Ошибки прежней жизни

Новость о том, что Спирс, Сатклифф и Слингби арестованы, разлетелась по отделу со скоростью молнии. Не успели ещё задержанные дойти до выхода, а об этом знали уже все сотрудники. Они выглядывали из своих кабинетов, обменивались удивлёнными взглядами, тихо перешёптывались. Бюро внутренних расследований располагалось в отдельном здании. Там же находилась тюрьма предварительного заключения и суд, в котором рассматривались дела жнецов. Тюрьма представляла собой узкий коридор, по обе стороны которого находились камеры. От коридора их отделяла стена-решётка. Уильяма и Грелля посадили в одну камеру, Эрика отдельно – в соседнюю. - А я-то думал, что окажусь сегодня в каком-нибудь всеми богами забытом местечке. Тихом и безлюдном, - сказал Грелль, растягиваясь на узкой тюремной лежанке. - Что Вас не устраивает, диспетчер? – спросил Уильям. – Это место вполне подходит под ваше описание. - С безлюдностью здесь как-то не очень. - О, не обращайте на меня внимания. - Хотел бы, да не могу. - Кстати, чего это Вас потянуло прочь от цивилизации? Решили уйти в отшельничество? - Так ты же сам собирался меня уволить! – подскочил Грелль. Уильям удивлённо приподнял бровь: - Когда? - Да сегодня! Чтобы я больше не порочил твой отдел своим непристойным поведением. Не придуривайся, Уилл! - Сатклифф, я не спорю, что ваши действия, порой, доставляют массу проблем, а ваше поведение часто балансирует на грани приличия и даже за эту грань заходит, но увольнять Вас никто не собирался. Вы хорошо справляетесь с работой, а людей, как Вы сами знаете, у нас мало. - А как же вчера? – выдохнул Грелль. - Вот и расскажите мне, что случилось вчера. - Чего это тебе вдруг стало интересно? – с подозрением спросил Сатклифф. - Всё равно делать нечего. Так почему бы не послушать вашу версию случившегося, - пожал плечами Спирс. - Не буду я тебе ничего рассказывать, - насупился Грелль. – Всё равно же не поверишь. Уильям внимательно посмотрел на него и тихо сказал: - Вчера ты упрекал меня в том, что я верю только себе и своим суждениям, а сейчас сам поступаешь так же. Почему ты считаешь, что я не способен признать ошибочность своего мнения, если на то будут основания? В конце концов, ведь только глупец упорствует в своей ошибке. Смею надеяться, что я не принадлежу этой категории. Грелль пристально посмотрел на него, пытаясь найти подвох в его словах. Не нашёл. - Неужели ты считаешь, что у меня настолько плохой вкус? – вздохнул он. – Лэнгли – мой любовник? Да курам на смех! - Я не имею представления о ваших вкусах. - В зеркало посмотри. И вообще, ты не мог вчера чуть позже нарисоваться? - Ну извини, что не согласовал с тобой время своего прихода, - саркастично заметил Спирс. Грелль прошелся по камере и прислонился к прутьям решётки. - Как думаешь, это конец? – спросил он, глядя в потолок. - Не спрашивай меня, - ответил Уильям. - Конец. Для нас с Эриком точно, - Грелль перевёл на него взгляд. – Почему они взяли тебя? Ты же ничего не знал! - Догадывался. Доказательств не было. - А если бы были, ты бы нас сдал? - Не знаю, – вздохнув, покачал головой Спирс. - Уильям? - Что ты хочешь от меня услышать, Грелль? - Правду, - пожал плечами Сатклифф. - Я ответил. Грелль задал очень сложный вопрос, ответа на который у Уильяма не было. - Хорошо, что у меня не было доказательств, - помолчав, тихо добавил он. - Хорошо для нас? - Для меня. Грелль подошел к Уиллу и пихнул его коленом в бедро: - Подвинься. Уильям удивился, но немного сдвинулся вбок. Сатклифф бесцеремонно улёгся на освободившееся место, удобно пристроив голову у него на коленях. - Дисп… Сатк… - попытался возмутиться Спирс. - Да ладно тебе, Уилли, - махнул рукой Грелль. – После того, что между