Ошибки прежней жизни

Грелль и Эрик стояли на краю неглубокого ущелья. Внизу был виден очередной город. Выглядел он очень странно, словно кто-то разрезал его огромным ножом по диагонали. - Идём? – спросил Слингби. Грелль кивнул, и они начали спускаться вниз. - Похоже, тут никого нет, - изучая пустынные улицы, сказал он. - Может, отдохнём здесь? Эрик зашёл в один из уцелевших домов. - Ты отдыхай, - сказал Грелль, - а я пойду осмотрюсь, вдруг найду чего интересное. - Ты знаешь, что любопытство сгубило не одну кошку? – усмехнулся Эрик. – Если сдохнешь из-за того, что у тебя шило в жопе, то меня не зови. - И не собираюсь, - гордо задрал нос Грелль. – Но учти, мой мятежный дух будет преследовать тебя и станет вечным укором твоей бессердечности. Сатклифф ушёл, а Слингби принялся осматривать комнату. В глаза бросались две взаимоисключающие вещи: вековой слой пыли и ощущение того, что жители покинули своё жилище несколько минут назад. Ещё удивляло отсутствие признаков разложения и ветхости. Даже цветы в вазе были свежими. Эрик скинул покрывало с ближайшей кровати и улёгся на нее. Сколько они ещё смогут вот так путешествовать с места на место? Долго ли смогут держаться вместе, прежде чем разругаются по пустяковому поводу и пойдут каждый своей дорогой к ожидающему их безумию. Погружённый в свои невесёлые думы Эрик заснул. Грелль бродил по улицам пустого города. Уверенность и целеустремлённость Эрика заражала, но если задавать вопросы самому себе, то ответов на них не найдётся. Куда они идут? Зачем перемещаются от одного пустого города к другому? Чего пытаются найти? Чистилище? Зачем им туда? Так глупо ухватились за первую попавшуюся идею, лишь бы создать себе цель. Стимул двигаться дальше. Эрик хочет вырваться отсюда и будет выискивать любые пути для этого, даже самые абсурдные. И это понятно – его ждут, ему есть куда возвращаться. А есть ли смысл возвращаться самому Греллю? - Эх, - тяжело вздохнул он, - ну почему мне так не везёт в любви? Я ведь красивый? Определённо. Умный? Вне всякого сомнения. Интересный? Безусловно! Немного взбалмошный и эксцентричный, но это только добавляет мне шарма. Уильям, Уильям, ты крот. Кротом родился, кротом и помрёшь. Грелль присел на часть стены одного из домов и закрыл глаза. Его сознание медленно погружалось в глубокий, безмятежный сон. Эрик проснулся от того, что что-то щекотало его лицо. Открыв глаза, он не сразу сообразил, что происходит, но когда понял, то на несколько секунд впал в ступор. Рубашка и брюки на нём были расстёгнуты, а обнажённый и возбуждённый Грелль сидел у него на бёдрах. Запрокинув голову и прикрыв глаза, он самозабвенно дрочил, мягко потираясь о его пах. Эрик дёрнулся, и Грелль резко склонился над ним, мазнув по лицу волосами. - Не могу больше, - жарко прошептал он. – Трахни меня. В мозгу Слингби с быстротой молнии пронеслись две мысли: либо Сатклифф успел спятить за то время, что он спал, либо это не Грелль. Эрик вплёл пальцы в алые пряди и чуть потянул их. - Посмотри на меня, - попросил он. Сатклифф открыл глаза… они были золотыми. Ни единого проблеска зелени. Эрик сильнее сжал волосы и со всей силы приложил друга головой об стену. Тот мгновенно обмяк. - То же мне "леди", - ворчал Эрик, выползая из-под тела, - весит, как нормальный мужик, даром что худой. Понимая, что долго без сознания Грелль не пробудет, Слингби покрепче связал его найденными в доме верёвками. Едва он закончил, Сатклифф открыл глаза. Золото из них никуда не исчезло. - Оу, - сказал он, - так ты любишь секс с элементами садизма? Ну, я не против. - Во-первых, - проигнорировал его Эрик, - ты кто такой? Во-вторых, какого хрена ты на меня полез? В-третьих, где его одежда? В-чет… - Стоп, стоп. Давай сначала с первого по третий, а потом дальше. Я фэй. Хотел с тобой трахнуться. Одежду скинул по пути. Эрик вздохнул, поднялся и направился к выходу. - Эй, ты куда? - За одеждой. А ты пока придумай причину, по которой я не захочу тебя убивать. - Я придумал, - радостно сообщило тело Грелля, когда Эрик вернулся с его одеждой. – Попытаешься убить меня, убьёшь и своего любовника. - Он мне не любовник. - Правда? – разочарованно раздалось в ответ. – Так вот почему ты не захотел трахаться. А он красивый. И тело у него знает секс с мужчиной. Может, передумаешь? - Слышь, фея, он мой друг. А ты, для своей же пользы, вылезай из его тела! - Сам ты… фея. Не вылезу. Начитался сказок, а теперь обзываешься. - Ты ж сам сказал, что ты фея. - Фэй! Фэй, а не фея! И чему вас только учат?! Я бесплотная сущность, которая способна вселяться в объекты живой и неживой материи. - Дух что ли? - У тебя проблемы с пониманием? Духи – это сущности, способные вселиться в какой-то определённый предмет. К примеру, дух камня не может вселиться в дерево, и наоборот. Я же могу вселиться во что угодно и в кого угодно. Сейчас я вселился в твоего друга. Давай трахнемся, и если мне понравится, то я покину его тело. - Это у тебя проблемы с пониманием. Ты откуда вообще такой взялся? - Живу я тут. Давно уже. Нас создали во время Великой войны, а потом мы расселились по всем пяти мирам. - Я так понимаю, что добровольно ты тело Грелля не оставишь. - Оставлю. И ты знаешь, что для этого нужно сделать. - Исключено. Слингби задумался. Этого озабоченного надо было как-то вытаскивать из тела Сатклиффа. Внезапно его озарила гениальная идея. Он обратился к фэю: - А вот скажи, если ты вселяешься во что-то неживое, то можешь заставить этот предмет двигаться? - Конечно. А что? - А хочешь, я познакомлю тебя с красавчиком ангелом, который страстно влюблён в одну статую? - Зачем? - А ты подумай. Он любит статую, которую сам создал, но она всего лишь кусок мрамора. И тут появляешься ты, вселяешься в эту статую, заставляешь её двигаться, говорить. В результате все