Чернильное сердце

Моя входная дверь легко закрывается — последний захлопывает за собой, и всё, чего проще? Казалось бы. Однако пробка образовалась уже на втором человеке. — Ты что, издеваешься? — нажав кнопку лифта, так и застыла я вполоборота, глядя, как Куросаки пытался выйти из квартиры, а торчащий у него за спиной здоровенный Зангецу не давал. Мало того, что этот тесак в мою крохотную машинку ни за что бы не влез, он мог создать и массу иных сложностей. — Собираешься разгуливать по нашему миру с холодным оружием? Спятил? Тебе ли не знать, куда нас могут за это загрести? Ичиго насупился — знал, конечно же, как и то, что я права. Да и подумал бы сам, кто на нас станет нападать? Пустых в нашем мире не существовало, равно как и коварных злодеев, а против хулиганов и преступников размахивать мечом как-то уже времена давно прошли. — Да уж, тут я, похоже, дал лишку… — попятился он назад, на ходу стягивая с себя перевязь. Минуя Рукию и Гина, которых он затормозил до этого, Ичиго бережно прислонил занпакто к стене в коридоре. До меня только дошло, что в отличие от не сработавших магии кидо, сюнпо и рейацу, клинки синигами выглядели всамделишными, действительно штукой опасной. — И товарищам своим объясни, что в мире людей им нечего бояться, скорее уж это их, вооруженных, примут за опасных личностей и быстро определят в соответствующее место, а нам только этого и не хватало. — С какого бугра Гин мой товарищ? — фыркнул Ичиго на самое обидное. — По мне, пускай валит со своим Шинсо — может, и впрямь быстрее от него избавимся. А мы с Рукией чё, вполне сможем и голыми руками справиться, да? — кивнул он на Соде но Широюки у нее на боку, на что его подруга решительно развязала пояс и храбро отдала свой меч. Доверилась. Если кто-то, вроде меня, ждал, что Ичимару в следующий же момент поддастся общей логике или из стадного чувства повторит подобную самоотверженность, то… зря. — Какая сла-а-аженность, аж завидно, — протянул он и змеей протиснулся меж этой бравой командой, прямиком направившись в подъехавший как по заказу лифт. Я не успела и возмутиться, что у кого-то явно хурмой были уши забиты и он пропустил самую важную часть предостережений, как меня дернули за руку внутрь кабинки, а из закрывавшихся створок оставшимся снаружи помахали растопыренной пятерней. — Опоздавшие вынуждены прогуляться пешком, — пояснили, повернувшись ко мне, с неизменной улыбочкой. — Все 37 этажей??? — Я Ичиго и Рукии не позавидовала, ибо вряд ли первый догадается вызвать лифт во второй раз, а другая запросто могла и не знать об этой возможности — они точно помчатся следом, сломя голову, по пожарной лестнице. Дураки. — И ты идиот, — буркнула я в голос и потерла нервозно переносицу, — а еще садист, каких свет не видывал. Ичимару облокотился на стенку лифта, к которой прислонилась я, и игриво пролепетал: — Это комплимент? А то я ведь могу быть и гаже… — Не сомневаюсь, — сдула я раздраженно челку с лица и уставилась на эти противные щелочки обманчиво довольного зверя. В реальности, под густыми ресницами Лиса голубой свет глаз проглядывал — иначе как бы он передвигался без запинок и кувырков, будь вечно зажмуренным? — и это делало даже такого говнюка, как Гин, интригующим, заманчивым, как минимум любопытным. — И как у тебя веки не болят? — присмотрелась я пристальней. — А челюсти не сводит, скалиться вот так, всё время, как шизик? Ичимару хрипло рассмеялся и вкрадчиво признался: — Я бы охотно перестал делать так, но, видно, ками Кубо иным меня не рисовал. — А вот и нет, бывали и исключения, — припомнила я сразу пару-тройку моментов с адекватным лицом у этого персонажа, справедливости ради сказать лицом довольно милым, а не жутким, от которого аж на загривке пробирало. — Это в тех частях, из-за которых ты выбросила всю мангу, м? — выпытывал этот хитрец дальше. Вот же назойливый! — Интересно, и что же ты решила скрыть там?.. Я скопировала в зеркальном отражении позу Лиса и таким же елейным тоном поведала: — Как Куросаки тебя по стенке размазывает… Хочешь такое посмотреть?.. Кабинку сотряс лисий заводной смешок, и