Чернильное сердце

В ресторане было уютно и, главное, не многолюдно — народ охотнее собирался перекусить и посмаковать саке сейчас под отцветающими сакурами, а не в закрытом помещении. Отмечать же ханами нам, вчетвером, мне, Гину, Ичиго и Рукии, было воспрещено категорически. Оказаться на открытой местности, у всех на виду, на волне еще не отгремевшей истерии по поводу странных событий вокруг манги и аниме «Блич» — идея довольно паршивая, в особенности для того, кто скрывал свои отношения от всех, даже от самых близких товарищей… Только что застуканные Ичиго и Рукия никак не давали мне покоя. — Ну что ты скучная такая, Мика-ча-а-ан? Мое кислое лицо и неразговорчивость не сильно устраивали расслаблявшегося за горячим саке Ичимару. Однако, на его беду, я не обладала легким отзывчивым нравом Рангику-сан. Более того, меня воротило от выпивки — расслабляться я предпочитала под иным «допингом», вроде хорошей книги по искусству, каталога старых гравюр, ну или… десятка порций мороженого. Вот тут я, да, могла утратить меру, Рангику, та еще известная выпивоха, но сейчас у меня вызывал отвращение ее друг детства, точно старавшийся угнаться за ней в этой славе. — Зато кому-то, гляжу, уже снова весело? — Почему же снова? — мурлыкнул Гин. — Это мое естественное состояние. — Строить из себя бездушного идиота? — Строить из себя милаху-улыбаху, — поправил он и вновь подлил саке себе и мне, хоть мое нетронутое чоко и без того уже выливалось через край. Лично мне запивать грусть-печаль было не из-за чего, я вообще — по натуре оптимистка. Поэтому, потягивая пятую чашку чая, я пыталась успокоить себя тем, что скоро распрощаюсь со всеми синигами, а там пусть они сами выпутываются из своих любовных треугольников: Орихиме-Ичиго-Рукия, Ренджи-Рукия-Ичиго, и даже Изуру-Гин-Рангику. Судьбоносный выбор — дело непростое, по себе знала, но почему из-за чужих проблем у меня должна была болеть голова, истинно не понимала… — Гин? Почему ты стал противиться возвращению домой? Может, я сильно прониклась ими, чудиками этими? Вечно норовлю заморочиться. — Дом, милый дом, — осоловелыми глазами взглянул капитан, по-прежнему идеально скалясь, — с чего мне туда не хотеть? А может, я испытывала жалость к этому несчастному обманщику? По-прежнему возилась с ним, когда надо было давно дать ему пинка под зад, как Ичиго неустанно советовал. — Это ты мне скажи, отчего в словах твоих больше фальши чем обычно? Ну или может, мне удастся вывести на чистую воду капитана Ичимару, так бездумно частившего с саке, словно смерть поджидала его уже завтра? — Мика-ча-а-ан, я чист как стеклышко. Мои мысли прозрачны, речи правдивы, а в помыслах нет ни капельки притворства! «Ни капельки притворства, как же…» — отпила я вновь чая. Чай способствовал очищению разума, а не его помутнению. Чай даже Кубо-сенсей советовал. Чай сам Айзен в своих советниках держал. Чай должен был помочь мне во всём разобраться… К примеру, как давно Гин перестал проявлять интерес к возвращению домой? Как давно начал скептически рассматривать любые мои попытки запихнуть их в мангу обратно? Как давно он стал активно противиться творческому процессу? После знакомства с создателем или еще до него… — Чё-о-орт! — со звоном стукнула я чашкой о стол. — Да ты издеваешься надо мной! Ичимару бросил редкий прямой взгляд — в дьявольских голубых глазах его плясали лукавость пополам с оглушительным смехом. Ехидная ухмылка же на губах ширилась сильнее, до самых ушей, превращая терпимый лисий оскал в опасную змеиную пасть. Казалось, миг один — и меня сожрут с наскока, даже договорить не дадут. — Ты знаешь про финал!!! — поспешила поэтому я ткнуть в него пальцем, вскочив даже на ноги от негодования. — Хотя нет, не так, — сдула я раздраженно челку и сердито скрестила руки на груди, — как давно ты знаешь про финал, а??? Ичимару хмыкнул смешком. Затем сдавленно хихикнул в ладонь. Вдруг разогнулся, запрокинул голову назад, расхохотался во всю глотку, а после со стуком уткнулся в столешницу и даже кулаком забил. К нам чудом работники ресторана не ворвались в кабинку — это выглядело как истерический припадок, точно-точно. «Блин, рехнулся…» — С Ичимару случилась