счастливы: у ангела – живая статуя, у тебя – неограниченное количество секса, а у меня – нормальный друг. Ну как? - Ну, мне нравится. А ты не обманешь? - Да разве я тебя когда-нибудь обманывал?! - Тогда веди! - Ну уж нет. Ты давай перемещайся куда-нибудь, я тебя донесу. Не волнуйся, не брошу. Ты же можешь и обратно в Грелля вселиться. Только оденься. Сатклифф открыл глаза и удивлённо оглянулся. - Как я здесь оказался? Заснул-то на улице. - Потом объясню, - ответил Эрик. – Сейчас нам надо вернуться к ангелу, отнести ему подарочек. Грелль всю дорогу увлечённо болтал с кувшином, в котором сидел фэй. Тот рассказывал о Великой войне и о становлении пяти миров в том виде, в котором они существовали и по сей день. - Ну вот мы и пришли, - возвестил Эрик. – Нравится? Он указал на ангела. Кувшин в руках Грелля ощутимо затрясся. - По-моему, - шепнул Сатклифф на ухо Слингби, - он сейчас кончит. - Если я увижу кончающий кувшин, то с гордостью смогу сказать, что видел в этой жизни всё, - усмехнулся Эрик. – Ну, что ты дрожишь? – обратился он уже к фэю. – Вали уже. Через пару секунд они увидели, что статуя, к которой прижимался ангел, зашевелилась. - Ты ожил, - неверяще прошептал тот. – Как такое возможно? - Твоя любовь подарила мне жизнь. - Во заливает, - хмыкнул Эрик. - Да ладно тебе, - растроганно произнёс Грелль. – Любовь прекрасна. И как приятно соединять сердца! Друзья развернулись, чтобы уйти. - Постойте, - окликнул их фэй. – Вернитесь в мой город. С самого высокого здания увидите скалу с раздвоенной вершиной. Направляйтесь к ней. Обойдите её слева. Там будет выступ. Идите в том же направлении, куда указывает он. Дойдёте до чёрной реки. Пойдёте направо вдоль её берега. Вскоре река сделает резкий поворот, но вы идите дальше прямо. Смотрите, не потеряйтесь. Идти придётся долго, но в конце увидите кое-что интересное. - Вдоль реки можете путешествовать без опаски, - добавил ангел, - местные жители избегают её берегов. Грелль и Эрик махнули на прощание и пошли обратно. *** После того достопамятного вечера Алан начал избегать Фиска. Он надеялся, что последнему вскоре надоест бегать за ним, и он переключит своё внимание на другой объект. Однако, Хамфриз не учёл ослиного упрямства Фиска. Поняв, что спустить всё на тормозах не получится, Алан приготовился к серьёзному разговору. Но ему не суждено было случиться. Потерявший терпение Фиск сделал свой ход первым. В один не очень прекрасный вечер он заявился в кабинет Алана после окончания смены. - Привет, - фамильярно кивнул он. - Добрый вечер. - Опять будешь оправдываться тем, что у тебя много дел? Фиск указал на стеллаж с папками, рядом с которым стоял Хамфриз. - Слышь, Хамфриз, хватит ломаться. Ведёшь себя, как непользованный девственник. - Мистер Фиск, - чуть повысил голос Алан, - я попрошу Вас воздержаться от подобных высказываний. И ещё, думаю, что нам следует ограничить наши встречи только рамками работы. - О, так ты считаешь, что можно вот так просто всё закончить? - Заканчивать есть смысл только то, что начиналось, - сказал Алан, вновь отворачиваясь к стеллажу. – Не думаю, что между нами есть, что заканчивать. Внезапно он оказался прижат к полкам. - Надо было трахнуть тебя раньше, - зло прошипел Фиск. – Я хотел по-хорошему, но ты сам напросился. Фиск был значительно крупнее и сильнее хрупкого Хамфриза. Ему не составило труда заломить обе руки юноши за спину и сковать его запястья мёртвой хваткой. Алан пытался вырваться, но Фиск только сильнее вдавливал его в злополучные полки. - Не дёргайся, - приказал он, расстёгивая брюки Алана. – Я только возьму своё и уйду. Ты сам виноват в том, что всё так происходит. Подставил бы свою задницу добровольно, и я был бы нежен и чуток. Одной рукой Фиск гладил и мял обнажённые ягодицы Алана, а другой всё так же крепко удерживал его запястья. Хамфриз никогда не испытывал такого сильного омерзения. Но даже оно померкло, когда он почувствовал на своей пояснице влажный член Фиска. Отвращение горьким комком встало поперёк горла. Его хотелось выплюнуть, выблевать в ненавистную рожу. Фиск тёрся об него, пытался насильно прорваться сквозь плотно сжатые мышцы. - Расслабься, - рычал он, - иначе порву тебя ко всем чертям. Вдруг движение позади Алана прекратилось, и раздался спокойный голос Нокса: - Мистер Фиск, на вашем месте, я бы отошёл от нашего босса. Видите ли, мы тут все нервные, а босса нашего любим и можем не сразу постичь всю чистоту и искренность ваших помыслов и чувств к нашему уважаемому начальнику. А сгоряча можно таких дел натворить. Хватка на руках Алана ослабла, и тот получил возможность освободиться. Мгновенно поправив одежду, он обернулся. Нокс удерживал Фиска удушающим захватом за шею. Хамфриз опустил взгляд – в пах несостоявшегося насильника упирался острый канцелярский нож. - Если Вы потеряете эту штучку, - Нокс слегка потыкал им обмякший член, - то вряд ли сможете отрастить её снова. - Рональд, - по-дружески укоризненно покачал головой Алан. - Всего доброго, мистер Фиск, - любезно попрощался Нокс и толкнул мужчину в сторону двери. – Будем не рады видеть Вас снова. Фиск, натягивая штаны, пулей вылетел из кабинета. - Спасибо, - тихо сказал Алан, опуская глаза. Ему было безумно стыдно за то, что друг застал его в такой неприглядной ситуации, за свою слабость. Он подошел к окну и распахнул створки, вдохнул свежий вечерний воздух. Постепенно дрожь отвращения утихла, и он, успокоившись, повернулся к ожидающему его другу. - Хочешь, подниму настроение? – улыбнулся Нокс. – Взгляни, что я принёс, - он указал на несколько папок. - Это дела с теми же номерами, что мы видели в доме Фиска. Только эти я нашёл в архиве, и они закрыты. А осуждённые по этим делам отбывают наказание. Забирай, изучай, анализируй. Потом расскажешь. - Спасибо, Рон. Всю ночь