Укус для Стайлза

POV Дерек Когда Питер увел волчат, я остался один, в абсолютной тишине. Альфа-зрение позволяло мне неплохо видеть в темноте, однако смотреть было особенно не на что – полностью герметичное банковское хранилище шириной в пару метров. И никакого шанса спастись. Сначала я пытался пробить кулаком каменную, как мне казалось, стену. Однако вскоре выяснилось, что стена укреплена толстыми металлическими стержнями, так что никакой сверхъестественной силы не хватило бы на то, чтобы их разбить. Чертов Девкалион и это предусмотрел! Потом начал выходить из-под контроля мой внутренний волк. Ему не нравилось замкнутое пространство – еще живы были воспоминания о том, как Кейт пытала меня тогда в подвале. Волк заметался от отчаянья по хранилищу, раз за разом кидаясь на невидимый рябиновый барьер и пытаясь пробиться к двери. Защитное поле раз за разом отбрасывало меня назад, и очень скоро я ослабел настолько, что едва мог пошевелиться. Оставалось лишь тихо лежать и регенерировать. Пока я пытался восстановить силы, в голову начали приходить мысли. Мысли о том, что я, в сущности, снова лажанулся. Снова поверил, что и на моей улице мог бы быть праздник. В тот момент мне казалось, что кто-то свыше издевался надо мной, начиная с того самого момента, как погибла Пейдж. Каждый раз мне показывали иллюзию такого желанного счастья, даже позволяли дотянуться до миража кончиками пальцев, чтобы затем с громким смехом щелкнуть меня по носу, как глупого щенка. Я хотел прожить рядом со Стайлзом долгую счастливую жизнь и умереть согретым его любящими объятиями? Глупец! Стоило порадоваться, что хоть он остался жив, а не отправился вслед за Пейдж. На краю сознания я чувствовал его тревогу, но он пока что был в безопасности, и это придавало мне сил. Волки не ценят собственных жизней – их жизни слишком коротки и уязвимы. Но жизнь Пары для волка священна – она то, ради чего волку стоит жить. Оставалась надежда, что Питер, хитрый лис, смог бы найти способ вызволить меня из банка. Однако что-то мне подсказывало, что у него тогда в достатке имелись другие заботы, кроме как спасение своего «любимого» вожака. Так что мне оставалось лишь ждать, пока Дюк не обнаружит добычу в своей ловушке и не придет за мной. Тогда я бы согласился на его условия – вошел бы в стаю Альф и вслед за ними покинул бы Бикон-Хиллз навсегда. Я был бы рад подобному исходу – самое главное, что Девкалион не причинил бы вреда моему Стайлзу. Мой мальчик остался бы жив, а я сам тихо и медленно умирал бы от тоски вдали от него и родной стаи. Не такой уж и плохой финал, учитывая все, что творилось в моей жизни. Стилински было бы лучше вдали от меня. Безопасность Пары – превыше всего, и я готов был сделать то, что должен был. Внезапно тяжелая металлическая дверь отъехала в сторону, и полоска яркого света неприятно резанула мне по глазам. Я настолько погрузился в свои невеселые размышления, что не услышал в холле шаги своих неожиданных визитеров. Их было двое – мужчина и женщина. Дюка, как ни странно, среди них не было – мужчина был гораздо крупнее его, а женщина была совсем миниатюрной. Но вошедшие совершенно точно были Альфами – исходившая от них аура силы заставила моего волка пригнуться к земле и зарычать. Альфы удерживали на плечах бездвижное тело, подволакивая его к рябиновому барьеру. Затем они раскачали тело одним плавным движением и легко перекинули его через защиту, которая легко его пропустила. Значит, тело – живое или мертвое – принадлежало человеку. Я осторожно приблизился к нему. Альфы, тем временем, так же молча, как и пришли, покинули хранилище, захлопнув за собой тяжелую