Отверженная

Вы часто задумываетесь о смерти? Боги, такие мысли в голове юной девушки, почти подростка, могут испугать кого угодно. Почему же "почти"? Наверное, потому, что я уже давным-давно перестала ощущать себя ребенком. Это случилось даже не при встрече с обезумевшей математичкой, и даже не тогда, когда я всадила в брюхо Минотавра его же рог. Я стала взрослой в тот момент, когда впервые увидела, как мой вонючий отчим ударил маму. Да, мне нет еще и шестнадцати, и вряд ли когда-нибудь будет. К чему такой пессимизм? Это не пессимизм, это - обреченность. Каждый сам выбирает свой путь. И каждый в ответе за те ошибки, которые он совершает. *** Аполлон участливо пытался откормить меня невесть откуда взявшимися гамбургерами, фруктами и шоколадом. Честно сказать, я не могла даже смотреть на еду, не то чтобы проглотить хоть кусочек, но я понимала, что бог солнца изо всех сил пытается меня приободрить, и за это я была ему благодарна. - Итак, красавица, - наконец не выдержал Олимпиец, прекратив нарочито оптимистично насвистывать какую-то песенку на ирландские мотивы. - У тебя уже есть план? Я вздохнула. Вернувшись от Хранителя, я застала бога там же, где он и обещал. Я рассказала ему, как уговорила женщину нам помочь и что противоядие действительно существует. Конечно, шанс, что мне повезет, был не так велик, но все же... Я не стала распространяться, в чем заключается это лекарство, да и Аполлон особо не настаивал на расспросах, один лишь раз взглянув на мое хмурое лицо. И так понятно, что это не настойка цветков ромашки с экстрактом репейника. - Итак, значит, основная проблема - это пробраться на остров, - подвел итог Аполлон. - Верно. И ты не можешь пойти со мной. - Именно так. - Точно-точно? Бог вздохнул и покачал головой. - Нет, Никки, не могу. Новая напасть, из-за осколка трезубца, не искоренила старое заклятие. Стоит мне приблизиться - и Мирабель может умереть. Но знаешь что? - Аполлон внезапно просиял и вскочил на ноги. - Кажется, у меня есть одна неплохая мысль. Сердце пропустило удар. - Ну?! - Погоди. Я с нетерпеливым ожиданием уставилась на бога. Аполлон, нахмурившись, о чем-то думал. Мне хотелось хорошенько его встряхнуть, чтобы он выложил свою идею чуточку поскорее. В моей незавидной ситуации я была готова практически на все, но я знала, что боги не любят, когда их торопят. Бог щелкал пальцами, словно составлял в своей голове пункты плана; он то кривился, то замирал, а в конце-концов в задумчивости стал мерить шагами поляну. - Аполлон! - не выдержав, взмолилась я. - Джонсон! Я думаю! - Ты сводишь меня с ума, - простонала я. - Если у тебя есть хоть какая-то идея, как мне добраться до Мирабель относительно живой, не тяни! - Ладно, - сдался бог, хотя мне показалось, что он недоволен. - Прости, - виновато осеклась я. Аполлон вновь присел на землю рядом со мной. - Прощаю, - слегка усмехнулся он и вновь посерьезнел. - В общем так, красавица. Одна ты на остров не проберешься, это точно. Тебе нужны союзники, - Аполлон тревожно взглянул на меня. - Вопрос в том, что тебя, мягко говоря, считают предателем и объявили в своеобразный розыск по всему магическому миру. - Спасибо, что напомнили, - проворчала я. - Не за что, - и ухом не повел бог искусств. - Я не к этому клоню, понимаешь? - Э... нет. - Я, кажется, начала тихонько злиться. - А можно без шарад? - Никки, - отрезал Аполлон. - Боги вообще не должны особо вмешиваться в дела полубогов. Я понимаю, что на тебя слишком много навалилось, но давай хоть сейчас ты догадаешься сама, а не я выскажу все тебе в лоб? Мне стало стыдно. Аполлон был мне практически никем - нас не связывали близкие родственные связи. Но он пошел против воли своего отца, Зевса, чтобы помочь запутавшейся в самой себе смертной девушке. - Извини... Правда, ты и так слишком много для меня сделал. Прямо с этой секунды я начинаю особо усиленно думать головой. Бог улыбнулся, и на душе как-то полегчало. - Итак! Продолжим. Мир катится в тартарары, но несравненная Никки находит себе незаменимого союзника - Хранителя. Так? - Верно. - И как же несравненная убедила эту женщину ей помочь? Я открыла рот, а потом его захлопнула. Кажется, до меня начало доходить, на что хотел намекнуть мне Аполлон. - Все дело в Мирабель? Значит... - я замялась, подбирая слова. - ... союзников нужно подбирать... - подсказал бог. - ... не из тех, кто на стороне богов... - И не из тех, кто против них, - напомнил Олимпиец. - Конечно. Значит, мои союзники - те, кто... на стороне Мирабель? - выдохнула я. - Al punto!