Чарли

Полгода спустя. Гарри залег под кроватью, прижался к полу и следил. Снейп искал его, звал, но охотничьи инстинкты Гарри-Чарли были сильнее, поэтому он сидел в засаде. Директор остановился, в этот момент Гарри выскочил, бросился к нему. Царапать он не собирался, только тронул лапой за штанину и умчался в кабинет, прятаться под столом. Кто бы мог подумать, что директор всея Хогвартса окажется примерным кошатником, будет терпеливо залечивать исцарапанные руки и носить питомца на руках? — Негодник, — проворчал Снейп. — Иди сюда, Чарли. Кис-кис. «Ага, уже прибежал» — подумал Гарри-Чарли. Вместо этого он подбежал к входной двери, смотрел на нее. — Нет, Чарли. Нельзя! — Директор поймал подросшего и потяжелевшего книзла, взял на руки. — Нельзя выходить. Ты потеряешься, что я буду делать тогда? Школа огромная, мне тебя не найти. Испортишь мне весь имидж, представь, как я буду бегать по коридорам и звать тебя. Прямая дорога в Мунго. Гарри притих, виновато ткнулся в согнутую руку Снейпа. Он-то думал, что давно привык к таким признаниям, но Снейпу удавалось удивить Гарри. За полгода он привязался к этому замкнутому человеку. Стал во многом понимать его. По сути, Чарли был единственным живым существом, допущенным к директору столь близко. Сперва было жалко его до кома в горле, неприязнь прошла сама собой. Гарри ночами рассматривал его, подбирался под бок и тихонько мурлыкал, когда Снейп прижимал его к себе во сне. Иногда ему снились кошмары, Гарри-Чарли будил его, мокрого от пота, задохнувшегося. Долго обтирался о руку, не решаясь на большее, успокаивал. Наутро старался не шкодить, вел себя прилично, насколько это возможно для преобладающих кошачьих инстинктов. — Посиди тут, прошу тебя. Сейчас придут двое старшеклассников, мне нужно поговорить с ними. Гарри тут же стало любопытно: чем так провинились ученики, что сам директор Снейп вызвал их на допрос? За полгода, которые Гарри был его домашним питомцем, ни одного «разбора полетов» Снейп не устраивал. Это Дамблдор любил поговорить, у Снейпа забот хватало и без нравоучений нашкодившим ученикам, все взыскания он оставлял на деканов факультетов. Эти какие-то особенные. Гарри черной тенью проскользнул в кабинет следом за директором, притаился в укромном месте между стеллажей. Снейп сел за директорский стол, чтобы не тратить время зря принялся просматривать документы, изредка делая пометки. Гарри-Чарли скоро наскучило просто сидеть и ждать, его вниманием завладела коварная пушинка гонимая сквозняком. Он уже присел, готовый напасть, когда в дверь постучали, Гарри снова сосредоточился. Двое учеников шестого курса вошли в кабинет. Замешкались у двери, Гарри-Чарли рассматривал их из своего укрытия. Близнецы, как интересно. Помнится, Гарри знавал двоих близнецов, доставлявших немало неприятностей бывшему директору. — Господа, проходите, присаживайтесь. — Снейп снова превратился в мрачного директора, готового язвить. — Вы осведомлены, по какому поводу оказались в этом кабинете. Братья переглянулись, но посмотреть на директора не решились, лишь молча кивнули. — Профессор Флитвик докладной запиской уведомил меня о ваших, кхм, приключениях. Регулярное отсутствие в спальнях факультета после отбоя. Поход в Запретный лес. Не один, прошу заметить. Хранение запрещенных веществ, изготовление из них зелий и испытание на учениках младших курсов. Господа Харрингтоны. — Снейп выдержал паузу. — Все это тянет на исключение. Харрингтоны встрепенулись, оба точно не ожидали такого поворота событий. — Насколько я понимаю, вы хранили головки заунывников. Готовили зелье Сопротивления магии. Трое второкурсников оказались в больничном крыле с отравлением и повреждениями, вследствие использования волшебства. Еще шестеро получили помощь из-за отравления Душильным газом. Это зелье я даю на восьмом курсе, из-за сложности его изготовления. Принимая во внимание все вышеперечисленное, я свяжусь с вашими родителями и Попечительским советом школы. Сегодня будет решаться вопрос о дальнейшем продолжении вашей учебы в Хогвартсе. — Снейп поднялся. — Прошу оставаться