нами было, ты, вообще, должен на мне жениться. - Вы не женщина, - заметил Спирс. - Мм, хочешь, чтобы я снова ей стал? Тебя возбуждают мужчины в женской одежде? Да ты фетишист, дорогой. Хотя, ты прав: женственные, утончённые наряды смотрятся на мне куда лучше, чем скучные мужские. Правда, в платьях и на каблуках не очень удобно скакать по крышам, а маникюр занимает уйму времени, но ради тебя я готов пойти на такие жертвы. Вот какой я послушный! А ты этого не замечаешь и не ценишь, - надул губки Грелль. - Когда к тебе вернулась память? – перебил внезапным вопросом Уильям. - А, ты заметил? - Сложно не заметить то, что не стремятся скрыть. - Перед моей командировкой в Германию. Грелль помолчал и уже серьёзно продолжил: - Уильям, где мы прокололись? Где допустили ошибку? Как Фиск смог выйти на нас? Способность Сатклиффа перескакивать между несвязанными между собой темами всегда ставила в тупик. - Нигде, - ответил Уильям. - Но ты же догадался! - Скажем так, у меня было больше исходных. Хоть ты и считаешь, что кроме работы меня больше ничего не волнует, но я умею смотреть и многое видеть вокруг себя. Грелль, ты не мог бы принять вертикальное положение? - Ой, не волнуйся, мне вполне удобно. Уильям! – Грелль изобразил внезапное озарение. – Только не говори, что тебя заводит близость моего лица к твоему… - он указал взглядом на то, что имеет в виду. – Нет, я не против. Да и ситуация такая пикантная. Ох, а возможность того, что нас в любой момент могут увидеть… Уилли, да ты с каждым разом открываешься мне с совершенно неожиданной стороны! - Уймись, - вздохнул Спирс и устало прикрыл глаза. - Как думаешь, нас сегодня будут допрашивать? – вновь перевёл тему Грелль. - Нет. Фиск даст нам время в полной мере насладиться пребыванием в заточении. А может и еще чего-нибудь придумать. - Уилли! – Сатклифф внезапно подскочил и вцепился в лацканы пиджака Спирса. – Ты обязан сделать всё, чтобы тебя оправдали! Ты должен доказать, что даже не подозревал о том, что мы с Эриком сделали! Изворачивайся, ври, но добейся снятия с тебя всех обвинений! - Грелль, я не буду этого делать. И прекрати меня трясти. - А? Ой, извини, - Сатклифф спохватился и отпустил пиджак. – Послушай, Уильям, наш отдел – это твоё детище. Ты вложил в него столько сил, и только ты можешь быть его главой! Неужели ты отдашь его какому-то чужаку? Да это равносильно тому, что твоего любовника будет трахать кто-то ещё! - Ну и сравнение. - Зато отражает суть вещей! - Я уже всё решил, Грелль. Сатклифф соскочил на пол и возмущённо продолжил: - Ты можешь хоть раз засунуть свою принципиальность в то место, о котором в приличном обществе говорить не принято?! Уильям, пожалуйста, - умоляюще произнёс он. - Нет, - категорично ответил Спирс. – И оставим эту тему. Грелль раздосадовано махнул рукой и улёгся на свой лежак. - Осёл, - буркнул он. – А ещё говорил, что не принадлежит к категории глупцов, - и отвернулся к стене. Уильям мог понять злость Грелля, но не мог поступить, как тот просил. Он чувствовал и свою вину в том, что произошло. Правда, он сам не мог чётко сформулировать, в чём же заключается его вина, но это чувство не отпускало. Возможно, она была в том, что он не пресёк всё в самом начале. Ведь он знал о болезни Хамфриза и видел, какие чувства испытывает Эрик к своему молодому напарнику. Может, в том, что не остановил Слингби и Сатклиффа, когда всё уже началось. А возможно, в том, что тысячу раз не перепроверил и не уничтожил все возможные ниточки, которые могли бы вывести на этих двоих. После полудня они услышали, как лязгнула засовами дверь коридора. - Эй, Слингби, - раздался насмешливый голос Фиска, - к тебе посетитель. Не по правилам, конечно, но я не мог отказать