Ошибки прежней жизни

За Дереком – именно так звали жнеца, которого Спирс и Сатклифф выбрали в качестве наживки – они следили уже несколько дней. В рабочее время за ним неотступно следовал Грелль, на тот случай, если убийца перехватит жнеца во время сбора плёнок. Ради этого Уильям выписал Сатклиффу внеочередной отпуск. В свободное время к слежке присоединялся и сам Спирс. План был прост: дождаться, когда суккуб затуманит жнецу разум и уведёт за собой; выбрать подходящий момент, чтобы рядом с ними не было ни одной живой души, и напасть. В идеале – задержать, при плохом раскладе – убить. Они надеялись, что их двоих вполне хватит для поимки убийцы. Итак, слежка продолжалась уже несколько дней, но безрезультатно. Успокаивало лишь то, что и убийств пока не было. Грелль сидел на крыше одного из жилых домов не самого престижного, но и не самого захудалого, района Лондона и наблюдал за посетителями ресторанчика напротив. У Дерека сегодня был выходной, и он весь день провёл в мире людей. На улице уже сгущались сумерки. Вдоль домов прогуливались закончившие рабочий день добропорядочные буржуа. В ресторан вошёл высокий мужчина в тёмно-сером пальто, цилиндре и с тростью. Грелль хихикнул – Уильям. Спирс сел за дальний столик в углу зала. Не самое удачное расположение столика делало его непопулярным среди посетителей, но с этого места было хорошо видно Дерека. Время шло. Ничего не происходило. Грелль считал входящих и выходящих гостей ресторана, трубы на крышах домов, освещённые окна. Хотел было посчитать звёзды, но небо было затянуто тучами. Внизу кто-то спорил на повышенных тонах. Сатклифф свесился с края крыши, чтобы посмотреть – хоть какое-то развлечение. Ругались двое мужчин. Когда аргументы у одного иссякли, он дал своему визави в ухо. - Фи, - скривился Грелль, - как пошло. Ты должен был снять перчатку, бросить ему в лицо и вызвать на дуэль. Ну никакой эстетики! Куда катится этот мир? Больше внизу ничего интересного не происходило. Грелль вновь перевёл взгляд на окна ресторана и удивлённо приподнял бровь: к Уильяму подсел какой-то молодой человек, и теперь они мирно беседовали. Сатклифф внимательно присмотрелся – нет, вроде, не жнец. Ну, и какого демона Уилл проявил себя? Ведь договаривались, что они не будут становиться видимыми для смертных! Через некоторое время Спирс и его сосед поднялись и вместе вышли из ресторана. Грелль проводил их скучающим взглядом и вернулся к созерцанию Дерека. На периферии сознания лениво ворочались мысли, всплывали какие-то образы: ругающиеся обыватели, Уильям, официанты в ресторане. Официанты! Как же он раньше не обратил на это внимания?! Ни один из работников ресторана не подошёл к столику, за которым сидел Уильям! Они даже не смотрели в ту сторону, будто столик пустовал! Они просто не видели Спирса! Это не он сделался видимым для смертных, это тот смертный смог его увидеть! Но так не бывает! Если только… - Только не это! - Грелль вскочил с места и ринулся в ту же сторону, куда ушли Спирс и незнакомец. Он метался от дома к дому, тщательно выискивая след демона. Тщетно! Нараставшая паника мешала трезво оценивать ситуацию. А время всё уходило, и каждая упущенная Сатклиффом секунда приближала Уильяма к смерти. - Соберись! – дал себе мысленную пощёчину Грелль. – Думай, Сатклифф. Ну конечно! Он искал след демона. Тупица! Тот парень – полукровка. Сил демона у него не так уж и много. Тем более, что её перекрывает сила Спирса. Надо не демона искать, а двух жнецов! Одного – с высоким уровнем, другого – слабого. Грелль сосредоточился и сразу их почувствовал. Они были совсем близко. Он рванул в ту сторону, куда вёл след. Рабочее время Уильяма закончилось, и он отправился помогать Сатклиффу следить за Дереком. Безошибочно определив местоположение последнего, он вошёл в ресторан. Дерек не обратил на него никакого внимания – то ли специально, то ли был поглощён собственными переживаниями. Уилл сел за самый дальний столик. Где-то рядом был Грелль. Интересно, прав ли он в своих догадках, или они зря теряют время? Шли часы, ничего не происходило, Уильям скучал. Мысли периодически возвращались к Греллю: уж если ему – Уильяму – стала надоедать эта ежедневная слежка, то как должен чувствовать себя непоседа Грелль. Как-то очень быстро мысли о Сатклиффе затмили собой всё остальное. Нахлынули воспоминания о его выходках до потери памяти, о своём состоянии в то время. Почему-то внезапно вспомнились такие подробности, от которых по всему телу растеклось лёгкое возбуждение. И тут он заметил Грелля, который направлялся прямиком к его столику. Уилл хотел было возмутиться: ведь они договаривались, что Сатклифф будет снаружи и продолжит слежку, когда Дерек выйдет, чтобы Уилл так откровенно не светился. - Можно? - спросил Грелль, указывая на место напротив Уильяма. Спирс кивнул, почему-то не находя в себе сил отказать. - Почему ты здесь? – спросил он. - Скучно стало, - пожал плечами Грелль. – Когда ещё представиться такая возможность побыть с тобой, чтобы ты никуда не спешил, чтобы тебя не отвлекали твои дела. Грелль поймал взгляд Спирса и тот понял, что не в состоянии отвести глаза. Грелль сегодня был необычайно притягателен, то ли в этом было виновато скудное освещение зала, то ли то, что Уильям этим вечером не мог прекратить думать о нём. - Ты всегда такой холодный, собранный. Но мне так хочется посмотреть, что скрывается под этим ледяным панцирем. Может, там клокочет горячее сердце вулкана? – голос Грелля проникал в сознание, взгляд гипнотизировал, едва ощутимые прикосновения к руке усиливали появившееся чуть раньше возбуждение. – Позволь мне посмотреть, Уилли. Уилли! Грелль – нынешний Грелль – так его не называл! Перед ним был не Сатклифф! Уильям попытался сбросить наваждение, но было поздно. Почувствовав сопротивление, не-Грелль усилил давление и захлопнул сознание Спирса в ловушке. Уильям перестал осознавать себя и мир вокруг. Он слышал только тихий, зовущий голос, сопротивляться которому не было ни сил, ни желания. Разум заволокли картины прошлого. Опять крыша в последний день экзамена. Жадно целующий его Грелль. Изящные пальцы, проникающие ему под одежду. Чуть слышный щелчок пряжки ремня… и ладонь Грелля гладит, сжимает, скользит. "Ведь так всё и было!" "Да, - шепчет голос. – Всё было именно так. А будет ещё лучше". Алые пряди, разметавшиеся по чёрному дереву стола. Все бумаги сброшены на пол – их место занимает тот, кто смотрится здесь сейчас более уместно. Грелль дразнит, медленно – слишком медленно – расстёгивая пуговички на белоснежной рубашке. Уильям кладёт ладонь между широко разведённых ног, всё ещё затянутых в ткань брюк, и Грелль выгибается, тянется за прикосновением, трётся. Пальцы не слушаются, когда Спирс пытается расстегнуть так мешающие сейчас брюки. И не может сдержаться, когда видит то, что было скрыто тканью. Опускается на колени… целует, кружит языком, пропускает между губами. "Ведь так всё и было!" "Да, - шепчет голос. – Всё было именно так. А будет ещё лучше". Большой бальный зал в департаменте. Праздничные украшения. Новый год. Сатклифф в вечернем платье. Изысканная причёска, великолепный макияж. Уильяму не нравится! Похотливые взгляды, направленные вслед Греллю – выбешивают! Он хватает Сатклиффа за руку и тащит коридорами департамента в туалетную комнату. Сгребает в кулак волосы, уничтожая плоды трудов парикмахера. Наклоняет Грелля над раковиной и ожесточённо смывает с его лица всю краску. Пока тот отфыркивается от воды, Спирс обходит его, задирает подол платья, сдвигает бельё и проталкивает мокрые пальцы в узкую дырку. Грелль шипит, но прогибается в пояснице, сильнее подставляясь под пальцы Уильяма. Он скребёт ноготками по фарфору