Алан потратил на просмотр папок и нашёл много чего интересного. Во всех делах фигурировали высокие чины из департамента или члены их ближайшего окружения. По каждому делу было собрано много косвенных доказательств, указывающих на причастность того или иного высокопоставленного лица. Но тут внезапно находятся исчерпывающие улики против совершенно другого человека. Это было очень подозрительно. Могло ли быть так, что Фиск за определённую плату или какие-либо услуги подбрасывал улики невиновным? Возможно. А оригиналы дел нужны ему были, чтобы обезопасить себя на случай, если кто-нибудь решит пойти против него. На следующий день Алан поделился своими соображениями с Ноксом. Тот полностью поддержал его догадки. - Что дальше? - Попрошу встречу с Уильямом. Может, он посоветует, кому можно доверить вести процесс против Фиска. - А дневник Грелля? Ты отдашь его? - Не сейчас. Спирс добивается досрочного освобождения. Пусть сосредоточится на этом. - Да уж, - усмехнулся Рональд. – Кто знает, как повлияют откровения Сатклиффа на тонкую нервную организацию нашего начальника. *** Всю обратную дорогу Грелль был молчалив и задумчив. - Что с тобой? – не выдержал Эрик. - Что произошло, пока в моём теле находился фэй? – напрямую спросил Сатклифф. Эрик на секунду замялся и ответил, старательно отводя глаза: - Ну, ничего особенного. Не забивай себе голову всякой ерундой. - Ерундой?! – Грелль обогнал Слингби и перегородил ему дорогу. – Если я задаю этот вопрос, значит для меня это - не ерунда! - А я тебе говорю, что есть более важные вещи, о которых можно было бы подумать! Эрик попытался обойти Сатклиффа, но тот схватил его за локоть. - Эричка, дорогуша, - елейным тоном пропел он, - ты совсем не умеешь врать, это раз. А два, это то, что я лучше кого бы то ни было знаю себя и своё тело. И сейчас я чувствую, что ещё недавно был очень возбуждён. Ты точно ничего не хочешь мне рассказать? Эрик отвернулся и со вздохом произнёс: - Поверь, ты не хочешь этого слышать. - Поверь, ты не хочешь видеть, как я умею капризничать. - Ладно, - сдался Эрик. – Но учти, я предупреждал. Я думаю, ты заметил, что этот фэй не в меру озабоченный. А теперь приплюсуй к этому то, что он посчитал нас любовниками. Выводы сам сделаешь? Или мне дальше рассказывать? Грелль поражённо замер и уставился на Эрика. - Ты хочешь сказать, что я…, что он…, что ты с ним… - Успокойся, ничего серьёзного не было. Эрик утешительно похлопал его по плечу и продолжил путь к городу. Через несколько метров он заметил, что друга рядом нет. Оглянувшись, он увидел, что Грелль всё ещё неподвижно стоит на том же месте. - Ты идёшь? Сатклифф медленно обернулся и несчастным взглядом посмотрел ему в глаза. Покачнулся, упал на колени и, обхватив руками голову, трагическим голосом заголосил: - О, горе мне! Как мог я, недостойный, В безумии своём покрыть позором Святые узы дружбы, что связывают нас навеки?! Ответь, о друг мой, Что сделать мне, Чтоб смыть постыдное клеймо, Которое стеной неодолимой Грозится стать меж нами? Быть может, вырвать сердце мне? Чтоб ты воочию увидел ту скорбь, Которая его терзает. Иль вскрыть живот? И собственною кровью Смыть с чести и достоинства моих Срамную грязь, покрывшую их лики. При первых же звуках этого "крика души" Сатклиффа, Эрик удобно уселся по-турецки и, подперев рукой щёку, изобразил вселенское внимание. - Слышь, Сатклифф, - заговорил он, когда спектакль закончился, - а у тебя тяга к суициду постоянна или периодами? Грелль, который застыл в позе трупа, открыл один глаз. - Не мешай, я скорблю, - оповестил он. - А, ну-ну, - понимающе кивнул Эрик. – Как закончишь – скажи, дальше пойдём. - Ты, Эрик, бесчувственная скотина, - трагично вздохнул Сатклифф. – И как только милый Алан тебя терпит? - Нет, вы только взгляните на него! – возмутился Слингби. – Минуту назад он предавался скорби, руки на себя хотел наложить. Между прочим, ты знаешь, что когда рядом с тобой кто-то хочет свести счёты с жизнью, то надо быть спокойным и уверенным. Я же своим поведением, можно сказать, стимулирую тебя жить! - О, мой великодушный спаситель, - Грелль бухнулся на колени и, вытянув руки, поклонился, - прости неразумного раба своего, что он не понял твоего глубокого, мудрого замысла! - Поднимись, дитя моё, - едва сдерживая смех, величественно произнёс Эрик. – Я прощаю тебя. - Ну и чудненько, - вскочил Грелль. – Идём дальше, психолог доморощенный. - Преклоняющийся передо мной Сатклифф… - Слингби мечтательно поднял к небу глаза. – Счастье было таким недолгим. *** В выходной Нора встречалась со своей подругой, которая работала в секретариате. Та рассказала ей, что Уильям смог добиться досрочного освобождения. - Сезон охоты на Спирса снова открыт, - хмыкнула Нора. - Слушай, ну зачем он тебе? Он же будет обычным диспетчером. Я же знаю твою планку. Или ты всё ещё любишь его? - Люблю? Не смеши меня, Лиз. Просто, из всех более или менее привлекательных и перспективных только он остался свободным. - Перспективный? Он? Это после тюрьмы-то? Есть куда более успешные и без такого груза за плечами. - Ну нет! – рассмеялась Нора. – Они или страшные, или старые. Мне же ещё спать с ним придётся, а Спирс хотя бы не вызывает рвотного рефлекса. Даже его судимость не имеет особого значения: он до сих пор на хорошем счету, и многие из высших не перестали ценить его деловые качества. Так что, Уильям очень быстро вернётся в своё кресло и будет двигаться дальше. А я сделаю всё, чтобы он побыстрее достиг высокого положения. - Так и не забросила свою идею попасть в круг элит? - Ещё чего?! И Спирс мне в этом поможет! А потом можно и более выгодную партию подыскать. *** - Опять этот ужасный запах, - поморщился Грелль. - Да уж, - согласился Эрик. – Странные тут ветра. Характеристика "странные" как нельзя лучше