такому настойчивому милашке. - Эрик, - донёсся до них голос Алана. - Зачем ты пришёл? – глухо спросил Слингби. Уильям повернул голову в сторону камеры Эрика. Что там происходило, видно не было, но они с Греллем слышали каждое слово. - Эрик, эти обвинения. Ты и Грелль. Я не верю, что вы могли сделать то, в чём вас обвиняют. - Однако, это так. - Нет. Зачем? - Ты не понимаешь! Я освободил эти чистые души от скверны, которой они непременно наполнились бы в этом грёбанном мире! Они ушли такими же непорочными, какими и пришли в этот мир! Они не станут в будущем убийцами, проститутками, насильниками. Грех никогда не будет властвовать над ними! Ты видел, Алан, видел изгаженные души и жизни. Я не могу спасти всех, но хоть кого-то. - Эрик, - тихо и твёрдо сказал Алан, - а теперь повтори всё это, глядя мне в глаза. Слингби продолжил сидеть, низко опустив голову. - Ну же, Эрик, повтори! Тот не шелохнулся. - Зачем ты врёшь? – вздохнул Хамфриз. – Ты дрянной актёр, Эрик, и играть безумца у тебя не получается. Посмотри на меня. Слингби отрицательно мотнул головой. - Эрик, - Алан протянул руку сквозь решётку. – Я хочу прикоснуться к тебе. И снова он не сдвинулся с места. - Пожалуйста! Я люблю тебя, Эрик! Слингби не выдержал этого надломленного, умоляющего голоса. Он бросился к решётке и упал на колени. Прижался щекой к протянутой ладони. - Прости, - прошептал он. - Ты расскажешь мне? - Прости. - Тогда расскажу я. Ты узнал, что я болен, узнал легенду о тысяче чистых душ, поверил в неё и решил вылечить меня этим страшным средством. Я думаю, что Грелль пытался тебя остановить. Я здоров, а ты не собрал всю тысячу, значит вам удалось найти иной путь. Предполагаю, что он связан с тем обвинением, которое выдвинуто против Грелля. Я помню тот вечер. Теряя сознание, мне показалось, что я видел Грелля. Теперь я понимаю, что не показалось. Он действительно там был. Сделка с демоном, условием которой было изменение записей в книге жизни одного из смертных. Мистер Спирс, наверняка, обо всём догадался. В силу каких причин он скрыл свои предположения от следствия – это знает только он. И даже не пытайся убедить меня в том, что я ошибаюсь. Эрик поднял на него усталый, отчаянный взгляд. - Ты только ответь мне, - продолжил Алан, - как мне теперь жить? Без тебя, как?! Как жить, осознавая, что по моей вине ты и Грелль… - Не смей! – рыкнул Эрик, поднимаясь. – Не смей винить себя! И я, и Сатклифф сделали то, что сделали, по собственной воле, прекрасно осознавая, на что идём, и каковы могут быть последствия. А что касается Спирса, то я догадываюсь о его причинах. И если я прав, то он не мог поступить иначе. Знаешь, - через паузу продолжил Эрик, - только после того, как ты появился в моей жизни, я смог почувствовать её вкус. Ты дал мне столько, сколько иному никогда не получить. Когда бы Шипы забрали тебя, я бы потерял всё это. Вот такой я эгоист, - усмехнулся он. – Я просто не захотел отдавать тебя Смерти. Он мягко провёл пальцем по губам Алана. - Можно? – попросил он тихо. – В последний раз. Их поцелуй был последним вздохом умирающего, которому судьба милостиво отсрочила смерть. Ровно на один этот вздох. Снова послышался звук отодвигаемых засовов. Алан отступил. - Ваши десять минут закончились, - оповестил Фиск. Алан быстро вышел, не оборачиваясь. Он не хотел, чтобы Эрик заметил слёзы, которые он так и не смог сдержать. - Бедняжка, - притворно-соболезнующим тоном сказал Фиск, глядя ему вслед. – Несчастный, совершенно убитый горем. Но не волнуйся, Слингби, я позабочусь о милом Алане. Утешу его. Его постель недолго будет пустовать. И я не дам его соблазнительной попке заскучать без крепкого члена. - Фиск! – зарычал Эрик, кидаясь на решётку. - Ты в