раковины, сжимает в себе трахающие его пальцы, стонет и умоляет взять его. Но Спирс не слушает. Он не хочет Грелля-женщину. Он наказывает Грелля за то, что тот посмел быть не-собой. "Ведь так всё и было!" "Да, - шепчет голос. – Всё было именно так. Идём, я дам тебе ещё больше". Тренировочный зал. Косы отброшены в сторону. Частое дыхание, прерываемое стонами. Обнажённый Грелль на полу – выгибается, двигается навстречу, принимает в себя. Глубокие проникновения туда, где так жарко, влажно и узко. И невозможно выдерживать свой ритм, когда он просит, чтобы сильнее, быстрее, глубже, хотя ты сам уже на грани. А голос шепчет, зовёт, обещает… След привёл Грелля к неприметному дому. Присутствие Уильяма ощущалось на уровне второго этажа. Значит ещё жив! Сатклифф взмыл в воздух, заглядывая в окна. Он увидел их в одной из комнат: Уильяма, неподвижно лежащего на кровати, и убийцу, который метил секатором ему в сердце. Грелль ворвался внутрь, сбивая несостоявшегося убийцу с ног. Секатор отлетел в сторону и пропал. Взвизгнула коса Сатклиффа. - Стой, жнец! – крикнул противник, заглушая звук пилы. – Стой, иначе он умрёт! Грелль остановился. Он не знал предела сил полукровки. Не знал, на что тот был способен. - Молодец. А теперь убери косу! - Нет, - категорично ответил Сатклифф. - Убери косу, жнец, если тебе дорога его жизнь, - угрожающе прошипел незнакомец. Грелль не стал рисковать и отозвал косу. Он внимательно посмотрел на человека перед собой. Тот был ещё молод, может, чуть старше двадцати лет. Хорош собой, но его красота не притягивала, а вызывала неприятные чувства. - Поговорим? – бросил юноша. - Мне не о чем разговаривать с тобой! Отпусти его! - Ну уж нет, - рассмеялся полукровка. – Он – залог моей безопасности. - Ты же понимаешь, что тебе не уйти. Даже если я сейчас отпущу тебя, далеко тебе не убежать. - О да! Уж я-то знаю, насколько хороши ваши ищейки. На собственной шкуре испытал, ещё когда ребёнком был! Хочешь расскажу, что сделали со мной твои сородичи?! Грелль не хотел слушать, но это был повод потянуть время и попробовать найти выход из создавшегося положения. - Твоими родителями были демон и жнец. Я прав? – спросил Сатклифф. Ему надо было выяснить, каким демоном была его мать, какими силами обладала. - Да, - медленно кивнул молодой человек. – Моей матерью была суккуб. Думаешь она подчинила отца? – зашипел он. – Вы все всегда во всём обвиняете демонов! А мама и отец любили друг друга. Когда она узнала, что беременна, то даже не сказала отцу. Она не хотела, чтобы он пострадал. Её изгнали свои, и она поселилась в мире смертных. Она уже давно была Высшей. Ты же знаешь, жнец, что Высшим не обязательно питаться человеческими душами. Она родила меня, и мы мирно жили в какой-то маленькой деревушке. Она никому не причинила вреда! Она не тронула ни одного смертного! Зачем же вы – жнецы – узнав о ней, решили её убить?! Отец не знал, кого ему приказали уничтожить. А когда узнал, то сделал свой выбор. Мы втроём часто переезжали - запутывали следы. Но нас всё равно нашли. К нам в дом пришли такие, как ты, жнец. Они убили отца и маму. Я видел всё. А меня не тронули – подумали, что я не их ребёнок, что я - человек. Во мне ещё не пробудились ни силы отца, ни силы матери. - А когда пробудились, ты решил мстить, - сказал Грелль. Он знал, почему было принято решение об уничтожении матери этого человека: демон имеет право находиться в мире смертных только в том случае, если у него есть контракт - это закон. У его матери такого контракта не было. - Да. Сначала я начал видеть жнецов. От этого было мало проку. Но представь мой восторг, когда я понял, что могу контролировать их сознание! - Если ты можешь убивать, пользуясь своим контролем, зачем тогда убивать косами? - Это символ, - рассмеялся полукровка, - всего лишь символ. Грелль судорожно пытался проанализировать