Отверженная

- Почему феррари? - поинтересовалась я, буквально прилипнув к стеклу машины и глядя на пробегающие где-то далеко под нами леса, озера и поля. - Я слышала, у тебя другая... кхм, машина. То, что я сейчас летела на колеснице бога солнца, казалось совершенно невероятным. Невероятным было хотя бы то, что я вообще летела настолько высоко. И теперь, под защитой волшебного браслета, я чувствовала себя вовсе не как во время ужасного рейса во Флориду. Вот только тогда рядом со мной улыбался совсем не тот светловолосый юноша. - Она мне наскучила. Красная феррари - это круто! - ответил Аполлон, но, увидев, что я опять погрустнела, недовольно скривился. - Хватит хандрить, красавица. Ну кто с таким настроением Олимп спасает, а? Я покачала головой, невольно улыбнувшись. Хотя что-то мне подсказывало, что машину бог сменил хотя бы потому, что эмблема компании "Мазерати" - трезубец. - Вот ты так веришь в меня... но я понятия не имею, как можно вылечить Мирабель. Где найти противоядие? И... существует ли оно вообще? - пробормотала я, глядя через окно на небо, задернутое с севера нехорошими грозовыми облаками. Для большинства это было всего лишь предвестьем пасмурной погоды, но я-то знала, что это гнев Зевса распростерся над всей Америкой. Аполлон вздохнул. - Это ведь твой поиск, Никки. Значит, ты можешь найти противоядие. - Он был не только моим. - Теперь ты ничего не изменишь. Я покачала головой. Кажется, умопомрачительная прогулка по небесам заканчивается. Аполлон, угадав мое задумчивое настроение, стал медленно идти на посадку. Несмотря на всю веру бога, я понятия не имела, что же делать дальше. У кого искать помощи, когда меня преследуют не только враги, но и друзья? Как не попасться ни тем, ни другим? И как же спасти Мирабель, черт возьми?! А еще - как разобраться в самой себе? Как пережить потерю в союзниках Мэтта, того, кто был для меня всем и кого так сильно теперь не хватает? Того, кто еще мог придумать, как спасти Сердце... пока я сама же не наделала непростительных ошибок. Как заглушить это чувство вины? Но больнее всего была мысль о том, что, возможно, я его больше никогда не увижу и так и не смогу объясниться. Последняя строчка пророчества давала мало надежды на хэппи-энд. Аполлон с неохотой предупредил, что ему необходимо вернуться на Олимп, чтобы не вызвать больших подозрений. Он высадил меня на материке, торжественно вручил пару десятков неведомо откуда взявшихся долларов и наказал наконец поесть и немного отдохнуть. А если получится - узнать что-нибудь о противоядии, что было бы совсем хорошо. Хотя я понятия не имела, что можно узнать о нем в небольших деревеньках окраин Флориды. Тем не менее, есть очень хотелось, и вскоре я расположилась на опушке у края небольшого приморского поселения с пакетиком сэндвичей и соком, купленными с местной забегаловке. Люди сновали туда-сюда, изредка проезжали машины, по дорогам пробегали коты и собаки. Вся эта умиротворенная, спокойная и обыденная обстановка казалась настолько нереальной, что мне даже на несколько минут показалось, что я нахожусь во сне. Нет ни взрывов, ни лязга оружия, ни крови... Я вздрогнула, вздохнула и прикрыла глаза. *** Когда я очнулась, солнце уже начинало склоняться к горизонту. Умиротворенная картина не менялась. Я покачала головой и потерла виски. Страшно было подумать, что все эти люди даже не догадываются о том, что скоро миру может прийти конец. Но в то же время они не знают - и счастливы. А что я? Мучаюсь угрызениями совести и ожиданием неизбежного. Хороша герой... Я только доела последний сэндвич, как мой чуткий слух уловил какие-то необычные звуки в лесу. Я резко вскочила на ноги. Звук повторился. Он был похож на... - О боги, только этого мне еще не хватало... - простонала я, запуская руку в карман и нащупывая пальцами Анаклузмос. Я совершенно забыла, что кроме богов и настоящих врагов в лице Эйдотеи и ее неведомого "хозяина" мне нужно опасаться еще и привычных монстров. Может, я не пахну теперь дочерью Посейдона, но полукровкой - все равно. Надеюсь, чудовищем оказался не тот добродушный толстый дядюшка, который продавал мне бутерброды. Я резко выдохнула для храбрости и бросилась в обратную от подозрительного звука сторону. Повезло мне не очень. Лес становился все реже и реже, но ни одного монстра я пока что не увидела. Приходилось