кое-кто самоуверенный нахально пикнул меня по носу. — Тебе еще учиться и учиться врать, Мика-ча-а-ан. Впрочем, раз уж судьба нас усадила в одну лодку, могу и преподать пару в том уроков. Я отпрянула, надулась: сказала б я, какие ему уроки не мешало бы тоже подучить, но разъехавшиеся дверцы лифта и картина за ними отобрали на себя все мысли. — Юху-у, вот это скорость! — присвистнул Ичимару, глядя на красных, как раки, едва способных отдышаться и державшихся за колени Куросаки и Кучики. Я так и знала, что эта парочка не ищет легкий путей. — С-с-сволочь! — ухватил шутника за грудки рыжий и процедил в скалящееся лицо очередную угрозу прибить. Правда, обещание это выполнить не представлялось возможным, по крайней мере сейчас, поскольку эта сцена стала собирать зевак в холле, а с оригинальной внешностью участвующих в ней субъектов такое собрание грозило превратиться в масштабное шоу. Я кивнула Рукии; мысленно сговорившись, мы растащили драчунов по разным углам, причем затейщику еще и оплеуха прилетела — Рукия по-прежнему не скупилась вправлять мозги подрастающему синигамскому поколению. Что касается меня, то огревать Гина как-то было неуютно — незнакомцы всё-таки, поэтому пришлось прибегать к шантажу: я пообещала рассказать ему кое-что о его будущем, если он пообещает вести себя прилично. Удивительно, что он быстро кивнул, спрятав назад руку — видимо, скрестил там пальцы, обманщик, но я виду не подала: достаточно было в тишине и спокойствии хотя бы до редакции доехать. Но, увы, вся моя первая посленовогодняя неделя совершенно планам не подчинялась. — Хм, — остановился перед нашим транспортным средством Гин и приложил палец к подбородку. — Агрегат, именуемый в мире живых как «автомобиль», если память мне не изменяет? — Да-а, — благоговейно протянула Рукия, с не меньшим интересом рассматривая мой небольшой «Nissan». — Правда, я думала они побольше бывают. — Точно, — не преминул поерничать Гин, — нам с Куросаки-куном тут нужно втрое сложиться, чтобы в эту крохотную коробочку влезть. — Машина как машина, — вспылила я, дергая водительскую дверцу. — Извините, но я еще не продала картин на целый лимузин! Кучики удивленно вскинула брови: она явно не знала, что такое «лимузин», впрочем, ее даже мой «жучок» изрядно пугал. Она с опаской спросила у Ичиго: — Никогда не ездила в автомобиле, это страшно? Парнишка снисходительно хмыкнул, точно коробочку сока ей презентовал: — Что там страшного? Берешь и садишься, — открыл он ей дверцу и помог залезть. Правда, только сам приноровился упасть на заднее сидение, как я запротестовала: — Только не это, садись рядом со мной! Я не буду ехать с жутко лыбящимся Гином на переднем сидении! Хочешь, чтобы от нас и машины, и люди шарахались по улицам?! Рукия в свою очередь воспротивилась, практически впервые за всё время подав решительный голос: — Я тоже не сяду с Ичимару! Ни за что на свете! Ичиго с Гином переглянулись: первый взглянул на того свысока, второй скорчил обиженную моську. Рыжий буркнул на это: — Тебе что, пять лет? Хорошо корчить из себя невинную овечку. — Затем сунул голову к нам в машину и вполголоса спросил: — Так может его, это, в багажник закатать? Я могу. Я прыснула смехом — Ичиго, кажись, возвращал себе естественное состояние духа, свою язвительность, пофигизм и вместе с ними заботу о ближнем. Правда, напряженность в машине это предложение не разрядило, как и не развеселило Рукию: она продолжала сидеть с широко распахнутыми глазами, заставляя уступить. Помнила я, какие чувства вызывал в ней этот капитан, и даже тот факт, что не такая уж черная душа оказалась у этого предателя, не заставило Рукию проявить к нему большей расположенности. — Ладно, поезжай с Рукией. Ги-и-ин? — позвала я это наказание господне, и уже через несколько секунд убедилась, что не преувеличивала: чего только не стал лапать, трогать, клацать любопытный — читай пакостный — синигами. — Знаешь, это уже начинает слегка подраздражать, — заметила я, повернув на очередном перекрестке и мысленно считая не кварталы до редакции, а минуты езды с белобрысым чудовищем. — Только