Ошибки прежней жизни

Вот уже три недели Грелль находился в Германии, и срок его командировки подходил к концу. Уильям ожидал его возвращения со дня на день. Все эти три недели он размышлял над тем, как дальше строить их с Сатклиффом общение. Было ясно, что Грелль сбежал; что эта командировка стала отличным предлогом, чтобы не встречаться с Уильямом после всего произошедшего. С одной стороны, этот перерыв был важен для них обоих. Он давал возможность все обдумать и успокоиться. Но с другой… Уильяма не отпускала мысль о том, что Грелль сейчас с другим, что другой сейчас владеет тем, кого он хотел бы сделать только своим. Эта мысль не отпускала первые несколько дней, перемешивалась с воспоминаниями, не давала сосредоточиться на работе. Теперь Уильям узнал, каким бывает Грелль Сатклифф в постели, и этим знанием он не хотел делиться ни с кем. Чтобы не лишиться остатков гордости и выдержки и не сорваться в Германию, чтобы вернуть сбежавшего недолюбовника, Уилл с головой ушёл в работу. Постепенно первые эмоции остыли, и он смог трезво взглянуть на сложившуюся ситуацию. Картина вырисовывалась не радужная: Грелль его ненавидит, и исправить всё невозможно. Правда, делая скидку на эмоциональность Сатклиффа, возможно, его ненависть не так уж и велика, и всё случившееся не помешает им бесконфликтно сосуществовать в стенах одного отдела. О большем Уильям предпочитал не думать. Грелль ясно показал, что ему ненавистна даже сама мысль о близости с Уильямом. Прозвучавшее: "Кто угодно, только не ты" – было вполне недвусмысленно. Уильям откинулся в кресле и прикрыл глаза; непредсказуемость собственной жизни убивала. Вот сейчас он чётко продумал, как будет вести себя с Греллем, но был более чем уверен, что ничего не получится: тот способен выкинуть нечто, что пошлёт все планы Уильяма в Преисподнюю. Спирс утратил контроль над собственными чувствами и действиями, из-за этого было некомфортно. Вернуть самоконтроль было необходимо, но рядом с Сатклиффом сделать это будет очень сложно. - Уильям, я вернулся! На следующий день дверь в кабинет Спирса распахнулась, и Грелль легкой походкой вошёл внутрь. - Что это? – Спирс указал на красную объёмную папку, которую Грелль положил на его стол. - Наиболее полное описание дела, над которым мы с Генрихом работали. Очень интересное, кстати. Мы с таким ещё не сталкивались. - Что Это? – Уильям указал ручкой на сидевшего на папке плюшевого медведя. - Это ты, - легкомысленно пожал плечами Грелль. - Прости? – недоумённо переспросил Спирс. Грелль взял медведя и протянул его Спирсу. - Смотри, какой очаровашка! У него такие же, как у тебя очки и серьёзная мордочка, и белая рубашечка. А какие у него милые розовые пяточки! Уильям с трудом подавил обречённо-тяжёлый вздох. Согласно непостижимой логике Грелля, он – Уильям – очаровашка, с серьёзной мордочкой и милыми розовыми пятками. Пятки-то тут при чём?! И как теперь быть? Уильям готовился к тому, что между ними будет напряжённость и неловкость, но Грелль со своим медведем снова поставил его в тупик. - Эм, Вам не кажется, что это не очень соответствует моему образу? Обычный галстук был бы более уместен, – Уилл указал на большой красный бант, красующийся на шее у медведя. Грелль повернул медведя к себе, внимательно его рассматривая. - Ну, вообще, да, - согласился он. – Но так ты выглядишь менее сурово. Впервые Уильям ощущал непреодолимое желание побиться головой о стол. Он что, сидит и обсуждает с Сатклиффом наряд игрушечного медведя?! Да! Он сидит и обсуждает с Сатклиффом наряд игрушечного медведя! Грелль чмокнул медведя в нос и вернул его Спирсу. - Знаешь, - продолжил он, удобно расположившись в кресле и рассматривая свои ногти, - Генрих вводит твою систему работы в их отделе, и у него неплохо получается. - Рад за него, - честно соврал Спирс. – Но меня больше интересует другое: с каких пор решение о командировке сотрудников принимается без участия их непосредственного начальника? Я что-то не припомню, чтобы в уставе были подобные изменения. - Уильям, - Грелль со вздохом закатил глаза, - у тебя какой-то пунктик на контроле всех и вся. Сверху пришёл приказной лист о командировке любого из сотрудников. А так как я уже работал с Генрихом, то решили, что я и отправлюсь. А тебя решили не дёргать из-за всяких пустяков в твой законный выходной. Ну что мы тут, без тебя даже с этим не можем справиться? Грелль врал, и Уильям знал об этом. Более того, и сам Грелль знал, что Уильям знает о его лжи. Приказ о командировке пришёл за несколько дней до того рокового дня, когда они вычислили полукровку. В Германию должен был отправиться другой жнец, но Грелль нашёл тысячу и одну причину, чтобы послали именно его. - Я ведь сегодня ещё числюсь в командировке? – спросил Грелль. – Можно я тогда пойду? - Вы вообще могли сегодня не приходить, диспетчер, - ответил Спирс. - Ну, нет, - Грелль соблазнительно потянулся, - я же соскучился. И подарок хотел тебе побыстрее вручить, а то чуть было себе не оставил, - он легко поднялся и направился к выходу. Уже стоя в дверях, Грелль обернулся, поймал взгляд Уильяма и, улыбнувшись, добавил: - Я бы спал с ним. Грелль вышел, оставив Уильяма в полном недоумении оттого, что сейчас произошло. Спирс взглянул на медведя. Вот так всё просто? Он три недели ломал голову над тем, как общаться с Сатклиффом, чтобы избежать неловкости, а тот появился и ведёт себя как ни в чём небывало! Для себя Уильям пришёл к выводу, что предсказывать поведение Грелля – самое неблагодарное занятие. Ещё недавно тот говорил, что ненавидит, а сейчас снова провоцирует. Однако, было в поведении Грелля что-то такое… Что-то едва уловимое, что не давало покоя. Почему? Он и сам не особо понимал. И почему его это так волнует? Истерить и скандалить Грелль, похоже, не собирался, значит можно уже успокоиться и оставить всю эту историю в прошлом. Уильям задумался и внезапно осознал: Грелль был напряжён. Хоть он и пытался это скрыть, но то ли в этот раз актёрское мастерство подвело его, то ли Уильям знал его лучше, чем сам предполагал. А ещё у Спирса сложилось чёткое