Protect me

POV Bill Больно... Я стараюсь думать о чем-нибудь светлом, ярком, приятном, потому что если я буду думать о этой противной тягучей боли - она усилится, если я не буду думать ни о чем, то боль займет пустое место в моем сознании, погружая себя полностью. Но думать почти не о чем, не так уж много в моей жизни было светлого. Детство - развод родителей. Школа - ненависть со стороны одноклассников, постоянные побои, оскорбления, издевки. Сцена оказалась не той, которую я ожидал увидеть. Слишком много сложных контрактов с подвохом, бесконечные репетиции, когда голос отказывает напрочь, но петь надо, потому что такова работа. Личная жизнь тоже оказалась дерьмом, с девушками никогда не везло, Том, пугающий меня своей одержимостью интимом. Друг остался один единственный, да и он далеко и строит свою личную жизнь, некогда ему нянчится с моими проблемами. Дэвид, казавшийся почти вторым отцом, оказался просто успешным бизнесменом. Закрываю лицо руками, вздрагивая от ощущения горячих слез на щеках. Господи, да кому я вообще нужен? Я же ничтожество! Том поет лучше меня, умеет играть на стольких инструментах, спортсмен, красивый, стихи мои постоянно правит, вытаскивает из передряг, в которые я влипаю по природной глупости. Наверное, он зря тогда вызвал скорую... Я же ему всю жизнь отравил... Если бы меня не было, он бы был намного успешнее, ему бы не пришлось постоянно со мной возиться, как с младшим братом, а ведь 10 минут не такая уж и большая разница... Прости, Томми.... Слезы катятся рукой, моя ничтожность просто давит тяжелой могильной плитой сверху, спирая легкие, мешая дышать. Кожа горит от любого прикосновения, словно меня заживо запихали в печь, но и стоять на ногах я уже не могу, организм отторгает любую пищу и сил ни на что нет. Только вот на печальные глупые мысли. Вены вздулись, готовые вот-вот вырваться из под серой полупрозрачной постаревшей кожи, капельница каждый день вместо нормальной еды не приносит облегчения, только отвратительное чувство втекающей в тело прохладной субстанции глюкозы и прочих странных веществ, названия которых я не помню. Такое чувство, что я овощ, который накачивают пестицидами. От подобных идей становится смешно, на потрескавшиеся бескровные губы постоянно выползает глупая улыбка, вызывающая дрожь у медперсонала. Должно быть улыбающийся полу труп. Когда боль становится нестерпимой, я не сдерживаю крика, мой голос отражается эхом от стен, возвращаясь многолосьем ко мне же. Однако мои мучения длятся всего несколько часов, показавшихся мне вечностью. Кожу вспарывает тонкая ниточка металла, впуская сокровенное лекарство в кровь, разнося его по телу, наркотик действует быстро и качественно, я даже не успеваю понять что случилось, как меня отпускает. Поднимаю удивленный взгляд на доктора, отсчитывающего мой пульс, он лишь усмехается в ответ на мой немой вопрос, досчитывая, после чего разжимает мое костливое запястье, поднимаясь на ноги с небольшого стульчика. - Вы же не думали, что мы будем Вас пытать? Все не так уж и плохо, как могло бы быть, возможно скоро встанете на ноги. - Он ободряюще мне улыбнулся, вызывая у меня легкий шок, потому как до этого момента я видел на его лице лишь суровую напряженность. - Спасибо. - Все, что я могу вымолвить. Я буду жить. POV Tom БиллБиллБиллБиллБил­лБилл - все, о чем я могу думать. Его имя размножается как одноклеточные бактерии, множится в моей голове, заполняя собой все пространство, врезаясь острыми углами в черепную коробку, распирая ее изнутри. Не могу думать ни о чем, кроме как о нем. Чувствую, что ему плохо, что ему больно, наверное, ломка, но ничем не могу помочь. Сколько бы я не пытался сбежать, прыткие санитары отлавливали и возвращали обратно. Да еще и этот Дэвид, я надеялся на него, а он решил, что так будет лучше... Предатель... Не могу не думать о своем маленьком братике, ему ведь одиноко там, плохо, он же совершенно не умеет постоять за себя. Тягучее ощущение где-то глубоко усиливается, приходится стиснуть зубы, потому что поделать я ничего не могу. Черт, да сделайте же что- нибудь, что бы он не чувствовал боли... Все прерывается довольно неожиданно, с удивлением отмечаю, что все