слегка? — смешливо хмыкнул Гин. — Теряю квалификацию, что ли? Зубы скрипнули, хотя чему я удивлялась — знала же, что он всё делает нарочно, чтобы любому человеку насолить. Главное оружие против такого поведения было определенно полное игнорирование, вот только жаль, что с этим у меня всегда имелись проблемы. — О, музычка-а-а, — добрались его ручонки и до панели магнитолы, — щас послу-у-ушаем, а то в Лас Ночес только Старрк на луну воет, хе-хе, ну и разбавляет скучные собрания художественным храпом… — А я смотрю ты сегодня в ударе? — люто зыркнула я. — Учти, что из всех нас только я могу вести машину, а ты делаешь всё, чтобы я нажала на тормоз, хлопнула дверью и ушла. — Даже та-а-ак? — выгнул вопросительными дугами свои глаза-щелочки Гин и пальцем картинно застегнул свой рот на замок-молнию. Впрочем, баловаться с музыкой он так и не перестал — в итоге, прибыв на место, я вышла с не прекращаемым шумом в ушах и миксом из слащавой рекламы и шальной попсы в голове. Кажется, для заводных песенок я уже порядком устарела, под конец хотелось отправить вопивших девочек куда-нибудь, кхм, в Америку покричать. Возле редакции меж тем меня уже дожидался тот самый «связист», которому я позвонила и попросила об услуге. Бывшего однокурсника я не особо любила, но ради высшего блага приходилось общаться и не с такими ублюдками. — Харада, — оскалился он надменно, едва завидел меня приближающуюся, — ты ли это? Сколько лет, сколько зим! — Такеру, — не то кивнула, не то слегка поклонилась я ему приличий ради, — рада тоже тебя видеть. — Сомневаюсь, — съязвил он. — Как жизнь? Всё так же холсты мараешь? — Жизнь бьет ключом. А ты, всё так же карандаши главреду подтачиваешь или нашел более перспективное занятие? — Начальник рекламного отдела считается? Если захочешь выбраться из своей ракушки, будешь знать теперь к кому обращаться. — Если я захочу выбраться из своей раковины, так это только для того, чтобы обменяться с тобой еще парой-тройкой не-любезностей. На том обмен колкостями был окончен; несмотря на наши натянутые отношения, Такеру протянул мне записку с запрашиваемыми данными, однако не отдал — подразнил лишь, чтобы потешить свое самолюбие и намекнуть на цену за добытую личную информацию. — Слышал, тебя бросил тот придурок Рюноске. Полагаю, теперь ты точно согласишься поужинать со мной… — Зачем? — хмыкнула я: терпеть не могла улаживать дела подобным образом. — Чтобы сменить одного придурка на другого? — Хм, для начала было бы неплохо наладить связи с лучшим издательством, мало ли куда твои шаржи тебя приведут… — Так я пока не начинающая мангака, Такеру, мне протекция не нужна. А на горсть риса я и своими «шаржами» заработаю. Бывший однокурсник нехорошо усмехнулся: — Всё такая же несговорчивая, как была? Он сунулся было резко с поцелуем, схватив меня за руку, но получил с ходу по щеке, а так же… неожиданно дополнительную проблему в лице двух рослых мужчин, вышедших из моей неприметной с виду машинки. Такеру смерил их лукавым взглядом и пренебрежительно хмыкнул: — И всё так же повернута на «Бличе»? Даже парней теперь подбираешь похожих на рисованных персонажей? Я оглянулась назад: Ичиго со скрещенными руками на груди нервно раздувал ноздри, готовый, казалось бы, развязать драку в момент. Гин, расслабленно привалившийся на багажник, игрался пуховиком, сунув руки в карманы, и то распахивая тот, то запахивая, меж делом, как бы «невзначай», засвечивая прихваченный с собой Шинсо, в нашем миру смахивавший на приличного рода кинжал. Это было глупо, с какой стороны не посмотри, но в то же время приятно — такая поддержка, что ли. Даже Рукия, прилепившись к заднему стеклу, настороженно следила за ситуацией из машины, высказывая своим видом полную решимость прийти на помощь третьей, если потребуется. Самодовольная улыбка сама запросилась мне на губы, и я не без ехидства в глазах взглянула на Такеру: — Лучше всю жизнь оставаться ребенком и верить в честь несуществующих героев, чем разочаровываться в настоящих людях и делать вид, что такова сурова взрослая жизнь. Я ухватилась за злосчастный клочок бумаги и