Отверженная

Надежда всегда умирает последней. Даже в самом трудном положении, в самой безвыходной ситуации человеческое существо все равно слепо и свято верит в единственное, что осталось нетронутым в великом, хоть и злополучном ящике Пандоры - в Надежду... Счастливый исход идет наперерез всем реалистичным взглядам на жизнь. Но пока остается хоть малейший, ничтожнейший из ничтожных шанс на спасительную случайность - человек продолжает надеяться. И только когда он перестает верить - он проиграл. *** Аполлон высадил меня на лесной поляне, не пожелав поделиться, хотя бы в какой стороне Америки отшельничает неведомая Хранитель. После встречи с Хироном мое настроение попеременно улучшалось и падало. С одной стороны, подсказка кентавра вселяла надежду найти лекарство, но с другой... Я не была уверена, что получится убедить гордую женщину помочь мне бесценным советом. Более того, я и вовсе сомневалась, что смогу уйти оттуда живой и невредимой. Бессмертные бывают весьма вспыльчивы, когда дело касается их принципов и убеждений... Кроме того, мне не давала покоя последняя, неисполнившаяся строчка пророчества Рейчел. У меня было нехорошее предчувствие, интуитивное ощущение: конец уже близко. Гораздо ближе, чем я к тому готова. Вот только конец чего? Завершение поиска... или мой конец? И с каждым новым хмурым взглядом Аполлона на окрестности становилось все тревожнее. Начал накрапывать мелкий редкий дождик, постепенно перерастая в противную, надоедливую морось. - Я не могу отвести тебя ближе к жилищу Хранителя - придется пройти с милю пешком, - наконец нарушил устоявшееся в машине молчание бог солнца. - Не думаю, что она будет рада Олимпийцу. Дворники лениво сметали капли со стекла. - Я знаю, - отозвалась я, уныло глядя на грустный пейзаж. Бог искусств ободряюще потрепал меня по плечу. - Выше нос, красавица! Хранитель - мудрая женщина, и, если ты сумеешь ее убедить, подберешь нужные аргументы - она не даст случиться непоправимому. - Неужели Зевс никогда не пытался примириться с Хранителем? Аполлон вздохнул. - Ее путь и пути богов разошлись, и разошлись давно и навсегда. Теперь она - в еще одном мире, не в том, в каком живут греческие боги. Но ты принадлежишь многим мирам и ни одному - полностью. И если она кого и послушает, то только тебя. Выдохнув для храбрости, я резко открыла дверь "Феррари" и ступила под холодную морось. - Я заберу тебя обратно здесь, - напомнил Аполлон таким обыденным тоном, словно я собиралась в магазин за хлебом. - Аполлон... - Что еще? - недовольно вскинул бровь бог, словно недоумевая, почему я все еще здесь. - Спасибо... За все. Юноша усмехнулся, покачав головой. - Спасибо мне скажешь, когда вылечишь Сердце Олимпа и спасешь мир, красавица. Ну! Топай давай. Я не смогла не улыбнуться. *** Я успела порядком вымокнуть и замерзнуть, пока пробиралась по зарослям леса в сторону, указанную Аполлоном. С каждым шагом становилось все страшнее, и я поняла, что срочно должна вселить в себя уверенность. Хранитель - не монстр, это раз. Не монстр во всех смыслах. Я видела ее во сне, и ее лицо не казалось ни злым, ни жестким. Не убьет же она меня за один вопрос, в конце концов? Да и зачем ей это? Я помню ее вместе с Мирабель. Хранитель пришла в мое видение мягким, чутким и светлым образом. Но такая ли она теперь? Осталась ли такой же даже тысячи лет спустя? Не озлобил ли ее уход с Олимпа, не сделало ли нелюдимой собственное затворничество? И главное... помнит ли она все так же маленькую девочку Мирабель? Чем больше я рассуждала, тем яснее мне становилось, что боюсь я вовсе не Хранителя. Я боялась отказа. Боялась, потому что знала: без подсказки Хранителя все будет кончено, и свет последней надежды погаснет в моем сердце навсегда. Отправиться сюда было последним шансом найти лекарство для Сердца Олимпа. Но что, если его не существует? Мое сердце мучительно сжалось - я вспомнила слова Мэтта: «Нет в мире такого яда, к которому не существует противоядия». Он говорил это с такой уверенность в своих словах, как может говорить только Мэтт. Я вновь слишком отчетливо ощутила, как же сильно мне его не хватает. Смогу ли я еще раз его увидеть? Будет ли шанс попытаться все объяснить... попросить прощения? Не может ведь все так закончиться, в