На грани

Следующие несколько минут я жадно сметал все, что стояло передо мной, будто это был последний прием пищи в моей жизни, хотя учитывая последние обстоятельства, я теперь ни в чем не мог быть полностью уверен. С тех пор, как я свернул с тропы бессмысленной войны ради чудовищной прихоти Северина, каждый последующий день не сулил ничего, кроме неопределенности. Наевшись досыта и убедившись, что на столе еще осталось изрядное количество блюд, я поспешил найти Ательстана, чтобы предложить и ему воспользоваться уникальным шансом отведать королевских яств. Я вышел из комнаты и направился, как мне казалось, по направлению к нашим покоям. Длинный коридор, обрамленный с одной стороны высокими витражами окон, с другой – резными дверьми из темно-красного дерева, скрывавшими за собой многообразие кабинетов, покоев и комнат иного назначения, заканчивался разветвленной лестницей, обе части которой уходили вниз, но в разных направлениях. Поднимаясь сюда, я не обратил внимания на эту особенность, поэтому не знал наверняка, какая из них приведет меня туда, куда я держал путь. Интуитивно я выбрал правую лестницу, однако, миновав несколько ступенек, количество которых явственно указывало на то, что я спустился уже более чем на два этажа ниже, я понял, что ошибся. Желтовато-белые мраморные стены с темными прожилками постепенно сменились грубым необработанным камнем, ступени отсырели, кое-где по углам начала проглядывать зеленая поросль мха. Я преодолел четыре лестничных пролета, тускло освещенных редкими чадившими факелами, которые едва ли должным образом выполняли здесь свою функцию, и оказался в месте, напомнившем мне о времени моего заточения в Нереаде. Здесь было так же прохладно, сумрачно и пахло гнилой сыростью. Подвал был похож на тюремное помещение, но его прямое сообщение с замком наводило на мысль, что использовалось оно не по прямому назначению, либо и вовсе пустовало. Я прошел мимо нескольких решетчатых дверей, располагавшихся друг напротив друга под сводом низкого потолка, до которого я с легкостью мог достать рукой. Здесь действительно не было ни единой живой души. Залы с подобными камерами сменялись один за другим, соединяясь между собой коридорами, намеренно выстроенными настолько узко, что разойтись вдвоем было практически невозможно. В случае побега заключенный мог оказаться точно в ловушке, если стража вовремя успела бы притеснить его с двух сторон. В остальном устройство темницы в Атаракше практически ничем не отличалось от тюрьмы в Нереаде: такая же лабиринтообразная схема строения, в которой можно было с легкостью заблудиться, и если бы я не обладал хорошей памятью и ориентированием в подобных местах, я бы и шагу сюда не ступил. Экскурсия по казематам не доставляла мне особого удовольствия, тем более что здесь даже не на что было посмотреть, но раз уж я попал сюда по чистой случайности, я счел своим долгом осмотреть хотя бы часть этого помещения. Впрочем, скоро мне это занятие окончательно наскучило, и в одном из коридоров я уже намеревался повернуть обратно, как вдруг впереди отчетливо услышал приглушенные мужские голоса. Я остановился, затаив дыхание, и прислушался. По тембру голосов я с легкостью определил, что мужчин было двое, но разговор велся слишком тихо, чтобы различить отдельные слова. Подначиваемый характерной чертой человеческой природы – любопытством, – я, стараясь ступать как можно медленнее и бесшумнее, прошел по коридору чуть вперед и решил подслушать. — …Тот план был безупречным: ни единой осечки, ни одного подозреваемого… — Убийство Вилберна – всего лишь половина дела. Едва ли мне удастся расположить к себе эту рыжую суку. Эта высокомерная тварь даже на шаг меня к себе не подпускает. — Это и не понадобится. Мне пришел в голову более простой способ: мы убьем ее и подстроим это убийство так, что все подозрения падут на красноглазых. Какая разница, когда они сдохнут: сейчас или когда-нибудь потом. Оплакивать их никто не будет. — Лучше и не придумаешь! И когда ты предлагаешь заняться этим? — К