На грани

— Ваше Величество, — начал я, уделяя в то же время внимание и Лютеру, тем самым давая понять, что веду беседу не только с королевой, — для начала, позвольте представиться. Я Рунфаст, это – Ательстан. Мы – бывшие воины Нереада. Год назад нас заключили под стражу за неповиновение Императору, и с тех мы полноправно являемся преступниками Империи. По счастливой случайности нам удалось бежать из темницы, и, поскольку у нас не было ничего из своих вещей, кроме изношенного тюремного тряпья, мы облачились в доспехи ваших воинов и направились сюда, ибо, вне всяких сомнений, Атаракш – именно то королевство, которое способно противостоять призванному Северином злу. — Я до сих пор не получила никаких вестей от своих воинов. Может, вы поведаете мне, что произошло в Нереаде? — сурово взглянув на нас, отчеканила королева. — Все, что мы видели, – горы трупов, разорванные останки которых покоились в лужах крови. Поистине ужасное зрелище, если учесть, что ни одного нереадца при этом не лежало рядом. Разумеется, вас интересует причина подобных смертей, и смею заверить, что это нечеловеческих рук дело. Я с радостью расскажу вам о ней, если вы позволите остаться у вас. Предложение может показаться вам сомнительным, но, прошу вас, хорошо подумайте, прежде чем отвергнуть его, ибо мне известно о природе злодеяний Северина, возможно, больше, чем кому бы то ни было.       Реакция королевы, как и Лютера, последовавшая на мой ответ, была вполне ожидаемой: они посмотрели на меня так, будто я преступил грань разумного. Но в следующее мгновение выражение ее лица сменилось, и, переглянувшись с ним, она нахмурилась и тяжело вздохнула, опустив глаза. Я бы и сам не смог хладнокровно принять новость о гибели своего войска от врагов, которые вдобавок ко всему прочему еще выдвигали свои немыслимые условия. Несомненно, за это можно было лишиться головы, но раз Атаракш уже встал на этот кровопролитный путь, та необходимая информация, что я собирался ей преподнести, способна была сохранить ее на месте, поэтому недолго думая я и решился на этот отчаянный шаг. — Надеюсь, армия Северина действительно дала серьезную трещину, раз его воины, пусть и бывшие, готовы перейти на нашу сторону, — высокомерно изрекла королева, стараясь вернуть голосу прежнюю сухость. — Как прикажете с ними поступить? — обратился к ней Лютер, выражая свое нетерпеливое желание побыстрее покончить с этим разговором и, в том числе, нами, возможно, не самым гуманным способом. — Оставьте нас на минуту, — велела она нам.       Мы с Ательстаном вышли на улицу, где шестеро стражников охраняли вход в замок, располагаясь в шеренгу по трое с каждой стороны от главной двери. Они презрительно испепеляли нас взглядом, крепко сжимая в руках внушительного размера алебарды. Глядя на выражение их лиц, я задумался: если нам и позволят здесь остаться, наладить контакт с жителями Атаракша будет крайне не просто. Невозможно доказать всем и каждому, что ты не являешься источником угроз, когда многие месяцы до этого твое родное королевство выставляло себя в совершенно другом свете и делает это поныне. Ни один здравомыслящий человек не примет слова врага за чистую монету, и в будущем нам предстояла долгая и упорная работа, чтобы заручиться доверием королевы. Беседа людей, вершивших в тот моменты нашу судьбу, длилась недолго, и, когда Лютер появился в дверях, я сразу уловил в его настроении то, что решение королевы кардинальным образом пошло вразрез с его намерениями. — Ну, красноглазые, похоже, сегодня для вас удачный день, — безрадостно сказал он. — До утра вы останетесь здесь, а затем ее Величество решит, как с вами поступить. Я покажу вам ваши комнаты. Но зарубите себе на носу: за любое действие, которое я посчитаю подозрительным, вы тут же будете казнены.       Лютер направился обратно в замок, и мы пошли за ним. Спустившись этажом ниже основного уровня, мы оказались в длинном, узком коридоре, тускло освещенном чадившими факелами. Вдоль одной из стен тянулась бесконечная череда дверей, окованных железом. Как и в Нереаде, эти комнаты, очевидно, предназначались для королевской прислуги. Они отличались сравнительно малыми размерами, отсутствием окон и наличием только самого необходимого убранства. Здесь располагалась жесткая деревянная кровать, небольшой столик и табурет, выполнявший также роль прикроватной тумбочки, на которой стояла свечка в незамысловатом стальном подсвечнике. Такие комнаты были рассчитаны на одного человека, поэтому Ательстан разместился в соседней. Лютер приставил к нам стражу из четырех гвардейцев, по двое на каждого из нас, обязанную неустанно следить за нами и везде нас сопровождать, и на этом распрощался.       