описывала гуляющие в этом мире ветра. Их было четыре. Они дули поочерёдно, с разной продолжительностью и интенсивностью. Один был сырым и промозглым. Он нёс с собой запах тлена и разложения, смерти и безысходности. Другой овевал нежным теплом, обволакивал запахами цветущего сада и свежего летнего утра. Лютым холодом пытал путников третий. Тёплым, сухим и каким-то безжизненным был четвёртый. Он не нёс в себе абсолютно ничего. Странные были ветра в этом мире. Грелль и Эрик благополучно миновали скалу, о которой говорил фэй, и направлялись в сторону чёрной реки. - К нам кто-то приближается. Эрик указал на маячившую недалеко фигуру. Это была женщина, которая, кружась и приплясывая, пинала перед собой какой-то округлый предмет. Она была молода и, должно быть, хороша собой, но безумие уродовало и искажало черты ее лица. Спутанные длинные волосы были настолько грязны, что определить их цвет было невозможно. Какие-то старые, рваные тряпки, которые служили ей одеждой, едва прикрывали обнажённое тело. Женщина в очередной раз пнула свой странный мяч, и он, весело подпрыгивая, покатился к ногам Грелля. Тот, распознав что это, в ужасе отпрянул. - Что за странная реакция? – спросил Эрик, поднимая с земли так ужаснувший Сатклиффа предмет. – Отрубленных голов не видел? Мужская. Отрублена давно, - пришёл он к выводу, внимательно изучая голову, - но ни следа разложения. Это странно. Не находишь? Грелля чужая голова интересовала мало. Непредсказуемое поведение женщины волновало его гораздо больше. Та медленно, бочком приближалась к жнецам. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Эрика, она вырвала у него свою игрушку. - Моё, - коротко прохрипела незнакомка и прижала голову к груди, нежно поглаживая её по волосам. – Моё, - повторила она, вглядываясь в застывшее лицо. На секунду она прижалась губами к мёртвым губам и с весёлым гиканьем попинала свой страшный "мяч" дальше. Грелль проводил её взглядом. Неужели и им суждено превратиться вот в это? Такое будущее ожидает их? Каково будет их безумие? Эрик, словно чувствуя, что за мысли терзают друга – или сам думавший о том же – подошёл и крепко сжал его плечо. *** Уильям закрыл входную дверь и прислонился к ней спиной. Только войдя в собственную квартиру, он почувствовал себя на свободе. Хотелось принять ванну, отдохнуть и подумать над дальнейшими шагами. Битва за себя была очень трудной, но это пустяк, по сравнению с предстоящей битвой за Сатклиффа и Слингби. Сейчас его возможности сильно ограничены: он не только стал рядовым диспетчером, но за ним установлен строгий контроль на ближайшие полгода. Если он в таких условиях начнёт лично предпринимать какие-то действия, то это может только навредить. Придётся максимально задействовать Хамфриза. Только Спирс успел переодеться в домашнее, как раздался настойчивый звонок в дверь. На пороге стояла Нора. - Привет, - улыбнулась она. – Пришла тебя поздравить. Я войду? Ты не против? Она змеёй скользнула внутрь. - Против, - скрестил на груди руки Уильям. – И если мне не изменяет память, я тебе об этом говорил. - Да, - тихо произнесла Нора, опустив глаза, - говорил. Но у меня нет сил отказаться от тебя! Она метнулась к нему. - Уильям, я не ценила то, что подарила мне судьба и теперь горько жалею об этом. Ты – это лучшее, что могло со мной произойти. Умоляю, давай попробуем начать всё с начала. Я клянусь, что стану достойной тебя. Я не могу без тебя, Уильям. Я люблю тебя. Она подалась вперёд и он ощутил прикосновение её губ. Её поцелуй не вызвал в нём никаких чувств. Не было ни намёка на ту бурю, что всколыхнул в нём Грелль. Ему не было даже неприятно. Ему было никак. Нора, так и не получив ответа на свой порыв, отстранилась. - Почему, Уильям? – с надрывом спросила она. – Нам же было хорошо вместе. - Вместе нам было удобно. Не путай понятия. Он отвернулся, показывая, что разговор окончен. - Уильям! - Когда будешь уходить, захлопни за собой дверь. С этими словами Спирс скрылся в гостиной. Если бы он в тот момент обернулся и посмотрел на женщину, то поразился бы несоответствием сказанных ею слов и выражением жгучей ненависти на её лице. *** Грелль и Эрик благополучно добрались до чёрной реки. Как и говорил ангел, на протяжении всего пути им никто не встретился. Дойдя до места, где река делала резкий изгиб, друзья остановились, пытаясь высмотреть ориентир, чтобы двигаться дальше. Далеко, на линии горизонта, виднелась какая-то арка. - Идём туда? – спросил Эрик. Грелль промолчал. Его внимание привлёк странный предмет, лежащий у самой воды. - Ты иди. Я догоню. Эрик обречённо вздохнул: - Ты когда-нибудь точно свернёшь себе шею. - Но ведь не сегодня, - улыбнулся Грелль. То, что так заинтересовало Сатклиффа, оказалось необычной раковиной. Крупная, спирально закрученная, она была похожа на рог. Но поражала не её причудливая форма, а вросшие в неё разноцветные кристаллы. Словно дорогая инкрустация, выполненная искусным ювелиром. Пока Грелль доставал и рассматривал свою находку, Эрик успел скрыться из виду. Обнаружился он недалеко в компании двух странных существ. Их головы и шеи были покрыты перьями. У одного они имели серо-стальной окрас, у другого были иссиня-черными. Лица - наполовину птичьи, наполовину человеческие – с тонкими изогнутыми клювами, чёрными бусинами глаз и вполне себе нормальными губами. Торс у обоих, словно корсетом, обтягивала змеиная кожа, оставляя открытыми обнажённые женские груди. Однако, нижняя часть их тел говорила о том, что эти существа всё-таки мужского пола. Их ноги, покрытые коротким мехом, заканчивались звериными лапами, а змеиная кожа на руках, к запястьям, переходила в перья. И эти странные химеры куда-то уводили Слингби. А тот с пустым взглядом и дебиловатой улыбкой покорно следовал за ними. - Эй, вы, - крикнул