Джейд Харли и Гнев Тёмного Мира

- Я буду краток и сразу перейду к сути: объяснение скоро будет вытекать из твоей головы, как мерзкая, наполненная соплями вода, бегущая по твоим носовым впадинам, когда их забивает во время человеческой чахоточной болезни. Он выглядит таким серьёзным, хотя не должен бы, словно ему восемь лет, и спорит, почему его коробка для ланча красивее, чем у других детей, во время полуденного перерыва. С холма слетает порыв ветра, раскачивая листья над вами и отбрасывая танцующие тени на столик, раздувая твои волосы и взъерошивая патлы Карката. Он вслепую убирает их, чтобы не лезли в глаза, попутно ударяясь локтями об острый край столика. Ты задумчиво вертишь в руках пистолет, поглядывая, не смотрит ли кто. Только давешняя парочка, довольно далеко справа от тебя, прогуливается возле фонтана с раскрашенной статуей лебедя, и больше ни души в этом парке с редкими деревьями и пятнистой зеленью. Слева тоже никого, только крутой холм с пустым тротуаром на вершине и бакалейная лавка через дорогу. Каркат наконец-то укладывает свои волосы. Или, вернее, укладывает настолько, насколько они вообще когда-либо были. - Ладно, есть три основных момента, постарайся не отвлекаться, - Каркат меняет позу на скамейке за столиком. Он поднимает палец. - Первое: я бог. Древний, ужасающий и безнадёжно некомпетентный бог-творец. Или, наверно, мне стоит сказать *возможный* бог-творец, потому что я не помню, чтобы я призывал такое количество вас, говнюков, к жизни. - Ещё один палец, он поднимает их к лицу и выглядит как японская школьница. - Второе: я съел твоё сердце, сделав тебя бессмертной. Возможно, мне *не стоило* делать этого и нужно было просто оставить тебя мёртвой, поскольку я, по большому счёту, обрёк тебя, но прошло уже так много времени... в общем, я не удержался, и мне было невтерпёж, как мамаше, беременной пятернёй. И прошли уже эпохи с тех пор, как я в последний раз ел что-то гастрономическое. Чёрт, прошло пять лет с тех пор, как какой-то изнурённый поэт-хипстер убил птицу в мою честь ради искусства. Про моё имя никто и не заикнулся, ну да не важно, что моё, то моё. - Третий палец. - Третье: символически, это означает, что ты принадлежишь мне, и что ты должна быть навечно заключена в моём плане, но я уже давным-давно забил на эту дыру. По большому счёту, ты вольна делать всё что угодно со своей непреодолимо унылой вечной жизнью, если только ты будешь покупать мне Миссиссипский Оползень раз в пару месяцев для проформы. Мороженного побольше, Кайлуа поменьше. - Каркат... Это полная чушь. – Он ведь под кайфом, верно? Ну, точно, под кайфом. – Это не шутка! У меня под столом пистолет, знаешь ли. Я могу выстрелить в тебя, если ты не будешь говорить правду! – Ты ударяешь его по колену пистолетом в качестве напоминания. Он даже не вздрагивает. - Правду? Я мастер правды, вытягиваю её ёбаной ямы, полной мутной грязи, которая окружает человеческую лживость, проповедую её, как один из этих ваших священников Иесуса. – Он посмотрел на свою майку. – Бог чего вообще этот парень? Я ничего не понимаю. Что бы оно ни было, это точно не язык, потому что это мой хлеб насущный. Ты вздыхаешь, громко, стараясь с величайшей тонкостью выразить, насколько тебе уже надоела эта дурацкая шутка. - Серьёзно? Бог... "языка"? Это лучшее, что ты смог придумать? - Мой полный титул на самом деле звучит как бог языка, крови и плоти. - Каркат, это худшая кличка для торговца наркотой, которую я когда-либо слышала. Он зарывается лицом в ладони, звучно ударив локтями по столу. Он реагирует так, словно ты сказала что-то совершенно бредовое и неожиданное! В конце концов, ты просто делишься