таки дождалась, пока мне его нехотя отдали. — Пришли мне счет, куда я перечислю тебе вознаграждение за информацию, — холодно обозначила я, не желая оставаться в долгу перед таким низким человеком. Стоило ли говорить, что излишнего благородства он не проявил и согласно кивнул — в нашем мире и впрямь звон монет значил больше, чем звон мечей. С такой «силой» можно было выиграть не одно серьезное противостояние. — Всё в порядке, Мика-ча-а-ан? — сразу встретило меня Гиновское у машины. За ним и Ичиго не преминул вмешаться: — Чего хотел от тебя этот мудак?! — Какая разница? —  буркнула я сердито, пытаясь не выдать царапающей дрожи в горле. —  И вообще чего вы всполошились, вылезли? Хотите, чтобы вас опять толпа фанатов окружила или тогда уж сразу — на первые полосы газет и в свежие выпуски новостей? Только когда мы все вновь утрамбовались в автомобиль, я на какой-то миг прижалась горячим лбом к рулю и перевела дух: разыгрывать из себя независимую девушку давалось всё труднее, а оказавшаяся за спиной группа поддержки так и вовсе размягчила, позволила ощутить себя и слабой, и сильной одновременно. — Мика, ты чего? — осторожно провела по моим плечам Рукия, не то проверяя не сплю ли я, не плачу ли. — Всё же обошлось. — Ага, — покивала я, — да. Спасибо. — Я взглянула на эту тройцу и искренне поблагодарила их еще раз: — Спасибо, ребят, что поддержали, несмотря на то, что я для вас чужой человек. Рыжий нервно передернул плечами, откинулся на спинку сидения и красноречиво цокнул: — Не такая уж ты и чужая. Ты ведь тоже о нас заботишься? Так что, считай, что это уже само собой разумеющееся, беспокоиться в ответ. Я улыбнулась, умилившись словам мальчика в душе, и повернулась завести авто. — О-о-о, Ичиго-чан, так это ты и за меня беспокоиться теперь станешь? Как приятно-о-о…— Ну, Гин был бы не Гин, если бы не испортил всей трогательности момента. — Ага, хрен тебе, — огрызнулся временный синигами и, надувшись, отвернулся к окну. Так мы и проехали в полной тишине какое-то время. По информации Такеру, Кубо вернулся к себе на родину, в Хиросиму. И хоть путь туда мог занять по меньшей мере часов десять, я не стала везти нашу компанию в аэропорт — во-первых, лишнее внимание к ним общественности опять же не хотелось привлекать, во-вторых, у моих «нарисованных» гостей напрочь отсутствовали документы, карточки и прочие обеспечивающие любое путешествие «мелочи». Автомобилем было спокойнее, тем более, что погода способствовала — в снежную пору, так далеко, да еще и с людьми, за которых я несла ответственность, я бы не рискнула ехать, тем более без надежды на результат. Я усмехнулась сама себе, подумав, как спокойно называю в своих мыслях Ичиго, Рукию и Гина «людьми». Наверное, это потому, что и относилась к ним как к «настоящим», уважая их мнение, желания, чувства, страхи. Ичиго хотел выполнить свою миссию — на данном этапе помочь Готэю в предстоящей войне с Айзеном, еще и не зная толком, что тот самый Готэй вскоре предаст его и откажется поддержать, когда Орихиме похитит Улькиорра. Рукия просто желала найти свое прежнее место. Ичика, Ренджи, брат, отряд, друзья-недруги — за сто пятьдесят лет жизни, очевидно, прикипаешь к своему месту обитания, причем настолько, что и не отодрать: она непроизвольно оглядывалась назад, хотя новый мир встречала как впредь с широко распахнутыми глазами, неподдельным интересом и при неизменной поддержке близкого друга. Я усмехнулась еще раз, бросив взгляд в зеркало дальнего видения и найдя задремавших каждый в своем углу Ичиго и Рукию державшимися за руки — даже во сне эти двое старались оставаться опорой для другого, или утешением — тут уж что для кого важнее. Я покосилась на Гина, так же прислонившегося виском к окну и неубедительно разыгрывавшего из себя спящего. Сквозь расслабленные веки он с ровным интересом наблюдал за мелькающими пейзажами, сменявшимися от морских до горных с одинаковой периодичностью. Вряд ли красота природы заботила его — Гин выглядел сейчас… жалко? Точно побитая собака, найдя менее болезненное положение, он просто лежал, не шевелясь, даже не