на месте, руки держать в карманах. Директор удалился, оставив близнецов в одиночестве. — Говорил тебе, что оно неправильное. А ты — не очкуй, пронесет. — зашипел один брат на другого. — Пронесет, — нагло усмехнулся другой. — Всем известно, что в Хоге относительная свобода. Если этот хмырь станет в позу — отец живо поставит его на место, или деньжат подкинет. Найдет способ замять дело. Неслыханная дерзость! Гарри-Чарли дернул хвостом от ярости! Избалованные ублюдки, да как они смеют! .. Второй из братьев встал, быстро бросил взгляд на дверь, за которой скрылся директор и подошел к его столу. Стал открывать ящики один за другим. — Что ты делаешь? — Вдруг этот старый хрен хранит что-нибудь полезное. Гарри прыгнул. Гибкое тело черной молнией пересекло кабинет без единого звука. Выпустив когти на всех четырех лапах Гарри-Чарли вцепился вору в руку. Напрягся, дернул задними ногами, сдирая кожу, оставляя длинные глубокие царапины. Парень закричал. — Что это за тварь? Вилли, убей его! Аааа, твою мать, больно, отцепись, мразь! Другой ничего не успел предпринять, первый вытащил палочку, нацеливаясь в осатаневшего кота. — Не смей! — Снейп ворвался в кабинет в последний миг. — Чарли! Услышав голос директора Гарри очнулся, отпустил неудачливого вора. Фыркнул и с гордо поднятой головой направился к Снейпу. — Эта тварь бешеная! Его убить надо! — Мистер Харрингтон, — взгляд Снейпа потяжелел, глаза стали абсолютно черными, а голос стал тихим и вкрадчивым. — Одно неверное движение, я не побоюсь применить Непростительное заклинание. Вы пытались обокрасть директора Хогвартса, подняли на него палочку. Я не боюсь пойти под суд. Вы готовы умереть? Билли Харрингтон готов не был, палочку спрятал. Он замотал разодранную руку полой мантии, вернулся на свое место. В дверь еще раз постучали — прибыли родители близнецов. Присутствовать при будущем разговоре Гарри не захотел, после вспышки ярости его охватило безразличие и оцепенение, до слипающихся глаз захотелось спать. Он скрылся в директорской спальне, запрыгнул на кровать и быстро уснул, свернувшись на любимой подушке. Его разбудил Снейп, бережно подвинул к себе, перебирал пальцами черную шерсть. — Хороший мой, спасибо. Директор ткнулся носом в спину книзла, глубоко вдохнул. Гарри лежал в темноте, согреваемый дыханием зельевара, и не мог больше уснуть. Его била мелкая дрожь — он понял, за что поблагодарил его Снейп. Если бы Гарри мог иначе выразить свои чувства, он бы не колебался ни минуты, но книзлы по своей природе ограничены в этой возможности. Поэтому он мог только думать, копить впечатления и воспоминания. А их уже собралось великое множество. Случайные слова, сказанные в пору минутной слабости, когда усталость брала верх над упрямым директором. Жесты, которые не вязались с образом холодного циника, привычки обычного человека, которому не чужды простые радости. Так какой из них настоящий? Холодный, желчный директор Снейп или домашний, любящий своего шкодливого книзла Северус? Он пошевелился во сне, Гарри замурчал. Он точно знал ответ. *** — Чарли, слезай! Гарри-Чарли смотрел на директора невинными глазами цвета изумруда. — Немедленно слезай, кому сказано! Ты ни цветом, ни размером на феникса не тянешь! Гарри обиделся — хорошо сидел на жердочке, той самой, на которой впервые увидел Фоукса. Согнали. Ладно. — Чарли! Прекрати! Письма директора, готовые к отправке совами, превратились в мелкие кусочки, не выдержав испытания острыми когтями. — Шантажист, — Снейп почему-то совсем не обиделся, хотя писем было не меньше десятка. — Иди на свою жердочку. Птичка. Шалость удалась. *** — Чарли, паршивец. Опять спрятался? Гарри затаился в лаборатории Снейпа, спрятавшись в одном из котлов. Сидел, поджав уши прислушивался, но директор действительно сегодня был занят, искать Гарри-Чарли никто не собирался. Услышал, что закрылась дверь, выглянул из котла — Снейп вышел, оставив своего питомца в одиночестве. Не стерпев такой несправедливости Гарри выпрыгнул на стол, прошелся, ловко огибая колбы и уселся на краю, ожидать Северуса. Тот вернулся, Гарри-Чарли подпрыгнул и шустро бросился прятаться снова — хватит работать, пора играть. В запале книзл перепутал котел и с разбегу влетел в наполненный непонятной зеленой дрянью. Слава Мерлину, котел был небольшим, Гарри едва доставало до шеи, а зелье успело остыть. — Чарли! — застонал директор. — Куда тебя понесло? — Снейп левитировал недовольного кота, вычистил его чарами.