с ним своим честным мнением. Разве имена торговцев наркотиков не должны быть короткими? Вроде "Бродяга" или "Хабец", чтобы можно было тайно поговорить с ними о героине или ещё чем-нибудь? Или, может быть, это правило для сутенёров? Мда, по сравнению с Каркатом, из тебя получился бы куда лучший торговец наркотиками. - Ёж твою же медь, ты так глубоко погрузилась в отрицание, - говорит он, направляя голос в ободранное дерево столика. – Отрицание зашло в твою спальню, распростёрлось на кровати и позволило тебе затолкать твой член в свою раздолбаную жопу. - Я не в отрицании! Это просто действительно дурацкое имя для торговца наркотиками! Моооожет быть, "плоть" и "кровь" как-то близки к металлу, но "язык" тут вообще ни к селу, ни к городу. Ты в буквальном смысле называл меня "бестолочью" примерно десять минут назад. Уже только по этой причине это невероятно. Он опускает лицо к ребру стола, коричневый край приподнимает его волосы. Он издаёт стон, десять секунд подряд кряхтит, прежде чем ты звучно издаёшь щелчок ударником своего пистолета (хотя он автоматический, и делать это было не обязательно), чтобы немного встряхнуть его. - Ладно, не важно, я здесь не ради твоих таинственных сделок с тёмным миром! – говоришь ты. – Просто скажи, какой наркотой ты меня напичкал! И когда тебе это удалось сделать незаметно, наверно, поскольку мне надо улучшить мои рефлексы! - Я не... Блядь... – он садится и впивается ногтями в щёки, издавая какой-то нечленораздельный скрежущий звук. Парочка возле фонтана перестаёт держаться за руки и смотрит в вашу сторону с нахмуренными бровями. Он что, истерику пытается закатить? - Ты решил устроить истерику? Каркат, от таких вещей есть таблетки, знаешь ли. Или, может быть, ты мог бы просто СЪЕСТЬ ПАРУ ГРИБКОВ, ЧТОБЫ УСПОКОИТЬСЯ. - НРРНРННГХХ, ладно, это уже последняя блядская капля для чаши моего терпения. Я по горло сыт твоей невежественной хернёй, я вытаскиваю большие лингвистические пушки, спрятанные в глубочайших частях моей жопы, и направляю их на твои простецкие барабанные перепонки. - Эм, на нас уже люди смотрят, не думаю, что вытягивание твоего секретного оружия торговца наркотиками из задницы будет особенно хорошо смотреться в твоём полицейском отчёте. - Это не настоящее оружие, знаешь ли, - говорит он, хлопнув ладонями по столу. Ты слышишь, как парочка торопливо удаляется от вас. – Это метафора. Я знаю, что у тебя трудности с попыткой понять всю эту хрень, но тебе придётся принять тот факт, что у меня есть серьёзные мистические силы составителя речей, и они готовы обрушиться и раздавить тебя, как очень щекочущую подушку об твой нос. - А, ну да, как будто произношение дурацких слов – это вообще СИЛА. – Ты хихикаешь. Каркат смотрит на тебя с убийственной серьёзностью, чуть прищурившись, его голос становится тише. - Джейд, я могу взять закаменевшую кучу необработанной грязи, которой является твоя примитивная душа, и вылепить её своими руками в лингвистических перчатках, превратив в чёртову гончарное изделие, обожжённое одним лишь огнём Горна Понимания и окрашенное Ягодным Соком Языка Прошлого. Ты чувствуешь себя неуютно. Каркат выглядит по-другому, в нём меньше фальшивой злобы и больше подавленности. Ты пытаешься рассмеяться, но смех выходит немного нервным. - Каркат, эта метафора не имела никакого смысла. Ты уверен, что ты не простой торговец наркотиками, любящий поорать и быть раздражающим в целом? Он опирается о стол, залезая в твоё личное пространство. Тебе это не нравится, но под столом у тебя пистолет, и ты не хочешь показывать, что ты нервничаешь, отодвигаясь назад. Его голос звучит хрипло, непривычно. - Ладно, ты хочешь