завтрашнему вечеру я буду готов. К чему медлить? Под покровом ночи я проберусь к королеве в покои и покончу с ней. Уж в этом-то мне равных нет. Тебе останется только обвинить во всем красноглазых. — Блестяще. Значит, решено. Они замолчали, послышался какой-то шорох, а затем наступила гробовая тишина. Я стоял, не шелохнувшись, словно каменное изваяние, вросшее в землю, и опасался даже лишний раз выдохнуть. К счастью, первое потрясение быстро сменилось необходимой в таких случаях трезвостью мышления, которое было способно обратить в собственную выгоду даже самую серьезную угрозу. Из диалога этих участников тайного заговора, кем бы они ни являлись, я уяснил две простые вещи: если им удастся претворить свой план в действие, мне с Ательстаном грозила серьезная расправа, но в то же время я обладал ценнейшей информацией, способной спасти жизнь Асте и, быть может, кому-нибудь еще. Мне оставалось только грамотно воспользоваться ей, и тогда я заручился бы еще большим доверием со стороны не только королевы, но и всего Атаракша. Я развернулся и сделал шаг, но занемевшие ноги с трудом подчинялись моей воле. Я шел крайне осторожно, чтобы из-под моих сапог не вырвался ни единый звук, который предательски выдал бы мое присутствие. Кажется, я даже перестал дышать, опасаясь, что мое дыхание может оказаться слишком громким. Я молил про себя все высшие силы, чтобы им не пришло в голову уйти отсюда раньше, чем я доберусь до выхода, иначе, скорее всего, меня ждала незавидная участь уже сейчас остаться здесь кормить крыс. Время тянулось чрезвычайно медленно, даже когда я немного ускорил шаг, проклиная себя за то, что забрался так далеко. В один момент мне даже показалось, что я заблудился, но, миновав очередной коридор и оказавшись в зале, спокойно выдохнул, когда увидел лестницу. Я стремительно взбежал по ней и вышел обратно на второй этаж замка, где буквально нос к носу столкнулся с Ательстаном, вальяжно разгуливающим по коридору. Оценив мой озабоченный вид, он вопросительно взглянул на меня, а я, в свою очередь, жестом головы дал ему понять, что разговор требует другой обстановки. Мы спустились в мою комнату, и только когда я плотно закрыл за собой дверь и убедился, что нами никто не следит, наконец сказал: — Плохо дело! — Что случилось? Я перевел дух и сел на кровать. — После поединка с Джервасом и беседы с Лютером я намеревался найти тебя, но забрел совершенно в другое место и стал невольным свидетелем одного разговора. Не имею ни малейшего представления, кто это были эти двое… Но то, о чем они говорили… Ательстан, короля Вилберна убили, и эти же самые руки хотят избавиться и от королевы! Выражение лица моего товарища тут же приобрело оттенок мрачного замешательства. — Это не наше дело, Рунфаст, — проговорил он, сдвинув он брови. — Что? Ты понимаешь, что у нас есть шанс ее спасти? — Не зная всей ситуации в Атаракше, ты предлагаешь ее спасти только потому, что она королева? Мы здесь не жили и не знаем, какие порядки царят на этой земле. Может, она отрубает головы невинным людям потехи ради и действительно заслуживает смерти. То, что она пустила нас к себе и мы до сих пор живы, далеко не показатель ее благородства. — Согласен. Но для высоких мотивов убийцы используют слишком низкие методы. Да это и не проявление альтруизма чистой воды. Если мы ее не спасем, убьют и нас еще до моего отъезда, ибо все будет подстроено так, что мы станем к этому причастны. Поэтому, прежде всего, стоит позаботиться о собственной голове, а для этого нам нужно сохранить Асте жизнь. А если твои предположения неверны, на что я очень надеюсь, это даст нам возможность укрепить свое положение во всем Атаракше. Это немало стоит. Заложив руки за спину, Ательстан задумчиво начал расхаживать по комнате, измеряя ее шагами. — Вот как. Хитро придумано. Значит, мы оказались в Атаракше к их превеликому счастью. Но что мы, в сущности, можем? Рассказать об этом никому нельзя: нам никто не поверит, да и заговорщики, скорее всего, об этом прознают. Есть ли еще какая-нибудь информация? Может, их