дыша, точно притворялся не спящим, а мертвым и, видимо, освободившимся. — Думаешь о воле, Гин? — дерзнула спросить я прямо. — Разглядывая все эти просторы? Лис вспомнил о своей маске — вмиг потянул уголки легкой, блаженной улыбки вверх, лишая ту всякой натуральности и чувственности. — В Уэко Мундо подобных просторов также не счесть. Вся разница в красках, Мика-чан, только и всего, только и всего… Если за окном пейзажи окрасились в насыщенный океанский, синий, то его видневшиеся из-под ресниц глаза — в блеклую задумчивость. Видеть Ичимару таким было странно и дискомфортно, я даже невольно поерзала на водительском кресле и зачем-то поспешила успокоить этого разбитого человека: — Мы почти приехали. Надеюсь, Кубо-сенсей окажется дома, он часто болеет и попадает в больницу. — Хм, думаешь, поэтому он создал Айзена? Только больной человек мог выдумать нечто ему подобное… У меня аж руки на руле вспотели: вот это обвинение, вот это мысли у нашего Мистера Несмываемой Улыбки. Мне бы хотелось отшутиться, сказать Гину, что фанаты всегда считали, что за всеми бредовыми поворотами в «Бличе» стояла «трава», которую наш драгоценный мангака мог покуривать. Чего одни «божественные цыплята» стоили, или персонаж Шарлотты Кулхорн, бр! Однако о плохом здоровье Кубо шутить язык не поворачивался — он мог несколько раз бросить мангу всей своей жизни или не дописать ее, попадая в очередной криз. СМИ не говорили прямо о какой именно болезни шла речь, но то, что она выпила немало соков из Кубо мог заметить каждый, увидев этого автора в последних интервью. Он слишком подался, этот боец, и то, что он сделал, дописал-таки «Блич», так или иначе, вызывало еще большее уважение к нему и вовсе не преувеличенные мысли о настоящем подвиге. — Давай ты сам у него спросишь? — притормозила я, сверившись с GPS и указанным адресом на клочке бумаге. Это оказался тихий район, ни людей особо, ни машин много. И хоть припарковаться пришлось за углом, мягкий влажный воздух, укутавший нас, едва вышедших из машины, нашептывал о юге. Несмотря на это, Рукия поежилась — верно, от нервов, — и натянула перчатки на руки. Воровато оглядевшись, точно вторя Ичиго, подозрительным оком сканировавшего территорию на наличие видимого и невидимого врага, она выразила сомнение: — Что, если он не захочет даже взглянуть на нас, не то чтобы помочь? Я завернулась поплотнее в пальто и повторила вслух свое жизненное кредо: — Лучше жалеть о содеянном, нежели жалеть о не сделанном. Давайте… просто постучим к нему в дверь для начала, а дальше — будем разбираться по ситуации. Рукия с дрожью выдохнула, как перед важным прыжком, Ичиго ограничился твердым кивком, а Гин… Гина рядом не оказалось — он уже стучал в дверь мангаки, даже не удосужившись нас подождать. Мы хором ввалились в калитку, чудом ту не разнеся на куски, и поспешили оказаться рядом с Ичимару, когда дверь откроет сам Кубо-сенсей или его жена, или кто-то из их детей, быть может? В любом случае кто-то из них должен был узнать главную тройцу нашей компании, а значит, дать хотя бы шанс переговорить с их создателем и убедить в их реальности существования. Гин нетерпеливо постучался снова — дверь никто не отворял и даже изнутри не слышались какие-либо шаги, передвижения. Несмотря на поздний час на дворе, дом Кубо не светился и походил скорее на уснувший старинный особняк нежели на жилое место. Мы все растерянно переглянулись: было бы обидно преодолеть столь большой путь зря, однако сдаваться так просто никто не желал. Я нажала на кнопку звонка, Гин вновь попробовал достучаться до хозяев, Рукия и Ичиго отправились было на разведку вокруг дома, как вдруг на пороге зажегся фонарь, изнутри скрипнула половица, со скрежетом провернулся не то ключ, не то ручка, и дверь, которую в четыре пары глаз гипнотизировали похлеще Кьёки Суйгецу, заставляя открыться, таки поддалась. — Чем могу помочь господам? — на пороге появилась моложавая женщина приветливой наружности и в домашнем кимоно. — Простите за столь поздний визит, — поклонилась я низко, — но не могли бы мы увидеться с Кубо-сенсеем? У нас к нему очень