Мальчик с кладбища

Ближе к вечеру городок становился совсем вымершим. В центре, конечно, работали кафе, в них сидели школьники, обсуждая свои дела, а вот на окраине, где находилось кладбище, народу совсем не было. Билл и Том медленно шли по совершенно пустой улице. Желтеющие деревья, то и дело теряющие листья, тихо шумели на ветру, а прохладный воздух был пронизан угасающими солнечными лучами. Купол неба уже начал темнеть, и на фоне его глубокой синевы зажглась первая звезда. Билл задрал голову и глубоко вздохнул, вглядываясь вверх. — Нам далеко? — спросил он. — Не очень, — ответил Том, — но ты все равно рассказывай. Мне очень интересно. Билл снова достал сигарету, зажег ее и начал: — Мы с Йоханесом выросли вместе в таком же вот маленьком городке, только в Германии. Мы были соседями с самого детства, и как подружились с пяти лет, так больше никогда не расставались. Он был отличным другом, всегда понимал меня с полуслова, поддерживал, когда бывало плохо… Мы учились в одном классе да и вообще все время проводили вместе. Конечно, у нас были еще друзья, но они менялись, уходили в другие компании. А нам с Йо это было не нужно. Мы жили в нашем собственном мире. А потом, в один очень несчастливый день, он объявил мне, что переезжает в Америку. Якобы, у его отца умер брат, у которого там бизнес. Вот они и решили ехать, ведь кроме них некому было присматривать за семейным делом. А родители Йоханеса они такие, им важна семья, типа того… К тому же, все, наверное, мечтают иметь свой бизнес. — А, ну да. Они вроде как унаследовали единственную гостиницу в нашем городе… Ой, прости, я перебил, — спохватился Том, — и что случилось дальше? — Я был просто убит. Я говорил ему, что он не может так поступить со мной, мы ведь даже не закончили школу. Нам было как раз по семнадцать лет, впереди был самый тяжелый выпускной класс. Я надеялся, что он сможет уговорить родителей, чтобы они позволили ему остаться тут, закончить школу. Но они были непреклонны. Тогда мы договорились, что когда ему исполнится восемнадцать, он обязательно вернется и мы будем вместе поступать в университет, как всегда хотели. Он уехал, а я в тот год наверное чувствовал бы себя самым одиноким человеком в мире, если бы не экзамены, подготовка к которым занимала все мое время. Но вот школа осталась позади, я не мог дождаться, когда Йо приедет. Но он позвонил и сказал, что не может. Дела у его родителей шли неважно, он должен был остаться и помогать им. Он сказал, что ему очень жаль, но я не слушал. Я чувствовал себя преданным лучшим другом. Я поставил ультиматум, что если сейчас он не вернется, то нашей дружбе конец. Думаю, ему тоже было трудно. Но он только сказал, что когда-нибудь я обязательно пойму, почему он так поступил и больше не буду злиться. Но тогда я был просто в ярости. Я положил трубку. Но я же не знал, что говорил с ним последний раз. — Так значит, ты приехал, чтобы помириться? — спросил Том, стараясь посмотреть Биллу в лицо, но тот отвернулся. — Да. Восемь лет я жил совсем один. Я не хотел ни с кем сближаться. Я закончил университет, тот самый, в который мы собирались вместе. Я старался жить, будто ничего не произошло, и забыть обо всем, но недавно я понял, что больше так не могу. Я скучал и очень хотел помириться. Я начал винить себя за то, что повел себя так эгоистично. Поэтому я откопал адрес, который Йоханес оставил мне еще перед отъездом, и вот…я стою перед дверью в надежде, что сейчас он откроет, и я наконец его увижу. Но дверь открыла его младшая сестра. Она меня не сразу узнала, а когда я представился… В общем, она сказала, что он слетел с моста и разбился насмерть. Я сразу ушел, я не мог… Билл быстро вытер слезу той же рукой, которой держал сигарету. От ее тлеющего конца по ветру тут же разлетелись крошечные красные огоньки, которые уже через мгновение погасли. «Вот так и человеческая жизнь угасает, не успеешь оглянуться», — подумал Том, а вслух сказал: — Мне очень жаль твоего друга. Уверен, он был замечательным. На похоронах было много народу. Его тут все любили и все очень жалели, что он погиб вот так… — Я так и не успел сказать ему, что я понимаю и прощаю