- Накрылся эксперимент… *** — Чарли! Я тебя на цепь посажу, никаких нервов на тебя не хватает. Ты где валерьянку нашел? Опьяненный книзл обтирался о ноги Северуса, падал на пол, начинал извиваться, изображая змею. Вцепился в руку директора, когда тот обнаружил разбитую склянку с запасом валерианы и попытался ее убрать. — Книзл озабоченный. Подружку тебе надо, а не по полкам шастать. «Не надо мне подружку» — разомлевший Гарри тряпочкой повис на руках Северуса. «Тебя надо». Директор принес Гарри в кабинет, положил в кресло, погрозив шкодливому питомцу пальцем. Очумевший Гарри катался по креслу, упал на пол и стал прыгать из стороны в сторону, издавая громкие мяукающие звуки. Снейп не стал мешать ему, нужно просто подождать, потом Чарли сам успокоится и уснет. А валерьянку надо перепрятать. *** — Чарли, помог бы ты лучше Хагриду, у него мыши развелись в немыслимом количестве. И все не просто толстые, а жирные … Гарри было известно, что мыши для котов — самые лучшие витамины, поэтому каждую ночь он стал уходить. Возвращался сытым, довольным и спал до вечера. — Чарли, а почему это я тебя все время кормлю? Принес бы домой мышку что ли? — Директор гладил мурлыкающего питомца, посмеивался. Таких упреков в своей жизни Гарри еще не слышал. Утром он вернулся. Северус спросонья не сразу понял: что за гортанный звук? Но уже через секунду увидел в пасти добычу, которую Гарри тут же выпустил, отрывисто мяукнув: «Просил? Получай!» Мышь, перебежками через тапочки метнулась под кровать. Тут наступил черед директора доказывать, что мышей все-таки ловят не только книзлы. — Ладно, я понял, — Снейп захватил мышь и левитировал ее за окно. — Больше так шутить не стану. *** Воскресенье Снейп, покончив с рутинной работой, всегда проводил в одиночестве. Один вечер в неделю он позволял себе расслабиться, снимал мантию, усаживался в кресло у камина со стаканчиком бренди. Читал книги, как заметил Гарри, не только по зельеварению, интересы директора отличались разнообразием: от истории и астрономии до магозоологии, иногда попадалась маггловская классическая литература и старые тома из Запрещенной секции библиотеки по темной магии. В такие вечера Гарри забирался на колени Северусу и притворялся спящим. Чуть приоткрывал глаза, чтобы увидеть, как директор задумчиво водит пальцем по своим губам или, найдя особенно интересный момент в книге, закусывает нижнюю губу. Или мило морщит нос. Или щурится, а в уголках глаз собираются мелкие морщинки. — Опять притворяешься? — Северус отложил в сторону очередной фолиант. Гарри понял, что раскрыт. - Ох, эти невозможные глаза! Скажи честно, ты подлил мне Амортенцию в утренний кофе? «Как бы я ее сварил? В когтях колбу не удержишь. С моим талантом к зельеварению я скорее Ундосорос получил бы, чем любовный напиток». — Что «мяв»? Приворожил, чудо мое ненаглядное. Ну, давай, поглажу твое пузо… Гарри млел, директор дарил ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Так хорошо Гарри никогда еще не было, он готов был кричать от переизбытка ощущений. Человеческая и кошачья сущности тесно переплелись в Гарри-Чарли и он не мог понять: книзл плавится от ласки хозяина или Гарри от рук Северуса? — Как там сказал чинуша: необычный книзл. Ты очень необычный. Мне кажется ты понимаешь все, что я тебе говорю. И пытаешься ответить. Умный Чарли, — Снейп снова погладил Гарри. «Даже умнее, чем ты думаешь. Хотя всегда в этом сомневался». *** Экзамены в Хогвартсе закончились, ученики разъезжались по домам. Школа погрузилась в тишину, до осени ее не потревожат детские голоса. Отправив учеников, преподаватели занялись своими делами, большинство в летние каникулы отдавали все время научной деятельности за