настоящая укатайка, ужас! Еще немного, и дело дойдет до психушки, подумывала я, но, отсмеявшись, Ичимару внезапно стих, вздохнул и распластался на столе как испустившая дух лягушка. — Окочулился! — а сейчас меня здорово тряхонуло, заставив разом позабыть и про гнев, и про повисший в воздухе вопрос. — Гин, Ги-и-ин! — П-прошу прощения, Айзен-сама, у меня сегодня выходной… — промямлили мне в ответ и смачно сопнули под конец. — Да ты смеешься! Уснуть сейчас?! — возмущенно уставилась я на незадачливого пьяницу. — Ау! Гин! Мне что, домой тебя тащить на своем горбу?! Эй, эй, — потыкала я пальцем в его плечо, — ты слышишь? Пошли домой! — Домо-о-ой? — отлепился он от столешницы и фамильярно похлопал меня по мордашке. — Не-е-е, мы уже до-о-ома, Изу-у-уру… Я отбила его руку, брезгливо поморщившись: допился-таки до чертиков, уже мальчика от девочки отличить не в состоянии. — У вас какие-то проблемы, госпожа? — робко сунулась-таки в кабинку вежливая официантка, испуганно косясь на отключившегося посетителя: наверняка, подобных случаев в приличном рётэе бывало малость, что заставляло меня и краснеть и злиться. К шушуканьям за спиной по поводу сходства Гина с «пропавшим персонажем из Блич» я уже как-то попривыкла, но вот краснеть за него не собиралась. — У нас всё нормально, не беспокойтесь, — поспешила заверить я девушку, — просто мой… друг немного перебрал. Она округлила глаза, но свойственные местному персоналу такт и невмешательство в дела клиентов удержал ее от дальнейших расспросов и продолжительных извинений. Всё, о чем я попросила ее — только подсобить мне поднять Ичимару под обе руки. Я, конечно, не была уверена, что сумею дотащить его в одиночку домой, но недалекое расстояние до того, а еще опустившиеся на город сумерки вдохновляли на такой подвиг. По крайней мере, мне будет не так стыдно волочить Лиса на себе, хотя сама мысль о том, что когда-нибудь в своей жизни мне так «повезет», вызывала жаркий румянец. Не знаю, не то ответственность за оживших героев так крепко давила на мою совесть, не то осознание, что кроме меня, Ичиго, Рукии и нашей квартиры, во всем большом городе у этого синигами не было никого и ничего, не давали мне попросту бросить Гина прямо здесь, но пустые рассуждения всё равно ни к чему бы не привели, раз я уже подставила плечо Ичимару и выступила с ним на путь, то есть тротуар. Впереди почти сразу замаячила наша высотка — каких-то два перекрестка, три светофора, и мы будем дома. Возможно, с подмогой Куросаки добраться туда удалось бы скорее, но отсутствие света в моих окнах говорило, что наша «парочка влюбленных» домой еще не пожаловала, хотя в кафе их тоже уже не оказалось — я специально сделала остановку у того, прислонив Гина к стене и дав себе небольшую передышку. — Черт… — скрипнула я зубами, взвалив себе на плечи вновь тушку из Ичимаровских костей. Он не был тяжел, к счастью, скорее — жутко неудобен из-за нашей разницы в росте, а также тяжести спящего. Честно говоря, несколько раз за дорогу я порывалась бросить его прямо на ближайшей скамейке проспаться — отсюда он бы не заблудился, нашел дорогу. Однако зная наших отаку, я побоялась, что «похожего на Ичимару парня» могли растянуть по кусочкам да лоскуткам, как сувениры. Делиться так бездумно столь «всеобщим достоянием» было как-то жалко. — Так, еще немного, — подбодрила я себя, протаскивая уже буквально за шкирку капитана в холл своего дома, и дальше через него до спасительного лифта. Сил хватило аккурат до него. Еще 35 этажей, и я могла быть вообще свободной. Еще 35 этажей, и Гин мог готовиться к хорошенькой взбучке — если он наивно полагал, что я так просто всё оставлю, то зря. Мысленно я уже обещала ему драить нашу квартиру как минимум месяц, а то еще хуже — устроить ему «ответную выходку» и заставить вот так же носиться со мной. Правда — тут я покосилась на Гина, — если бы я выпила ту дозу саке, которую он в себя влил, то верно нашла бы себе приют не дома в постельке, а на кладбище где-нибудь. Да и зная характер этого эгоиста, на ответную помощь нечего было рассчитывать — уж кто-кто, а Гин бы запросто оставил меня без чувств посреди каменных джунглей Токио, даже глазом не