клетке, зверь! – расхохотался Фиск. – Что ты мне можешь сделать? Рычи, сколько тебе будет угодно. Скоро от тебя только память останется. Всё так же смеясь, Фиск вышел. Уильям посмотрел на Грелля. Тот сидел, обхватив колени руками и покачивался из стороны в сторону. - Грелль? - позвал Уильям. Сатклифф повернул голову и абсолютно пустым взглядом уставился сквозь него. - Теперь всё должно быть хорошо, - заговорил он. – Так долго было плохо, что больше это не может продолжаться. Это нельзя вынести. Так много всего. Так тяжело и больно. Ведь должен же наступить предел. А у Фиска ничего не получится. А Алан займёт твоё место, пока тебя не будет. Он справится. А Нокс ему поможет. Он, конечно, порой, ведёт себя, как безответственный болван, но в серьёзных ситуациях не подведёт. - Грелль, - снова позвал Уильям. - Мы уйдём. Все уходят. Кто-то раньше. Кто-то позже. А ты снова станешь главой отдела, - Грелль его не слышал. Он говорил сплошным речитативом, монотонно, без пауз: - И всё-всё будет по-прежнему. И все забудут эту историю. И нас забудут. Ты сделай так, чтобы забыли. Так будет лучше. В истории твоего отдела не должно быть преступников и сумасшедших. - Грелль! - А у тебя будет самый образцовый отдел. Ведь никто больше не будет нарушать правила и досаждать тебе, и отвлекать, и… Звонкая пощёчина прервала этот безумный монолог. Голова Грелля безвольно мотнулась в сторону, однако взгляд, который он бросил на Уильяма, обрёл осмысленность. Спирс сел рядом с ним, притянул к себе и прижал его голову к своему плечу. - Плачь, - приказал он. И Грелль плакал. Долго, тихо, обхватив Уильяма обеими руками и судорожно цепляясь за его рубашку. А потом руки Сатклиффа расслабленно скользнули по его спине, дыхание его выровнялось. Грелль уснул. Уильям аккуратно уложил его и вернулся на своё место. Утром Сатклифф проснулся в камере один. - Эрик, - позвал он, - что случилось? Где Уильям? - На допрос повели, - ответил Слингби. - Давно? - Часа два назад. - Что же так долго? Почему так долго? – час спустя, устав мерить шагами камеру, спрашивал Грелль у потолка. Наконец, послышался звук открываемой двери и гулкие шаги по коридору. Спирса ввели в камеру. - Слингби, ты следующий. Готовься, - сказал конвоир и удалился. - Фиск получил разрешение на просмотр наших плёнок, - сказал Уильям. Он сделал шаг вперёд и без чувств свалился на руки подоспевшему Греллю. Тот бережно уложил его на лежак, расстегнул пиджак и рубашку. - Смерть Великая, зачем же так?! – ужаснулся он, увидев на груди Спирса длинный глубокий шрам. Чтобы извлечь плёнку из тела жнеца, неглубокого разреза косой, как в случае с людьми, было недостаточно. Но то, что Грелль увидел на груди Уильяма, было явным перебором. Коса жнеца распорола грудь Спирса от левой ключицы до правого соска. - Мясник какой-то. Палач, - обругал Сатклифф изымавшего плёнку. Рана, хоть и была обработана специальным раствором, закрывалась медленно. Как Уильям вообще умудрился самостоятельно дойти до камеры? Ведь извлечение плёнки отнимало немало сил, а тут ещё и так жестоко… - Гордец, - со смесью беспокойства и упрёка сказал Грелль. - Сатклифф, - услышал он голос Эрика, - что там у вас? Он подошёл к решётке. - Уильям сказал, что Фиск получил разрешение на просмотр наших плёнок. - Час от часу не легче. - Что ты будешь делать, Эрик? - Я не хочу, чтобы кто-то копался в моей жизни; видел и обсасывал то, что никому не позволено видеть. - Я тоже, - тихо согласился Грелль. – Ни за что не допущу их до моей плёнки. - Остаётся одно, - сделал вывод Слингби, - признание. Причём такое, чтобы не было надобности изымать наши плёнки. - Да, - кивнул Сатклифф. Вернулся конвоир, и Эрика повели на допрос. Пока его не было, Уильям