Я снял доспехи и рухнул на кровать, уставившись в кирпичный потолок. В последний раз мое тело довольствовалось нормальной постелью полтора года назад, когда не было еще и намека ни на войну, ни на холодный пол в темнице. Я лежал и прокручивал в голове разговор с королевой, обдумывая, сколько у нас шансов на то, что она примет мое предложение, ведь от этого ни много ни мало зависела наша жизнь. Она поступила бы мудро, согласившись, и взамен получила бы уникальные сведения не только о культе Осан’Соу, но и схему Нереада, и даже численный состав армии Императора. И в то же время не менее правильным стало бы ее решение отказаться, оградив себя от возможных злоумышленных последствий, ведь только нам было ведомо, что у нас нет ни единого коварного замысла против этих стен.       За этими мыслями я и не заметил, как начал проваливаться в сон, однако окончательно уснуть все же не смог: в дверь робко постучали. Ожидая увидеть Ательстана, я нехотя поднялся с кровати и направился к двери, но, когда я открыл ее, передо мной стоял юноша, державший в руках аккуратно сложенную одежду. Он немного отшатнулся назад и окинул меня растерянным взглядом: обросший нереадец в лохмотьях, должно быть, и вправду производил жуткое впечатление. Через пару секунд юноша пришел в себя и, отвесив учтивый поклон, сказал: — Прошу прощения, ее Величество королева Аста велела передать вам эту одежду. С ее разрешения вы также можете принять ванну, если пожелаете. — Благодарю, — улыбнулся я.       Не могу сказать точно, чему я обрадовался больше: чистой одежде, возможности наконец привести себя в порядок или гостеприимности королевы, имя которой я узнал так кстати, и в свою очередь обходительному отношению ее слуг ко мне. — В таком случае я провожу вас, — коротко ответил он.       Я взял свою одежду и вышел из комнаты вслед за юношей. Приставленные ко мне стражники направились за нами. Предназначенная для той же социальной прослойки, что и комнаты, баня помещалась в противоположном конце коридора. Выложенная камнем ниша в полу уже была наполнена горячей водой. Здесь же на стене висела полочка для ванных принадлежностей, а чуть поодаль располагалась небольшая комната для переодеваний, где предусмотрительно стояло зеркало во весь рост. Я постарался не задерживаться там надолго, но чистая вода, источающая теплые, ароматные пары пряных трав, не отпускала меня, и мне стоило неимоверных усилий, чтобы приняться за дело. Я состриг, наконец, оставшиеся всклокоченные и спутанные волосы, торчавшие в разные стороны, и сбрил полностью бороду, а также соскреб с себя всю грязь, скопившуюся на мне, и привел в порядок ногти на руках и ногах. Физическая форма моя, конечно, была еще далека от совершенства; мне потребовалось бы еще, как минимум, недели две, чтобы вернуться в прежнее крепкое состояние. Расправившись со своим одичалым видом, я облачился одежду, вежливо предоставленную мне Атаракшем, и посмотрел на себя в зеркало: передо мной стоял совсем другой человек. Поверх камизы красовалась бордовая котта, подпоясанная ремнем, а просторные темно-серые штаны были заправлены в черные сапоги до колен. Криво усмехнувшись своему отражению в зеркале, я подумал, что, если мне и не посчастливится умереть завтра, по крайней мере, выглядеть при этом я буду вполне достойно.       Когда я вышел обратно к сопровождавшим меня атаракшам, они, кажется, даже были приятно удивлены моей переменой. Я еще раз поблагодарил юношу за беспокойство и выразил желание прогуляться с Ательстаном по окрестностям замка, однако здесь меня ждало небольшое разочарование: оказалось, страже был отдан приказ исключить всякую возможность нашего контакта до завтрашнего дня. Слегка раздосадованный подобным распоряжением, я, тем не менее, отдал атаракшам должное: если бы мы действительно что-то планировали против этих стен, у нас не было бы ни малейшего шанса претворить это в жизнь. Впрочем, планы мои от этого не изменились, и я отправился на прогулку.       