Грелль, - птице-змее-зверо-недолюди, а ну, отошли от него! Оба синхронно обернулись. - Ой, ещё один красавчик! – радостно воскликнул обладатель серого оперения. - Как он нас назвал? – спросил второй. - Недо… кто-то там. Пока эти двое переговаривались, Грелль схватил Эрика за руку и дёрнул к себе. - Слингби, - тряхнул он друга за плечи, - какого демона здесь творится? Эрик не отвечал. Он вообще ни на что не реагировал. - Что они с тобой сделали, Эричка?! – начал трясти его Сатклифф. – Очнись! Эрик! - П-п-прекрати м-м-меня т-т-трясти-и, - отозвался наконец Слингби. - Ты пришел в себя, - облегченно выдохнул Грелль. - Да ты так орёшь, что мертвый встанет и оглохнет. А что случилось-то? - Это я у тебя хотел спросить. Кто это? – он указал пальцем на стоящих неподалёку. - Я не знаю, - растерянно ответил Эрик. - Вы кто? И что хотели сделать с моим другом? – требовательно спросил Сатклифф. - Мы хранители врат Пристанища душ. Грелль и Эрик обменялись недоуменными взглядами. - Люди называют это место Чистилищем, - пояснил тот, у которого были черные перья. Он вплотную приблизился к Сатклиффу и схватил его за подбородок, больно сжав челюсть. - И как только вам двоим удалось добраться сюда, сохранив рассудок? Птичьи глаза пристально всматривались в глаза Грелля. На доли секунды реальность вокруг него словно померкла. А потом он почувствовал чужие губы на своих и чужой язык, вторгшийся в его рот. Он со всей силы отпихнул от себя наглеца. - Что-то вы неприветливые, - подошёл второй. – Развлечёте нас добровольно, или вам обоим затуманить разум? - Пошёл ты! – рявкнул Эрик. Он развернулся, чтобы уйти. Грелль последовал за ним. - Грелль, ты уверен, что не хочешь остаться? - Эрик. Услышав эти голоса, оба одновременно обернулись. От увиденного сердце Сатклиффа разорвало болью. Брызнули слёзы. Эрик, с рыком взбешённого зверя, бросился вперёд: - Я убью вас, ублюдки! Разорву голыми руками! - Эрик, стой! Это морок! – закричал Грелль, глотая слёзы. Он в последний момент успел ухватить Слингби за локоть. - Я прошу тебя, уйдём отсюда. Он всеми силами старался не смотреть на то, с какой упоительной страстью целуются обнажённые Алан и Уильям. - Эрик, пожалуйста, - ещё раз позвал Грелль. Слингби в бессильной злобе скрипнул зубами: - Идём. - Стойте, - вновь раздался голос за их спинами. – Простите. Мы не ожидали, что наша шутка вызовет у вас такую реакцию. И тут уже не выдержал Грелль: - Шутка?! По-вашему, это было в высшей степени смешно?! Издеваться над теми, кому выпало сомнительное счастье оказаться в вашем мире – это верх остроумия! Оба существа вернули свой первоначальный вид. - Мы не умеем испытывать таких сильных эмоций. Они нам незнакомы, - тихо сказал один. - Ты считаешь, что это вас оправдывает? – спросил Эрик. - Нет, конечно. - Правда, простите, - извинился второй. Он указал на стоящую вдалеке арку: - Там вход в Пристанище душ. Нам нельзя надолго отлучаться. Если у вас есть вопросы об этом мире, мы ответим на них, только нам надо вернуться на свой пост. Если через наши врата начнут сбегать души, нас за это не похвалят. Кстати, меня зовут Фирс-й-ни-Айргус. Можете называть меня Ургус, - он протянул руку. - Юрст-р-ун-Ларн. Можно просто Юрс, - представился страж с чёрными перьями. Он выглядел старше своего напарника, был крупнее и выше. - Ну и имена, - шепнул Грелль. – Тык-мык-пык какой-то. - Интересно, за какие грехи вас наказали такими именами, - чуть иначе высказал его мысль Эрик. Оба стража в ответ весело рассмеялись. - Я ещё раз прошу прощения за наше недостойное поведение, - учтиво поклонился Юрс. - Да, - поддержал его Ургус. – Тут хоть и много разных личностей вокруг, но они все давно спятили. С ними не интересно. - Уши бы вам оторвать за ваши шуточки, - буркнул Эрик. - А у нас нет ушей! - Кто-то нас опередил, - разочарованно вздохнул Грелль. Вскоре они дошли до массивной каменной арки, возвышавшейся посреди пустыни. - Ну вот, это и есть один из входов в Пристанище. Грелль обошёл арку кругом, прошёл сквозь, постучал, даже попрыгал для верности. - По-моему, - вынес свой вердикт он, - вы недалеко ушли от здешнего контингента. Никакого входа я тут не вижу. Просто пустая арка. - Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого нет, - поучительно сказал Ургус. - Вы не можете увидеть ворота. И стены тоже. Но если сосредоточитесь, то сможете почувствовать их. - Расскажите о себе. За что вас сюда сослали? – попросил Ургус. Эрик вкратце рассказал их историю. - Я бы тоже так поступил, не думая о последствиях, - тихо сказал Юрс. - Теперь ваша очередь. Расскажите об этом мире. - Очень давно, - начал Юрс, - ещё в начале времён, мир был един. Потом разразилась большая война, после которой мир раскололся, и образовались пять новых: людей, демонов, ангелов, жнецов и этот. Четыре мира наполнены энергией живущих в них существ, энергией времени, всего материального и нематериального. Когда энергии становится слишком много, открывается проход между мирами, и она выплёскивается в этот мир. Порой происходят разрывы, и к нам затягивает целые города. Живые существа не выдерживают этого перехода и погибают мгновенно. Просто растворяются без следа. Даже время во всех мирах течёт с разной скоростью. Быстрее всего – в мире людей. Поэтому их жизнь так коротка. А здесь время не движется, его попросту нет. Здесь никто не стареет и не умирает. Здесь ничто не разрушается и не ветшает. Вот таков этот мир – перекрёсток потоков, застывший в безвременье. Вы, наверно, обратили внимание на здешние ветра? Это и есть потоки энергии четырёх миров. - И какому миру принадлежит каждый из них? – спросил Эрик. - А догадайтесь, - поддразнил Ургус. - Я думаю, что тот благоухающий – это из рая, - предположил Грелль, - а тот, что воняет склепом – это из мира людей. - Почему ты так