пришёл в себя. Он попытался сесть, но Грелль не позволил ему этого сделать. - Не вставай, - попросил он, мягко удерживая Спирса за плечи. – Твоя рана. Она так медленно заживает. Кончиками пальцев он бережно провёл по краю жуткого шрама. - Ты же знаешь, так всегда бывает, когда рана нанесена косой, - спокойно ответил Уильям. - Уилл, что там произошло? - Ничего. Фиск был уверен, что я был заодно с вами. А таким вот образом, - он указал на свою грудь, - он решил удостовериться в своей правоте. - Эрика увели на допрос, - сообщил Грелль. – Надеюсь, что с ним не сотворят такого. А то за ним и поухаживать-то некому будет. Внезапно Грелль вскочил и заходил по камере: - Да Ад и все его демоны! Как Фиску вообще удалось получить подобное разрешение?! Ведь это крайняя мера! Таких разрешений, за всю историю, выдано единицы! - Видимо, у него нашлись весьма веские аргументы, - пожал плечами Спирс. Он вновь попытался подняться. - Нет, Спирс, тебе определённо надо что-то делать со своим упрямством, - недовольно пробурчал Грелль, укладывая его обратно. – Я же сказал тебе лежать, вот и лежи. Иначе… сяду на тебя. - Диспетчер Сатклифф, с каких это пор Вы присвоили себе право отдавать мне приказы? – Уильям попытался грозно свести брови, но тон его голоса был, скорее, насмешливым. - С тех самых, как тебя понизили в должности, - парировал Грелль. - Дай хоть рубашку застегну, - сдался Спирс. - Зачем? Ты что, стесняешься меня? Уильям, - мурлыкнул Грелль, наклоняясь к его уху, - забыл? Я видел у тебя всё. Так что, дай мне насладиться созерцанием твоего прекрасного тела. - И заметь, - продолжил Грелль, выпрямляясь, - я не воспользовался ситуацией. И руки я не распускал. А была такая возможность! Ты был так беспомощен, - мечтательно закончил он. - Вот уж спасибо, - с ноткой сарказма сказал Уильям. Привели Эрика. - Сатклифф, через десять минут за тобой приду, - оповестил конвоир. - Эрик, - позвал Грелль, как только тот вышел, - ты как? - Нормально, - отозвался Слингби. – Фиск пытался настоять на просмотре плёнки, но остальным хватило моего признания. Как там Спирс? - Со мной всё в порядке, - ответил Уильям. - Ну и ладушки. Суд завтра утром. Грелль вздрогнул: так скоро. Меньше чем через сутки их с Эриком не станет. Сатклиффа увели. Уильям поднялся и подошёл к решётке. Пересилив себя, он всё-таки задал давно мучивший его вопрос: - Эрик, что тебя связывает с Сатклиффом? Почему он пошёл на всё это ради вас? - Ревнуешь? – усмехнулся Слингби. – Если честно, то я и сам не знаю, почему он так поступил. Сказал, что у него на это есть свои причины, но в подробности не вдавался. А что нас связывает… Сложно это объяснить. Я тоже был о нём такого же мнения, что и все остальные. Но однажды увидел его совсем другим. Не таким, как сейчас, но очень похожим. А он не стал разыгрывать передо мной спектаклей. Может, устал от своей каждодневной игры, а может, просто не захотел. Не знаю. Эрик помолчал. - Всё-таки, ты дурак, Спирс, - заключил он. "Знаю", - подумал Уильям. - О просмотре моей плёнки даже разговора не было, - сообщил вернувшийся Грелль. – Эрик, видимо, Фиска интересовали отнюдь не доказательства твоей вины. - Чтоб его черти драли, - рыкнул Эрик. – Ну что, Сатклифф, устроишь им завтра напоследок спектакль? - Боюсь, за одну ночь роль не выучу, - с притворным сожалением откликнулся Грелль. - А ты экспромтом, - предложил Эрик. - Пантомиму для Фиска подготовлю. С глубоким содержанием, философским смыслом и прямым указанием, куда ему пойти и что там сделать. - Ну, дерзай. Ладно, пойду я впадать в депрессию. - Не пизди. Ты не умеешь. Это моя прерогатива. - Сатклифф, ругаешься, как портовый грузчик. Леди не должна так выражаться, - нравоучительным тоном