самом деле... Я верю Мэтту и всегда верила. Я знаю, что решение существует. Осталось только узнать, как добыть его. *** Мокрого от дождя лица коснулись теплые лучи нежного солнца, и я с опаской ступила на большую поляну, залитую светом, ласкаемую легким ветерком. Казалось, я попала в другой мир: унылое небо и холодный душ после каждого нечаянно тронутого дерева остались позади. Это место действительно можно было назвать раем. Мягкая трава, ухоженные деревья и кустарники, щебечущие птицы - и цветы, море цветов, и что самое невероятно прекрасное - цветов луговых. Это место казалось настолько... живым, что мне даже на мгновение стало не по себе, словно я внезапно почувствовала на своей коже миллионы глаз. Но наваждение тут же исчезло, и я стала внимательнее и осторожнее оглядываться. Невероятно хотелось спрятаться за дерево и осмотреть все исподтишка, но я пришла сюда гостем, пусть незваным, и явиться должна открыто. В окружении плюща и деревьев утопал небольшой ухоженный деревянный домик. Казалось, он тоже был творением природы - настолько гармонично он вписывался в развернувшийся передо мной пейзаж. Мое сердце тревожно заныло: вот оно, жилище Хранителя. "Сделай шаг. Еще... Нет смысла ждать - моя судьба должна решиться здесь и сейчас". Я медленно двинулась к заветному домику. За водопадом из плюща обнаружилась обширная терраса, и мое сердце вновь замерло в нерешительности. Она сидела спиной ко мне за небольшим садовым столиком. Ровная осанка; длинные волнистые темные волосы не были заплетены в косу, как я помнила из сна, а были перекинуты через одно плечо на грудь. "Ну же, Никки! Это даже невежливо". Я уже практически открыла рот, чтобы попытаться поздороваться, как ушей внезапно коснулся ровный, с едва заметными нотками иронии, голос: - Ты так и будешь там стоять? Женщина поставила на столик чашку, которую она держала в руках, и развернулась ко мне. Ее чуть смугловатое лицо было мягким, но бесстрастным, я не могла понять, что оно выражает: интерес или раздражение. Но потом по моей спине пробежал неприятный холодок: я поняла, что показывало это выражение - насмешку. Но больше всего меня впечатлили ее темные карие глаза. Ее насквозь пронзающий взгляд поймал мой, и мне показалось, что от его прямоты и силы меня выворачивает наизнанку. Но я знала, что должна это выдержать, и, с трудом разлепив губы, произнесла: - Я прошу прощения за столь бесцеремонное вторжение в ваш дом, мэм. Пронзающий взгляд отпустил, и я едва сдержала облегченный вздох. - Ко мне не жалуют гости, и я их не приглашаю в свой маленький сад. Я знаю, что привело тебя сюда, а ты знаешь мои правила, - отрезала женщина, вновь сделав свое лицо каменно-непробиваемым. - Дайте мне шанс, прошу вас, - ответила я, смелее сделав шаг к Хранителю и изо всех сил стараясь, чтобы мой голос прозвучал ровно. - Шанс? - усмехнулась хозяйка. - Что же, попробуй. - Я знаю, что вы не обязаны мне помогать - более того, я не уверена, что заслуживаю вообще хоть чьей-то помощи, - продолжила я. - Я совершила... ужасное, и я должна это исправить. Так нужно. Только так я могу спасти... - Олимпийцев? - изогнула бровь женщина. Она встала из плетеного кресла и полностью повернулась ко мне, отчего мне стало еще более не по себе. Хотя я вряд ли могу ее винить за недоброжелательное отношение ко мне и цели моего визита. - Милая моя, я прекрасно знаю, что сейчас происходит, прекрасно знаю, кто ты и чего хочешь. Боги сами выбирали свой путь тысячи лет. И за свои ошибки они сами должны платить. - Но это касается не только богов! - воскликнула я. - Но ведь ты отправилась в тот поиск, чтобы спасти их, - возразила Хранитель. - Я не судья, чтобы решать, кто поступает верно, а кто - нет, и не стану оценивать чужие поступки и решения. Но я убеждена, что каждый промах любого живого существа несет за собой наказание. И я имею в виду далеко не одну тебя. Мне казалось, что я сейчас взвою. Хранитель, безусловно, была права - отчасти она озвучила мои мысли насчет справедливости моего собственного поиска. Почему всю вину за Сердце Олимпа на себя должна брать я, если допустили ее болезнь именно боги? Однако... - Вы не понимаете! - Я до боли сжала кулаки так, что ногти чуть ли не до крови впились в кожу. - Миру