ощущение того, что Сатклифф что-то скрывает: тот постоянно отводил взгляд и лишь единожды посмотрел Уильяму в глаза, когда уходил. Особо сильными приступами любопытства Спирс не страдал, и чужие тайны ему были неинтересны, но не в этот раз. Он решил понаблюдать за Сатклиффом. Аккуратно пересадив медведя на краешек стола, Спирс открыл папку с материалами, которую привёз ему Грелль. Дело и впрямь было уникальное. Сатклифф с Леманном прибыли на место массовой гибели людей. Всё выглядело так, будто это последователи какой-то секты совершили акт группового самоубийства. Именно к такому выводу пришли следователи-люди. Однако, просматривая собранные плёнки, Сатклифф и Леманн заметили одну странность: воспоминания всех жертв обрываются в момент выхода из дома накануне гибели. Словно все дальнейшие события кто-то тщательно затёр. Именно затер, а не вырезал, потому что плёнка была, но абсолютно пустая. Но кому такое под силу? Была и ещё одна странность: на месте преступления не чувствовалось никаких следов. Любое существо, неважно к какому миру оно принадлежит, оставляет после себя ощутимый след, который могут почувствовать жнецы. Но здесь был полнейший вакуум. Несколько экспертов-жнецов безуспешно бились над разгадкой этого феномена, но так и не смогли найти ответов. Тогда Грелль решил поискать ответов у людей и не придумал ничего лучше, кроме как покопаться в вещах, найденных на месте происшествия и хранящихся у местных криминалистов. Осматривая вещи, он заметил, что каждый из погибших имел при себе какой-то предмет, сделанный из дерева. Люди на это внимания не обратили. Экспертом по видам древесины Сатклифф не был, а вот любопытством обладал феноменальным. Он собрал все найденные безделушки и понёс их профессионалам. Уильям усмехнулся: только Грелль мог назвать откровенную кражу - "посильная помощь следствию". Оказалось, что все изъятые Сатклиффом предметы сделаны из одного дерева, и от них исходила странная, незнакомая энергия. Природу этой энергии так и не смогли определить. Каково же было всеобщее удивление, когда все образцы и материалы забрал Высший Следственный Комитет и закрыл к ним доступ до отдельного распоряжения. Грелль вышел из кабинета Спирса и устало прислонился к двери. Если и дальше их общение будет отнимать у него столько сил, то лучше перевестись в другой отдел. Три недели назад, очнувшись в своей постели, он не сразу осознал, что с ним происходит. В голове со скоростью поставленного на перемотку фильма проносились какие-то образы, события, люди. Ухватить хоть одну из мелькавших картин мешала ноющая головная боль. Большими усилиями удалось сосредоточиться, и пришло осознание – это его прошлое. К нему возвращалась память. Грелль сел; боль в голове усилилась. С трудом он добрёл до душа и встал под прохладные струи. Постепенно боль отпустила, воспоминания перестали носиться бешенными мухами, события его жизни встали на свои места. Он вышел из душа и вернулся в спальню. Сел напротив зеркала. Почему-то больше всего стало жалко волосы. Из глаз вновь покатились слёзы. Он понимал, что дело вовсе не в волосах – его нервы просто не выдерживали того, что свалилось на него за последние несколько часов. - Всё. Грелль, успокойся. Нечего сокрушаться о прошлом. Ну, переспал ты с мужчиной своей мечты. Ну, с кем не бывает? Всё равно уже ничего не изменить. Возьми себя в руки и думай, что дальше-то делать будешь. Меньше всего сейчас хотелось видеть Уильяма и оставаться в одиночестве. Одиночества Грелль боялся больше. О предоставленном выходном он не знал, поэтому, выбрав из двух зол наименьшее, начал собираться на работу. Там была суета, которая помогла бы ему отвлечься и успокоиться. - То, что я больше не леди, не повод лишать себя маленьких радостей жизни, - сказал он, придирчиво осматривая свой гардероб. – Тут не хватает яркости и оригинальности. Надо порадовать себя чем-нибудь из мира людей. В департаменте он узнал, что у него выходной, а потом, что есть возможность вообще уехать из страны. Если бы командировка была даже на какой-нибудь необитаемый остров, которого нет ни на одной карте, он бы отправился и туда. Грелль ухватился за эту возможность, как за единственное средство побыть вдали от Уильяма и прийти, наконец, в себя после всего случившегося. Он был очень благодарен Генриху, который, хоть и видел, в каких растрёпанных чувствах прибыл к нему друг, но в душу лезть не стал, а так загрузил каждый день Грелля, что тот не успевал думать о своих проблемах. Только в последний день, когда они отмечали успешное окончание совместной работы, Генрих сказал: - Послушай, я же вижу, что тебя что-то гнетёт. Если ты не можешь или не хочешь рассказывать – не надо. Только скажи, я могу чем-нибудь помочь? - Нет, - вздохнул Грелль. – Я просто запутался. Тут ты вряд ли сможешь помочь. Да и чем? - Ну, не знаю, - улыбнулся Генрих. – А если стукнуть хорошенько? Может тогда он перестанет уничтожат твои нервы? Я могу. Мне-то ничего не будет. - Кого стукнуть? – не понял Грелль. - Да начальника твоего. Я почему-то на сто процентов уверен, что ты из-за него такой смурной. Заметил, как ты на него смотришь. - Всё-то ты замечаешь! – с улыбкой ответил Грелль. – Замечательный ты наш. Не надо его стукать. Он и без того стукнутый, причём так, что работают только те части организма, которые отвечают за беспрекословное исполнение устава и следование всем возможным правилам. Остальное всё сломалось. - Ну, выпьем тогда за твоего начальника, пусть ему не чихается. Возьмись, да почини его, - подмигнул Генрих. – Что же он у вас наполовину поломанный-то ходит? - У меня квалификации не хватает, - рассмеялся Грелль. – Начальники - это сложноустроенные организмы, вошедшие в симбиоз с насекомыми. Тут еще и энтомологом быть надо. В тех тараканах, которые живут у них в головах, без специального образования не разберёшься. Уезжал Грелль в приподнятом настроении. Он решил плыть по течению и просто быть самим собой, а дальше будь что будет. Конечно неловкости в общении с Уильямом, особенно на первых порах, избежать не удастся, но пройдёт