ситуацию и продумать свои дальнейшие шаги. Он понимал и в какой-то мере даже жалел этого юношу, весь смысл жизни которого составляла месть, но сейчас важно было только то, что Уильяму угрожала опасность. "Он говорит, что может контролировать сознание, но его сил явно не хватает, чтобы контролировать сразу двоих. Иначе он не распинался бы тут передо мной, а я был бы уже в его власти. Говорит, что может в любой момент убить Уилла. Тоже ложь. Мог бы – убил и взялся бы за меня. Так что же ты можешь?" - Не символ, - улыбнулся Грелль, - ты не можешь убить, не используя оружие. В руках Сатклиффа вновь появилась коса, но от нападения его удерживало спокойствие полукровки. Что-то здесь было не то. - А тебя не так-то легко запутать, да, жнец? Допустим, убить я не могу, но я могу замкнуть его сознание. - Что это значит? - Я сделаю так, что он будет испытывать возбуждение постоянно. Изо дня в день. И сколько бы он не занимался сексом, это не поможет. Как думаешь, жнец, как долго он продержится? Сколько пройдёт времени, прежде чем он начнёт умолять убить его? Подумай, жнец, стоит ли рисковать, нападая на меня? Кто быстрее - ты или моя мысль? А вот это было вполне осуществимо. Если бы на кровати лежал не Уильям, то Грелль не колебался бы ни секунды. Что значит жизнь одного, если нужно спасти жизни многих? Но там был Уильям! - Послушай, - Грелль опустил косу, - отпусти его и уходи. Если остановишься, если не будет больше убийств, то тебя оставят в покое. - Ты сам-то веришь в это? – рассмеялся молодой человек. Нет, Грелль не верил. Слишком много было жертв, чтобы так просто оставить это дело. Да и полукровка тоже не остановится – это было видно. Значит, его надо было остановить, и сделать это можно было только здесь и сейчас. - Ладно, - сказал Грелль, - тебе же всё равно кто, главное, чтобы был жнец. Я прав? Тогда, возьми меня. Отпусти его. "Так будет правильно. Уильям, ты не такой сентиментальный, как я. Ты не будешь сомневаться. Для тебя выбор будет очевиден. Ты всё сделаешь правильно. А я не могу пожертвовать тобой." - Почему ты так хочешь спасти его, жнец? - Ты же можешь читать сознание, сам посмотри, - ответил Грелль. Он почувствовал, как в его разум проникает чужая воля. Она словно разделила сознание Сатклиффа на две части: одну контролировал он, но управление другой стало невозможно. Словно две личности в одном теле. И одновременно с этим зародилось лёгкое возбуждение. - Вот оно что, - рассмеялся полукровка. – Ты любишь его! Так сильно, что готов отдать за него жизнь? А хочешь, я скажу тебе кого любит он? Я знаю. Хочешь, расскажу, кого он трахает сейчас в моём иллюзорном мире, придуманном специально для него? - Нет, - ответил Грелль. Он и так знал, с кем живёт Уильям. Сейчас его волновало совсем другое: когда он почувствовал проникновение чужого контроля, то услышал слабый стон со стороны кровати. Вот оно! Вот что сможет их спасти! Если удастся уговорить полукровку, то у Грелля будет шанс уничтожить его в момент переноса контроля! Правда, шанс этот минимален – несколько долей секунды. Даже если не получится убить, то хотя бы серьёзно ранит. А Уильям прикончит его, без угрозы вновь попасть под контроль. Сатклифф решил рискнуть. - Ты всё видел, - начал он. – Ты можешь забрать меня и убить, пока он отходит от твоего контроля. А потом уйти. Тебя в лицо видел только я. Ты ничего не теряешь. Грелль говорил быстро, чтобы отвлечь и не дать противнику заметить, что начал приближаться к нему. - Я могу убить тебя и так! - Нет, если не освободишь его, то я буду сопротивляться. И тогда ты точно умрёшь. - Но и его я заберу с собой! Грелль сделал ещё шаг вперёд и опустился на колени, незаметно поудобнее перехватывая косу. - Я прошу тебя, - смиренно склонил он голову. – Подумай сам, стоит ли умирать вместе с ним, когда можно спастись? Отпусти его, и я отдам