голоса были похожи на чьи-нибудь, кого ты здесь уже знаешь? — Увы, они говорили слишком тихо. — Ладно. Когда они собираются совершить покушение? — Слишком скоро, чтобы мы успели что-то предпринять или выяснить, кто это. Завтра. Один из них намеревается проникнуть ночью в покои королевы. Ательстан продолжал ходить из угла в угол. Несколько минут мы провели в полной тишине, которую нарушал только мерный стук его сапог. Я молчал, не мешая ему обдумывать ситуацию, и надеялся, что он сможет прийти к какому-нибудь разумному решению, и он не заставил себя ждать. — Тогда отправляйся и ты к ней, — вдруг резко остановившись, решительно заявил Ательстан. — Возможно, тебе даже удастся убить того, кто к ней пожалует. Пускай она увидит все своими глазами. Полагаю, второй марать руки не станет, но когда он узнает о том, что их план с треском провалился, его поведение, скорее всего, изменится, и нам останется только проявить должную наблюдательность, чтобы его вычислить. Будем надеяться, что их действительно только двое. — Она меня даже на порог не пустит, о чем ты? Я должен ворваться к ней в комнату? — То есть тебя больше волнует реакция королевы, чем сила противника? — он обреченно вздохнул. — Ты еще спроси у нее разрешения спасти ее. В вопросах жизни и смерти нет места придворному этикету, тебе ли не знать. К тому же, у тебя будет возможность побыть с ней наедине, — ехидно заметил Ательстан. — Если в Атаракше все владеют оружием не хуже Джерваса, придется нелегко. Но он, скорее, исключение из правила, так что справлюсь, — отмахнулся я. — Погоди, что ты сказал? — Я же видел, как ты на нее смотришь, — хихикнул он. — Будь я на твоем месте, я бы уж точно своего не упустил. — Смотри, как бы я не запомнил тебя только как сердцееда, — отшутился я, расхохотавшись. — На моей памяти это случалось чаще, чем что-либо еще в твоей жизни. Тем не менее, его прямой намек я оставил без ответа, потому что, прежде всего, не мог признаться самому себе в том, что меня непреодолимо влекло к Асте. Это действительно было так, но я не отпускал надежды, что мой интерес окажется мимолетным и вскорости пройдет. В отличие от Ательстана, которому в делах сердечных не было равных и который не упускал ни единой возможности приударить за красивой женщиной, потешив свое мужское самолюбие, у меня не было ни времени, ни желания на любовные утехи. Кроме того, я был достаточно скуп на проявление тех эмоций, что, так или иначе, требовали к себе женщины. Последствиями этого пустого занятия мне представлялись рассеянность внимания и отсутствие здравомыслия в иных ситуациях, когда они были необходимы, а голову только и занимали что мысли о прошедших сладких ночах. В последнее время я и вовсе не мог позволить себе такую роскошь, дав негласное обещание исключить любые связи с женщинами, если не избавлюсь от проклятия. — Хорошо, — сказал я, немного оправившись от смеха. — Значит, так и поступим. — Я в это время буду в коридоре на случай, если убийца будет не один или понадобится помощь. Остаток дня я провел, опасаясь, как бы заговорщики не изменили своим планам. В противном случае мне пришлось бы корить себя за смерть Асты или спасаться самому от ее гнева на то, что я бесцеремонно ворвался в ее комнату, где так ничего и не произошло бы. Избегая на этот раз странного вида коридоров, лестниц и дверей, я бродил по замку, пытаясь отыскать покои королевы, чтобы в будущем уже не тратить на это время. Они находились на четвертом этаже, где на протяжении всего коридора, на одинаковом расстоянии друг от друга располагались только три двери, у одной из которых дежурило четверо стражников. Эта дверь заметно отличалась от всех остальных не только большими размерами, но и неповторимыми резными украшениями, коими была удостоена только она. Принимая во внимание эту особенность, а также уловив брезгливо-надменные взгляды атаракшей в мою сторону, когда я прошествовал мимо них, я небезосновательно сделал вывод, что эта была именно та дверь, которая вела в покои самой важной персоны