дверь. Мужчина лежал на холодном полу спиной вверх и, похоже, был без сознания. Во всяком случае, я отчетливо слышал биение его сердца – неровное и сбивчивое, но все же. Я осторожно перевернул мужчину лицом вверх и с ужасом узнал в нем шерифа Стилински. Выглядел он откровенно хреново – лицо его имело неприятный желтый оттенок, глаза запали, а губы были совершенно белые, словно он потерял много крови. Несмотря на то, что он был без сознания, глазные яблоки беспокойно дергались под тонкими веками, как бывало у людей, метавшихся в агонии. Я быстро осмотрел его на предмет повреждений и обнаружил, что рукав форменной куртки на левом плече разорван, а кожу пересекают три длинные и достаточно глубокие царапины от когтей. Я похолодел. Если Девкалион или кто-нибудь из его Альф оцарапал шерифа, то он должен был либо обратиться, либо умереть. И судя по его состоянию, в тот момент он находился ближе ко второму варианту. Я аккуратно опустил ладонь на его плечо и принялся вытягивать из него боль. По венам зазмеилась чернота, отдавшаяся в голове тупой болью. Когда вены посветлели, я убрал свою руку и принялся легонько похлопывать Стилински по щекам, стараясь привести его в чувство. Наконец он со стоном зашевелился и пришел в себя. Открыв глаза, он, естественно, ничего не увидел, но почувствовал движение рядом и резко дернулся. Удержав шерифа, я зашептал что-то успокаивающее. Стилински схватился за плечо. - Дерек, это ты? – хрипло пробормотал он. – Где мы? - Мы в хранилище заброшенного банка, - ответил я. – Как вы себя чувствуете? - Паршиво, - признался он. – Плечо болит, а еще у меня, судя по всему, глюки. Мне привиделась дамочка с когтями, клыками и красными глазами. Ничего не хочешь мне объяснить? - Эм, Джон, вы только не волнуйтесь. - Знаешь, когда Стайлз так говорит, мне хочется достать пистолет и просто застрелиться, - скривился шериф. - Излагай. - Ладно, - я собрался с духом. В конце концов, он имеет право знать. – Оборотни существуют. - Это я знаю, - спокойно кивнул шериф. – Только вот мне казалось, что инфракрасными глазами в Бикон-Хиллз должен сверкать только ты. - Постойте, так вы знали? – изумился я. - Сынок, это же Бикон-Хиллз, - усмехнулся Джон. – Сложно прожить тут всю жизнь и не наткнуться хотя бы на одного человековолка. К тому же, у меня были неплохие отношения с твоей семьей. - И… - И да, я в курсе, что Стайлз теперь один из вас. Хотя меня немного задевает то, что я должен был узнать об этом последним. Как так вышло, что ты обратил его. Я вздохнул. Наверное, мне стоило рассказать шерифу про то, что его сын стал моей парой. Про то, что нас обоих едва не убила в темном бассейне неведомая чешуйчатая хрень, которая, вообще-то, совсем недавно была одноклассником Стайлза. Но единственным, что я смог выдавить из себя, было: - Он хотел защитить Вас, - я старался осторожно подбирать слова. – Он очень старается заботиться о Вас. Он так переживал, что не сможет Вас защитить, будучи слабым человеком. Стилински молчал, задумчиво глядя на меня. - Знаешь, Дерек, это ведь я должен заботиться о нем. Я обещал Клаудии. А выходит, что Стайлзу пришлось обрасти когтями и клыками, чтобы защитить меня. И все равно я, похоже, скоро умру. Я прислушался к его сердцебиению. Оно стало еще более беспорядочным и гораздо более тихим. Словно сердце уставало гнать кровь по его венам. Я поспешно ухватился за его плечо, стараясь вытянуть боль. - Не нужно, мне не больно, - улыбнулся шериф. – Дерек, пообещай мне кое-что. Пускай мой сын стал оборотнем. Пускай он даже живет с тобой. Я слышал о волчьих Парах, знаю, что это важно. Просто сделай так, чтобы он