себя добровольно. - Смотри мне в глаза, жнец! – приказал полукровка. Грелль продолжал смотреть в пол. - В глаза мне смотри! – парень приблизился к нему и схватил за подбородок, заставляя поднять голову. "Умница, - подумал Грелль. – Лучшего подарка ты не мог мне сделать." Он почувствовал, что его сознание словно частями постепенно отключается. И одновременно с этим росло возбуждение, которое отвлекало и мешало контролировать тело. Когда разум и тело почти готовы были подчиниться чужой воле, Грелль понял, что пора. Он резко подался вперёд, насаживая убийцу на зубья пилы. В то же время шею последнего пронзили лезвия секатора. Сознание мгновенно очистилось, но возбуждение и не думало спадать. Со стороны кровати донёсся слабый стон. Грелль поднялся на ноги и сделал несколько мучительных шагов. Его трясло, кожа стала настолько чувствительной, что даже прикосновение ткани одежды было невыносимо. Пах сводило болезненно-острым спазмом. Грелль приблизился к кровати. Уильям выглядел не лучше: на лбу – испарина, пересохшие губы, частое хриплое дыхание, тело сотрясает крупная дрожь. Сатклифф обессиленно опустился на пол и сжал голову руками. Трахаться хотелось неимоверно. Желание чувствовать в себе движения чужой плоти стало доминирующим, заглушая собой всё остальное. Грелль знал, что возбуждение, вызванное силой суккуба, можно удовлетворить только сексом. Если бы на постели лежал кто-нибудь другой, он, не задумываясь, потрахался бы об него и забыл, как ничего не значащий эпизод своей жизни. Но там был Уильям, и забыть не получится! Ему и без того было сложно играть в "друга", а после того, что должно будет случиться, это станет невозможно. "Смерть Великая, пошли в эту каморку какую-нибудь шлюху, чтобы мне не пришлось всё делать самому!" Но мольбы Сатклиффа не были услышаны. Он сел на кровать и потянулся к застёжке на брюках Спирса. - Нет, - хрипло сказал тот и схватил его за руки. - Да! – огрызнулся в ответ Грелль. – Поверь, я сам не в восторге от этого. И если у тебя есть другие предложения, я с удовольствием их выслушаю. Других вариантов Спирс не видел, но и спать с Греллем не хотел. Вернее, хотел, но не так. Он хотел, чтобы Грелль отдался ему добровольно, а не вынужденно; чтобы его желание было вызвано чувствами, а не силой демона. Он не хотел, чтобы это был мимолётный секс на один раз, потому что понимал, одного раза ему будет мало: он будет желать Грелля снова и снова. И как после всего он сможет отдать его другому?! А отдать придётся. Проворные пальчики стянули с него одежду, чужое дыхание щекотнуло волоски в паху, головки коснулись мягкие губы и затянули в горячий плен рта. Уильям приподнял голову и со стоном вновь упал на подушки. Голова Грелля между его ног, алые пряди ласкают бёдра, красивая спина соблазнительно выгнута, давая жадным глазам увидеть, как тонкие пальцы подготавливают для Уильяма вход в желанное тело. Он хочет видеть это постоянно! Он не сможет так просто оказаться от этого, ограничиться одним разом! Грелль надеялся, что небольшой подготовки, собственной слюны на члене Уильяма и привыкшего к вторжениям тела будет достаточно, чтобы проникновение было менее болезненно. Со дня выписки из госпиталя он ни разу не пользовался игрушкой, хранящейся в верхнем ящике прикроватной тумбочки. Но, судя по записям в дневнике, раньше он использовал её достаточно регулярно. - Можешь представить на моём месте кого угодно, - сказал Грелль. Он повернулся к Уильяму спиной и медленно опустился ему на бёдра. Да не хотел Спирс никого себе представлять! Всё, что ему было нужно находилось сейчас здесь с ним! Но вместе с острым наслаждением, которое дарил ему Грелль, внутри собирался комок боли от осознания того, что это больше никогда не повториться. Грелль принимал полностью, на секунду замирал, сжимался и вновь скользил вверх, почти выпуская из