моргнув. — Фу-ух, — наконец-то прислонила я его к стенке лифта и утерла вспотевший лоб: вот так сходила поужинать. — Притомилась? — поинтересовались у меня участливо. — Еще бы, — на автомате ответила я и лишь под звук звякнувшего о закрытии дверей лифта округленными глазами уставилась на смеющееся лицо напротив. — Наверное, сейчас самое время? — выгнул он бровь. — Отблагодарить? — Ч-чег… — Гин пиявкой присосался к губам, а на губах его — ни следа от выпитого алкоголя: ни горечи, ни запаха, ни жара, ни бездумности. У меня как у остервеневшей кошки сверкнули глаза: — Ч-ч-чего??? — оттолкнула я Гина. — Т-ты… не пьян?! Но как?! — Вода вместо саке. Ты зря отказалась пить, хотя было весело. — Подлый обманщик!!! — Естественно, — без тени раскаяния согласились с этим. — Ты заставил меня протащить тебя на себе через полгорода! — Отличный вид транспорта, рекомендую! — еще и хохотнули при этом. — Ты бессовестный манипулятор, лжец, грубиян и лентяй! — аж топнула я с досады. — Ты всё знал и продолжал разыгрывать из себя ничего не понимающего проныру! — Это в моем стиле, не находишь? — покивал Ичимару. — Ты же вроде знаток манги, так что тебя удивляет? — Меня поражает твоя чудовищная беззаботность, Гин! Как ты мог молчать столько времени, как позволял делать из себя идиота, как смел ты заставлять меня, нас, опекать тебя?! Ты, беспардонный притворщик!!! Почему нельзя было просто признаться?! — В чем? — подступился он вновь ближе. — В том, что я не желаю бесславно умирать? Так вряд ли кто другой на моем месте согласился бы на это. Я утробно прорычала: слов не было, чтобы достучаться до этого ходячего мертвеца. Я ему о нормах морали, он — наплевательскую на всё ухмылку. Я ему помощь, он — черную неблагодарность. Я ему новую жизнь, а он в ответ — свою жадность. — Это твоя судьба! — отрезала я с прежней категоричностью. — Думаешь сбежать от нее, если станешь притворяться, будто тот мир для тебя не действителен?! — Отнюдь, — сунулся он вновь ко мне, — я просто намерен неплохо провести здесь последние деньки своей жизни… Я увернулась от нового поцелуя: — На меня не рассчитывай! Я не собираюсь еще и досуг твой скрашивать, достаточно и того, что я делаю для вас, а делаю я немало! Ичимару возник за спиной как из воздуха: кабинка лифта не была так уж и велика, но его бесшумное, неуловимое глазу передвижение заставляло невольно вспоминать о сюнпо. — Кто сказал о досуге? — мурлыкнул на ухо этот змей-искуситель. — Досуг — это свободное от работы время, а у меня его и так, вагон да маленькая тележка… — Ну и что? — вновь я отшагнула к противоположной стене. — Собираешься растянуть его до бесконечности, отвлекая меня от рисования? — Ты так проницательна местами, Мика-ча-а-ан… — установил он руки по обе стороны от меня, отрезая легкие пути к отступлению. Голубые глаза, проклюнувшиеся меж улыбавшихся век-скобок пришпилили прямым взглядом к стене, точно стрелы. Капитан чуть наклонился, медленно начал приближаться, точно уверенная в своей победе змея, успевшая загипнотизировать и тем самым полностью обездвижить свою жертву. — Ну так ка-а-ак, Мика-чан? Удастся ли мне этот план? Я опустила глаза, ресницами ощущая как же огнеопасно пылали мои щеки. Настырным ухажерам сложно не поддаться, хотя единственное, чего они заслуживали — так это удара коленкой меж ног. Гин, к слову, как раз находился в удобной для этого позиции. — Отступать от задуманного — не для меня, — потупила я взгляд в пол, минуя заманчивую цель, а разом с ней и перспективу оставить хитрого Лиса без способности к размножению. — Я всё равно сделаю то, что задумала, и судя по новогоднему желанию, рано или поздно оно сбудется… — Что ж, тем интереснее, — прошелестел Гин на ухо, — противостояние так возбуждает… — Его холодные губы скользнули по моей полыхающей щеке и вновь навязали поцелуй. Глаза против воли закрылись, из горла вырвался исступленный стон, руки сами потянулись обвить за шею режиссера этой разыгранной как по написанному сцены — я даже не сомневалась, что всё, начиная от угодившего в этажерку томика Мураками и заканчивая подменой саке на воду в рётэе было подстроено Ичимару заранее. Прохвост, лжец и подлец, в любом миру