пределами Хогвартса. Летом оставались только бессменный завхоз Филч, Хагрид и директор. Замок засыпал под пригревающим летним солнцем. Снейп с Гарри прятались от жары в подземелье. Директор изобретал новые составы, Гарри-Чарли носился по коридорам за приведениями и Пивзом, своим сверхъестественным чутьем безошибочно находя их. Вечера они коротали в гостиной. У директора появилась новая привычка — он стал вести монологи с Гарри. Неважно, что тот не мог ему ответить, Снейпу хватало его присутствия. «Как же ты одинок, Северус». Гарри научился называть его по имени, хотя бы про себя. «Ты привязался к животному, молчаливому, не способному вернуть тебе хоть часть твоей доброты. Привык к одиночеству, непонятый гений, слуга двух господ. Ты оставался верным лишь себе. Я многим пожертвовал, а сколько пришлось отдать тебе? Сколько раз именно ты спасал меня, не требуя признания и награды. Какую боль ты держишь в себе, что так боишься подпустить кого-то ближе? Ты отказался от всего. Способен ли ты еще раз полюбить?» Гарри нагло забрался на колени Северусу, развалился, цапнул за рукав рубашки, привлекая внимание к себе. — Мы пришли, любите нас, — Северус улыбнулся, отрываясь от чтения. — Балованная морда. Да, это ты. «А кто меня разбаловал? Ты», разомлевший от ласки Гарри терся о ладонь директора. В такие моменты у него проскальзывала мысль: остаться бы вот так навсегда, зельевар и его книзл, чтобы никто не постучал в дверь, никто не потревожил их уютного мирка. *** Сова из Министерства прилетела после завтрака. — Снова в аврорат. — Директор потер переносицу, теперь Гарри знал его привычки и понимал — он не хочет туда. Для него консультации авроров были тяжелой повинностью, необходимой и ненавистной. — Одно радует — вездесущего Поттера там больше нет. Все-таки любопытно, куда он запропастился. Ведь его до сих пор не нашли. Гарри стало обидно — Снейп так и не перестал его презирать. Зато в нем самом больше не осталось ни капли неприязни. Рядом с Северусом Гарри превращался в обычного книзла, охочего до ласки и внимания, человеческая часть отключалась, он требовал все больше самого Снейпа, жадный, ненасытный, ревнивый. Иногда ночами Гарри ловил себя на мысли, что ему до жути хочется тихонько подкрасться к Северусу, глубоко уснувшему, и лизнуть его шею, узнать, какова на вкус его кожа. Только один раз коснуться беззащитного горла шершавым языком. Посмотреть, как он зашевелится во сне, зашарит рукой, отыскивая теплый комок шерсти, успокоится, когда найдет, зароется пальцами, посылая разряды удовольствия по всему телу Гарри. — Мяв, — Гарри-Чарли хотел сказать «не уходи». Предчувствие натянулось струной внутри его кошачьей сущности, тонко зазвенело. — Я скоро вернусь. Не скучай. Северус сменил домашнюю мантию, бросил ее на кровать. Проверив палочку запер дверь, оставляя Гарри в одиночестве. Тот походил по кабинету, вернулся в спальню. Запрыгнул на кровать, потоптался по мантии Северуса и лег на нее. Знакомый до дрожи в лапах запах аниса успокаивал, глушил тревогу, помогал расслабиться. Гарри задремал, когтями подгребая под себя больше материи. Северус вернулся поздним вечером, Гарри услышал щелчок замка, выбежал навстречу директору и замер посреди кабинета. Снейп был пьян, Гарри это понял по неровной походке и вялым движениям. Спотыкаясь, Северус добрел до кровати, наспех разделся, оставляя одежду грудой на полу, и завалился спать. Гарри подобрался к нему, ткнулся мордой в руку. Ответа не последовало, только тяжелое амбре перегара. Директор, напившийся в стельку до потери контроля — это что-то новенькое. Тонкое обоняние Гарри-Чарли уловило еще два посторонних запаха. Один так и остался неузнанным. Мгновенно поняв природу происхождения другого, книзл вздыбил шерсть, зашипел на Снейпа, но тому было все равно, в алкогольном угаре пройдись по нему стадо громамонтов — он не заметит. Гарри ушел в кабинет, раздавленный, полуослепший от ревности. От Северуса несло чужаком. Кто-то посторонний прикасался к его директору. Не только прикасался, от него разило похотью и сексом. Снейп успел не