ступать практически бесшумно, чтобы иметь возможность прислушиваться к шорохам и звукам. Внезапно мое внимание привлекло что-то... необычное. Я поняла, что уже довольно давно не прилагаю усилий для того, чтобы сделать свои шаги беззвучными. Я медленно присела на корточки и с нехорошим предчувствием коснулась земли. Она была мягкой. Кажется, я медленно заходила в болота. Я подбежала к ближайшему дереву и, прислонившись к стволу спиной, затаила дыхание. "Болота, болота... Что-то связанное с ними... Какая-то опасность? Но какая?" Воздух резко пронзил звук хлопающих крыльев. Я вздрогнула от неожиданности, сердце забарабанило в грудную клетку. "Спокойно, Никки, - выдохнула я. - Это всего лишь птица". Птица. Птица... И вдруг что-то небольшое, молниеносно разрезав воздух, вонзилось в землю у моих ног. Было такое чувство, что кто-то метнул в землю тонкий кинжал. Но кто может бросаться оружием с небес? Я опустилась на корточки и протянула руку к почти полностью скрывшемуся в земле объекту. И тут же руку отдернула - настолько острыми были края этого... ножа? Я нахмурилась и осторожно обхватила пальцами лезвие. Кинжал достался из мягкой земли довольно просто. Только вот... нож ли это? Я с изумлением смотрела на тонкое, острое, как бритва, бронзовое... перо. Интуиция завопила: я уже слышала что-то, связанное с бронзовыми перьями. С болотом... Но что? Я резко дернулась назад и вжалась в ствол дерева, потому что в воздухе вновь просвистело четыре раза, и четыре смертоносных пера вонзились в землю совсем близко от меня. Я с ужасом представила, как такое перышко пробивает мне голову. И, кажется, именно это те, кто их бросали, и намеревались сделать. Дерево больше не казалось надежным укрытием. Я покрепче обхватила меч и выскочила на открытую местность. Из-за более дальних деревьев внезапно выскользнула огромная птица. Я едва успела сообразить упасть на землю, как не более, чем в метре надо мной, пронеслись ее крылья. Я вскочила и сделала выпад мечом, но добилась только того, что немного сбила пронзительно заоравшую птицу в сторону от себя. Бронзовые крылья надежно защищали ее тело. Я вновь бросилась в сторону, пытаясь придумать хоть что-нибудь полезное. Высоко в небе я увидела еще три больших пятна... Мое сердце бешено колотилось. Последний кусочек головоломки стал на свое место. Сколько раз мне повторяли получше учить мифы? - О, Посейдон... - прошептала я. - Стимфалийские птицы! Я вновь услышала звук рассекаемого воздуха и молниеносно бросилась в сторону, что спасло меня от неминуемой смерти. Мой мозг работал с бешенной скоростью, потому что сейчас я могла рассчитывать только на себя. Мэтт больше не подскажет мне, что делать. Я метнулась к дереву и вжалась в ствол, словно пытаясь слиться с ним. Кажется, Стимфалийских птиц победил Геракл. Если мне не изменяет память, он заставил их взлететь и пронзил стрелами. Проблема, собственно, заключалась в том, что стрел у меня не было. И даже если б они и были, стрелок из меня как из Аргуса балерина. Что же делать? Мой верный меч совершенно бесполезен... И вдруг друг что-то врезалось в дерево. Ствол сотрясся, посыпались листья. Небо огласил ликующий каркающий вой чудовищ. Мне ничего не оставалось, как вновь покинуть свое убежище и выбежать на открытую местность. В воздухе вновь засвистело, нужно было чем-то защититься. Я сосредоточилась на звуках и потянулась к щиту-кулону, как мои пальцы... мои пальцы коснулись голой шеи. Ужас пробежался от затылка до пят. Кулон остался у Мирабель! Меня спасли только натренированные рефлексы. В последнюю секунду я смогла немного сдвинуться в сторону. Я тут же упала на землю и взвыла от боли: одно перо зацепило правое плечо, еще одно рассекло бедро. В ушах зашумело, но я поняла, что только что чудом избежала ужасной гибели. Вот только надолго ли? Мой крик превратился в хрип, но я, собрав последние силы, смогла подняться на колени. И тут же мое сердце замерло, потому что одна из птиц неслась с неба прямо на меня. Я, мало уже соображая, что делать, протянула руку по траве в поисках своего оружия но, схватив первую вещь, на которую наткнули мои пальцы, швырнула ее прямо в монстра. Внезапно птица запнулась в своем душераздирающем крике, захрипела... и рухнула на землю. Три ее подруги заорали так, что у меня заложило уши. Перо. Я бросила в птицу ее же