он творил что хотел, так самоуверенно и без оглядки на остальных, так, словно факт его канонной смерти ничему его не научил, и он по-прежнему мнил себя бесстрашным всесильным убийцей… — За-ши-бись, — заставило нас отлепиться друг от друга, как только лифт остановился на нужном этаже. Нужный этаж встретил тяжелой черной аурой Куросаки, в отличие от меня красного от злости и едва сдерживаемой в груди ярости. — М-мы… т-тут… ж-ждем их битый час… А они тут преспокойно сосутся! Я опешила, и это еще мягко говоря. Окей, о том, что единственный ключ от квартиры был у меня, скажем, я позабыла, как и о телефоне, да и кто думал, что поход в кафе затянется столь надолго? Однако как смел этот сопляк отчитывать меня, если сам в это время тоже не о погоде с Рукией явно беседовал! — Ты что, оглохла?! — прикрикнул он вновь, когда я решила миновать его молча и не затевать ссору прямо на лестничной клетке. — На кой черт, скажи, тебе телефон, если ты не отвечаешь нихрена?! Мы с Рукией три часа торчим под дверью! Ключи влетели со звоном в стену, едва дверь распахнулась внутрь, и мы гурьбой ввалились в коридор. — Яре-яре… чую, сейчас что-то будет интересненькое… — хихикнул Гин, защелкивая замок и заслоняя своей фигурой выход, точно кто-то мог драпануть отсюда наутек. — Мика! — Ичиго плевать хотел на такие предостережения, он хотел докопаться до «правды», а всем известно ведь, пока этот твердолобый парень до своего не докопается, не успокоится. — Если так хотелось загулять с этим ублюдком, то для начала могли бы оставить нам с Рукией ключи, а там уж… Хлоп! У меня мгновенно закончилось терпение — игр Гина только хватило с головой, а тут еще и бунт Ичиго. Черт, как с этими «героями» сложно, они детей хуже. — Еще раз позволишь себе сказать что-то в подобном тоне… — процедила я, наблюдая, как красный след от моей пятерни всё четче проступал на щеке у Куросаки, а скулы его всё сильнее заострялись от оскорбленной гордости. Самое время было проехаться по ней еще раз. — А за вранье твое я готова ударить тебя и второй раз. — Свихнулась? — рыкнул рыжий, хмуря брови, а под ними выпуская в глаза нехорошие огни. — Что ты несешь? Или это Гин промыл тебе мозги?! Что, уже против нас настроил?! Мне определенно повезло, что ни в этом теле, ни в этом мире внутренний Пустой Ичиго не мог взять над ним верх и разорвать меня надвое тотчас же. В Ичиго это желание только улавливалось на дне зрачков и наружу никогда бы не выбралось. Да и имело ли основания для этого? — Это мое дело с кем и где я гуляю, ты мне не старший брат, между прочим! Кроме этого, мне лично хватает смелости признаться в этом, а не нагло врать в глаза… — Ичиго озадаченно моргнул, явно не понимая, в чем претензия, и вынуждая-таки выложить ему всё в лоб: — О боги, да мы час назад видели вас с Рукией в кафе, а не под дверью квартиры! Так кто кому еще должен читать нотации?! Мальчишка стушевался и бросил взгляд на Рукию, что тоже растерянно захлопала глазами. — Аканна, пахнет жареным… Кого-то явно застукали на горячем… — Завались, ублюдок! — Куросаки мигом сунулся к ерничавшему. — Тебя вообще никто не спрашивал! Заткнись! Тут уж я дернулась: — Он имеет здесь точно такие же права, что и ты, что и Рукия. — О! — Ичимару вскинул палец и хвастливо улыбнулся, наконец-то получив себе лишний голос в поддержку. Впрочем, это для него был плюс, для всех же нас — прямой путь к усугублению конфликта. — А-а-а, ты ставишь этого предателя на один уровень с нами? — Ичиго как подменили. — А чем ты теперь отличаешься от него? — хмыкнула я. — Ты тоже соврал, ты тоже предал. — Кого это?! — Да всех! Орихиме, Ренджи, Бьякую, попрал доверие всех и завязал с Рукией отношения! Последняя одернула меня за рукав, ощутимо сжала и мой локоть; ее взгляд был полон осуждающей решительности: — Не суди меня, Мика, ты не имеешь права. Если бы не ты и не твое желание, ничего подобного не случилось бы. Я вырвалась из ее хватки: — И тем не менее, вы не имеете права поступать так, как вам хочется! У вас нет на то воли, вы скреплены определенными обязательствами, не мне тебе о них говорить. — Пф! — вмешался Ичиго. — А Гину, значит, можно запросто изменять Рангику-сан? А