демонстрации, верно? Я могу создать и разрушить тебя четырьмя словами. Ты действительно хочешь, чтобы я дал тебе всего один раз коротко лизнуть мороженку моей силы? Я дам тебе половину, всего лишь тающую часть "создания" черничным вкусом из этого словесного льда создания и разрушения. - Ага, конечно, уголовник чёртов! Ты просто большой обманщик. - Ладно, три. Я произнесу три древних, понимаемых всеми слова, и последнее из них в буквальном смысле заставит тебя потерять контроль над твоими мускулами и обосраться. Надеюсь, твои кишки охренительно пусты, потому что это точно случится. Лучше не задирай меня, иначе я могу произнести четвёртое слово, которое, по сути, просто сотрёт тебя с лица этой безрадостной Земли, и даже моя колоссальная способность к повелению человеческим языком не сможет вернуть тебя. Это, кстати, единственное, что теперь может оборвать твоё жалкое существование, если не брать в расчёт полное уничтожение моего плана и сожжение твоего трупа. Он прочистил горло. Тебя окружает нечто похожее на статический заряд перед ударом молнии. Это... не может быть по настоящему, верно? Он произносит первый слог, его губы сжаты вместе и вытянуты вперёд, вызывая звук, который пробивает тебя через центр, как копьё. От него подкашиваются ноги, он резонирует на низкой ноте внутри тебя, словно глубочайший тон маримбы играет в твоём мозгу и вибрирует в твоей крови. Слог оканчивается твёрдой, мелодичной дрожью в твоей пустой груди, и ты валишься на деревянный стол, а внутри тебя загорается неожиданное понимание. Он только что произнёс твоё имя. Второе слово вызывает судорогу в твоём зрении, и от него ты видишь истории. Ты пытаешься сказать ему прекратить, это уже слишком, но твоя способность говорить потеряна в шуме чистого лингвистического кода, поющего в твоей голове. Ты теряешь понимание того, где ты в этом слове, ты больше не ощущаешь твёрдость стола или пистолета или кожу, зажатую ногтями. Слово рассказывает тебе о твоём дедушке, о твоём наполненном любовью прошлом, о том, как ты плакала и плакала, и плакала в каждую секунду слабости, и как ты сомневалась в себе после каждой неудачи. Оно рассказывает тебе о твоём знаменательном триумфе над собой, о том, во что ты ввязывалась, путешествия по миру в растерянности, застревая в приземлённой мечте и паря, как облако, отчаянно пытаясь уйти от этого через расставания и тяжёлую технику. И это вызывает боль в твоём разуме и твоих ушах, и твоём горле, и в каждом миллиметре твой оголённой души. Ты находишь собственные мысли в слове, и ты пытаешься закричать, сказать ему прекратить, что угодно, и ты знаешь, что он слышит тебя, но его голос пересиливает твой, обращая твои слова в ничто. А потом, тишина. Ты лежишь лицом в трещинах на столе, дерево влажное от твоих слёз и слюны, по твоим щекам размазаны занозы. Воздух холодно и резко раздувает твои волосы. Откуда-то издалека ты слышишь: - Я же тебе, блядь, говорил, разве нет? – А потом что-то ещё, но ты не слушаешь Карката, потому что у тебя есть другой выбор – закрыть свои уши и разум. Ты поворачиваешься лицом набок, ветер больно жалит твои мокрые щёки. Тебе удаётся совладать с голосом. - Ты говорил, что произнесёшь три слова. - Я тебя пожалел, - пытается дотронуться до твоего лица, чтобы стереть слезу. Ты отгоняешь его. - А какие два других слова? - Что-то о твоей только что найденной морали и понимание того, что это конец твоего ничтожного существования, потом слово, которое убирает тебя. В нём нет ни одного звука... хрен произнесёшь. Это должен быть какой-то ужасный трюк, какой-то странный розыгрыш, устроенный твоим братом, который собирается сорвать свою