охватывает паника. На мое плечо легла тяжелая ладонь. - Мне жаль, Мэтт. Боги действительно серьезно подошли к своим распоряжениям. Так вот как?! - И что же мне теперь делать? - спросил я, разворачиваясь лицом к учителю. - Тебе - ничего. Я ничем не могу помочь, не направив еще и на тебя гнев богов, - ответил Хирон, упорно сверля меня взглядом. - Мне плевать на их мнение, - жестко возразил я, с вызовом глядя на кентавра в ответ. - Никки не будет одна, - совсем тихо сказал Хирон, не отрывая от меня мудрых карих глаз. Что-то очень знакомое промелькнуло в них в ту секунду. - А еще мне нужно предупредить Мистера Д., что меня желают видеть на Олимпе. И только сейчас, на мгновение откинув свой гнев перед решительным и... теплым огоньком в глазах Хирона, я понял, что учитель мне хочет что-то сказать. Что-то, что нельзя произнести вслух. Пусть я все равно не собираюсь сдаваться и оставаться в лагере, оставляя любимую девушку наедине со всем этим кошмаром, я судорожно глотнул воздуха, отправив кентавру благодарный взгляд. Я понял, на что он хотел мне намекнуть. Кентавр ободряюще похлопал меня по плечу и развернулся туда, откуда мы пришли. Я стоял, не в силах шелохнуться от щемящих сердце мыслей и переживаний, вселяющих во все мое существо ужасное сочетание ярости, обиды и отчаяния. Напоследок Хирон обернулся. - Мэтт. - Да?.. - Я всегда верил и буду верить в ту, которую я знаю. ***

(от третьего лица)

- Господин... Тихий шелест приглушенного шепота пронесся по застывшему в предсумерках лесу, пробежался рябью по серебряному зеркалу неподвижного пруда. Постепенно дрожание воды становилось все сильнее, и серые глаза склонившегося над водой человека внимательно следили за каждой проскользнувшей волной. Постепенно рябь успокоилась, и в зеркале воды возникла темная фигура. Безмолвие затаившего дыхание леса пронзил тихий рокочущий смех, и край пруда сковало неведомо откуда взявшемся в жаркой Флориде льдом. Светловолосый юноша, стоявший у воды на коленях, в учтивом поклоне склонил голову. Хотя его лицо казалось спокойным и бесстрастным, он ликовал: Хозяин был доволен. Только убедившись в этом, молодой человек позволил себе сдержанную улыбку. - Отличный образ, - заметил призрачный собеседник, и его проникновенный голос словно впился в кожу невидимыми тончайшими иголками. Даже, казалось бы, привыкнув к общению со своим хозяином, юноша все равно ощутил, как мурашки пробежали по спине. - Все случилось так, как мы хотели, мой Лорд, - ответил он. - Девчонка в изгнании с разбитым сердцем, а от Олимпа останется вскоре один лишь прах. Неужели мы наконец победили, Повелитель? - Почти. Почти, - хмыкнул обладатель неясного силуэта. - Нам остается только ждать. - Однако девчонка еще жива и на свободе, Хозяин. Конечно, теперь она мало что может сделать. Но... мне не дает покоя пророчество. - Пророчество о выборе? Я думал над этим, поверь. Кто знает, что имели в виду эти Оракулы? Главным выбором могло стать что угодно. Я не собираюсь сбрасывать это со счетов, но девчонка уже обречена. И я не желаю дарить ей быструю смерть. - Последнюю фразу собеседник почти прошипел, и, хоть юноша не мог видеть его лица, он знал, что в эту секунду губы существа по ту сторону воды искривила тонкая улыбка. Молодой человек кожей почувствовал, как температура воздуха вокруг него упала на десяток градусов. - Вы правы, мой Господин. - Я рад, что ты не подвела меня в этот раз, Эйдотея, - добавил неведомый Хозяин. Он протянул руку вперед, к поверхности. Длинные тонкие пальцы коснулись обратной стороны водного зеркала, и пруд мгновенно покрылся льдом, под аккомпанемент угасающего смеха треснув на миллион осколков. Через пару мгновений уже ничто не напоминало о тайном ночном разговоре. Вокруг стало ощутимо теплее. Молодой человек довольно хмыкнул. Из отражения на водной глади вновь смотрело чужое лицо светловолосого сероглазого юноши, немного испорченное порезами и ссадинами после недавней серьезной передряги, в которую влип его обладатель. Тонкие пальцы парня медленно провели по порезу, пересекающему левую бровь. Дело сделано. На губах юноши торжествующе изогнулась змеиная улыбка.