поддразнил Эрик. Слыша перепалку этих двоих, Уильям чувствовал зависть и ревность к Слингби, который был единственным, кто знал Грелля таким, каким сам Уильям его уже никогда не узнает. - Кстати, - прервал его невесёлые мысли Сатклифф, - а ты почему встал? - Сатклифф, моя рана практически полностью зажила. Успокойтесь. - А ну, покажи, - недоверчиво сощурился Грелль. Уильям решил не спорить и расстегнул рубашку. - И правда, - прошептал Грелль. Неожиданно он наклонился и мимолётным прикосновением губ обжёг едва затянувшуюся рану. Уильям ощутимо вздрогнул. - Болит? – спросил Грелль. - Нет, - хрипло выдохнул Спирс. - Знаешь, Уилл, - сказал Грелль, садясь на своё место, - я ни о чём не жалею. Даже если бы ещё тогда знал, чем всё закончится, то не поступил бы иначе. И вообще, жизнь у меня выдалась довольно насыщенная. Не радужная, конечно, но насыщенная. Вот только… есть у меня последнее желание. Ведь приговорённому положено последнее желание? – Грелль внимательно посмотрел на Спирса. - Тебя ещё не приговорили, - ответил Уильям, понимая, как глупо это звучит. - Прекрати, - махнул рукой Грелль. – Мы оба знаем, что всё уже кончено. За оставшиеся несколько часов чуда не произойдёт, - он поднялся. – Исполнишь моё желание? - Если смогу. - Только ты и сможешь. Грелль подошел к нему вплотную и заглянул в глаза: - Поцелуй меня, - тихо попросил он. – Поцелуй так, как целуют любимых. Он прикрыл глаза Уильяма ладонью и прошептал: - Забудь, что это я. Уильям мягко убрал его руку. Ему не было нужды представлять кого-либо. Единственный, кого он мог бы представить, был сейчас рядом. Грелль, до последнего, был уверен, что Уильям скажет что-то вроде: "Прекратите ваши шуточки, диспетчер", - и просто отвернётся. Тогда, действительно, придётся обращать всё в шутку и делать вид, что совсем-совсем не больно. Но он поцеловал. Прижал к себе так, что зашлось сердце и перехватило дыхание. Впервые Уильям целовал его. Они не касались губ друг друга даже во время секса. Грелль боялся, что поцелуй станет последней чертой, перейдя которую он забудет о том, что у него есть гордость и самолюбие. А Уильям… он тоже боялся. Боялся потерять над собой контроль и непроизвольно выдать свои настоящие чувства. Боялся, что Грелль поймёт, прочтёт их, и тогда Уильям окажется в незавидном положении. Но сейчас он мог не опасаться. Грелль сам просил показать ему всё то, что было у Спирса под запретом. Он смог, наконец, высвободить те чувства, которые не давали ему покоя долгие годы: недоверие и любовь, ревность и страсть, желание владеть и принадлежать. И Грелль упивался этими чувствами, впитывал в себя, ловил губами малейшие капельки, боясь упустить хотя бы одну. Он забылся настолько, что сам поверил: Уильям любит его… И тем болезненнее было пришедшее позже осознание, что все эти чувства не могут быть адресованы ему. Если бы Уильям испытывал к нему хоть малую толику того, что показывал сейчас, то Грелль непременно бы это заметил. Слишком ярки были эти чувства, слишком сильны. Такие не спрячешь. Только Грелль не подозревал, что Уильям ухитрился запрятать их даже от самого себя. Сатклифф отстранился. - А ты умеешь удивлять, Уильям Т. Спирс, - выдавил он через силу. Сказать что-то еще мешал удушающий болезненный комок, пережавший горло и сдавивший грудь. Грелль лег на свой лежак и отвернулся к стене. Уильям долго смотрел на его напряжённую спину. Он не знал, что делать. Да и нужно ли? Что-то делать надо было раньше. Тогда, когда он, наконец, понял себя. Тогда, когда осознал, что его личное красноволосое проклятье внезапно стало самым важным, самым ценным, что могла подарить ему судьба. А сейчас уже поздно. Что бы он ни сделал – поздно. - Просыпайся, - разбудил его