Последний приказ

Завернув за ширму, Эрен усмехнулся, покрутил в руке нож, который не подвёл своего хозяина, и, убрав его обратно в карман, стал неторопливо спускаться по лестнице. Войдя в свою комнату, он не стал включать свет, а, постояв немного в раздумьях, стянул с себя майку и, пройдя через гостиную, вышел на террасу. Душный воздух уже разбавился ночной прохладой, и Йегер с удовольствием вдохнул его пропитанный цветами аромат. Порывшись в карманах, он достал и бросил на стоящий рядом столик свой нож и пачку сигарет, оставив одну в руках. Немного покрутив пальцами сигарету, он щёлкнул крышкой зажигалки и прикурил. Тонкая струйка сизого дыма поднялась и растворилась в ночном воздухе. Когда сигарета дотлела до фильтра, он повернулся, чтобы взять вторую, но в это время дверь тихо отворилась. Эрен затушил сигарету в пепельнице и посмотрел в темноту; пересекая гостиную, к нему медленно приближался Аккерман. Ривай шёл, мягко ступая, от чего его шаги были почти неслышны. Однако, он не преследовал цели подкрадываться или казаться незаметным: то, что его появление было раскрыто, стало очевидным с той секунды, когда дверь за ним закрылась. Он видел, как Джагер обернулся, прищурился, глядя в темноту, и лукаво улыбнулся, обнажая зубы. — Пришёл, — Эрен ухмыльнулся, когда Ривай вышел на террасу и встал напротив. — Хотя, о чём это я? Уверен, твоя гордость не позволит тебе прятаться от меня. — Прятаться? — искренне удивился Ривай, доставая из кармана сигарету и закуривая. — Не смеши меня, Джагер, — он взял со стола пепельницу и поставил на ограждение балкона, между собой и Эреном. — Даже не думал о подобном, — Йегер повернулся боком к ограждению, наблюдая за курящим парнем. Тонкий силуэт, освещаемый лишь лунным светом, казался ещё острее на изгибах. Эрен непроизвольно облизнул губы. Зачёсанные назад влажные волосы открывали прямой лоб; ярко выраженные скулы казались ещё резче, а тонкие бледные губы, обхватывающие фильтр сигареты, практически сливались с кожей. Рука, согнутая в узком запястье, плавно двигалась ото рта к пепельнице, останавливалась на несколько мгновений и повторяла свой путь обратно. — Бери, что хочешь, и расходимся. Я не собираюсь торчать здесь всю ночь, — он затушил сигарету и повернулся к Эрену. — Всю ночь? Ты меня неверно понял, — Эрен подошёл ближе и встал напротив Аккермана, облокотившись руками на перегородку, по обе стороны от его бёдер. — Каждую ночь… без исключения. Ривай распахнул глаза и резко выпрямился. В его взгляде читалось полное непонимание слов Эрена. От стремительного движения перегородка за его спиной покачнулась и стеклянная пепельница упала вниз, огласив тишину ночи звоном разбившегося о плитку тротуара стекла. — Ты хочешь сказать… — Аккерман с трудом пытался высказать шокирующую догадку, — что собираешься насиловать меня оставшиеся две недели своего пребывания в моём доме? — Фу, ну что за нелепые домыслы? Неужели я кажусь тебе каким-то маньяком? — Эрен склонил голову к плечу, не сводя глаз с Ривая. — Не собираюсь я тебя насиловать. Это случится, только когда ты сам об этом попросишь. — Попрошу?.. Я?.. Тебя?.. Ты чокнулся, Джагер?! — Аккерман смотрел на него, как на идиота, который не понимает, о чём говорит. — Попросишь, я уверен в этом. Эрен резко приблизился, одной рукой обхватил его за шею, а другой за бёдра, заставляя прижаться к себе всем телом. Ривай даже не успел опомниться, как тёплый влажный язык скользнул по его губам и через секунду проник в рот. Джагер целовал жёстко, глубоко и властно, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Сначала Ривай пытался сопротивляться, выталкивал