себя. Уильям сходил с ума от этого размеренного темпа, от тихих стонов. Если ему останутся только воспоминания, то пусть они будут незабываемыми! Он хочет, чтобы Сатклифф кричал, бился в его руках; чтобы никогда не смог забыть этой ночи, как не сможет забыть её он сам. Грелль упивался ощущением члена Уильяма внутри себя. Всякий раз, когда его пронзала очередная сладкая вспышка, он замирал, стараясь уловить её всем телом, задержать подольше. Рука Уильяма запуталась в волосах, потянула, заставляя опуститься спиной на грудь. Грелль чувствовал его сорванное дыхание, его губы на своей шее, плечах. Коленями Уильям развёл ноги Сатклиффа в стороны, и тот утратил всякую возможность самостоятельно двигаться. Через мгновение он потерялся в ярких всполохах удовольствия. Оно останавливало дыхание, плавило тело, убивало мысли. Он хотел умолять Уилла дать ему передышку – полсекунды – но забыл обо всём, когда тот плотно обхватил пальцами его член. Уильям чувствовал подступающий оргазм… и кончил в тот момент, когда ему в ладонь брызнула тягучая струя. Чуть приведя в норму дыхание, Грелль откатился в сторону. Было хорошо физически и очень погано морально. Он понимал, что только что отправил демону под хвост возможность исправить свою личную жизнь. Отдать себя другому, после того, как познал близость с любимым? Если он и решится на такое, то очень нескоро. Подступала истерика. - Грелль, - раздался тихий голос Уильяма. - Заткнись, - вымученно выдавил он. – Почему ты? Почему это должен был быть именно ты?! - Вы бы предпочли кого-нибудь другого? – за холодом в голосе Уильям попытался скрыть сжигавшую его ревность. - Да кого угодно, только не тебя! – Грелля душили слёзы, он держался последние секунды. Он никогда не забудет этой ночи! Как теперь ему сдерживать себя рядом со Спирсом? Что делать, чтобы показать, что эта ночь ничего для него не значила? Ведь только так он сможет сохранить то, что у них есть – единственное, на что он может рассчитывать. - Считаете, что я настолько плох? – Уильям поднялся с кровати и начал приводить себя в порядок. - Ты хуже всех! – Грелль тоже вскочил. – Ты последний, с кем бы я согласился переспать! Кто угодно, только не ты, - прошептал он. Каждое произнесённое Сатклиффом слово ледяным осколком впивалось в сердце. Уильям и не подозревал, что можно испытывать такую боль. Его упрекали и раньше, пытались оскорбить, но ничего, кроме раздражения он не чувствовал. Сейчас всё было иначе. Он повернулся и взглянул Греллю в глаза: - Ты так сильно ненавидишь меня? - Да, - выдохнул Грелль. – Ненавижу! И ты даже представить себе не можешь насколько! - Тем лучше. Значит Вам не составит труда как можно быстрее забыть всё то, что здесь сейчас произошло, - Уильяму хотелось, чтобы Сатклифф почувствовал хоть малую толику его боли. - О, можете не волноваться, босс. Уже забыл! Грелль подхватил свои вещи и оставил Спирса наедине с остывшим трупом. Уильям сел на кровать и помассировал виски. Он, конечно, ожидал, что после всего случившегося им с Сатклиффом будет сложно вернуться к прежним отношениям, но такая сильная негативная реакция ставила в тупик. Внутри разливалась горечь от слов Грелля, подступала к горлу, выжигала внутренности. Уильям подошёл к окну и распахнул створки, чтобы холодный ночной воздух принёс облегчение. Ему надо было собраться, вызвать следственную бригаду, придумать правдоподобный рассказ… на душевные переживания времени не было. Грелль переместился в свою квартиру за секунду до того, как его накрыл приступ неконтролируемой истерики. Он сжался в комочек прямо в коридоре. Стекавшая по бёдрам сперма жгла кожу, но сил, чтобы дойти до ванны не было. Слёзы душили, их было так много, что он захлёбывался ими. Было больно дышать, думать, жить. В этот момент он действительно ненавидел Спирса, просто за сам факт его существования, за