королевства. Я попытался придумать план действий, который облегчил бы мне устранение врага, но, к сожалению, это оказалось непосильной задачей, потому что я не знал, с каким противником мне придется столкнуться. Кроме того, я не мог носить здесь оружие, которого у меня, кстати, даже не было, зато в его арсенале могло оказаться что угодно. Я уповал только на собственные навыки рукопашного боя, которыми, к счастью, владел не хуже, и потому решил отправиться на тренировочную площадку, где утром меня испытывал на прочность Джервас. Силы мои понемногу возвращались, что несказанно радовало, ведь буквально за пару дней хорошего сна и сытной еды я достиг значительного прогресса в своем физическом состоянии. Впереди, конечно, предстояла еще долгая работа и, как минимум, ежедневные тренировки, но уже сейчас я чувствовал себя достаточно окрепшим. Тренировка отняла у меня не многим более четырех часов с редкими и непродолжительными перерывами. Все это время я удостаивался ставшими уже привычными косыми взглядами здешних жителей. Однако я не мог не отметить про себя тот факт, что иные из них наблюдали за мной, скорее, с интересом, нежели с неприязнью. Когда начало смеркаться, я вернулся в свою комнату и, изнуренный обилием происшествий за целый день, устало рухнул на кровать. Повернувшись на бок, я погрузился в сон. Ночь, однако, выдалась беспокойная: я то и дело просыпался без всякого на то основания, ворочался и снова засыпал, обвиняя себя в беспочвенной паранойе. С таким раскладом выспаться мне не удалось, и ближе к утру я бросил это бесполезное занятие, хоть и чувствовал себя несколько разбитым. Некоторое время я бесцельно сидел в комнате, а затем решил скрасить ожидание пробуждения жизни в замке прогулкой в розарии. Соскочив с кровати, я вышел из замка и направился в сад, невольно наслаждаясь той спокойной и умиротворенной тишиной, которая являла себя только в утренние часы. — Отчего же вам не спится, Рунфаст? Или наши кровати не достаточно хороши для вашего сна? — раздался хорошо знакомый мне голос, едва я опустился на одну из скамеек в центре сада. Обогнув пушистый куст сиреневых роз напротив меня, передо мной возникла королева, чей облик в очередной раз затронул во мне некие струны, наличие которых я упорно отвергал. Очевидно, глубоко погруженный в собственные думы, я не заметил ее присутствия сразу. Я тут же встал и учтиво поклонился. — Вовсе нет, ваше Величество. Я достаточно выспался за проведенный в темнице год, — улыбнулся я, стараясь придать своему лицу как можно более бодрый вид. Глядя на нее, я отметил про себя тот факт, что, безусловно, физически она привлекала меня не меньше. Но не ее статус являлся тому причиной и не природная красота, хотя, должен признать, она обладала весьма обольстительной внешностью и формами, ласкающими любой взгляд, посмевший на них задержаться. Здесь определенно было нечто большее, о чем я даже не хотел задумываться. Воздвигнутый между нами непреодолимый барьер разделял нас обстоятельствами, от которых я не смог бы избавиться даже при очень большом желании, потому что любое из них не зависело от меня целиком и полностью и мне не под силу было их изменить. Одно только мое происхождение ставило жирный крест на любых попытках приблизиться к Асте хотя бы на шаг. В отсутствии какого бы то ни было выбора лучшим решением я счел не заострять внимание на то и дело напоминавших о себе чувствах и, напротив, сосредоточиться на всяческом их подавлении, в чем я, без сомнения, уже успешно поднаторел за всю свою жизнь. — Утро – единственное время, когда мне удается побыть одной, но сегодня вы лишили меня и этой возможности, — меланхолично проговорила Аста, но, тем не менее, жестом руки предложила прогуляться по саду. — Впрочем, с тех пор, как вы появились в Атаракше, многое изменилось. — Мы доставляем вам много хлопот? — Чего только стоит сдерживать Джерваса в отношении вас, ¬— она вдруг звонко рассмеялась, чем несколько смутила меня. — Вы находите это забавным? — я недоуменно посмотрел на нее, вспоминая, как он