прекратилось, словно ничего и не было. Они дали ему лекарство? Они накачали его наркотой? Черт, как же хочу быть рядом, видеть, что с ним происходит, а не теряться в догадках. - Том? Голос моего лечащего врача отвлекает, вынуждает вернуться в реальность, вслушиваться в его тихую бессмысленную речь. - Скажи, что ты испытывал, когда узнал о том, что твой брат наркоман? Опять эти глупые вопросы! Зачем ему об этом знать? - Отвращение. - Честно признаюсь, мы договорились с ним, что чем охотнее и правдивее я отвечаю на вопросы, тем меньше мой срок здесь. - И ужас. - Ты испугался? - Да, я боялся его потерять. Я было какое-то.... - Черт, как же мне стыдно признаваться! Я ведь не должен был так думать.... - Омерзение. Мне было противно, что мой брат стал.... таким. - Ты злился на него за это? - Нет. Я просто как будто боялся его. Боялся потерять... - Боялся, что это больше не твой брат, а сумасшедший человек, жаждущий только свежей дозы? Что за чушь он порет? Я не думал так! Я беспокоился о Билле! Идиот! - Нет. - Ладно, оставим так. И какая была первая мысль? - Клиника. - И что остановило? - Я не смог... - Тихо выдыхаю, прикрывая глаза, сидя на стуле перед его столом и выкладывая свою душу. Что б тебя, да никто никогда от меня ничего подобного бы не услышал. Если бы я не хотел отсюда выбраться, если бы не хотел к Биллу, хрен бы я тебе что сказал. - Он же мой родной, единственный, да еще и близнец. Я без него не как, мне было страшно отдавать его в чужие руки. Да и ты просто не видел его глаз. Они были такими напуганными, такими печальными. - А что все-таки сыграло решающую роль: нежелание отдавать его в чужие руки или жалость? - Жалость. - Я даже не задумываюсь, помню ту щемящую нежность при взгляде на это взъерошенное домашнее чудо, этот страх в больших, почти черных от ужаса, глазенках. Билл. БиллБиллБиллБилл...­. - Ты решил оставить все как есть? - Нет, у нас был уговор что он больше не принимает наркотиков. - Но он их принимал? - Нет. - отрицательно мотаю головой, поднимая на него взгляд, с легкой гордостью во взгляде глядя на этого мелочного докторишку. Мой Билли терпел до последнего, честно сдерживая данное обещание, как бы больно ему не было, как бы сильно не хотелось. и я горжусь им за это. Что ж поделать, если это оказалось выше нас? - Но потом вернулся к принятию наркотиков. - Подытоживает мужчинка, скрестив пальцы рук на столе. - Ломка была очень сильной, ему было больно, он не мог есть, не мог спать, кричал до хрипоты в голосе. И я дал ему наркотик снова, потому что больше не мог смотреть на его мучения. Доктор как-то не хорошо ухмыляется. Что-то не нравится мне его выражение лица, с удовольствием бы стер кулаком, но санитары всегда дежурят за дверью и получать очередной укол успокоительного не охота. Черт, да что я такого сказал? - Том... - Снова повисла липкая пауза, давящая на сознание. - Ты знаешь, что избавиться от зависимости не так уж и сложно? Есть один способ, довольно зверский по отношению к человеку... Так вот, он заключается в том, чтобы не давать зависимому человеку наркотик ни под каким предлогом, подвергая ломке. Но когда эта ломка отойдет, а она всегда отходит, рано или поздно все кончается - он перестает быть зависимым. Твой брат был близок к избавлению уже тогда. Возможно, что еще день, два - и у вас бы не было проблем с наркотиками. Ты сам продлил его зависимость. Это не он слабый, это ты. Внутри что-то нехорошо обрывается. Как так? Но ему же было больно! Этот человек просто не видел изломанного в агонии хрупкого тела, не слышал его криков отчаянья. Он врет, он ведь просто врет! Билл бы просто умер от боли, если бы я не дал ему наркотик! - Ты понимаешь что ты сделал? - Ты врешь. - Нет, это проверенно, был даже случай в истории, когда один мужчина просто привязывал зависимых к койкам и оставлял до тех пор, пока ломка не пройдет. Они потом были очень благодарны, я виделся лично с одним из них. - Мужчина недобро хмыкнул. Билли, что же я наделал... Я же не знал.... Я же правда не знал.... Господи, да если бы я знал, что все могло бы кончится уже тогда и не оборачиваться такими ужасными последствиями, я бы не дал тебе наркотик. Билл, прости меня!