только проконсультировать авроров, но и утолить другие свои потребности. Гарри запрыгнул на стол, одним ударом лапы перевернул вычурную чернильницу, служившую еще Дамблдору. Черная, как тоска Гарри, клякса расплывалась на документах, навсегда стирала исписанные ровным почерком строчки. Дикая мысль не давала покоя — пассия Снейпа из Министерства, вот почему зельевар никак не прекратит снова и снова возвращаться туда. Удобный повод. Дико захотелось уничтожить Министерство, стереть с лица земли Адским пламенем… «Мордред, почему так больно?» Гарри закрыл глаза. «Я хочу вернуться. Снова стать человеком. Никогда больше его не видеть, уехать в другую страну, на другой континент. Забыть. Навсегда». Он сосредоточился, как делал много раз до этого, направляя магические потоки по телу. Волшебство послушно ринулось вперед, но опять наткнулось на невидимый барьер, откатилось. Сколько бы Гарри не бился ничего не получалось. Самые простые заклинания срабатывали, магия более сложная оставалась ему недоступной. В этот раз он решил не отступать, постараться смести долбанную преграду напором. Новые толчки накатывали, разбивались, возвращаясь назад редкими ошметками. Силы стремительно таяли, вместе с ними исчезали целые куски прошлой жизни Гарри-волшебника. Их было не жаль, ведь боль в сердце все не утихала. Собрав силы на последний, самый мощный рывок, Гарри послал его вперед. Он станет человеком или умрет. *** Вопреки желанию Гарри не умер сразу. Остался книзлом, истощенным собственной вспышкой безумия. Сил не осталось даже на жалобный мявк, он лежал у стола, обездвиженный, умирающий. — Чарли, ты где, несчастье мое? — Снейп проснулся, первым делом искал питомца. «Даже книзлом я для него несчастье», пронеслось в голове Гарри. Наверно, такие как он просто обречены на одиночество. Не дано иметь все, за сомнительную честь быть героем приходится расплачиваться разбитым сердцем. «Я не просил, меня никто не спрашивал. Не я сделал этот выбор». Кто бы не выбрал за него, он остался глух. — Чарли! Маленький мой, родной! — Северус, наконец, увидел книзла. Растерялся от неожиданности: вчера оставил здоровое животное, сутки спустя любимец едва дышал. Глаза уже подернулись пленкой, осталось совсем немного, несколько вздохов… — Винки!!! Срочно, в лаборатории Животворящий эликсир. Чарли, хороший, родной. Потерпи, совсем немного. Эпиксеи. — Исцеляющие чары не подействовали, ведь Северус лечил физические травмы. — Не то, — директор отчаянно пытался вспомнить еще хоть что-то из медицинских заклятий. — Вуинера Санентур. Кончик палочки засветился белым, Снейп водил ним над почти бездыханным телом. — Директор, — эльф Винки протянула Снейпу небольшой флакон эликсира. Он силой разжал Гарри зубы, вылил содержимое в рот. — Винки, Эликсир жизни, немедленно. — Останется только он, если Животворящий не подействует. К дементору все, лишь бы его ненаглядный Чарли выжил. Секунды истекали, Гарри-Чарли все не подавал признаков жизни. Северус уже открыл бесценный эликсир из философского камня, последний флакон на земле, когда кот задышал ровнее, медленно открыл глаза. — Чарли, — облегченно выдохнул директор. «Зачем ты меня вытащил, я почти перешел грань, оставалось совсем немного, двенадцать ударов сердца… Теперь ты решаешь жить мне или умереть». Снейп осторожно перенес Гарри на кровать. «Мордреда тебе в постель, Северус. Зачем именно сюда? Чтобы привыкал к тому, что ты скоро будешь делить постель еще с кем-то? Лучше сброшусь с Астрономической башни. Теперь я понимаю, почему ты стал Пожирателем — ты отлично умеешь бить по самым больным местам». — Ну, что ты смотришь на меня своими невозможными глазами? Если бы ты мог сказать, кто такое сделал с тобой. Неужели я? Чарли, никогда не прощу себя. «Дурак ты Северус, хоть и прожил полвека». Животворящий эликсир не зря носил такое название, силы возвращались стремительно. Через час Гарри физически был полностью исцелен, магия возвращалась медленно, но верно. «В следующий раз я тебе лабораторию разгромлю» — пообещал Гарри-Чарли. При условии, что он следующий раз переживет.