важное дело, не терпящее отлагательств. Женщина слегка озадаченным взором окинула меня, выступившую наперед и взявшуюся говорить за всех, затем немного нервно дернула дверь на себя, сокращая ширину «гостеприимного» проема и расстояние до хозяйки дома, явно передумавшей выслушивать поздних визитеров. — Вы по поводу случившегося с героями «Блич»? Вы журналисты? Боюсь, Кубо-сама не сможет дать вам интервью, он неважно себя чувствует. Извините. Кубо-сан попыталась оградить себя от навязчивых посетителей, захлопнув дверь, но я удержала ее от этого, на свой страх и риск подставив под удар ногу, ступив на порог. — Мы не журналисты. И даже не фанаты. Но да, мы по поводу произошедшего, — твердо кивнула я, становясь абсолютно серьезной. — Мы знаем причину пропажи этих персонажей и нам нужен совет Кубо-сенсея, как всё вернуть назад. Жена мангаки непонимающе воззрилась на меня, наверняка приняв за какую-нибудь неадекватную особу. Она вновь постаралась надавить на дверь, извинившись, что ничем не может нам помочь, но в данную минуту я разделяла слова Ичиго — мы не могли не бороться, не могли не использовать любой возможный шанс на пути к победе. — Прошу вас, не закрывайте дверь! Присмотритесь только! — Я хватнула Рукию за рукав и поставила ее между собой и Кубо-сан. — Вы должны ведь знать эту девушку, правда? Хозяйка недовольно поджала губы: — Мы не можем запретить поклонникам манги наряжаться в любимых персонажей, но приходить сюда и устраивать маскарад в такой момент это… низко. Извините. — Нет, это вы уж извините. Разве может хоть один косплей до тончайших деталей воспроизвести черты, нарисованные рукой мастера? Это настоящая Рукия, госпожа! Прошу вас еще раз, присмотритесь только внимательнее! Я отступила в сторону и вытолкнула перед собой долговязого взрослого Ичиго. Так же настойчиво подпихнула под близорукие глаза Кубо-сан вернувшего себе притворный оскал Лиса. Женщина поправила очки, прищурилась сквозь них, перевела взгляд от одного гостя на вторую и на третьего. Непроизвольно взметнула высоко брови и, завороженно уставившись на троицу, помотала всё же головой: — Н-нет. Такое решительно невозможно. Уходите. Уходите, кто бы вы ни были… Ах! — испуганно отпрянула она тут, когда Гин с ювелирной точностью перед ее носом взмахнул резко выхваченным из ножен вакидзаси и, с такой же неуловимой оку скоростью и точностью всадив тот обратно в ножны, передал эти самые ножны шокированной женщине. — Мы вам не абы кто, милейшая госпожа, — добавил он, — но если вы искренне полагаете, что синигами подделать так легко, то передайте Кубо-сану этот занпакто. Держу пари во всём Генсее не найдется мастера, способного изготовить его настоящим. Женщина озадаченно перемялась с ноги на ногу, а я восторженно взглянула на сообразительного Лиса, получив в ответ незамедлительный смешок с поучением: — Ни по какой причине не следует отказываться от своего оружия: никогда ведь не знаешь в какой именно момент оно может тебе резко понадобиться… Я округлила глаза: это прозвучало как-то зловеще даже. Впрочем, изумиться сильнее всех нас заставил слабый голос, прозвучавший из глубины дома: — Марико, что-то не так? Мы все, наверное, с замиранием сердца стали слушать приближавшиеся, слегка шаркавшие шаги. По походке слышно было, насколько трудно они давались хозяину дому. — Марико… — повторил он, но поравнявшись с женой сам же одернул себя — как безумец, с невероятно живым интересом, словно подражая не то Урахаре, не то Куроцучи, он уставился на тех, кто стоял на его пороге. Один из них, несомненно самый храбрейший, шагнул навстречу создателю первым — имя обязывало — и с какой-то гордостью, даже вызовом в голосе представился: — Я Куросаки Ичиго. Это ты меня создал? Обалдевший Кубо, но при этом заметно приободрившийся, так же решительно шагнул к своему «творению», протянув руку тому точно в лучших традициях американских фильмов. — Да, я Кубо Тайто, тот, кто тебя нарисовал, — сжал он настоящую и крепкую ладонь своего главного героя, заметно проверяя ту на реальность, прочность своих фантазий, — приятно познакомиться.