чуть не прикончил меня во время поединка. — Пожалуй, — ответила она. — Меня давно так ничто не веселило. Однако признаюсь честно, я наблюдала за вашим состязанием, и вы смогли меня удивить. Вы неплохо держались для вашего состояния. — В Нереаде я был одним из лучших воинов, — не преминул я сообщить ей о своем положении в Империи. — О, я не сомневаюсь, Рунфаст, но давайте не будем говорить о вашей прошлой жизни, если она, конечно, действительно прошлая. К тому же в Атаракше это далеко не так, и с Джервасом вы едва ли можете сравниться, — равнодушно изрекла она. Я обреченно покачал головой. Возвести себя в ранг незаменимого воина оказалось непосильной задачей, ибо я, хоть это и нелегко было признать, в самом деле, значительно проигрывал ему не только в силе, но и в определенном мастерстве. Я не преследовал эту цель намеренно, и все же подсознательное желание, не чуждое человеческой натуре, заявить о собственных достоинствах, которые поспособствовали бы некому особенному отношению ко мне со стороны королевы, заметно преобладало. Впрочем, Аста, как и любой здравомыслящий правитель, не позволила бы себе отнестись к нереадцу лучше, чем к самому никчемному воину Атаракша, даже если бы он смог заменить собой всю армию королевства. Стараясь на сей раз подыскать более уместные слова, которые пришлись бы ей по вкусу, я выдавил из себя нарочито угодливый ответ, шедший в расход с моим внутренним честолюбием, отчего интонация в голосе приобрела некий оттенок лицемерия: — Безусловно, мне есть чему поучиться у него. — Похвально, что вы так думаете, — Аста вновь улыбнулась, удовлетворенная услышанным, хоть и не совсем искренним ответом. А затем добавила: — Рунфаст, мне придется снова вас покинуть, ибо меня ждут более важные дела, чем беседа с вами. — Не смею вас задерживать, ваше Величество, — я отвесил учтивый поклон, наблюдая, как стремительно упорхнула ее огненная фигурка, оставив за собой шлейф необъяснимого настроения. Едва Аста скрылась из виду, как я вновь погрузился в мысли, представлявшие мне различные варианты исхода предстоящего события. Несмотря на, возможно, серьезнейшую опасность, грозившую мне при встрече с неизвестным противником, я пришел к выводу, что, в сущности, занимал относительно уверенную позицию, при которой смерть являлась моим неизменным спутником и в случае неудачи, и в том случае, если бы я вдруг решил отказаться от попытки спасти королеву. То есть это решение не стоило бы мне ровным счетом ничего, ибо меня уже давно не страшила подобная участь в виду некоей обреченности из-за неотступно преследующего проклятья. Единственной помехой или, вернее сказать, главной причиной, заставлявшей меня быть осмотрительнее и побуждавшей приложить максимум усилий к пресечению покушения, заключалась в Ательстане, чья жизнь на данном этапе виделась мне ценнее собственной. Именно поэтому, увы, все чаще я думал о том, насколько проще было бы принимать решения, если бы от них зависела только моя судьба, и при всей неоспоримой поддержке моего друга я не мог не сетовать на его присутствие в моем отчаянном путешествии. День тянулся необычайно медленно, но меня подбадривал тот же азарт, какой бывает у охотника, подстерегающего свою дичь. До обеда я прослонялся без дела, осматривая окрестности внутреннего двора крепости, где располагались важнейшие для комфортной жизни обитателей замка постройки: кузница, пекарня, храм, колодец, различные таверны, торговые лавки на любой вкус и конюшни с не вполне привычными для них обитателями – оленями. Продолжая ловить на себе не слишком дружелюбные взгляды местных жителей, я бродил по мощеным улочкам в ожидании вечера в надежде, что Лютер, как и обещал, найдет мне достойное применение и время пойдет заметно быстрее, но я так ему и не понадобился. После полудня я провел несколько часов на тренировочной площадке с Ательстаном, стараясь напоследок отточить необходимые боевые навыки, а ближе к вечеру мы вернулись в мою комнату, чтобы еще раз обсудить план действий на случай форс-мажорных обстоятельств.