время, и всё станет как прежде. Главное, самому не показывать, что всё произошедшее так сильно его задело. О том, что к нему вернулась память, Грелль решил не сообщать, но и не скрывать намеренно. Он понимал, что первую скрипку в их дуэте "Ничего-не-было" придётся играть ему – Уильям не умеет притворяться. Их со Спирсом встреча прошла ровно так, как и предполагал Грелль. Только он никак не ожидал, что ему, с его актёрским талантом, будет так сложно отыграть эту сцену. В последующие несколько дней Спирс наблюдал за Сатклиффом, пытаясь понять, что тот скрывает. В целом Грелль вёл себя, как обычно, но некоторые его несущественные проколы навели Уильяма на мысль, что к тому вернулась память. Ещё одним доказательством в пользу этого предположения послужили и некоторые изменения во внешности Грелля. В гардеробе последнего вновь стали появляться изящные украшения, а скучный галстук заменила легкомысленная ленточка, заколотая вычурной брошью. Уильям очень надеялся, что вернувшаяся к Сатклиффу женственность не приведёт вновь к платьям и блядскому поведению. Становиться "леди" Грелль не хотел, но отказать себе в красивых безделушках не мог. Он жалел о возвращении воспоминаний, потому что, хоть в дневнике и были описаны события его жизни, но, по сути, это были всего лишь факты. Ничем не подкреплённые, они не воспринимались так глубоко эмоционально, как стали восприниматься сейчас, когда вместе с памятью вернулись и все те чувства, которые он переживал в то время. Вернувшиеся воспоминания были настолько яркими, словно все происходило не много лет, а несколько дней назад. На этом фоне настоящим испытанием были ежевечерние сдачи списков, когда он оставался наедине со Спирсом в его кабинете, потому что именно здесь его воспоминания – и хорошие, и плохие – обретали лицо. Лицо мужчины, сидящего напротив. Иногда хотелось, не стесняясь выражений и не подбирая слов, высказать ему всё, что скрывал и копил в себе все эти годы; иногда молча, со всей силы впечатать кулак куда-нибудь в район переносицы – пусть сам догадывается, за что ему прилетело. Но чаще было иное желание: вновь почувствовать прерывистое, жаркое дыхание на своей коже; распалённое страстью тело, содрогающееся от острого возбуждения; услышать грудной стон несдерживаемого наслаждения и вторить ему, отпустив себя, чувствуя, как растекается по венам жидкий огонь. Чтобы сдержаться и не натворить глупостей, Грелль незаметно прикусывал губу, сильно, чтобы вызвать отрезвляющую боль. После таких вечеров он до изнеможения трахал себя игрушкой, вспоминая, как это было с ним, представляя, как это могло быть. Грелль мечтал снова всё забыть. Уильяму тоже тяжело давались эти встречи, особенно после того как по отделу поползли слухи, что Грелль начал отвечать взаимностью одному из ухажёров. Опять эти слухи! Уильям ведь давно пришёл к пониманию, что не все слухи основываются на правде, но ничего не мог поделать со своей ревностью. Тем более что сам пару раз был свидетелем того, как один из жнецов встречает Грелля после работы. А однажды заметил на столе Сатклиффа огромный букет цветов. Конечно, это не было прямым доказательством того, что у Грелля кто-то есть, но Уильяму было достаточно и этого. Он сам не ожидал, что может так сильно кого-то ревновать. Он не хотел верить слухам! Но почему же тогда Грелль так старается поскорее сдать списки и покинуть его кабинет? К кому он так торопится? Уильяму и в голову не могло прийти, что Грелль торопится не "к кому", а "от кого". Спирс, ослеплённый ревностью и подозрениями, начал ставить Сатклиффа и его предполагаемого любовника в разные смены, составлял их графики так, чтобы было как можно меньше совпадающих выходных. Он задерживал Грелля после работы, почти всю сверхурочную работу они теперь выполняли вместе. Уильяму казалось, что напряжение Грелля скоро обретёт форму и станет материальным. Он понимал, что не имеет никакого права так поступать, что Сатклифф не его собственность, что тот скоро сорвётся, и одна Смерть знает, чем всё это может закончиться. Уильям чувствовал себя знаменитой собакой на сене, но одна только мысль о том, что Грелль будет с другим мужчиной, была невыносима. Поэтому он снова и снова выжимал из Грелля все соки на работе, чтобы сил и времени на любовника у того не оставалось. - Грелль, чего ты опять такого натворил, что Спирс тебе житья не даёт? – спросил однажды уставшего и злющего Сатклиффа Слингби. Они были одни в кабинете. Грелль только что вернулся из мира смертных и проверял свои списки. - Переспал с ним, - буркнул он. – И теперь он решил меня уморить, чтобы никто случайно не узнал о его позорной тайне. - Шутишь? – изумлённо уставился на него Эрик. - И не думал. Советую тебе срочно перевестись в другой отдел, пока Спирс не узнал, что я тебе рассказал об этом, а то он и тебя изведёт. Ты же не хочешь, чтобы милый Алан стал молодой вдовой? - Смерть Великая! Когда вы только успели? – тяжело вздохнул Слингби. - Если бы ты только знал, сколько раз я успел пожалеть об этом, - Грелль устало опустил голову на стол. - Я вам с Аланом завидую. По-доброму. Так плохо быть однолюбом, когда твоя единственная любовь не допускает даже мысли о том, чтобы быть вместе. А близость с тобой ему просто противна. - Может, тебе подать прошение о переводе? Уедешь в другую страну. Говорят, расстояние и время – неплохое лекарство. - Не смогу, - тяжело вздохнул Грелль. – Быть с ним рядом, понимая, что он никогда не полюбит – больно. Но не видеть его – невыносимо. - Диспетчер Сатклифф, если Вы закончили со своими списками, жду Вас в кабинете, - раздался с порога голос Спирса. – Если нет, то прекращайте болтать и поторопитесь. Грелль вздрогнул. Как давно Уильям здесь? Как много он успел услышать? Уильям услышал только последнюю фразу, но и этого ему хватило, чтобы сделать определённые выводы. Значит, Сатклифф откровенничает со Слингби о своём любовнике! Хотя, чему тут удивляться? Он готов страдать напоказ перед всем миром! Дешёвый актёришка! Одна мысль о том, что Грелль жаждет близости с другим мужчиной, сводила с