решил? – поинтересовался Слингби. - Люди умирают каждый день. Не мудрено, что их мир пропитался смертью. - Тогда вымораживающий до костей – это от демонов? - Верно, - согласился Юрс. – Демонам незнакомы чувства. Только холодный расчёт и постоянный голод. Исключением могут быть только некоторые Высшие. - И последний – наш, - оживился Эрик. – Если мы пойдём навстречу потоку, то рано или поздно доберёмся до входа в наш мир. - Доберётесь, - кивнул Юрс, - но вернуться не сможете. - Почему? - Потому что вы наполнены его энергией. Как бы объяснить… Вы будете, как одинаково заряженные стороны магнита. Мир выплёскивает излишек энергии и не допустит её проникновения извне. - Как же нам выбраться отсюда? - А зачем? – спросил Ургус. – Оставайтесь, у нас весело. - Нет уж, - усмехнулся Эрик. – Погостили – пора и честь знать. - Вы легко можете попасть в миры, где отсутствует энергия жнецов, - продолжил объяснять Юрс. - Ага. Это к ангелам или демонам? Вот туда нам точно не надо, - внёс свою лепту во всеобщее обсуждение Грелль. – А к людям? К людям можем? - Возможно, но не забывайте, что жнецы часто бывают в мире людей. Там достаточно энергии, принесённой из вашего мира. - Мы всё же попробуем. Спасибо, - поблагодарил Эрик и взглянул на Сатклиффа. Тот решительно кивнул. - Только учтите, время во всех мирах течёт по-разному. Там, откуда вы пришли, уже могли пройти годы. Пока они разговаривали, ветер переменился, и потянуло смрадом мира людей. - Как думаешь, Юрс, у них получится? – спросил Ургус, глядя вслед удаляющимся жнецам. – В них столько желания и настойчивости. - Если бы этого было достаточно… *** Уильям приступил к обязанностям диспетчера. Его возвращение всколыхнуло отдел. Многие вспоминали нашумевшее дело и ещё двоих осуждённых. Но сейчас, когда с тех событий прошло достаточно много времени, в адрес Грелля и Эрика не лилось столько негатива, сколько было в первое время. Наоборот, многие сочувствовали им, а некоторые – пусть и единицы – пытались поставить себя на их место и с этой позиции решить, как бы поступили они сами. И большинство принимало их сторону. Что же касается Уильяма, то его стали уважать ещё больше. За то, что ни потеря руководящей должности, ни угроза сурового наказания не заставили его отвернуться от своих подчинённых. Спирс не считал, что заслуживает такого отношения, в конце концов, личных мотивов в его поступках было больше, чем благородства, но его мнение никого не интересовало. - Знаешь, - сказал ему как-то Алан, когда они остались наедине, - о тебе столько говорят. Тебе нимб не жмёт ещё? - В самый раз. Они непроизвольно переходили на "ты", когда оставались вдвоём. Однако, в стенах департамента они не обсуждали ничего, кроме рабочих вопросов. Для разговора на другие темы существовали совпадающие выходные. Вот только поговорить им удалось далеко нескоро: то ЧП в мире смертных - и Уильям пропадал там на целый день; то срочный вызов к начальству - и Алан возвращался домой глубокой ночью. Но долго так продолжаться не могло, и в один прекрасный день Нокс и Хамфриз сидели в гостиной Спирса. Сначала разговор коснулся Фиска. Воспользовавшись отсутствием последнего, Нокс проник в его квартиру и выкрал одно из дел. Такое же дело Алан забрал из архива. Вооружившись этими папками и прихватив письмо от Уильяма, они отправились к бывшему главе Бюро внутренних расследований – Кампфу. Оказалось, что тот давно подозревал Фиска в тёмных делишках, но доказательств у него не было. - Мистер Кампф инициировал негласную слежку за Фиском. Мы рассказали о других делах, назвали несколько имён. Он решил вести это расследование лично, - закончил свой рассказ Алан. - Это хорошо. Кампф лучший в своём деле, а его честность и неподкупность войдут в историю. Фиску конец. - Он сказал, что доказательства против Эрика и Грелля ему дала женщина, - заговорил молчавший до этого Нокс. – И эта женщина очень сильно ненавидит Сатклиффа. - Что за доказательства? Алан бросил мимолётный взгляд на Рональда. - Вот, - он медленно положил перед Спирсом тетрадь в кожаном переплёте, - это дневник Грелля. Взгляд Спирса словно прирос этой тетради. Весь окружающий мир отступил, оставив в центре только её. Алан и Рональд переглянулись и молча покинули квартиру. Уильям пришёл в себя, когда услышал стук захлопнувшейся за ними двери. Он встал и прошёлся по комнате, возвращаясь мыслями от дневника к тому, что услышал от Хамфриза. Грелля многие недолюбливали. Его поведение часто вызывало недовольство и возмущение. Для этого были основания. Но чтобы ненавидеть… В голове крутилось только одно предположение – Нора, - но его нечем было подкрепить. Уильям боялся быть предвзятым, ведь она никогда открыто не демонстрировала неприязни к Сатклиффу. Но интуиция шептала, что он прав. Подтвердить или опровергнуть его догадку мог только Фиск, поэтому придётся ждать, пока Кампф до него доберётся. Но даже если это сделала Нора, то что это даст? Уильям горько усмехнулся: если окажется, что она причастна, то её ожидает награда и почёт за помощь в поимке двух опасных преступников, которым удавалось избегать наказания долгие годы. Дневник притягивал взгляд. Отвлекал. В этой тетради жили истинные чувства Грелля, его мысли, надежды, мечты. Ничем не прикрытые, не сыгранные. В ней были ответы на многие вопросы. Уильям хотел узнать их. Он не сомневался в искренности признания Грелля и понимал, что только собственная зашоренность и многочисленные ошибки мешали ему услышать эти слова раньше. Он больше не хотел совершать прежних ошибок. Спирс вернулся за стол и открыл первую страницу. Когда он закончил читать, то за окном уже опустились сумерки. Прохладный вечерний ветерок шевелил исписанные красивым почерком страницы. А Уильям смотрел на последнюю запись – едва читаемую из-за расплывшихся