чужой язык своим, но это больше походило на то, что он отвечает. И когда Эрен начал ловить его язык и втягивать в себя, засасывая до боли, он перестал делать попытки подобного сопротивления. Йегера не волновало то, что ему не отвечают, он с упоением целовал тонкие упрямые губы, проникая языком глубже, обводя ровные ряды зубов. У Аккермана было странное чувство: поцелуй не был ему неприятен, но и на поцелуй с девушкой похож не был. В один момент он попробовал перехватить инициативу, не намеренно, а скорее чисто интуитивно, но преимущество в росте и весе Джагера свели все эти попытки на нет. Эрен крепко обнимал стройное, но хорошо развитое тело, увлечённо вылизывая изнутри принудительно открытый рот. Риваю начало казаться, что это он прижимается к Джагеру, и это взбудоражило его сознание. Всё внутри сжалось в один тугой комок, чтоб через мгновение рассыпаться мелкими осколками стекла по коже, однако это не показалось ему неприятным. Эрен убрал руку с шеи и переместил её на бёдра Аккермана. Ривай дёрнулся, пытаясь отстраниться, но деваться ему было некуда: с одной стороны было ограждение террасы, с другой — Джагер. Джагер, сжавший бёдра до боли, до синяков, которые обязательно появятся спустя несколько часов. Притягивая так близко, упираясь пахом в пах, давая почувствовать своё возбуждение. Джагер, который перестав терзать припухшие губы, провёл влажным языком по пульсирующей венке на шее, прикусывая её и тут же зализывая. В полной мере наслаждаясь терпким, слегка солоноватым вкусом кожи. Ривай издал непроизвольный стон и вцепился рукой в предплечье Джагера. Он приоткрыл глаза, которые всё это время были плотно закрыты, и столкнулся с пронзительным, полным страсти и вожделения взглядом. Эрен прикусил его за подбородок и отстранился. Аккерман глубоко вдохнул прохладного ночного воздуха, вытер тыльной стороной ладони рот и развернулся к ограждению лицом, пытаясь отдышаться и переосмыслить новые ощущения. Эрен прижался к нему сзади, упираясь крепким стояком где-то между ягодиц и шумно вдыхая запах волос, уткнувшись носом в тёмную макушку. Руки не полностью слушались Ривая, но он достал из кармана сигареты и, несколько раз чиркнув зажигалкой, прикурил. Глубокий вдох, и ночную синь разбавили насыщенные клубы дыма. — С чего ты взял, — нарушил тишину Эрен, — что я покину твой дом через две недели? Ривай вздрогнул от неожиданного вопроса, в очередной раз попытался отстраниться, но Джагер тесно прижимал его к ограждению. Аккерман в полной мере ощущал чужое возбуждение и понимал, что Джагер очень хорошо держит себя в руках. Он чувствовал спиной, даже через футболку, жар исходящий от парня и не мог понять двойственность собственных ощущений. С одной стороны, его тянуло к этому загадочному человеку, но в наличии сексуального подтекста в этой тяге он уверен не был. С другой стороны, ощущение того, что его принуждают, давало обратный эффект. Но с какой стороны ни посмотри, он проиграл и попал в капкан чужой похоти, и сбежать теперь означает лишь одно — признать собственную слабость. А этого ему не позволит гордость. — Ты оплатил месяц вперёд, — он сделал очередную затяжку, — этот срок истекает через две недели. — Я могу оплатить год вперёд, хоть завтра, это не имеет значения, — он отстранился от Аккермана и отошёл к столу. Достав из пачки сигарету и прикурив её, встал рядом с ним, облокотившись на ограждение. — Кто ты такой, Джагер, и что ты забыл в мексиканской глуши? — Может быть, когда-нибудь ты узнаешь ответы на эти вопросы, но точно не сегодня. Можешь считать, что у меня отпуск на неопределённый срок. И неизвестно, когда меня из него вызовут.