был жив, ладно? Просто жив. Он всегда будет влипать в какие-нибудь неприятности. Он всегда так делает. Это же Стайлз. Но он сильный. Он со всем справится. И всех вытащит из проблем. Просто смотри за тем, чтобы он был жив, Дерек. Все, о чем я прошу. - Конечно, Джон, я буду о нем заботиться. Он же моя Пара, я не смогу иначе. Только вот рано Вы собрались умирать. - Твои слова да Богу в уши, - слабо улыбнулся Джон. – Но я слабею. Если я правильно понимаю, то обращение в оборотня должно происходить как-то не так… Он говорил правду, я знал это. По правде говоря, если бы он обращался, то должен был уже стать полноценным волком. Я помню, как обращался Стайлз – резкая боль, слезы в карих глазах, прежде чем его организм начал регенерировать, затем блаженное забытье. Эта боль – очищающая, каждый молодой оборотень должен пройти через нее, почувствовать, как человеческая и животная сущность сплавляются воедино, давая жизнь новому существу, сильному и могучему. В этом ритуале замысел великих духов. Если же на укушенного или оцарапанного наваливается тревожная апатия – это дурной знак. Знак того, что слабый человеческий организм отвергает древнего духа животного. Тогда человека ждет смерть, медленная и неотвратимая. И было похоже, что организм Стилински как раз-таки не справлялся. Вытягивать боль было по-прежнему бесполезно – ее попросту не было. Было тяжелое сбитое дыхание, с трудом раскрывающиеся легкие, подрагивающие лицевые мышцы и кровоточащая рана на плече, но не было той живительной боли, которая должна была стать знамением перерождения человека в нечто большее. Джон умирал. Он больше не пытался со мной разговаривать – так тяжело ему было. Просить его добраться до рябиновой полосы, чтобы разорвать ее, естественно, было бесполезно. Я беспомощно заметался по хранилищу. Если бы я позволил шерифу умереть, Стайлз бы никогда не простил мне этого. В конце концов, я сказал чистую правду – мальчишка согласился на обращение во многом потому, что хотел защитить отца. С другой стороны, что я мог сделать? Я сам был жалким пленником, в кромешной темноте пытавшимся удержать ускользавшую сквозь пальцы жизнь хрупкого человека. Рядом не было ни моей стаи или Пары, которые могли бы подарить своему Альфе чуть больше сил, ни Дитона с его мазями на все случаи жизни, ни даже Питера с его умными, блять, мозгами и совершенно невероятной способностью к выживанию. Однако, если я не хотел, чтобы Джон Стилински в ближайшие полчаса отдал Богу душу прямо у меня на руках, я должен был что-то сделать. Я знал только один способ. Мама рассказывала мне, что моя двоюродная бабушка Тайра спасла однажды одного из щенков, по неопытности попавшего в сети охотников. Она смогла передать ему часть своей силы, чтобы волчонок смог выжить, но сама она при этом потеряла статус вожака стаи. Она даже не смогла передать часть своей силы старшему в семье. Она просто раздвоилась и исчезла. Стая осталась без Альфы, зато жизнь была спасена. Волки тогда разбрелись кто куда. Некоторые стали омегами, а моя мама вместе с семьей вступила в папину стаю и после его смерти сама стала Альфой. Это означало, что моей Альфа-силы должно было хватить на то, чтобы Джон выжил, но сам я после этого стал бы простым бетой или омегой, оставив омегами своих волчат. Хотя, так все и вышло бы в любом случае, когда Девкалион, наконец, обнаружил бы меня в том хранилище. Только в новом сценарии он бы меня не забрал в свою стаю, а просто прикончил бы. Как бета или омега я был ему не нужен. Мне в любом случае пришлось бы понадеяться на Питера и на то, что старый лис смог бы найти моим волкам новую стаю. Вероятно, он