ума. Недавно пришёл запрос из департамента Испании. Они просили прислать нескольких опытных сотрудников, для чтения лекций в местной академии. Отлично! Вот пусть любовничек Сатклиффа и отправляется! Спирс достал бланк приказа о командировке, и собрался было уже вписать имя, но отложил ручку. - Что я делаю? – тихо спросил он сам себя. – Для чего? Это ни к чему не приведёт. - Войдите, - откликнулся Спирс, услышав стук в дверь. В кабинете появился Грелль, медленно подошёл к столу и протянул Уильяму папку. - Проверяй, - устало выдохнул он и тяжело плюхнулся на стул. Уилл открыл папку, но через пару минут понял, что вот уже несколько раз перечитывает одно и то же имя. Он перевёл взгляд на Грелля. Тот сидел, откинувшись на спинку, с закрытыми глазами и без очков. Внимательно присмотревшись, Спирс заметил у того тщательно запудренные тёмные круги под глазами, на скорую руку уложенные волосы, осунувшееся лицо. Греллю был необходим отдых. - На мне ничего не написано, - не открывая глаз, сказал Сатклифф. - Плохо выглядишь, - отвесил комплимент Спирс. - Да что ты говоришь? – язвительно отозвался Грелль и открыл глаза. – И чья, по-твоему, это вина? Уильям ничего не ответил и снова вернулся к спискам. - Уилл, - отвлёк его Грелль, - объясни мне, что происходит? Ты свалил на меня столько всего, что мне скоро жить на работе придётся! Я устал, - Грелль опустил голову на стопку бумаг на столе Спирса. – Посмотри, у меня даже волосы потускнели! - Ничего, - отозвался Спирс. – Работы много – людей мало. - Мало?! – возмутился Сатклифф, вскакивая с места. – У тебя целый отдел в подчинении, но только мои дни загружены до предела! Чего ты добиваешься? Чтобы я начал совершать ошибки, и у тебя появился повод уволить меня? Или хочешь, чтобы я сам ушёл? Так вот, не дождёшься! Мне нравится этот отдел, и я отсюда не сдвинусь! - Не преувеличивай. - Не преувеличивай?! Уилли, - Грелль стукнул ладонями по столу и склонился над сидящим неподвижно Спирсом, - только из-за своей душевной доброты и особого к тебе расположения, а также отдавая должное нашему давнему знакомству, я соглашаюсь работать сверхурочно. Или ты сбавляешь обороты, и мы полюбовно сосуществуем дальше, или… - Вы ставите мне условия, диспетчер? – приподнял бровь Спирс. - Ты не оставляешь мне выбора! – Грелль на шаг отошёл от стола. – Посмотри на меня. Я – привлекательный, интересный, сексуальный мужчина вынужден тратить лучшее время своей жизни, просиживая штаны в кабинете или мотаясь с тобой по всей Англии. У меня совсем не остаётся времени на личную жизнь! Вот о личной жизни он зря заикнулся. - Насколько я успел заметить, Вы успешно совмещаете личную жизнь с рабочим временем, - Уилл сделал вид, что его ужасно заинтересовало содержимое верхнего ящика стола. - Какие интересные наблюдения! Хочешь сказать, что я закрутил роман с кем-то из отдела? Интересно, с кем? - Вам лучше знать. - О да! У меня бурный роман с работой, и трахаюсь я почти каждый день со списками, которые в разы длиннее, чем у других! Но знаешь, это не тот роман, о котором я мечтал, а такой секс меня не удовлетворяет! Возможно, тебя такая жизнь устраивает, но мне нужно другое. - О своих желаниях можете не рассказывать. Когда-то Вы меня просветили на этот счёт. Вы не пытались на досуге заняться сочинением романов эротического содержания об однополой любви? Думаю, на этом поприще Вас ждал бы успех, с вашим-то опытом. Уильям сразу пожалел о своих неосторожных словах, продиктованных не желанием оскорбить, а сжигавшей его ревностью. Не успел он принести свои извинения, как почувствовал сильный удар в челюсть. - Вы что себе позволяете, Сатклифф?! – Спирс медленно поднялся, вышел из-за стола и встал напротив Грелля. - Это что ты себе позволяешь? Думаешь, если из-за отвратительной случайности мы переспали, то это даёт тебе право оскорблять меня? Так вот чем считает Сатклифф их единственный раз – отвратительной случайностью. - Ты ничего не знаешь обо мне, Спирс. Ничего! - О, поверьте, диспетчер, я видел и слышал достаточно, чтобы составить о Вас своё мнение, - хмыкнул Уильям. - Вот и отлично! С ним и оставайся! – Грелль развернулся, чтобы уйти. - Я Вас ещё не отпускал, - окликнул его Спирс. - Я сам себя отпустил. Моя смена закончилась. А на завтра я беру положенный мне выходной. - Я сказал, что не отпускал тебя! Уильям схватил Грелля за запястье и дёрнул на себя, но не рассчитал силы: Сатклифф влетел ему в грудь. Чтобы не потерять равновесие и не оказаться вместе на полу, Спирсу пришлось сделать пару шагов назад, придерживая Грелля. В результате он оказался прижатым к столу. Грелль стоял между его ног, крепко вцепившись в лацканы пиджака. "Отпусти его! – стучало в голове Спирса. – Пока ты ещё можешь, отпусти!" Он чувствовал, что Грелль дрожит. Грелль держался за ткань пиджака Спирса, как за спасительную соломинку. Его трясло от злости и обиды, от близости к Уильяму, от его тяжелого дыхания, от его рук, удержавших от падения. Сколько ещё раз Уильям должен оскорбить и унизить его, чтобы Грелль перестал, наконец, так сильно желать его? Он медленно перевёл взгляд на лицо Уильяма. Спирс, подчиняясь голосу разума, хотел было отпустить Грелля, но в этот момент тот заглянул ему в глаза. Их лица оказались так близко, что дыханием они касались губ друг друга. Они молча, тяжело дыша, удерживали взгляды друг дуга, ни на миллиметр не сокращая расстояние. Сдерживать себя, когда они были так близко, вдруг стало непосильной задачей. Грелль разжал пальцы и провёл ладонями вниз, расстёгивая пуговицы на пиджаке Спирса. Ему было всё равно, как тот отреагирует. Оттолкнёт? Отвернётся с выражение отвращения на лице? Плевать! Может, когда это случится, Грелль найдёт в себе силы уйти, но сейчас он был не в состоянии этого сделать. Уильям чувствовал, как чуть подрагивающие пальцы Грелля тронули его грудь, живот и опустились ниже. "Что я делаю?" – стало последней отчетливой мыслью Спирса, когда в ответ он только сильнее прижал Сатклиффа к себе. Они продолжали неотрывно смотреть в глаза друг другу, словно пытаясь этим снять с себя