маскировку одного из членов той парочки и закричать "ПОПАЛАСЬ!". Это идёт вразрез с, типа, вообще всем, что есть в науке. - Что ты за бог такой? - Чего? Ты забыла? – Он пытается звучать как обычно: притворно высокомерно и зло, но в его голосе заметна боль. – Бог языка, крови и плоти. - Помимо того, что эти вещи не имеют ничего общего... - Совершенно точно имеют, если ты подумаешь об этом хоть одну чёртову секунду. - Не важно! – ты садишься, потирая ладонями лицо. Твой голос всё ещё дрожит от частого дыхания, и держать тон ровным трудно. – Я имею в виду... откуда? Из какой религии? В смысле, очевидно, что ты местный, может быть, из Южной Америки? И некоторые вещи, которые ты говоришь... Легко понять, что ты не привык к современной жизни. - Бля, неужели так очевидно? От объектов трудно получить слова, знаешь ли. Людей легче идентифицировать. - Эм, ладно, как скажешь, я притворюсь, что это имеет смысл, - ты вытираешь ладони о бёдра, избавляясь от слёз и осколков дерева. Ты крепко вжимаешь в джинсы свои всё ещё трясущиеся ладони. Очевидно, пистолет ты уронила где-то под столом. – Но откуда ты? Типа, ты какое-то божество Ацтеков? - Кого? - Эм, Инков? Майя? - А, я смотрел кое-какие дерьмовые материалы по фактическим телекоммуникациям об этих ребятах. Не-а, извини. Я старше всех этих обмудков. - Старше??? Старше насколько??? - Не знаю, на пару десятков тысячелетий, может быть. Это в буквальном смысле не может происходить прямо сейчас. Может быть, тебя всё ещё не отпустило? О боже, лучше бы ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО была под дозой, но ты прекрасно знаешь, что ты полностью контролируешь каждую рабочую клетку своего мозга. - Это... Это невозможно, в то время у людей не было когнитивной способности поклоняться богу языка. - Ну, значит, блядь, была. - Как ты не сошёл с ума? Такая долгая жизнь кого угодно сведёт с ума, и мне плевать, что ты бог! - Я много сплю. - Что? - Сплю очень подолгу. - Что??? - Всё решил проснуться ради фильмов. Не знаю, как я влачил своё бессмысленное божественное существование без изящного искусства романтических комедий. Кстати говоря, я почти уверен, что сегодня днём будут показывать "Синий Жасмин", может быть, мы... - ТЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕШЬСЯ!? У МЕНЯ КРИЗИС, А ТЫ ХОЧЕШЬ ПРИГЛАСИТЬ МЕНЯ НА СВИДАНИЕ??? Он пытается сказать что-то в ответ, но ты поднимаешь ладонь, чтобы остановить его. - Каркат, ты больше НИ СЛОВА не произнесёшь, пока я не разберусь со своими мыслями! Эту информационную перегрузку нелегко преодолеть, так что я не буду торопиться и спокойно, тихо, без воплей всё обдумаю! Ты меня понял? Он поджимает губы так крепко, словно пытается расколоть ими орех. Он что, ещё и дыхание задержал? Задерживать дыхание не значит не говорить! Ну да не важно, тебе уже всё равно. Ты закрываешь глаза, прижимаешь ладонь к груди. Ничего. Нет даже малейшего намёка на биение. Есть крохотный шанс, что всё происходящее НЕ является чем-то сверхъестественным. Будь он на самом деле бог или нагло врёт, не краснея, ещё надо будет узнать. Он может быть призраком или демоном, или ещё чем-то, что питается сердцами, с чем ты не знакома. Ты многое забыла о мифологии, которую изучила, будучи ребёнком, предпочитая искать холодные твёрдые факты, сочащиеся научным соком, с тех пор, как достигла зрелости. Хотя ты могла бы, наверно, вспомнить, если бы очень сильно сконцентрировалась на этом, после этого принудительного взгляда в прошлое, через который тебя протащил Каркат. Ты не хотела видеть свои проблемы расписанными для тебя настолько чётко, и ты очень надеешься, что он не слишком сильно задумывается