будет конец! - Он не раз и не два был разрушен и вновь воздвигнут заново. - Но как же люди? Почему должны платить они? - Боги, - подчеркнула Хранитель, и ее глаза вспыхнули гневом, - боги не сберегли Сердце. - Но я своей чудовищной ошибкой приблизила ее смерть! - Да уж. Весь греческий мир только и шепчется о дочери Посейдона. Надо же! Уничтожила символ власти отца; не зная, как что делается и к чему приводит, совершила ритуал - замечательный же у тебя послужной список. - Я должна это исправить... - Но ты пришла сюда от безысходности, Николь Джонсон! - рявкнула Хранитель, пригвоздив меня взглядом. - Ты пришла, потому что у тебя не было выбора. Ты должна была оправдать себя в глазах богов и завершить поиск, разве не так? Казалось, воздух между нами накалился до предела. Моя кожа вновь ощутила тысячи буравящих взглядов. Птицы замолкли и замерли на ветках деревьев, повернувшись к нам. Даже цветы и травы перестали качаться на ветру. Я хотела что-то сказать, воскликнуть, возразить - но голос словно пропал. Я почувствовала, что по щеке пробежало что-то мокрое. Перед глазами встал образ умирающей Мирабель, с белой, как смерть, кожей, просвечивающимися через тонкую кожу венами, с печальным, но полным обожания взглядом янтарных глаз... - Ненавидьте меня. Ненавидьте богов. Но не могу позволить ей умереть, - чуть слышно выдавила из себя я. Мне казалось, что время остановилось. Но что-то неуловимо изменилось в окружающем пространстве. Я с трудом сдерживала всхлип, и не сразу поняла, что же именно изменилось. Лицо Хранителя выражало легкое... замешательство. Она с непониманием заглядывала в мои глаза, словно хотела найти там ответ на некий непонятный мне вопрос. - Только не от моей руки. И только не так, - прошептала я. Хранитель молчала. Она отвела взгляд от моих глаз, словно все же нашла там то, что искала. Ее лицо смягчилось, и мне показалось, что я вновь вижу перед собой ту самую женщину, которая улыбалась Мирабель в моем далеком сне. - Я рада, что я ошиблась в тебе, Никки, - внезапно мягко и добро улыбнулась Хранитель и, окончательно погрузив меня в изумление, добавила: - Не хочешь ли чашечку чая? *** Чай, наверное, действительно должен был быть очень вкусным, но я смогла почувствовать только терпкую горечь в горле. В последние дни мне действительно было трудно закинуть себе что-либо в рот, несмотря на честные и регулярные попытки Аполлона откормить меня гамбургерами. Честно сказать, я вообще мало могла думать о чем-то, кроме всей той незавидной ситуации, в которой оказалась, поэтому вовсе не удивительно потерять аппетит. Но я не хотела обижать хозяйку восхитительного сада, и поэтому, прислушиваясь к ощущениям от глотка терпкого напитка, вежливо поблагодарила за угощение. - Я надеюсь, ты понимаешь, почему моя реакция была такой... недружелюбной? - спросила женщина, отставляя свою чашку в сторону. - Да, я слышала вашу историю, мэм, - ответила я. Хранитель немного помолчала, направив взгляд в свой шикарный сад. - Много тысяч лет прошло с тех пор, как я ушла с Олимпа. Сложно сказать, простила я Зевса или нет, но однажды принятое решение нельзя изменить. Я поклялась, что не стану помогать богам даже в самую трудную минуту. И знаешь, я считаю это решение единственным верным. Я - наблюдатель, но не деятель. Я могу лишь сохранять знания, но давать над ими полную власть - неважно, бессмертному или человеку - нельзя. Именно этим я диаметрально отличаюсь от Афины Паллады. Она преобразует знания в действия, я же - только их храню. Не важно, простила я богам ту ссору или нет. Но единственное, что я прощать я точно не собираюсь - это Мирабель. Она доверилась мне, а я доверила ее богам. И вот как они заплатили ей за жертву. Я уставилась на лениво кружащиеся в чашке чаинки. - Наверное, вы ненавидите меня за нее. Все произошедшее с трезубцем выглядит явно не в мою пользу. Хранитель только покачала головой, и я ощутила ее мягкое прикосновение к своей руке. - Только заглянув в твою душу, я смогла увидеть, что у тебя доброе сердце, Никки. Я не могу знать, что заставило тебя совершить такую глупость, но я уверена, что сделала ты это не намеренно. - Не можете знать? - нахмурилась я. - Но я думала, вы знаете... - Все? - усмехнулась