ответственность за то, что творили их руки. А руки, которым дали полную свободу, делали что хотели: трогали, гладили, ласкали. Уильям почувствовал, как ослабла застёжка брюк, а через мгновение прохладные кончики пальцев Грелля коснулись его разгорячённой плоти. Сатклиффу хотелось опуститься на колени, вновь почувствовать вкус Уильяма; прикосновение нежной головки к языку. Но это значило бы разорвать связь взглядов – залог того, что здесь сейчас как будто ничего не происходит. Он обхватил ствол и вздрогнул, когда к его паху прижалась ладонь Уильяма. Больше всего Спирс желал прекратить эту бессмысленную игру в гляделки, беспрекословно принятую им неизвестно для чего. Развернуть бы сейчас Сатклиффа, раздвинуть его ягодицы и толкнуться внутрь, туда, где так одуряюще хорошо. Но нельзя. Правила этой странной игры не позволяют отвести взгляд. Он расстегнул брюки Грелля и обхватил оба члена ладонью. Тонкие пальчики оглаживали, нежно потирали головки, плотно сжимали, вторя движениям руки Уильяма. Взгляды потеряли осмысленность. Губы жгло желание. Спирс ускорил движения руки. Грелль не выдержал и со стоном закрыл глаза, пачкая ладонь спермой. Но было уже всё равно, потому что в этот же момент Уилл, содрогаясь всем телом, уронил голову ему на плечо. Несколько минут они пытались прийти в себя. Потом Грелль отошёл, вытер руку первым попавшимся листом бумаги, поправил одежду и вышел из кабинета, не сказав ни слова. - Сообщи Уилли, что на завтра я взял выходной, - попросил Грелль находящегося в приёмной Эрика, - а то я забыл. Пока, мальчики-девочки. Послав всем присутствующим воздушный поцелуй, Сатклифф удалился. Уильям долго смотрел на закрывшуюся дверь. Судя по голосам, в приёмной собралось достаточно жнецов, закончивших смену и желающих сдать свои списки. Хорошо, что никто из его отдела не позволяет себе входить в его кабинет без стука. Хотя, одно исключение всё-таки есть, и оно только что его кабинет покинуло. Уильям тяжело вздохнул: Грелль вообще был исключением из всех возможных правил. Спирс привёл себя в порядок, вышел из кабинета, собрал списки и отпустил всех восвояси. На следующий день Уильям получил предписание: явиться на особо важную встречу, которая должна была состояться через три дня в Венгрии. Он предполагал отсутствовать несколько дней. На это время надо было найти себе замену. За день до отъезда Спирс назначил своим заместителем Алана Хамфриза. - Спасибо, мистер Спирс, - чуть смутившись, сказал Алан, - постараюсь не подвести Вас. Но, простите, почему именно я? - Вас уважают в коллективе. Вы ответственно относитесь к своей работе. Думаю, этого достаточно. - К тому же у тебя есть ручной Цербер, который сожрёт любого, кто посмеет пойти поперёк тебя, - рассмеялся Нокс. - Ронни, милый, - отозвался Грелль, сидевший на столе у Нокса и увлечённо рассматривающий что-то на потолке, - смотри, как бы за твой длинный язычок, ты не оказался в числе первых сожранных. На столе самого Грелля красовался свежий букет. - Уилл, - повернулся он к Спирсу, - а надолго ты уезжаешь? - Полагаю, дня на три-четыре. - О, любовь моя! – Грелль соскочил со стола, театрально протягивая к Уильяму руки. – Моё сердце не выдержит столь долгой разлуки! Я умру от тоски! Ах! – он прижал ладони к груди. – Я уже умираю! - Я ещё не уехал, - спокойно отозвался на эту сцену Спирс. – Да и не думаю, что Вам позволят так легко умереть, - кивнул он в сторону букета. - Красивый, правда? – Грелль подошел к цветам и погладил один из бутонов. – Мне его подарил… - Не интересует, - оборвал Спирс, резко развернулся и вышел. - Скажи, Эрик, - задумчиво произнёс Грелль, - вот если бы ты обнаружил на столе у Алана букет, который подарил не ты, то что бы ты сделал? - Убил, - лаконично ответил Слингби. - Алана? – ужаснулся Грелль. - Букет? – спросил Нокс, явно заинтересованный процессом убивания букета. Эрик взглянул на обоих, как на придурков. - Кстати, Грелль, - снова подал голос Рональд, - ты так и не откроешь нам свой секрет? От кого ты получаешь эти шикарные букеты? - Если б я знал, - буркнул Грелль. Уильям тоже готов был убивать. Наверно, зря он начал менять своё мнение о Сатклиффе. Тот как был блядью, так ей и остался, несмотря на то, что перестал корчить из себя женщину. Ведь в его жизни уже есть тот, кто дарит ему цветы! Тот, кто встречает его с работы! Тот, с кем он проводит своё свободное время! Почему же тогда он позволил случиться тому, что произошло два дня назад в кабинете Спирса? И не просто позволил, а был инициатором! Ведь скажи он: "Отпусти", и Уильям не стал бы настаивать. А вместо этого он… Уильям отогнал воспоминания о том вечере. Получается, либо Грелль настолько не ценит свои нынешние отношения, либо ему действительно всё равно с кем и как. Уильяму хотелось верить, что он прав в первом случае и ошибается во втором. В предоставленный самому себе выходной Грелль раз за разом мысленно возвращался к произошедшим событиям. Что стало причиной такого поведения Уильяма? Почему он не остановил, не оттолкнул? Почему сам откликнулся, отдался всему тому безумию? Голос страсти заглушил голос разума? Грелль от души посмеялся над таким своим предположением. Ну не верилось ему, что у Спирса есть что-то ещё, кроме холодного, прагматичного рассудка. А так хотелось, чтобы Уильямом руководили чувства к нему, Греллю, но он давно запретил себе мечтать об этом. - Вероятно, вчера было какое-то особое расположение звёзд, которое повлияло на его поведение. Это самый логичный вывод, - ничего более логичного Грелль придумать не смог. Чтобы хоть немного отвлечься, он затеял генеральную уборку. За время его вынужденного трудоголизма в квартире накопилось столько мусора, что вынести его весь за один заход не представлялось возможным. Особенно эпично выглядели кухня и гостиная. Не особо разбираясь, Грелль сгрёб всё в мешки и вынес на помойку. Довольный проделанной работой, он плюхнулся на диван. - Вот тебе и отдохнул, - хихикнул он, - ещё больше устал. Убив остаток дня ничегонеделанием, Грелль отправился спать. Уже засыпая, он вдруг осознал, что ему ни разу не