даже позаботился бы о моей любимом волчонке – Стайлзу после моей смерти пришлось бы хуже всех. Зато был бы жив хотя бы его отец. Поколебавшись еще несколько минут, я принял решение и вновь приблизился к шерифу. Тот уже едва дышал. Глаза его были закрыты и не двигались. Он явно был без сознания, но еще жив. Надо было спешить, поэтому я упал на колени рядом с ним, и устроил обе ладони на его грудине, сосредотачиваясь. Если для того, чтобы забрать боль, требовалось приложить усилие и втянуть его в себя, то для того, чтобы поделиться с человеком своей силой, нужно было сконцентрироваться на том, чтобы насильно вытолкнуть из себя дух волка. Я никогда не задумывался, что случается с оборотнем в тот момент, когда он делится с кем-то кусочком своей сущности. Оказалось, что это похоже на трансплантацию без наркоза. Как будто от тебя отрывают кусок, чтобы пересадить его другому существу. Каждой клеточкой своего существа я ощущал, как слабеет зверь внутри меня. Бьется лбом о ребра, пытаясь сопротивляться и жалобно скуля. Тело шерифа при этом начала бить крупная дрожь. По его венам побежала чужеродная до того момента энергия, восстанавливая ткани, заставляя бегать кровь и пробуждая каждую клеточку новорожденного оборотня. Вместе с утекающей из кончиков пальцев Альфа-силой, я терял способность видеть в темноте. Затем притупились другие чувства – теперь я слышал сердцебиение Джона гораздо тише, мне сложнее стало различать его запах. Вскоре я почувствовал, что меня самого скоро должно было покинуть сознание. Через минуту я стремительно провалился в забытье.

***

Сознание постепенно начало возвращаться ко мне. Я открыл глаза и понял, что кто-то легко похлопывает меня по щекам и продолжает лихорадочно шептать мое имя. Шериф Стилински – подсказала мне память. Я облизнул пересохшие губы. Вокруг по-прежнему была кромешная темнота, и я ощущал некоторую слабость. Зато Джон был жив, да еще пах новообращенным оборотнем, хоть и очень испуганным. Я прислушался к ритму его сердца – он был равномерным и сильным. Это могло означать только одно – сработало. - Ну и напугал ты меня, сынок! - облегченно выдохнул Стилински, помогая мне сесть. – Я очнулся, зато ты провалялся без сознания не меньше получаса. Как ты себя чувствуешь? - Сносно, - сказал я, сжимая пальцами саднящие виски. На краю сознания маячила тревога. Со Стайлзом явно что-то происходило, прямо в тот самый момент. Я чувствовал его ярость, замешанную на страхе за родным. Он сражался, он рвался в бой и был не слишком далеко от меня. – Джон, надо как-то выбираться отсюда. - Не выйдет, Дерек, - покачал он головой. – Пока ты лежал без чувств, я несколько раз пытался пробить барьер. Это ведь рябина, так? Это невозможно. Если бы ты все еще был Альфой, можно было бы попытаться, но я не чувствую в тебе вожака, и у двух бет точно не получится преодолеть защиту. - Должен быть хоть какой-то выход! – зарычал я. Я встал на ноги и в десятый раз принялся обходить хранилище по кругу, пытаясь выискать хоть какой-то изъян в защите. Вдруг я услышал за дверью тихое шипение, и ее резким рывком сорвали с петель. На пороге застыла канима, опасливо помахивавшая чешуйчатым хвостом. Я почувствовал, как где-то в темноте напрягся всем телом шериф. Огромная ящерица, тем временем, осторожно приблизилась к полосе рябинового пепла и одной лапой попыталась дотронуться до нее, чтобы стереть. И только я успел подумать, что иметь ручного монстра – это, в принципе, не так уж и плохо, как защита отшвырнула каниму к противоположной стене почище, чем на нас с Джоном. Помотав головой и поднявшись, монстр с сердитым шипением вновь