тебе, значит, можно творить всё, что в голову взбредет?! — Да! — гаркнула уже я, порядком устав от взаимных оскорблений. — Потому что Гин умрет там, а здесь… здесь моя жизнь, и мы играем в ней по моим правилам, а не по написанному сценарию! В комнате взорвалась тишина, но всего лишь ненадолго: на меня все трое ополчились. — Так ты некрофилка, Мика-ча-а-ан? — Так ты всё ему рассказала? — Так значит всё дело в самостоятельности?! Вновь начавшееся многолосье и одновременные вопросы заставили дико заболеть голове. Я потерла виски, желая, чтобы эти трое просто замолкли. Прежде в моем доме ведь были только тишина и покой, а не этот бесконечный гул голосов, топот шагов, крики, споры, взаимные обвинения и скрытые интриги. — Черт… — съехала я спиной по стене, всё так же держась за голову. — Что вы все здесь устроили, а? — Устроили? — только и фыркнул Ичиго, а затем скрылся за углом в гостиной. — Отлично, — донеслось уже оттуда, как и вжики молний его рюкзака и шорох быстро собираемых пожитков, — раз всё дело в самостоятельности, то мы с Рукией уходим. Проживем как-нибудь. У нас бывали времена и похуже. В конце концов, — появился он в коридоре, в полной экипировке, после захода в ванную и сбора всех необходимых банных принадлежностей, — здесь мы сами пишем сюжет. Твоя правда. А значит, и за последствия сами отвечаем. Идем, Рукия! Ичимару «любезно» распахнул дверь, даже не думая преграждать путь своим недругам: — Удачного пути, Ичиго-чан. Можете не звонить, когда обустроитесь — нам не сильно будет вас недоставать. В отличие от Гина, страшно довольного таким внезапным поворотом в нашем совместном приключении, я испуганно взглянула на Рукию: неужто на этом будет поставлена точка? неужто мы потеряем друг друга из вида? неужто перестанем искать общий выход, жить общими проблемами, делиться общими радостями и уповать на общие надежды? Ну да, с последним пунктом явно произошла сейчас накладка, но, черт возьми, мы вместе попали в это болото, а потому вместе и должны были выбираться из него. Рукия не права, что в случившемся была лишь моя вина; это уж точно не я за них разрушила два каноничных пейринга и создала новый… — Рукия?! — нетерпеливо вновь позвал ее Ичиго, но она лишь помотала ему головой: — Я не пойду. Мы — семья, Ичиго. Даже капитан Ичимару не оставил ее. Придерживавший швейцаром дверь Гин вновь присвистнул: — О-о-о, для такой эгоистичной скотины, как я, это действительно подвиг! Куросаки зыркнул на всех нас по очереди и пренебрежительно бросил: — Как хотите. Тогда я сам уйду. — И куда? — догнало его мой последний аргумент. — Ты еще не дорос до этого, но разве до тебя не доходит понимание простой истины, что в одиночку добиться чего-то очень сложно? Парнишка будто бы усомнился в чем, нерешительно замерев посреди коридора и нервозно сжав лямки своего рюкзака.  — Ичиго, — попыталась достучаться до него и Рукия, — ты всегда готов взвалить на свои плечи много, а то и всё, но неужто ты желаешь подобного для других? — Она также взяла его за руку, но сжала ту заметно нежнее, трогательнее, теплее, чем мою недавно, заставляя этого наэлектризованного подростка ослабить напряженные плечи и через силу взглянуть в ответ. — Давай дойдем до конца вместе? — прошептала она одними губами. — Не уходи. В комнате воцарилась вновь тишина, гораздо более спокойная, отдававшая если не миром, то временным перемирием точно. Завязавшиеся переплетенные взгляды Ичиго и Рукии не порушил даже звук защелкнувшегося замка — Гин всё-таки не зря слыл проницательным ублюдком, а может, даже был понимающим другом. По крайней мере мой благодарный кивок он поймал со спокойной улыбкой. Более того, незаметно пробравшись у Ичиго за спиной, он проскользнул прямиком на кухню и включил кофеварку. Я же поднялась, чтобы помочь ему не переборщить с пряностями: дурным на вкус напитком заканчивать перемирие мне не хотелось. Ссоры случались в любой семье, а мы были «семьей», как сказала Рукия. А что самое главное в семье? Правильно, взаимное доверие и умение пойти на компромиссы… — Добавляем корицу? — Ни за что. Гвоздику. — Не-е-ет, корицу, Мика-ча-а-ан. — Не-е-ет, Гин, гвоздику, и точка. Ну, почти компромиссы.