попался на глаза собственный дневник. - Наверно, случайно выкинул, - решил Грелль и уснул. Уильям уехал в Венгрию. К его величайшему удивлению их собрали из-за дела, которое начали расследовать Грелль и Генрих. Оказалось, что Сатклифф, видимо, в силу своего природного везения, наткнулся на частицу Воина – существа, созданного ангелоподобными в самом начале Времён. Тогда, когда Миры только начинали формироваться, разразилась великая война между силами Света и ордами Тьмы. Тёмные побеждали. Теснимые со всех сторон ангелоподобные, решили создать оружие, которое поможет победить им в этой войне. Из чистейших лучей света они создали существ, способных поглощать тёмную энергию. Сначала всё шло прекрасно. Из всех схваток Светлые выходили победителями. Но вскоре всё изменилось. Поглощённая Воинами тьма вступила в противоборство с их светлой сущностью. Не выдерживая этой борьбы внутри себя, Войны сходили с ума. Они перестали различать врагов и создателей и убивали всех без разбора. Перед нависшей угрозой тотального уничтожения высшие ангелы и князи преисподней заключили перемирие. Но даже объединённые силы Света и Тьмы не смогли уничтожить Воинов. Созданные из света, напитавшиеся тьмой, они были неуязвимы. Тогда решено было заточить Воинов в таких тюрьмах, которые не были бы подвержены влиянию никаких сил. Некоторых заключили в камни, других - в деревья. Вокруг поставили печати силы, чтобы ни одно живое существо не смогло приблизиться к этим местам. А сейчас эти печати ослабли, и человек смог не только пройти сквозь них, но и унести с собой часть дерева. Как только об этом узнали Высшие, то заново запечатали все места заточения Воинов, а затем приняли решение, что жнецы должны знать о существовании такой опасности. Уильям изучал карту мира, на которой красными точками были обозначены места, где находились Воины. Их было всего десять. Какой же силой обладали эти существа, если такое малое их количество чуть не привело Миры к гибели? Было от чего содрогнуться. Один из Воинов находился на границе Англии и Шотландии в труднодоступном участке гористой местности. Такое соседство не могло радовать. - Уильям? - отвлёк его от размышлений женский голос. – Уильям Спирс? Он обернулся. За спиной стояла миловидная шатенка невысокого роста, лицо которой показалось ему смутно знакомым. Он медленно кивнул. - Простите, - ответил он, - с кем имею честь? - Не узнал! – улыбнулась женщина. – Ну, тут нечему удивляться. В Академии ты был занят исключительно учёбой и совсем не обращал внимания на окружающих. Уильям бы так категорично не утверждал. - Джейн Форсайт, - женщина протянула ему руку. – Мы учились вместе. Приятно познакомиться еще раз, - рассмеялась она. - Да, мне тоже, - вежливо отозвался Спирс. - Значит, ты теперь глава отдела? Поздравляю. А я вот в секретарях сижу. Если ты не очень занят, может, пообедаем вместе, - предложила Джейн. Спирс не видел причин отказать ей, тем более что сам собирался на обед. Однако, очень скоро пожалел о своём решении. Джейн болтала без умолку. В конце концов, Уильям вообще перестал улавливать смысл её слов. После обеда, распрощавшись с ней, он заперся в своём номере и до позднего вечера изучал предоставленную всем информацию о Воинах. Вечером раздался стук в дверь. На пороге стояла Джейн. - Не припомню, чтобы говорил Вам, в каком номере остановился, - опешил Спирс. - А ты и не говорил. И прекрати мне выкать. Я войду? – Джейн скользнула мимо него внутрь. - Скучно сидеть в номере одной, - сказала она, удобно усаживаясь на диван, - а кроме тебя и своего престарелого начальника я здесь никого и не знаю. Вот и решила заглянуть к тебе, скоротать вечерок. - Простите, мисс Форсайт, но на завтра у меня запланировано несколько важных встреч, я бы хотел к ним подготовиться. - Да брось, - махнула рукой Джейн. – Когда ещё доведётся вот так встретиться? Она достала из коробки, которую принесла с собой, бутылку вина. - Где здесь бокалы? - Не знаю, - буркнул Уильям. Похоже, так просто уходить она не собиралась. Ну не выкидывать же её насильно? Джейн принесла бокалы и штопор. И снова она много говорила, Уильям даже не пытался поддерживать разговор. Его больше интересовало её поведение: она явно пыталась его соблазнить. Спирс делал вид, что не замечает этих попыток. Её примитивные приёмы могли подействовать на кого-нибудь другого, но не на того, кто прошёл все круги соблазнения от Грелля Сатклиффа. Когда все темы для разговора были исчерпаны, а Уильям продолжал равнодушно сидеть в своём кресле, она собралась уходить. Он проводил её до двери. - Ты так ничего и не понял, - сказала она, проведя ладонью по его щеке. - Я понял достаточно, мисс, - вежливо поклонился Спирс, убирая её руку. – Доброй ночи. В Лондон Уильям вернулся раньше запланированного. Был уже поздний вечер, и он собрался было отправиться прямиком домой, но какое-то странное предчувствие заставило его переместиться в департамент. Ночная смена должна была уже заступить на дежурство. В одном из кабинетов слышались приглушённые голоса. Он узнал голос Грелля. - Стенли, я говорил тебе не раз… - Нет, Грелль, - раздался голос другого мужчины. И этот голос был хорошо знаком Спирсу. Стенли Лэнгли – именно его Уильям считал любовником Сатклиффа. - Мы так давно не виделись, - говорил Лэнгли. – Спирс завалил тебя работой. Я скучал. - Послушай… - вновь начал Грелль. - Ничего не хочу слушать. Я тебя хочу! Ты с ума меня сводишь. Спирс тихо открыл дверь и увидел картину, которую сложно было истолковать двояко: полулежащий на столе Грелль и крепко прижимающий его к себе Лэнгли. - Ну же, Грелль, - срывающимся шепотом продолжал Стенли, поглаживая Сатклиффа по бедру, - в отделе остались только мы. Нас никто не увидит. - Вас вижу я, - раздался с порога холодный голос Спирса. - Уилл! - Спирс, - Лэнгли отскочил от Грелля. - Вон, - сказал Уильям, не сводя с Лэнгли тяжёлого взгляда, и прошел в кабинет. Того как ветром сдуло. - Знаете, Сатклифф, это уже переходит всяческие границы, - ровным, спокойным тоном начал Уильям. Грелль молчал. А что тут скажешь? Как