Ясно небо уже окрашивалось в нежно-фиолетовый цвет, возвещая о неминуемом наступлении сумерек. Прогуливаясь по саду, который я обнаружил, обогнув замок по левому краю, я вдыхал ароматы роз, в изобилии ютившиеся здесь пушистыми кустами. Сильные и слабые, сладкие и острые, деликатные и резкие, они создавали плотную пелену над роскошными клумбами. Сад просто утопал в зелени, волшебных цветах и необычайно искусных фонтанах с прохладной кристальной водой, журчавшей звонкими колокольчиками. Здесь царила непередаваемая атмосфера спокойствия и умиротворенности – на секунду я даже забыл, где нахожусь. Казалось, сад намеренно был задуман таким образом, чтобы, находясь здесь, оставлять за его пределами все тревожные мысли. На извилистых дорожках, мощенных гладко отшлифованным камнем, кое-где притаились каменные лавочки, на одну из которых я и присел после непродолжительной прогулки. Стражники держались чуть в стороне и совершенно не мешали мне своим присутствием, хоть и бросали на меня нередкие ядовитые взгляды. — Здесь невероятно красиво, правда? — раздался мечтательный голос, заставивший меня немного вздрогнуть и обернуться на его источник: позади меня стояла королева, закалывая в волосы белый цветок розы. — Ничего красивее в жизни не видел, ваше Величество, — ответил я, отсылая ответ то ли к ней, то ли к ее саду, и просиял улыбкой, невольно сорвавшейся с моих губ.       Аста немного изменилась в лице, изучающе уставившись на меня, и подошла ближе. Некоторое время она смотрела на меня: было заметно, как ее глаза бегали по моему лицу. Потом она снова заговорила, но уже более сухим голосом: — Ах, это вы. Вы очень преобразились. Выходит, и нереадцам красота не чужда? — Едва ли мы чем-то от вас отличаемся, — задумчиво произнес я, пожав плечами. — О, нет, Рунфаст, отличаетесь, и еще как отличаетесь! — повысила голос королева. — Не сравнивайте нас с вашей безрассудной кровожадностью. — Кровожадностью? — удивленно протянул я. — Мы лишь выполняем приказы Императора, не более. В том и заключается наша жизнь. Разве ваши люди ведут себя по-другому? Как бы вы поступили с человеком, который вознамерился бы пойти против вашей воли? Или демонстрировал бы явное несогласие с ней? Неужто выказали бы ему свое одобрение? Планы монарха редко совпадают с тем, что думает о них простой народ, но для нас, как и для любого из ваших воинов, его слово всегда, при любых обстоятельствах должно стоять на первом месте. — Почему же вы тогда здесь? — внимательно меня выслушав, холодно спросила Аста, делая откровенный акцент в своем вопросе на слове «вы». — Потому что даже несмотря на это, существуют причины, по которым подчиняться чудовищу – значит идти против самой природы, — неоднозначно сказал я. — Что вы хотите этим сказать? — Я обещал вам рассказать об этом, как только вы примете мое предложение. Я сдержу свое обещание, — снова улыбнулся я. — Вы не в том положении, чтобы шантажировать меня, Рунфаст. — Ни в коем случае, ваше Величество. — Каким бы ни был Северин, по сути, вы все-таки предали своего Императора и свой народ, поэтому вы заведомо исключили тем самым любые гарантии того, что я могу вам доверять. — Вам и не обязательно это делать, чтобы принять мою помощь, потому что мне известно достаточно, чтобы еще раз повторить вам: вы нуждаетесь в этой информации. — Вы считаете, ваши уловки сыграют вам на руку? — Это вынужденная мера, — вздохнул я, заставив Асту слегка улыбнуться в ответ. — Едва ли я что-то потеряю, если вы откажете, — более мрачно добавил я, поминая о проклятье. — Зато вы лишитесь многого. — Как бы то ни было, я объявлю вам свое решение завтра, как и было условлено. А сейчас прошу меня извинить, но я вынуждена вас покинуть.       С этими словами, зашелестев подолами платья, она поспешно направилась к выходу из сада. — Спасибо за одежду, — не преминул я поблагодарить ее. — Надеюсь, вы не заставите меня об этом пожалеть, — не оборачиваясь, ответила она.       Я смотрел ей вслед, и моя уверенность в том, что решение королевы будет в нашу пользу, только росла. Как бы она ни старалась казаться хладнокровной, я прекрасно видел, что ее желание обладать необходимыми ей сведениями значительно преобладало над сомнениями в наших с Ательстаном добрых намерениях. Оставалось только дождаться утра и услышать это из ее уст.       Некоторое время я еще бесцельно бродил по саду, коротая время до наступления темноты, а когда наконец воцарилась глубокая ночь, я вернулся в свою комнату. Оставленные мной доспехи уже забрали, а на столике стояло небольшое блюдо с жареным, изрядно сдобренным маслянистым луком куском мяса, овощами, хлебом и кружка сладкого, яблочно-медового напитка. Подобными угощениями баловали разве что знатных особ, а я даже не был коренным жителем этого королевства, чтобы удостаиваться таких почестей. С недоверием глядя на снизошедшие с небес яства, я никак не мог принять тот факт, что все это было настоящее, но голод предательски возвестил о себе звучным урчанием в животе. Я отмел навязчивую мысль о возможной отраве, полагая, что для королевы Атаракша было бы слишком низко избавиться от меня подобным образом, и принялся за еду.       Наевшись досыта, я разделся, лег в кровать и тотчас уснул.