пером! Я тотчас же, порезав ладони, но вытащив-таки из земли еще три пера, с вызовом глянула на чудовищ. Я сжала зубы, глухо выругавшись, потому что они ринулись на меня все разом. Я вновь едва успела увернуться от бронзовых перьев и швырнуть припасенные в них обратно. В лагере я пару раз училась метать ножи, и, хотя я предпочитала меч, Мэтт все равно настоял на том, чтобы я хоть немного обучилась этому искусству. Его нет рядом со мной, но он все равно спасает мне жизнь. Меня вновь захлестнуло отчаяние, потому что два пера отлетели от таких же перьев на крыльях птиц, не нанеся монстрам никакого вреда. Я снова бросилась в сторону от разящих лезвий, и только третье перо попало в горло одной из птиц. Осталось две, но я уже была безоружна... Я бросилась к ближайшему застрявшему в земле перу, уже понимая, что птица будет быстрее. Если меня не разорвут в клочья ее когти и клюв, то насквозь пронзит град из бронзовых перьев. Снова послышался звук рассекаемого воздуха, но исходило это нападение вовсе не со стороны птиц. В одного из монстров вонзилась длинная тонкая стрела, одна, другая... Чудовище издало предсмертный вопль и рухнуло на землю всего в нескольких метрах от меня. И в следующую секунду я взлетела в воздух. Вернее, не взлетела, а сильная рука кого-то очень высокого подхватила меня за талию и закинула к себе на спину... на спину?! Настоящую лошадиную спину. - Ты только держись крепко, ладно? - выкрикнул до боли знакомый голос. Хирон развернулся и, не сбавляя галопа, пустил еще несколько стрел в оставшуюся Стимфалийскую птицу. Когда он убедился, что чудовище рухнуло на землю, кентавр закинул лук за плечо и поскакал еще быстрее. Все, что я сейчас могла - это только со всех оставшихся еще сил удерживаться на его спине. Меня объял неимоверный ужас. Хирон, мой старый и добрый учитель, спас мне только что жизнь... для чего? Отправить под суд богов? Наверняка. Каких бы чувств кентавр ни питал к своим бывшим и теперешним ученикам, мало кто может противиться воле Зевса. На меня напало некое подобие апатии. Схватка со Стимфалийскими птицами вытянула из меня все силы. Я устала. Просто устала. От всего... И я не буду драться с Хироном. Только не с тем, кто научил меня всему. Пусть лучше меня потом убьют страшной казнью, чем я направлю на него свой меч. Мы скакали довольно долго. Хирон ничего не говорил, только смотрел себе под ноги, чтобы не споткнуться или не ступить случайно куда-нибудь не туда. Наконец он сбавил шаг и вскоре совсем остановился. Я ничего не понимала. Где боги? Где суд? Мы оказались на довольно обыкновенной поляне у лесного ручья. Хирон осторожно снял меня со своей спины, посадив на землю. Раненые нога и плечо тут же дали о себе знать, но я словно их не замечала. А еще я увидела, что у меня все ладони исполосаны в кровь, видимо, от перьев, которые я хватала руками. Я не могла заставить себя поднять голову. Кентавр присел рядом со мной, что было не так уж и просто сделать на лошадиный манер. - Ты ранена, - тихо и с какой-то такой знакомой заботливостью заметил старый учитель. Он взял меня за руку и осмотрел плечо. Я молчала и не сопротивлялась, только искоса следила за его действиями. Кентавр ловко промыл и перевязал порезы, недовольно поцокал над моей ногой и полил немного на рану нектара, после тоже перевязал. Видимо, он понимал мое состояние и не спешил приступать к серьезному разговору. Наконец он закончил и, осторожно приподняв пальцами мой подбородок и заглянув в глаза, ласково попросил: - Никки, поговори со мной. Я отвела взгляд. Несколько мгновений я молчала, не в силах собраться с духом, а потом тихо произнесла: - Мне стыдно смотреть вам в глаза. Хирон отпустил мой подбородок, но я все равно чувствовала его мягкий, но внимательный взгляд теплых карих глаз. - Мне нужно только одно твое слово, Никки: да или нет. Только тогда мое сердце будет спокойно. Я не сразу заставила сделать себя это, но все же, собрав все силы, смогла поднять голову, и, встретившись взглядом с Хироном, тихо произнести: - Нет. Я не хотела этого. Кентавр улыбнулся и покачал головой. В следующую секунду я оказалась в его крепких объятиях. - Я рад, что ты жива, Никки. И вдруг что-то внутри меня словно оборвалось. Хирон верит в меня. Он на моей стороне... Я разревелась у него на груди, как маленькая девочка. Кентавр только