объяснить, что всё произошедшее - это большое недоразумение? Вряд ли Спирс поверит его словам, ведь своим глазам он привык верить гораздо больше. - Молчите? Это правильный выбор. Не усугубляйте своё положение очередной ложью и театральщиной. Грелль опустил голову. Он мучительно пытался найти выход, подобрать нужные слова, которым бы поверил Уильям. Ведь всё действительно было не так, как могло показаться на первый взгляд. Да, Стенли оказался на редкость настойчив, и сколько бы Грелль не говорил ему, что между ними ничего быть не может, он не отступал. А сегодня… Уильям просто не вовремя зашёл. Появись он парой минут раньше, то увидел бы, как Грелль пытается образумить слетевшего с катушек Лэнгли. А если бы Спирс вошёл чуть позже, то безответно влюблённый мужчина уже лежал бы компактно упакованным где-нибудь в уголочке. Спирс что-то говорил; Грелль его не слушал. - Вы поняли, что я сказал, Сатклифф? – донёсся до него последний вопрос Уильяма. - Я… - Грелль взглянул на него и осёкся. Во взгляде Спирса плескалась чистая, холодная ярость. Грелль понял, что его дни в отделе сочтены. Уже завтра Уильям выкинет его с глаз долой куда-нибудь на задворки цивилизации и только вздохнёт с облегчением. Внезапно нахлынуло какое-то равнодушное отчаяние. Если сегодня он в последний раз остался наедине с Уильямом, то возьмёт от этого раза всё, что сможет. Грелль медленно вплотную приблизился к Спирсу. - Ты только что лишил меня секса, - произнёс он касаясь дыханием его уха. – Тебе не кажется, - продолжил он, накрыв ладонью пах Уильяма, - что я имею право на компенсацию? Спирс шокировано замер. Он, впрочем, как и всегда, оказался не готов к реакции Грелля. Он ожидал чего угодно – от натурально сыгранного покаяния с трагическим заламыванием рук и посыпанием головы пеплом, до молчаливого ухода с видом оскорблённого достоинства – но не такой откровенной провокации. Лгать себе он перестал давно. Он хотел Грелля, а случай в его кабинете лишь усилил это желание. И сейчас Грелль так откровенно предлагал себя. Но в этот раз они будут играть по его правилам! - Вы так зависите от секса, диспетчер? – он с лёгкостью убрал руку, поглаживающую его пах, завёл её Греллю за спину и резко прижал его к себе. – Я дам Вам то, чего Вы так желаете. Грелль вызывающе облизнулся. - Вот только не надо одолжений, Уилли. Ты ведь хочешь этого не меньше чем я, - полуутвердительно выдохнул он в губы Спирса. Уильям на секунду сосредоточился, и через мгновение они стояли в спальне Сатклиффа. Грелль опустился на кровать, расстегнул брюки Уильяма и насколько мог глубоко вобрал в рот твёрдую плоть. Спирс скинул пиджак и трясущимися пальцами пытался расстегнуть рубашку. Юркий язычок Грелля кружил и поглаживал; мягкие губы плотным кольцом скользили по стволу. Уильяму было так хорошо, что он даже не замечал, что у Грелля не очень-то получается. Сатклифф поцеловал его бедро и поднялся. Толкнул его на кровать. Медленно раздеваясь подошёл к тумбочке и достал оттуда небольшую баночку. - Позаботься обо мне, - он кинул баночку Спирсу. Потом так же медленно повернулся к нему спиной и опустился на колени. Уильям окунул пальцы в нежный гель и приставил их ко входу в тело Грелля… Что ж в дополнительных доказательствах активной половой жизни Сатклиффа он не нуждался: Грелля даже не надо было особо растягивать. Волна ревности и ненависти к тем, кому принадлежал Сатклифф до него, затопила сознание. Грелль знал, что из-за частого использования игрушки его тело не нуждается в дополнительной подготовке, и прекрасно догадывался, к каким выводам придёт Спирс, когда заметит это. Но сейчас ему было всё равно. Какая разница, что там подумает Уильям, если это их последний раз? Завтра он уже будет на другом конце мира. Уильям толкнулся внутрь, и тут же Грелль со стоном подался назад, полностью впуская его в себя. Первый оргазм был слишком быстрым и не принёс облегчения. Возбуждение оставалось по-прежнему сильным. Уильям повернул Грелля на спину и заметил, что тот тоже кончил, но возбуждён не меньше чем он сам. Спирс вновь скользнул внутрь. Он двигался глубокими резкими толчками, наслаждаясь жаром этого тела, тихими стонами и едва уловимым: "Ещё". И только одна мысль ядовитой змеёй скрутилась на краю сознания: этот мужчина, с такой страстью отдающийся ему, ещё не так давно стонал под другим. Грелль выгнулся, острые иглы удовольствия прошили всё тело и растворились в затуманенном оргазмом сознании. Уильям перестал двигаться. Грелль дрожал, пульсировал и сжимал его так сильно, что этого с лихвой хватило, чтобы довести его до опустошающего финала. - Уилли, скажи, почему мы раньше не трахались? – спросил Грелль, когда немного пришёл в себя. – Один раз, да и тот не считается. - Думаю, потому что у тебя было с кем этим заняться, кроме меня. - Знаешь что, Спирс, - Грелль резко поднялся, - Давай уже раз и навсегда проясним кое-что. Я не знаю, в силу каких причин ты делаешь такие выводы о моей личной жизни, да ещё и смеешь оскорблять меня, не имея на то никаких оснований. - Сатклифф, - пренебрежительно отозвался Спирс, - посмотрите на себя, на своё поведение, на своё тело, в конце концов. Вам не кажется, что оснований у меня предостаточно? - Ах, вот как, - тихо сказал Грелль. – Не думал я, что когда-нибудь мне придётся отчитываться перед тобой и за это. - И не надо. - Нет, надо! – рявкнул Грелль. Он подошёл к тумбочке, достал фаллоимитатор и швырнул его в Уильяма. - Познакомься. Это мой единственный любовник. Думаю, он не очень расстроился, что сегодня я изменил ему с тобой. Уильям уставился на лежащую перед ним игрушку. - Но ты ведь всё равно мне не поверишь! – продолжил Грелль. – Ты же не признаешь, что можешь быть неправ! Ты же – Уильям Т. Спирс! Твои выводы всегда верны, а твои суждения безошибочны! Ты же веришь только себе! Но знаешь, Уильям, даже ты можешь ошибаться, - тихо закончил он. - Грелль, - Спирс не сводил удивлённого взгляда с игрушки. - Убирайся, - устало выдохнул Сатклифф. - Грелль, послушай… - Да не хочу я тебя слушать! Всё, Спирс! Хорошо потрахались, а теперь уйди! Не