Хранитель. - Нет, милая, даже если я знаю многое о твоей жизни, я не могу читать твои мысли, я могу лишь догадываться. Все, что происходило и происходит в твоей голове - твои личные знания, и никто, кроме тебя, не может иметь к ним доступ. Хранитель может хранить лишь знания о том, что происходит в мире, но никак не в мыслях конкретного человека. Честно сказать, я почувствовала облегчение. Согласитесь, немного неловко было бы разговаривать с существом, которое знает о тебе абсолютно все. Тем не менее, я тут же ощутила холодок, пробежавший по спине, а чай показался еще более горьким. Я не могу сидеть в саду Хранителя вечно. Настало время решающего вопроса. - Так... вы мне поможете, мэм? Вы можете помочь мне найти способ, как вылечить Мирабель? Хранитель сцепила пальцы в замок и долго и задумчиво смотрела на свое поле своих луговых цветов. - Ты появилась здесь не случайно, Никки, - наконец ответила женщина. - Я знаю, что ты уже видела меня раньше. Видела и Мирабель. Твои сны - великий дар, хотя ты наверняка считаешь свои кошмары проклятием. Он сложен, этот дар, но этот поиск выбрал тебя не просто так. В тебе есть то, что делает тебя одну способной завершить поиск. И это вовсе не та божественная сущность, которая наполовину заполняет твои вены. Ведь иногда и слабость может стать силой. - Я не понимаю, о какой силе вы говорите, - растерянно пробормотала я. - Понимаешь, - покачала головой Хранитель, - но не осознаешь. - Женщина вздохнула и перевела свой, как мне показалось, немного печальный взгляд на меня. - Прежде, чем я отвечу на твой предыдущий вопрос, я должна задать тебе свой. Не отвечай сразу, ты должна подумать. Ты должна вспомнить все самые запоминающиеся моменты жизни, которые происходили с тобой. Вспомни близких людей. Вспомни любимых и друзей. Вспомни все то, о чем ты когда-либо мечтала. Вспомни, что еще важного ты так и не успела сделать, - Хранитель, сделав паузу, в ответ на мой недоуменный взгляд не отводила от меня своих совершенно серьезных глаз. - А теперь ответь на мой вопрос, Никки: на что ты готова пойти ради поиска? Я уже собиралась раскрыть рот, чтобы со всей уверенностью и пылкостью ответить так, как нужно, но внезапно слова куда-то исчезли в моем горле. Мэтт и Нико поливают меня водой из стакана, прогоняя летающих медведей и зеленых мартышек. Нико делает план кинотеатра в Подземном Царстве своего отца. Супер-команда спасает Никки Джонсон из лап одержимого фальшивого дракона. Я и Мэтт, умирая от смеха, бежим за хохочущим Нико, чтобы как следует всыпать ему за нагло прерванный поцелуй. Талия, Бьянка, Нико, Мэтт и я - все вместе - сражаемся с армией монстров... Миллион и миллиард картинок, мыслей, обрывков воспоминаний проносились у меня в голове. Подколки Нико, поцелуи Мэтта, радость от встречи с друзьями... Жар битв, радость полета на пегасе, стремительность поворотов и событий... Постепенно видения становились все мрачнее. Хмурое небо, природные катастрофы... Лязг оружия, крик монстров - и кровь, кровь, кровь... Прыжок, удар, обрыв. И крик, крик, от которого я с ужасом просыпалась по ночам - крик Нико... А потом огонь. Всепоглощающий огонь и ощущение невероятной силы, текущей по венам... теперь я с ужасом вспоминала это чувство. Глаза. Отчаянные, полные боли и непонимания глаза Мирабель, черная сеть венок, просвечивающаяся под тонкой мертвенно-белой кожей... Жесткое лицо Мэтта и слова, режущие израненное сердце тупым ножом: "Я ненавижу тебя". Вода. Повсюду вода! Нет воздуха, невозможно дышать... Легкие, горящие огнем. И полный разочарования, боли и ярости взгляд отца. Мое сердце сжалось. Покрывая все эти воспоминания, перед глазами стала теплая, самая любящая на свете улыбка мамы, которая с нетерпением и искренней верой ждет моего возвращения. Возвращения домой... Я не сразу поняла, что по моим щекам текут слезы. Печальный взгляд молчавшей женщины застыл на невесело качающихся на ветру цветах. Могу ли я похоронить все свои надежды и мечты? Могу ли я причинить боль близким людям? Но в то же время смогу ли я жить, оставаясь предателем в глазах отца, в глазах Мэтта и всего Лагеря? Смогу ли я без зазрения совести оставить мир погибать? И наконец... прощу ли я себе смерть Мирабель? - На все, - прошептала я, чувствуя