* Я выдохнула. - Ну, и кто же на стороне Мирабель? Из тех, кто реально может мне помочь? Аполлон хмыкнул, и мне почему-то не понравилось выражение его лица. - Есть мыслишка. Ты хороша в дипломатических переговорах? - Что? - переспросила я с каким-то нехорошим предчувствием. - О, - улыбнулся Аполлон. - Полагаю, тебе понравились нимфы Пайн-Айленд-Сентера? *** - Ты хочешь моей смерти раньше времени? - прохныкала я, обхватив руками голову. Мы стояли на поляне, на которой Аполлон назначил оппонентам встречу. - Это всего лишь переговоры, - пожал плечами бог искусств. - Аполлон! - взвыла я. - Я пообещала этим нимфам, что пришла спасти Сердце Олимпа! Я поклялась, что не обману их, как это сделала Эйдотея! Они доверились мне, а я только навредила Мирабель. Что помешает им проткнуть меня своими обломанными копьями, как только они ступят на "поляну переговоров"? - Не истери. Дриопа согласилась на спокойный, цивилизованный разговор. - Да, теперь мне намного лучше, - скривилась я. - Вот и хорошо. Я выдохнула. Воспоминание о том, как я получила палкой по голове от воинственно настроенных лесных духов, еще было свежо в памяти. Кстати, Дриопа... Почему мне ее имя показалось так знакомо? - Ох. Дриопа - это случайно не та, кто обратилась в дерево, потому что ее слишком упорно добивался... Ой! По моей коже пробежался электрический заряд, от чего волосы на затылке чуть ли не встали дыбом. Аполлон смерил меня испепеляющим взглядом. Я вспыхнула до корней волос. Дура! Кажется, от волнения я уже не думаю, о чем говорю. - Ошибки молодости, - процедил бог искусств. Надо же было ляпнуть такое... Не зря Мэтт мне вечно твердил: учи мифы! Тогда наверняка то, что воздыхателем нимфы, собственно, и был Аполлон, я вспомнила бы чуточку раньше, чем открыла рот. - Прости... - промямлила я, тревожно исподлобья взглянув на бога. - Который раз за этот день ты говоришь мне - "прости"? - Я... я просто очень волнуюсь, - ответила я, проглотив ком в горле. Аполлон молчал. Внезапно он посмотрел прямо на меня. - Тебе страшно, Никки? Я втянула носом воздух. - Нет, - соврала я, поспешно отведя взгляд от пронзительных небесно-голубых глаз бога. Аполлон грустно усмехнулся и покачал головой. На поляну легли тени. Тени женских фигур. *** Если бы взгляд умел убивать, я бы уже давно превратилась в горстку пепла. - Зачем вы позвали нас, Повелитель? - холодно осведомилась Дриопа, не сводя с меня тяжелого взгляда, от которого хотелось спрятаться за спину Аполлона. Нимф было четверо. Вероятно, большая их часть осталась охранять остров. У меня было такое ощущение, словно мне положили на шею булыжник: чувство вины перед этими существами, которые доверили мне самое дорогое, была ужасающей. - Поговорить, - спокойно ответил Аполлон. - Почему она с вами, господин? - отрезала дриада. - Почему предатель - с вами?! Мне словно резанули тупым ножом по сердцу. Да, она тысячу раз была права - и оттого было только больнее. Я выпрямила спину и сделала шаг вперед. Нимфы дернули руки с оружием, полагая, что этот жест - агрессия с моей стороны, но я не предпринимала никаких дальнейших действий, и дриады замерли в настороженности. - Я знаю, что не имею никакого права просить вас мне верить. Я заслужила ваши ненависть и презрение. Но, как бы это не парадоксально звучало, на острове я сказала правду. Я пришла найти лекарство для Мирабель. И я его нашла. Дриады начали было что-то говорить, но Дриопа подняла руку, призывая их замолчать. - Как мы можем верить тебе? - Никак. Но мы хотим одного и того же. - В прошлый раз мы доверились тебе, дочь Посейдона. Нужно напоминать, что вышло? - глаза нимфы сверкнули. - Назови хоть одну реальную причину, почему мне не стоит сейчас же метнуть в тебя копьем, кроме той, что за твоей спиной и на твоей стороне по какой-то непонятной причине стоит повелитель Аполлон? - Именно по этой причине! - выкрикнула я. - Дриопа, неужели вы считаете, что Олимпиец был бы здесь, если б я хотела смерти Сердцу Олимпа? Дриада молчала, пристально глядя мне в глаза. - Никки права, Дриопа, - услышала