голос Грелля. – Скоро за нами придут. Уильям открыл глаза. Грелль стоял, скрестив на груди руки, и смотрел на разгорающийся новый день сквозь узкое тюремное окно. В коридоре раздались шаги, а после и голоса конвоя. - Слингби. Руки за спину. Выходи. Лицом к стене. - Вот и пришли, - прошептал Спирс. - Уильям, - Грелль медленно повернулся к нему и посмотрел в глаза долгим взглядом, - я люблю тебя. - Сатклифф, Спирс, прекратить разговоры. Руки за спину. На выход. Лицом к стене. Уильям так и не успел ему ответить. Зал суда был залит ярким солнечным светом, бьющим в огромные витражные окна. Подсудимых ввели в зал и проводили к предназначенным для них местам. Эрик удивлённо присвистнул: - Как думаешь, - он слегка пихнул Сатклиффа локтем, - это мы такие популярные, или на земле люди умирать перестали? Грелль поднял глаза: вместительное помещение было забито до отказа. Судья постучал молоточком, призывая присутствующих к порядку, и начал зачитывать подробности уголовного дела. Его речь была долгой и скучной. Грелль не слушал его. Он смотрел на лица собравшихся в зале. Их тоже не интересовали факты. Все эти стервятники слетелись, чтобы услышать приговор. Вдруг, он заметил среди присутствующих Алана и Рональда. "Не стоило вам приходить сюда. Ничего хорошего вы не услышите", - подумал он. - Обвиняемые, - вывел Грелля из задумчивости голос судьи, - вам предоставляется последнее слово. Вам есть что сказать? Мистер Слингби? - Нет, - ответил Эрик. - Мистер Сатклифф? Грелль удобно развалился на стуле и даже не сделал попытки подняться, когда судья обратился к нему. - Господа, вы зря собрались здесь, - насмешливо сказал он залу. – Спектакля сегодня не запланировано. - Проявите уважение к суду, мистер Сатклифф! – повысил голос судья. - Ох, простите, Ваша честь, - Грелль, словно опомнившись, подскочил и склонился в почтительном реверансе. - Сядьте, Сатклифф! Мистер Спирс, у Вас есть что сказать? - Да, Ваша честь, - Уильям поднялся. – Я бы хотел просить, чтобы при вынесении приговора суд учёл то, что диспетчер Слингби и диспетчер Сатклифф пошли на преступления, в которых их обвиняют, не из-за склонности к совершению противоправных действий, не из корыстных побуждений и не… - Позвольте, мистер Спирс, - перебил его судья, - спешу напомнить Вам, что Вы не являетесь адвокатом этих господ. А своими словами Вы только подтверждаете выдвинутое против Вас обвинение. - И всё же, Ваша честь, я вынужден настаивать… - Вы не имеете права настаивать! – не выдержал судья. – Не усугубляйте своё положение, мистер Спирс! - Сядь немедленно. Ты с ума сошёл, - зашипел Грелль, дёрнув его за штанину. - Тишина в зале суда, - судья вновь постучал молоточком. – Суд приступает к оглашению приговора. Уильям Т. Спирс приговаривается к тюремному заключению сроком на шесть лет, с последующим запретом занимать руководящие должности еще четыре года. Грелль Сатклифф и Эрик Слингби приговариваются к изгнанию в Междумирье на неопределённый срок, до вынесения вердикта об их помиловании. Решение суда окончательное, и обжалованию не подлежит. Приговор привести в исполнение незамедлительно. Как только судья закончил, в середине зала появился матово-белый портал. Эрика и Грелля подвели к нему. - Эрик! – раздался в тишине душераздирающий крик Алана. Слингби остановился. На секунду его лицо исказилось болью, и он, не оборачиваясь, шагнул в портал. Глаза Грелля застилали еле сдерживаемые слёзы. Сквозь них он увидел торжествующую рожу Фиска - чтоб тебе жариться в Аду на медленном огне; Алана, которого с трудом удерживал на месте Нокс - держись, малыш, ты очень нужен здесь; бледного, как сама Смерть Уильяма – я люблю тебя. Послал воздушный поцелуй судье и последовал за Эриком.