скрылся в темном коридоре. Я со всей силы саданул от досады по барьеру. Однако уже через минуту моя ящерка вернулась, приведя с собой – кого бы вы думали? – Криса Арджента. На лице охотника был написан глубокий когнитивный диссонанс, который длился, к счастью, недолго, потому что через секунду охотник уже небрежно раскидывал пепел носком тяжелого ботинка. Мы с Джоном тут же поспешили наружу, дружно зарычав. Крис, к счастью, от вопросов и комментариев воздержался. - Дерек, мы нашли Стайлза, - быстро рассказывал охотник, заводя свой джип. – Твое чудище выдернуло меня из постели, но вместо того, чтобы убить, притащило сюда. По пути позвонил Питер, он со Стайлзом и волчатами. Твои беты нарвались на стаю Альф в полном составе, когда пытались спасти шерифа. У них там совсем мясорубка, надо торопиться. Арджент повез нас по какой-то грунтовой дороге, соединявшей, как я припомнил, спальные районы Бикон-Хиллз. Минут через семь мы влетели на территорию склада. В огромном помещении действительно шла битва не на жизнь, а на смерть. Я осмотрелся. Айзек и Эрика вдвоем кружили вокруг огромного, как скала, Альфы, яростно рычавшего и нападавшего попеременно на каждого из волчат. Да, их было двое, однако Альфа явно превосходил их обоих в силе, и в опыте ведения боя, так что их шансы на победу почти сравнялись. Бойд схватился с одним из Альф-близнецов, Питер взял на себя второго, увлеченно нанося ему удары по важнейшим внутренним органам. На собственном опыте припомнив, насколько болезненным мог быть его удар в печень, я рассудил, что у дядюшки все должно было быть в порядке. Мой взгляд метался по помещению в поисках самой важной фигуры на доске. Я никак не мог выделить Стайлза из мелькавших перед моими глазами силуэтов сражавшихся. Наконец, я увидел его, и открывшееся мне зрелище заставило меня обмереть от страха. Стайлз наклонился над поверженным, но еще живым Девкалионом, занеся когтистую руку над его неприкрытым горлом. А с другой стороны, быстрая, словно молния, в сторону моего волчонка бежала Альфа-волчица, правая рука Дюка. На ее руках и ногах чернели страшные волчьи когти, клыки были обнажены в жутком оскале прирожденного убийцы. Она бежала с невероятной скоростью. Я понимал, что она достигнет Стайлза еще до того, как он вспорет горло Альфы Альф, а если и после этого, то для Стилински это будет малым утешением. Мы все – я, Джон и Крис, канима – одновременно рванули наперерез Кали. «Только бы хоть кто-нибудь из нас успел ее перехватить!» - билась в моем мозгу единственная мысль. Словно в замедленной съемке я наблюдал, как Кали играючи уворачивается от одного моего выпада и, уклонившись от второго, продолжает двигаться к Стайлзу по вытянутой кривой. Вот уже она протянула руки с выставленными вперед когтями готовится пробить грудь моей Пары, как вдруг прямо перед Стайлзом с потолка спрыгнула канима, заслонив его собой. Я с ужасов увидел, как когти волчицы по инерции вонзились в чешуйчатое тело в районе сердца, и от рывка канимы их обоих развернуло на 180 градусов. Стайлз, так и не опустив руку на горло врага, испуганно обернулся и потерял тем самым драгоценное время – Девкалион сорвался с места и исчез в доли секунды. За проигравшим вожаком рванули и его волки. Все, кроме Кали. Она, взбешенная проигрышем своего Альфы, молниеносно выдернула когти из тела канимы, которая от невыносимой боли начала обращаться в человека. Джексон, на коже которого еще кое-где виднелась сероватая чешуя, задыхался от десяти глубоких ран на груди. Следующая рана стала бы для него смертельной. Когда Кали вновь приготовилась ударить его, ее руки перехватил Стайлз…