я мягкий голос бога искусств. - Так или иначе, и у нас, и у вас, и у этой девушки нет выбора. Или вы поможете ей вновь пробраться на остров и она попытается вылечить Мирабель, или Сердце Олимпа погибнет. Дриопа опустила глаза. - На этот раз мы будем предусмотрительнее. Как ты можешь подтвердить, что вновь ступишь на остров с благими намерениями? Я втянула носом воздух. - Клянусь на реке Стикс, что применю знания, данные мне Хранителем, только для того, чтобы попытаться вылечить Мирабель. Где-то среди практически безоблачного неба в отдалении пророкотал гром. - Ох, - тихо выдохнул Аполлон, и только сейчас, произнеся слова клятвы, я поняла: назад дороги нет. Я поклялась Стиксом, и я обязана прийти к Мирабель, чтобы исполнить то, что мне сказала Хранитель. Где-то внутри меня что-то оборвалось. Больше нет раздумий. Я дала клятву. - Хорошо, - наконец произнесла Дриопа после минутного молчания. - Когда ты ступишь на остров, нимфы будут сражаться против монстров рядом с тобой. И они ушли. А мне хотелось заплакать. Я была рада, что дриады стали на мою сторону. Но если раньше я мучила себя тяжким выбором, то теперь все стало очень просто... Слишком, до боли просто. Я достигла точки невозврата. Это - конец. Конец сомнениям. Невероятная тоска сжала мое сердце. Так должно было быть. Каждый мой шаг, каждое действие вело меня к этому выбору. Мы выбираем свою судьбу? Не уверена. Мы поступаем так, как нужно. Как говорит сердце. Как приказывает честь. На мое плечо мягко легла ладонь. - Ты знал, что так будет? - тихо спросила я. Аполлон не ответил. Я и без слов поняла: знал. Он поверил в меня, дал мне возможность исправить ошибку. Ради этого выбора. Ради спасения Мирабель и ради меня. Помочь мне очистить мое имя. Помочь искупить вину перед этими нимфами, перед друзьями... и перед отцом. - Никки, - тихо проговорил бог. - Разве Хранитель сказала, что кто-то должен умереть, чтобы спасти Сердце Олимпа? Я покачала головой. - Нет. Именно так она не сказала. - Тогда почему ты так думаешь? Я подняла голову и встретилась взглядом со взглядом бога. С самых первых минут нашей встречи он был весельчаком, был не прочь меня подколоть или посмеяться. Он вытянул меня из той бездны отчаяния, в которой мне хотелось захлебнуться. Он поднимал мне настроение и настраивал на позитивный лад. С ним я могла порой забыть, что рядом со мной - многотысячелетнее бессмертное создание, что рядом со мной - практически всемогущий Бог... Но сейчас в его глазах не было ни тени насмешки. Они были печальны. - Я чувствую это. Я это знаю, - прошептала я. - Наконец последняя строчка обрела для меня смысл. Аполлон опустил голову. - Для кого ты это делаешь, Никки? - Для всех, кто мне дорог. Для друзей... и для семьи. Мы стояли в молчании несколько минут. Наконец Аполлон произнес: - Ты необыкновенная девушка, Никки. Ты сильная полукровка. Но сильнее всего этого только твоя душа - она, казалось, не раз была уничтожена, рассыпана в пепел, но вновь и вновь поднималась, как мистический феникс. Хотя, - лицо бога разгладила едва заметная усмешка, - феникс - творение огня, а не воды. В этом мире столько парадоксов. Я едва заметно улыбнулась, хотя в глазах стояли слезы. - Тебе страшно, Никки? - задал Аполлон уже знакомый вопрос, проведя ладонью по моей щеке, стирая внезапно пробежавшую слезу. Мне не было больше смысла врать. - Да, - ответила я, и почему-то почувствовала, что мне стало легче. - Но мне есть, за кого и за что бороться. - Тогда утри слезы, красавица. У меня есть для тебя сюрприз. Аполлон, улыбнувшись на мой недоуменный взгляд, протянул мне свою ладонь. Я коснулась ее, и мои тонкие пальцы оказалась в его теплой руке. А в следующую секунду мир вокруг изменился. Я услышала приятное журчание ручья, запах воды и ощутила мягкость почвы. - Куда ты меня при... Я повернула голову к богу, но его не оказалось рядом со мной. Ничего не понимая, я обернулась к ручью. У воды стояла фигура. Сердце пропустило пару ударов и, казалось, замолкло. Человек, словно почувствовав мой пораженный взгляд широко распахнутых глаз, обернулся. Меня встретили недоуменный - и радостный прищур темных глаз, внезапно расползшаяся на лице улыбка - и приветственный взмах руки с тонкими, аристократическими пальцами и до боли знакомой серебряной черепушкой.