себя так, словно мои губы произносят слова где-то очень далеко отсюда. - Я готова на все. Хранитель опустила взгляд и медленно встала из-за стола. - Хорошо, - тихо произнесла она. - А теперь мне нужно время и одиночество. *** Хранитель оставила меня одну в саду. Наверное, ей нужно было помедитировать, покопаться в воспоминаниях или что-то в этом роде, ведь наверняка даже она не в состоянии сразу же дать нужный и наилучший ответ. Я чувствовала себя настолько измученной и разбитой, что не могла даже порадоваться за удачные переговоры с Хранителем. Однако я знала: ответ, который я дала, был единственным возможным. Хранитель это тоже знала, и потому ее глаза были так печальны. Наверное, я задремала, потому что когда я вновь вынырнула из своих мыслей и размышлений, красное солнце уже коснулось горизонта. Я услышала шуршание платья Хранителя, и вскоре показалась она сама - чуть более бледная, с бесстрастным выражением лица. - Ну же? - взволнованно воскликнула я, нетерпеливо поднимаясь с кресла. - Способ есть, - тихо ответила Хранитель. Я не смогла удержать вздох облегчения. Хранитель тоже немного улыбнулась, но улыбка ее показалась скорее вежливой, чем радостной. Она мягко взяла меня за руку и подвела к самому краю своего поля луговых цветов. - Тебе нужно вновь попасть на остров Мирабель, - начала женщина, зачем-то присаживаясь перед цветами на колени. - А теперь тише... Я, вопросительно глядя на Хранителя, присела рядом, но женщина уже не обращала на меня внимания. Внезапно я вновь почувствовала на себе миллионы взглядов и с изумлением поняла, что они принадлежат... цветам. Птицам. Насекомым! По полю словно пробежала волна, и мне показалось, что я слышу неразличимый шепот. Он постепенно становился шире, громче, разнообразнее. Вскоре тихое и взволнованное бормотание миллионов голосов окружило меня со всех сторон. Я не могла разобрать слов, но, без сомнения, с Хранителем переговаривалась вся природа! Как по цепочке, друг с другом делились сплетнями цветы, птицы, пчелы! Это было настолько невероятно, что я, не смея даже моргнуть, во все глаза смотрела на открывающееся передо мной чудо. Постепенно шепот стал стихать, растения и животные возвращаться в свои привычные состояния, пока последний тихий голосок не оборвался в тишине. Хранитель, улыбаясь, поднялась с колен. - Это... это... - только и смогла сформулировать я. - Ну а как же мне по-другому узнавать, что происходит в мире? - мягко усмехнулась женщина. - Лишь живая природа может видеть все. От птицы к птице, от пчелы к пчеле, от цветка к цветку... Даже мне это порой кажется невероятным. Мы вновь вернулись к чайному столику, и Хранитель тут же посерьезнела. С нехорошим предчувствием я подумала, что женщина все еще не открыла мне способ спасения Мирабель. Неужели он был настолько ужасен? - Значит так, Никки. Вновь попасть к Сердцу Олимпа будет уже не так просто. Боги боятся еще более быстрого прихода ее смерти, боятся, что кто-либо попытается это ускорить. Как ни странно, остров теперь кишит монстрами. Откуда они взялись, мне не сказали, но они чувствуют кончину Олимпа и тянутся к ней. Самое большое для тебя препятствие - это нимфы. Ты уже с ними знакома и знаешь, что за себя и Мирабель они постоять могут. И помни: ты не можешь прийти на остров с богом. - Что? Почему? - опешила я. Услышав, сколько мне нужно преодолеть только для того, чтобы добраться до Мирабель, мне стало жутко. Единственная надежда была, что мне поможет Аполлон. Что значит: нельзя с богом?! - Ты забыла? - терпеливо разъяснила Хранитель. - Близость Олимпийца сильно ускоряет смерть Сердца Олимпа. Таков еще один эффект первоначального яда, поразившего Мирабель. Точно. Я совсем забыла, что мне говорил Хирон перед самым началом поиска. Боги отправили Сердце так далеко, во Флориду, только чтобы своим присутствием не сделать ей еще хуже. - Тогда... что же делать? - расстроилась я. - Я уверена: ты и твой союзник сможете что-нибудь придумать, - Хранитель хотела что-то продолжить, но внезапно замолчала. Мое сердце глухо стукнуло. Конец уже близко. Так близко! Пришло время узнать то, ради чего я сюда явилась. - Твой выбор непоколебим? - уточнила Хранитель. Женщина без слов поняла мой взволнованный, но решительный взгляд.