то, что тот появился в его жизни, за свою любовь. Он так хотел охладеть к Уильяму - не смог. И уже не сможет! Никогда! И сердце распадалось на кусочки от осознания того, что Уильям никогда не будет испытывать к нему тех же чувств; что Грелль для него только "диспетчер", а сегодняшняя ночь - досадное недоразумение, непредусмотренный побочный фактор. И хотелось собрать все эти осколки сердца, бросить их в лицо Спирсу и крикнуть: "Это твоя вина! Ты уничтожил его!" Боль рвалась наружу. Казалось, ещё немного и она выломает рёбра. Грелль хотел выпустить её! Обезумевший, он царапал грудь и остановился только тогда, когда увидел кровь на пальцах. И в этот момент кто-то свыше решил, что он больше не вынесет, и погрузил наконец в блаженное ничто. Уильям передал труп следственной бригаде и, сославшись на усталость, переместился домой. - Уильям, дорогой, - встретила его Нора, - ты поздно. Что-то случилось? - Мы уничтожили убийцу жнецов, - устало ответил Спирс. - Ох, Уильям, я знала, что ты у меня самый умный и обязательно его вычислишь, - она прижалась к нему со спины. - Это не я, - он отошёл на несколько шагов. – Без Грелля мы бы его не поймали. - Что?! Сатклифф?! Не смеши меня, - она небрежно махнула рукой. – Что он может? Ты что, ловил убийцу вместе с ним?! Уильям, ты с ума сошёл? Он же псих, ненормальный! - Не смей в таком тоне говорить о нём, - Спирс угрожающе обернулся. - Но это правда, - пожала плечами Нора. – Вообще, не понимаю, зачем ты его держишь в своём отделе. - Я сказал, прекрати… - Всё-всё, - миролюбиво улыбнулась женщина, - тем более, что Сатклифф – не интересная тема для беседы. - Да, - выдохнул Спирс, - есть более важная тема. - Какая? – кокетливо спросила Нора. - Я сейчас уйду. Меня не будет примерно час. Я хочу, чтобы к моему возвращению ты покинула этот дом. - Что?! – судя по реакции, она ожидала чего угодно, но не этого. - Ты слышала. - Но почему? Уильям, почему ты решил вот так просто всё закончить? - Это надо было сделать значительно раньше. - Нет. Уильям, - она попыталась его обнять, но он не позволил, - зачем? Мы же любим друг друга. - Не любим. И хватит разыгрывать трагедию. С кем ты сейчас спишь? С Марком? Неплохой выбор. - Так ты ревнуешь? – пропела Нора. Уильям тяжело вздохнул: - Не выдавай желаемое за действительное. Я не ревную. Я не хочу жить с тобой. Я не люблю тебя. - Но… - Я всё сказал. Не заставляй меня насильно выставлять тебя. У тебя час. Сказав это, Уильям покинул квартиру. - Чёртов Спирс! – топнула Нора. – Другую нашёл? Нет, не похоже. К демонам всё! Сам ещё приползёшь! Она начала укладывать вещи, параллельно размышляя над тем, что же могло послужить причиной сегодняшнего поведения Уильяма. - Сатклифф! Это точно из-за него! Как же ты достал! Когда же ты прекратишь вертеться вокруг и путать мне все планы?! Ну ладно, вы ещё меня попомните. Уильям неожиданно для себя обнаружил, что вместо департамента переместился к квартире Грелля. Раздосадовано вздохнув, он собрался было исправить свою оплошность, но заметил, что входная дверь приоткрыта. Войдя, он увидел Грелля, лежащего на полу без сознания. - Сатклифф! – Спирс опустился рядом с ним. – Грелль, - позвал тихо и аккуратно повернул на спину. Всё ещё влажные щёки, слипшиеся от слёз ресницы, искусанные губы… но самое страшное – расцарапанная в кровь грудь. Уильям поднял бесчувственного Грелля на руки и отнёс на кровать. Влажным полотенцем промыл раны; заметил, что они уже начали затягиваться. - Прости, что пришлось спать со мной, - обернулся он, выходя из комнаты. В департаменте он написал отчёт и получил выходной на следующий день. Выйдя на работу после дня отдыха, он не застал Грелля в отделе. На закономерный вопрос об отсутствии одного из сотрудников на рабочем месте в рабочее время ему ответили, что вчера диспетчер Сатклифф отбыл с ответным визитом в Германию.