о том, что говорит. Бррр. - Бля, Джейд, ты в порядке? – слышишь ты. Он нарушает твою просьбу соблюдать тишину! – Потому что если нет, мы уже установили, что у меня есть силы контроля слов, и я могу использовать их во благо или во вред. В данном случае я использовал бы их во благо, ну, знаешь, чтобы ты чувствовала себя лучше и успокоилась, блядь, наконец. Или я могу придумать какую-нибудь успокаивающую поэзию на любом языке на твой выбор. Я могу припомнить довольно смачные матюги на Иорданском Арабском, если тебе такие вещи по... - Любом языке? Каркат, блядь, значит, ты ЗНАЕШЬ Испанский! Лжец! - Я никогда не говорил, что *не* говорю по-испански. Это возвращает очень плохие воспоминания о моей абсолютной некомпетентности и неспособности действовать, потому что я в буквальном смысле худшее, мать его, создание на этом плане существование! Если бы я не спал, когда они припёрлись сюда, всё пошло бы совсем по-другому. Это довольно глупый аргумент. Он не любит Испанский, потому что живёт в Техасе? - Тогда почему ты здесь? Почему не уедешь в Миннесоту или ещё куда-нибудь? - Я не могу. Мне приходится нянчиться с ещё одной из моих ошибок, холя и лелея её в ужасающей тьме и кормить грудью до покорности. Ошибки? О нет... - Каркат, если ты сейчас скажешь мне, что у тебя есть какой-то незаконнорождённый ребёнок-полубог... - Бля, нет. Фу. Я в такую драму не влезаю. Моя ошибка – это место, а не личность. Если только не считать за ошибку меня, тогда да, наверно, мне приходится нянчиться с собой, чтобы ползунок, которым является любая моя будущая или прошлая итерация, не раскрасил все стены коническим пурпурным воском. - Мелком. Это называется ме... – ты ударяешь себя по лбу. – Ургх! Не важно! Я ещё не закончила думать, и тебе нужно заткнуться, сейчас же! Важно оставаться на чеку. Кажется, оружие, даже крупное дробящее, вроде автомобилей, не может нанести ему перманентный урон. Ты делаешь мысленную заметку: не кидаться в Карката умными машинами в опасных ситуациях. Хотя, если он не соврал, то он тоже не может ранить тебя оружием... Бессмертие, а? Это довольно серьёзная тема для размышлений, и, наверно, у тебя будет предостаточно времени на осмысление всех связанных с этим моментов, если это правда, так что ты выбрасываешь эту мысль из головы. Его слова, однако... вот это тебя беспокоит. Ты надеешься, что засовывания пальцев в уши и нескладного распевания "Ля-ля-ля, я тебя не слышу" будет достаточно для того, чтобы решить эту проблему. Вся ситуация на редкость бредова. Ты переспала с богом. Или, по крайней мере, с какой-то формой сверхъестественного существа. Но всё же, что если он и есть бог? Бог, который в буквальном смысле использовал свою языковую команду, чтобы удовлетворить тебя до предела. Оу, если это так... Молодчина, Джейд Харли. Ты пытаешься подавить широкую ухмылку, но у тебя не получается, и твои щёки просто раздуваются вокруг твоих тонких губ. Ты умудрилась соблазнить ужасное древнее, скорее всего, кровожадное существо, пока была пьяна в хлам. Дедушка гордился бы тобой. - Что, блядь, должно означать это выражение? Ты выглядишь так, словно собираешься выблевать целое семейство слизняков. Его губа поднялась, словно он собирается зарычать на тебя, и его верхние клыки выглядят на удивление тупыми, и тебе кажется, что это чертовски мило. Хотя пока что стоит держать себя в руках, поскольку ты всё ещё не получила подтверждения того, что такое вообще Каркат, и ты слегка злишься на него, поскольку, по сути, он ответственен за твою гипотетическую смерть. Может быть, потом ты попросишь его повторить то, что он говорил тебе прошлой ночью в своей съёмной комнате. Во