от слёз чернил – и презирал себя. Столько лет - столько долгих лет! - Грелль самозабвенно любил его, а в ответ Уильям обжигал его безразличием, хлестал презрением и собственными руками толкнул его в постель другого мужчины. - Прости, - прошептал он. Не время, проведённое в тюрьме, и не лишение должности было его наказанием, им стала эта тетрадь в кожаном переплёте. И всё, что он мог, это просить прощения у безмолвных страниц. Уильяму снился сон. Он сидел в кресле напротив распахнутых стеклянных дверей, ведущих на крытую террасу. На его ноги был накинут мягкий шерстяной плед. Слева, в камине, только что родившийся огонь робко касался крупных поленьев. А за окном резвилась юная, смешливая принцесса Весна. Лёгким движением она смахнула с небосвода тяжёлые зимние тучи и разбрызгала повсюду зелёную краску. Её искусный дирижёр руководил огромным хором разноголосых птиц, которые пели в её честь. Она согрела в своих объятьях замёрзшее за зиму солнце. И непоседливый щенок золотистого ретривера радостно купался в его тёплых лучах. Весна звала. Звонким голосом ручейка, тихим шёпотом молодой листвы она приглашала присоединиться к её празднику, но Уильям не пошёл на её зов. Он ждал. Он не знал, чего конкретно ждёт, но чувствовал: стоит ему сдвинуться с места, и он навсегда потеряет что-то очень важное. Поэтому он сидел и ждал. *** Грелль и Эрик вот уже долгое время шли навстречу потоку. В этом мире, где не было времени, где день и ночь никогда не сменяли друг друга, невозможно было определить, как давно они покинули двух хранителей. Они больше не заходили в те редкие города, которые попадались у них на пути. Они обходили стороной одинокие фигуры, бесцельно шатающиеся по пустынным равнинам. У них появилась надежда на то, что они смогут выбраться из этого мира. Слабая надежда. И они не могли допустить, чтобы из-за какой-то случайности она разрушилась. Когда поток мира людей менялся, то они останавливались, ожидая, когда вновь потянет запахом смерти. Во время смены потоков они предпочитали оставаться на месте, потому что нужный им ветер мог появиться с любой стороны. Это говорило о том, что миры перемещаются относительно друг друга. Большую часть времени жнецы молчали, погружённые каждый в свои мысли. - Тебе не кажется, что сила потока возросла? – спросил как-то Эрик. - Да. Думаю, мы приближаемся. - Идём. Надеюсь, у входа поток не усилится настолько, что мы не сможем пройти. Но чем дальше они продвигались, тем сильнее становилось сопротивление энергии мира смертных. Даже этот мир не желал так легко впустить двух непрошенных гостей. Встречная энергия, принявшая вид ураганного ветра, бросала им в лица пригоршни песка и пыли, трепала и рвала их одежду, сбивала с ног. Но они поднимались и продолжали идти вперёд. И чем ближе они подходили к переходу, тем сильнее ощущали противодействие. От удушающей вони слезились глаза, а желудок готов был вывернуться наизнанку. Разговаривать было невозможно – ветер мгновенно уносил все звуки. Эрик тронул Грелля за плечо, привлекая внимание и указал на что-то впереди. Тот проследил взглядом направление и кивнул. Да, он видел: там вибрировало искажение пространства. Внезапно особенно сильный порыв сбил их обоих с ног. Попытка подняться закончилась провалом – они поползли. В каждый очередной рывок вкладывались титанические усилия. Руки были разодраны в кровь, не спасала даже ускоренная регенерация – новые ранки появлялись раньше, чем успевали зажить старые. Надо было отдохнуть хотя бы несколько минут, но этих минут не было. И Грелль, и Эрик понимали, стоит им хоть на мгновение расслабиться, перестать цепляться за потрескавшуюся землю, и их снесёт потоком, откинет назад. Вряд ли они найдут в себе силы на повторный путь. Чуть в стороне Грелль заметил огромный валун, намертво вросший в землю. Он мог бы послужить укрытием, чтобы измученные жнецы смогли перевести дух и восстановиться. За валуном сила потока действительно не ощущалась, и можно было спокойно поговорить. Грелль устало прислонился к камню и закрыл глаза. - Я не вернусь, - тихо сказал он. - Какой-то ты задумчивый в последнее время, - заметил Юрс, обращаясь к напарнику. - Я всё думаю об этих жнецах, - ответил Ургус. – Ты же видел это Юрс! Любое чувство оставляет след на том, к кому оно обращено. И чем сильнее чувство, тем ярче след. Ты же не просто так принял облик того мужчины. След его чувств оказался самым ярким. Как и того юноши. - Ты прав, Ургус. Эти двое ждут их возвращения и будут ждать, сколько бы времени ни прошло. Но не дождутся. В мире смертных слишком много энергии жнецов. Грелль и Эрик смогут приблизиться к переходу, но не смогут его миновать. Они обречены. Их просто разорвёт встречным потоком. - Неужели нет ни шанса?! Юрс отрицательно мотнул головой: - Они должны стать стрелой, рассекающей встречный ветер. Это невозможно. Ургус уныло опустил голову: - Я хочу помочь им. - Ничем мы им не поможем. Если только удастся отговорить от этой губительной затеи… - Стой! Я придумал! – Ургус вскочил. – Если что, прикрой меня перед капитаном. - Что ты… - начал Юрс, но понял, что глупо разговаривать с пустотой. - Повтори, что ты сказал, - нахмурился Эрик. - Я сказал, что не вернусь, - послушно повторил Грелль. - То есть, ты проделал весь этот адский путь для того, чтобы в двух шагах до цели сообщить мне эту радостную весть?! Я правильно понял? - Я долго об этом думал. Сомневался. Решился только сейчас. - Не дури, Сатклифф! Решился он! А я вот решил за шкирку тебя тащить, даже если упираться будешь! Посмотрим, как ты со мной справишься. Думаешь, я тебя здесь брошу?! Не мечтай! - Ты не понимаешь, Эрик! Я не хочу возвращаться! Это тебе есть, куда вернуться! Это тебя там ждут! А что ждёт меня?! Знаешь, если мне суждено свихнуться от одиночества, то