его. Я… просто не знаю, как же теперь с этим жить, — хрипло проговорил Билл. Тому было жаль, что все так вышло. За свою жизнь он слышал немало грустных историй. Но эта история была непохожей на остальные. В ней совсем не было надежды на будущее. Тому хотелось как-то подбодрить Билла, поэтому он сказал: — Уверен, что он уже все знает. Он, должно быть, счастлив, там, в другом мире. Может, прямо сейчас он смотрит на нас и улыбается. — Везучий ты, если ты веришь в эту ерунду, — невесело усмехнулся Билл, — хотя кому как не тебе знать, что с людьми делается после смерти. Ты же работаешь на кладбище. Вот ты хоть раз видел привидение? — Нет, — признался Том, — ну и что? Я совершенно точно уверен, что после смерти нас всех ждет что-то хорошее. — С чего бы? — удивился Билл. — Не знаю… Просто такое предчувствие, — улыбнулся Том, а потом показал вперед, — мы пришли, кстати. Впереди виднелись черные кованые ворота, за которыми мигали разноцветные огоньки. На заднем плане возвышалось колесо обозрения. — Это что, парк аттракционов? — удивленно спросил Билл. — Ага. Тут я видел Йоханеса четвертого июля, когда мы с дедушкой были на празднике. Это было как раз за год до его смерти. Тогда дедушка и сказал мне, что он работает в гостинице, а еще, что они приехали откуда-то из Европы. Он был с родителями, и мы подошли поздороваться. Они были не очень-то приветливы, но мы с Йоханесом перекинулись парой слов. Он показался мне ничего таким парнем, хотя и был старше меня почти на десять лет, да и акцент у него был забавный. Том и Билл зашли в ворота. Летом все аттракционы в парке работали до полуночи, но сейчас, в конце сентября, большинство из них уже были закрыты на зиму. Только колесо обозрения медленно вращалось, мерцая цветными лампочками. Народу почти не было. Том кивнул пожилому сторожу и спросил: — Мы прокатимся? Билл приехал к нам из Германии и хочет посмотреть на город. — Конечно. Считайте, весь парк в вашем распоряжении, — добродушно улыбнулся сторож, — мы закрываемся в полночь. — Я помню, мы успеем, — ответил Том, обернулся к Биллу и позвал, — ну, пошли! Уже стемнело, прозрачные сумерки накрыли город. Аттракционы в парке были похожи на сказочных чудовищ из волшебной сказки. Билл огляделся и неуверенно последовал за Томом. Когда они уселись в кабинку, Том снова заговорил: — Здесь я его тоже видел, только уже месяца через два. Он тут был… со своей девушкой, Кристиной. Ну, той, с которой он ехал, когда… — Что? — перебил его Билл, — он был не один? — Нет. Они вместе возвращались от друзей в тот день. Говорят, на мосту на встречную полосу выехал пьяный водитель. Йоханес попытался избежать столкновения, но не справился с управлением. Машина пробила ограждение и упала в воду. Кристина успела выбраться, а Йоханес… Он видимо был без сознания. Когда приехала скорая, он уже умер. Билл крепко сжал железный край скамейки и закусил губу. — А где она сейчас? — спросил он. — Ее здесь нет. Ее направили в клинику для душевнобольных после того, как она пыталась покончить с собой. Я слышал, она винила себя в его смерти. Они молчали, пока не поднялись до самого верха. Город казался притихшим и немного сонным. В маленьких домиках загорались окна, то тут, то там протягивались желтые цепочки фонарей. Их свет золотил кроны деревьев. Несколько высоких офисных зданий чернели на фоне неба как заснувшие великаны. Вдали блестела речка, отражая застенчивые звезды. — Значит, он тоже все это видел, да? Прямо как я сейчас? — спросил Билл и в голосе его зазвучала надежда. — Точно так, как ты, — подтвердил Том, — если закроешь глаза, можешь представить, что он сидит здесь с тобой. Билл так и сделал. Из-под опущенных ресниц скатилась слезинка, оставляя на джинсах темный след. Так он и просидел до тех пор, пока они не опустились обратно. Уже на выходе из парка Билл вдруг сказал: — Спасибо, что привел меня сюда. Это и правда было так, словно я мог побыть с ним. — Ну это еще не все, — чуть заметно улыбнулся Том, — дальше мы пойдем в еще одно интересное место. — Я так понимаю, заранее ты мне не скажешь, что за место, — проговорил Билл. — Нет, нельзя портить волшебство, — ответил Том.