всех подробностях. Хехехехе. - Я просто... Ладно, не важно. – Отвечаешь ты, выпуская воздух из-за щёк. – Эй, значит, ты... эм, заговорил меня не предохраняться прошлой ночью? - Нихрена подобного, это было бы дерьмовым поступком со стороны прошлого меня. Я просто сказал тебе, что я бог, и что я могу в буквальном смысле изгнать из себя любые болезни, и ты в это полностью поверила. – Действительно, очень похоже на тебя в пьяном состоянии. – Разумеется, я сказал тебе это не на английском, но ты просто охренительно мастерски смогла выразить свои поддатые чувства ко мне. - Серьёзно? - Пффф, нет, было много лишних движений конечностями и криков, по большей части с твоей стороны. Должен всё же отдать тебе должно, ты всё-таки смогла правильно произнести моё имя, на такое немногие ущербные смертные существа способны. - Ну, может быть, мы не настолько ущербные, жопа с ручкой! – ты показываешь ему язык. – И, конечно же, я правильно произнесла твоё имя! Я всё это время правильно его произносила, балда! - Нет, ты произносила его правильно во время весьма, блядь, *кульминационного момента*, когда я случайно назвал тебе своё великое обозначение. "Каркат" едва затрагивает присную номенклатуру, которая составляет моё существование. Примерно так же, как "Джейд" не полностью выражает то, какой личностью ты являешься. О, ну, это довольно круто. Что-то вроде сюжетного хода с "истинным именем" из одного из анимешных фильмов твоего брата. Или номера соцстраховки. - Назови мне своё имя снова! - Ты всё ещё не довезла меня до моей квартиры. Будь благовоспитанным, блядь, джентльменом и проводи свою даму до дома после её сумасбродного веселья в борделе, и я скажу тебе. Ты поднимаешь пистолет из грязи. - Я не хочу ехать, разве мы не можем долететь или телепортироваться туда, или ещё что-нибудь? - Нахуй полёты, кто вообще захочет летать? – он пытается рассмеяться, но получается натянуто и жидко, словно он вот-вот расплачется. – Ха. Хаха. Эм, мгновенная пространственная божественная транспортировка, или как ты там её назвала, требует времени на подготовку и большого количества крови со всех участников. Поскольку мне не кажется, что ты хочешь повторять своё сегодняшнее маленькое происшествие, думаю, будет лучше, если я проедусь на Харли... эм, в смысле, если мы проедемся на твоём Харлее до моего жилья, чтобы ты не истекла кровью насмерть, как мясистое жертвенное животное. Ты подумываешь о том, чтобы поймать его на оговорке по Фрейду, но он, скорее всего, не знает, кто такой Фрейд, да и ты тоже, если честно. Ты решаешь прокомментировать последнюю странную часть его предложения. - Каркат, эта метафора была действительно жуткой. – Ты поднимаешься со скамьи и стряхиваешь древесные соринки со своих штанов. – Ты же не был одним из тех странных богов, с большими пирамидами и лестницами, с которых жрецы скидывали истекающих кровью людей, верно? Никаких человеческих жертвоприношений, так? Он прищуривается и протягивает руки так, словно в них два апельсина, и он не знает, что с ними делать. - Ты что, издеваешься? Я думал, это было очевидно. Как ты думаешь, почему я съел твоё сердце? Скорее всего, ты слышала, когда я сказал это, но я повторю... – Он поднимается, театрально опираясь о стол. – Прошло охренительно много времени с тех пор, как кто-нибудь умирал ради меня. Очень, очень много времени. И я был почти без сил. Ой. Оооооооой. Что-то тебе расхотелось подвозить его до дома. - Что... случилось с остальными? Они такие же, как и я? Бродят по миру без сердец? - Я очень сильно облажался, - говорит он. Так тихо, словно на его голос давит что-то ужасное. – Я не буду делать этого с тобой. Зловеще.