пусть это произойдёт здесь, где меня никто не увидит, где никто не станет посматривать и посмеиваться. Достаточно! Я уже побыл шутом. Любое представление рано или поздно заканчивается. Я устал, Эрик. Я слишком долго любил его. Один раз судьба дала мне шанс всё забыть и изменить, но я не сумел им воспользоваться. Если бы Спирс, вдруг, каким-то чудом, оказался сейчас перед ними, то Слингби задушил бы его. И неважно, то жнеца задушить нельзя в принципе. Пока Эрик предавался мечтам о кровавой расправе над Спирсом, одновременно выискивая нужные слова для Грелля, над ними несколько раз пронеслась тень огромной птицы. Заприметив спрятавшихся за валуном жнецов, птица спикировала к ним. У самой земли она обернулась знакомым обладателем серебряного оперения. - Неплохо устроились, - приветливо улыбнулся он. - Ургус! Зачем ты здесь? – спросил Грелль. - Объясняю быстро и по существу. Мы можем принимать вид любого существа, которого когда-либо видели. На нас не действуют потоки миров, потому что мы не принадлежим ни одному из них. Я сейчас вновь приму вид птицы, донесу вас до прохода и вышвырну, к чёрту, из этого мира. Другого пути нет. Сами вы не пройдёте, а мне покидать этот мир нельзя. Готовы? Не дожидаясь ответа, Ургус обернулся птицей, подхватил жнецов, в несколько мощных взмахов могучих крыльев достиг точки искажения пространства и изо всех сил забросил туда обоих. Всё произошло так быстро, что Грелль даже не успел заикнуться о том, что не хочет возвращаться. *** Фиска арестовали. Дела, материалы которых он подделывал, отправили на пересмотр. На одном из допросов он подтвердил: дневник Грелля ему передала Нора. - Уильям! – удивлённо воскликнула Нора, увидев Спирса на пороге своей квартиры. – Я так рада! Входи. Он пришёл, чтобы услышать её причины. - Ты знаешь, что это? – спросил он, показывая дневник. Она пожала плечами: - Тетрадь какая-то. Откуда мне знать? - А я думаю, знаешь. Ведь ты передала её Фиску. - Ну, да, - с отчаянием в голосе простонала она, - я отдала ему этот дневник. Но, любимый, - она схватила его за руку и прижала к своей груди, - я сделала это ради тебя. Ты же читал его? Уильям, Сатклифф помешался на тебе! Его одержимость в конце концов погубила бы тебя! Я не ожидала, что ты тоже можешь пострадать. Я просто хотела уберечь тебя. - Уберечь? Я об этом не просил. Он освободил кисть из крепкой хватки её пальцев и отвернулся. Нора нежно погладила его по плечу: - То, что описывал Сатклифф, это - не любовь. Любовь не может быть настолько безумной. Вспомни, она не приносила тебе ничего, кроме неприятностей. Уильям скрестил руки на груди и в задумчивости изучал вид за окном. - Представь, - заговорил он, не глядя на женщину, - ты влюблена, но твой любимый живёт с другой. Вдруг, ты узнаёшь, что она ему изменяет. Что ты будешь делать? - Конечно расскажу ему! – не задумываясь выпалила Нора. – Он должен знать, что его обманывают, что его недостойны! - Даже если это знание может причинить ему боль? – Спирс пристально посмотрел ей в глаза. - Я бы помогла ему забыть об этой боли, - улыбнулась Нора. - Вот в этом-то вся разница. - Что ты имеешь в… - начала она, но тут же осеклась. Она вспомнила. Она поняла, зачем Уильям задал этот вопрос, и в чём он увидел разницу. Не говоря больше ни слова, Спирс направился к выходу. - Уильям! – она бросилась за ним. Он обернулся и жестко произнёс: - Я прошу тебя в последний раз, не приближайся ко мне. Не заставляй меня становиться убийцей. - Я ненавидела Сатклиффа! - закричала она. – Я ненавидела его так сильно, что даже его смерть не смогла бы погасить эту ненависть! Я ненавидела его из-за тебя! Потому что ты изменился, после того, как он перевёлся к тебе. Да лучше бы он сгнил в этой своей Австрии! Никто не замечал, как ты смотришь на него; как непроизвольно замираешь всякий раз, когда он прикасается к тебе! Всё это так срослось с тобой, что ты сам не осознавал, как меняешься, когда он рядом. Ты спал со мной, но видел не меня! А потом ты вышвырнул меня. Что произошло в ту ночь, когда вы схватили полукровку? Вы переспали? Я проникла в его квартиру, когда он был в Германии. Я хотела найти хоть что-то, что навсегда опорочило бы его. Я хотела, чтобы ты выгнал его, чтобы перестал смотреть на него! Я нашла дневник случайно. Не сразу я решилась прочесть его, не сразу решила, что с ним сделать. Я хотела отдать его тебе, чтобы ты понял, что связь с ним – это пучина безумия. Но когда я пришла к тебе… Ты и он… В твоём кабинете… Уильям, вы даже не потрудились запереть дверь! То, что я увидела, было омерзительно! Ты готов был трахнуть этого недомужика в его вонючий зад прямо там, на столе! Звонкий звук пощёчины оборвал её речь. Раньше Уильям никогда не позволял себе поднять руку на женщину. Схватившись за щеку, Нора упала в кресло. - Я ненавижу тебя, Спирс, - зашипела она, - Ничуть не меньше, чем твоего Сатклиффа. Он никогда не вернётся из Междумирья. Он сдохнет там. Уильям ушёл, а она ещё долго посылала ему вслед проклятья. Он бесцельно бродил по улицам, ни о чём не думая, выветривая из себя отвратительный осадок от разговора с бывшей любовницей. Домой он вернулся поздно вечером. Уильяму снился сон. Всё та же комната, и он сидит всё в том же кресле. Камин потушен. Плед висит на ручке кресла. В них нет надобности, потому что впервые за очень долгое время он чувствует тепло. Нежная и ласковая королева Лето щедро раздавала это тепло всему. И всё тянулось к ней, благодарило за её дар буйством жизни, яркостью красок, благоуханием ароматов. Молодой золотистый ретривер забежал в комнату и уселся у ног хозяина, с интересом разглядывая что-то за его спиной. Уильям хотел обернуться, но вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу, и знакомый – такой нужный! – голос тихо сказал: - Здравствуй.