улыбался и успокаивающе поглаживал меня по голове. - Использовать против Стимфалийских птиц их же перья... это просто невероятно! Я такого никогда еще не видел, - пораженно покачал головой Хирон. Он был... горд за меня? За меня? - Вы... спасли мне жизнь. Но как вы нашли меня? - удивленно спросила я. - Скажем так... помог один бог, - кентавр коснулся моего левого плеча там, где его обернул золотой браслет Аполлона. Я вытерла слезы и кое-как попыталась успокоиться. - Хирон... Все очень плохо? - Если честно, то... да. Но ты не должна винить себя во всех бедах мира. - Не должна? - горько усмехнулась я. - Милая, все совершают ошибки. - Но не каждая ошибка приводит к гибели Олимпа. - Согласен. Но, Николь, еще есть время. Не все еще потеряно. Я покачала головой. - Я не знаю, что делать дальше, Хирон... - Нам невозможно все знать. Однако недавно меня посетила одна очень неплохая идея. Хотя, если так разобраться, любая идея сейчас будет неплохой. - И в чем же она заключается? - заинтересовалась я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Хирон направил взгляд на горизонт, несколько минут обдумывая, очевидно, долгую речь. Наконец он снова посмотрел на меня. - Ты когда-нибудь слышала о Хранителе? Я покачала головой. - Это и неудивительно, - продолжил тем временем Хирон. - Когда-то очень давно Хранитель - так ее чаще всего зовут - была ближайшим советником старших богов. Она, как не сложно догадаться из ее имени, нечто в себе хранила, а именно - Знания. Не так, как Афина, вовсе нет. - Как... библиотека? Архивы? Энциклопедия? - Интересные сравнения, - усмехнулся кентавр, - но основная суть примерно такая. Эта женщина олицетворяет собой знания. Так же, как есть олицетворения любви, ненависти, надежды, дня и ночи... и многих других земных понятий. - То есть она - богиня, которая... знает все? - Не совсем богиня - но бессмертная. И да, она знает действительно все. Абсолютно все. - Но разве это возможно? - Да, Никки. Я выдохнула. - Но почему о ней никто не слышал? - Слушай дальше. Хранитель настолько же древна, как этот мир. Как только живые существа начали мыслить, появилась и она. Когда к власти пришел Зевс, Хранитель была наравне с ним и его братьями. Она принимала участие в решении поместить Душу Олимпа в человека. И она... - О, боги, - вырвалось у меня. - Кажется, я ее видела. - Это практически невозможно, - нахмурился Хирон. - Во сне... - пробормотала я. - Это... это ведь она предложила Мирабель стать Сердцем Олимпа? - Именно, - кивнул кентавр. - Но однажды, тысячелетия назад, между Зевсом и Хранителем возникли разногласия. Во время решения одной важной проблемы громовержец ни в какую не хотел прислушиваться к точке зрения Хранителя. И в результате, кхм, твердолобие Зевса привело... к не очень хорошим последствиям. Хранитель ушла с Олимпа, пригрозив, что однажды, когда богам понадобится ее совет, пусть не рассчитывают на помощь. Эта женщина исчезла из истории, не стала персонажем мифов. Единицы тех, кто вообще знает о ее существовании. - Значит... Хранитель может знать о противоядии для Сердца Олимпа? - Если оно существует, то, несомненно, знает. Вот только проблема в том, что она не станет помогать богам. - Даже если миру может настать конец? - Бессмертные бывают очень горделивы. - Но это мой последний шанс закончить поиск? - Боюсь, что да, - покачал головой Хирон. Я задумалась. Как же уговорить Хранителя помочь мне? Если она - хранящая знания, то наверняка осведомлена, что сейчас творится. А значит, не станет уступать и спасать Олимп. Или же... - Кажется, у меня есть идея, - прошептала я. - Безумная, но... Попытаться можно. Хирон улыбнулся и поднялся на ноги. Я тоже встала. Учитель снова крепко меня обнял, и мне стало очень грустно. Увижу ли я еще когда-нибудь его? Увижу ли Лагерь и всех его обитателей? Мэтта? Маму?.. - Мужество, Никки. Мужество и отвага - это то, что делает полукровку настоящим героем. Я кивнула, едва сдерживаясь, чтобы вновь не разреветься. - Твой союзник из бессмертных знает, как найти Хранителя, - сказал тихо Хирон и, немного помолчав, добавил: - Пророчества, Никки... не думай о них. И в самый сложный и решающий момент не забудь прислушаться к своему сердцу. Кентавр, в последний раз крепко, совсем по-отцовски обняв меня, скрылся между деревьями. Кажется, небеса послали мне еще один шанс.