волнуйся, никто ни о чём не узнает, тем более что уже сегодня меня в отделе не будет. Останешься ты таким же чистеньким, с репутацией, незапятнанной связью с подстилкой, готовой лечь с кем попало. - Да выслушай же ты меня! – Уильям, наверно, впервые в жизни так повысил голос. - Не уйдёшь? Тогда уйду я. Грелль развернулся и вышел из комнаты. Накинул на голое тело плащ мадам Рэд и исчез из квартиры. Замешкавшийся Уильям не успел его остановить. Спирс решил остаться в квартире Сатклиффа. Рано или поздно тот вернётся, хотя бы для того, чтобы одеться. И пусть это будет утром, пусть из-за этого Уильям впервые опоздает на работу, но им необходимо поговорить. Даже если Сатклиффа придётся привязать голым к стулу, Уильям заставит себя выслушать. Он вернулся в спальню. Лежащий на кровати фаллоимитатор резанул взгляд. Спирс тяжело опустился на край кровати и сжал пальцами переносицу. Почему у них всё наперекосяк? Что мешает им слушать и понимать друг друга? Излишняя ли вспыльчивость Грелля? Или привычка Уильяма делать преждевременные выводы? Скорее всего, и то и другое. Ад и все его демоны, но он же видел сегодня… А что он, собственно, видел? Он ведь даже не дал Греллю возможности объясниться. Может всё совсем не так, как он это воспринял? Ведь и разгадка податливости тела Сатклиффа оказалась абсолютно не такой, как думал Уильям. В том, что Грелль не лгал, Спирс не сомневался. Он давно заметил: когда Грелль в ярости, то перестаёт контролировать свою речь, поэтому говорит то, что думает и чувствует. Уильям медленно приходил к пониманию, что даже собственное зрение может показать искажённую картину, если смотреть через призму предвзятости, недоверия и ревности. Хлопнула входная дверь. Уильям вышел в коридор, рассчитывая увидеть Грелля, но перед ним оказался Эрик Слингби. - Ты зря ждёшь, - вместо приветствия произнёс Эрик. – Он сегодня не вернётся, да и в ближайшие дни тоже. Эрик подвинул плечом стоящего в дверях спальни Спирса и прошёл в комнату. Делая вид, что не замечает смятой постели и лежащей на ней игрушки, Слингби открыл шкаф, достал оттуда чемодан и начал деловито складывать в него вещи Грелля. - Он у вас? – поинтересовался Уильям. - Да, - кивнул Эрик. Внезапно Спирс ощутил на своём запястье железную хватку пальцев Эрика. - Даже не думай. Я не дам тебе переместиться. - Диспетчер Слингби, что Вы себе позволяете? – строго спросил Спирс. - Да и бесполезно это, - продолжил Эрик. – В мою квартиру тебе не попасть – я поставил защиту, а дверь тебе никто не откроет. Алан помогает Ноксу. Слингби отпустил его запястье и вернулся к укладыванию вещей. - Слушай сюда, Спирс, - начал он не прерывая своё занятие, - Прекрати. Трепать. Ему. Нервы. Хватит вести себя как мудак, Спирс! – Эрик поднял на Уильяма тяжёлый взгляд. - Вы забываетесь, диспетчер Слингби, - повысил голос Уильям. - Прибереги свой начальственный тон для департамента. Здесь я не твой подчинённый. Ладно раньше, он действительно создавал тебе много проблем, хотя и на это у него были свои причины, а сейчас-то что? Вы даже до постели уже добрались, а стало только хуже. - А я смотрю, Вы, оказывается, много знаете о причинах поступков Сатклиффа, - заметил Спирс. - Больше, чем вы оба думаете. И поэтому вижу больше, чем вы оба. - Вам не кажется, что всё это Вас абсолютно не касается? - Меня это будет касаться до тех пор, пока тот, кому я очень многим обязан, не перестанет появляться на пороге моего дома полуголым и на грани истерики. После секса с тобой. Так, на минуточку. - Многим обязан? Вы, случаем, не имеете в виду сделку с демоном? Или речь идёт о пропавших "чистых" душах? Это дело до сих пор не закрыто. Так, на минуточку. - Ты мне угрожаешь, Спирс? – рыкнул Эрик. Уильям понял, что перегнул. Глупо угрожать расследованием тому, кто изначально был готов к приговору. - Нет, - выдохнул он и отвернулся к окну. Он просто устал пререкаться с Эриком. Слингби вглядывался в лицо Уильяма, отражающееся в оконном стекле, и вдруг его озарила догадка – неправдоподобная, но всё объясняющая. - Ты любишь его, - прошептал он, сам шокированный своим предположением. Уильям вздрогнул и резко обернулся. - Знаешь, Уилл, - сказал Слингби, поднимая чемодан, - я не настроен что-либо тебе объяснять. Если ты сам ни черта не видишь, то ты либо слепой, либо дебил. С этими словами Эрик переместился, оставив Уильяма одного. Спирс усмехнулся: сейчас он чувствовал себя не слепым и не дебилом, а слепым дебилом. - Диспетчер Сатклифф, я прошу Вас ознакомиться с этим документом, - следующим утром Уильям принёс Греллю официальную бумагу. Это оказался приказ о дополнительных часах работы этим вечером. Спирс решил воспользоваться своим служебным положением, чтобы не дать Греллю сбежать от него и в этот раз. Грелль скрипнул зубами, но тут же лучезарно улыбнулся. - Ах, Уилли, я готов отдать тебе не только своё время, - многозначительно произнёс он. Спирс внимательно посмотрел на него. Маска Грелля улыбалась, но в глазах не было ни намёка на улыбку. Уильям медленно кивнул и развернулся, чтобы уйти, но в этот момент в кабинет вошли трое. Одним из вошедших был Фиск, который теперь занимал пост главы отдела внутренних расследований. - Эрик Слингби, - начал Фиск, - Вы задержаны по подозрению в несанкционированных убийствах и сборе, так называемых "чистых" душ. Грелль Сатклифф, Вы обвиняетесь в заключении договора с демоном и изменении записей в книге жизни его контрактора через третье лицо. Уильям Т. Спирс за проявленную халатность и преступно невнимательное отношение к своим обязанностям, граничащее с откровенным покрывательством, Вы снимаетесь с занимаемой должности и заключаетесь под стражу до особого распоряжения. Временно исполняющим обязанности главы отдела назначается диспетчер Хамфриз, - плотоядно улыбнулся в сторону застывшего Алана Фиск. Эрик угрожающе поднялся со своего места. От необдуманных поступков его уберегла рука Уильяма, крепко сжавшая плечо. - Я очень рассчитываю на Вас, Алан. И на Вас тоже, Рональд, - кивнул Спирс обоим. На запястьях старших жнецов защёлкнулись наручники.