King size

- Что? Сокджин таращится на Чонгука так, будто он ему в убийстве признался. И стекающий с подбородка чай сейчас ничего не значит. - Ты гомофоб? - Чонгук не перестает удивлять его. Сокджин бы поперхнулся опять, да только нечем, разве что собственной слюной. - Нет, - Ким осторожничает. - Ну, и все. Я гей, а ты не гомофоб. Все отлично, так ведь? Чонгук улыбается во все тридцать два, почти так же искренне и солнечно, как Юнги. Но только почти, потому что в этой улыбке проскальзывает что-то хищное, животное. Что-то такое, отчего мурашки по коже и холодок по спине. Сокджин хлопает глазами, не зная что делать. То ли ржать, то ли плакать, то ли плюнуть на все и признаться Чонгуку, что тот ему нравится. Но последнюю мысль он отбрасывает к херам, ведь Юнги есть, ну. А на него не плюнешь, хоть тот и мелкий ростом. - Хен, - Чонгук продолжает вытворять неведомую херню, потому что никогда в жизни Сокджина не называл хеном. Никого, никогда хеном не называл, кроме обожаемого коротышки-Юнги. - Прости, ладно? У Сокджина почти инфаркт. Чонгук никогда и не перед кем не извинялся. Разве что перед родителями и опять же обожаемым Юнги-хеном. - За что? - Я правда не хотел задевать тебя. Я думал, мои шутки смешные. Но я никогда-никогда не издевался над тобой, правда, - Чонгук смотрит ясными, большими глазами, казалось бы, прямо в душу. /чтотвоюматьпроисходит?/ - Не бери в голову, - Ким пытается сохранить спокойствие и не выдать внутренний апокалипсис с ураганом из бабочек и чертятами, нашептывающими, что что-то тут не так. Весь оставшийся вечер, тем не менее, Чонгук и правда ведет себя, словно виноват и раскаивается в этом. Даже посуду сам помыл за собой, убрался на кухне и разложил свои вещи аккуратно. "Не верь ему, Джинни. Этот ребенок - Сатана во плоти!" - тоненький, противный внутренний голос протестует, в то время как Сокджин улыбается искренне, предлагая посмотреть фильм или погамать в мортал комбат. "Иди в задницу" - думает Сокджин, падая на диван, чтобы посмотреть выбранную ими комедию. Сокджину хорошо пока, хоть и шило в жопе отчаянно ноет, предупреждая о грядущем пиздеце.