Чёрное и белое

      — Да, чёрт! — Бобби с пассажирского сиденья отозвался не менее сипло и прокашлялся, морщась. — В голове будто разом все колокола Нотр Дамма трезвонят.       — Меня вырвет, наверное, — пискнул сзади Сэм.       Дин перестал себя мучить и затормозил. Охотники, с трудом удерживая равновесие, выбрались из машины. С виду всё казалось нормальным: обычная тихая улица обычного города в обычный осенний день. Но, волны непонятной паники всё сильнее захлёстывали их, отчего сердца сжимались, а дыхание с шумом вырывалось изо рта.       — Что происходит? — спросил Сэм, хватая брата за плечо и тараща на него совершенно круглые испуганные глазёнки.       Мимо них промчались на велосипедах двое мальчишек со школьными рюкзаками, и, судя по их весёлым лицам, никакого дискомфорта они не испытывали.       А дышать становилось ещё труднее. Перед глазами всё плыло, и охотники, едва фокусируясь на дороге, побрели к дому Новаков пешком.       — Чувствую себя мухой, утонувшей в меду, — проворчал Дин, собственный голос звучал словно через вату. — Как так? Ведь на охотников не действует магия!       — Это магия высшего порядка, — прохрипел в ответ Сингер. — Чистая энергия созидания и разрушения.       — Неужели они уже начали ритуал?! — с ужасом воскликнул Сэм, и его вскрик, каким-то образом резко полоснул по и без того натянутым барабанным перепонкам.       — Меня больше интересует местонахождение Новака-старшего, — сказал Бобби, жмурясь, словно у него была мигрень. — Где носит этого ублюдка, если в его доме творится такое?       Дин промолчал. Он бы ни за что не признался, что его самого сильнее всего беспокоит, что там с Кастиэлем. Кто знает, может эти твари, получив желаемое, попросту убили молодого и глупого ведьмака? Дин тогда душою умрёт тоже. Будет его ненавидеть за содеянное, но внутри погибнет вместе с Касом…       Майкл Новак обнаружился на крыльце собственного дома. Сразу бросалось в глаза, что ему совсем плохо: ведьмак едва держался на ногах, по лицу разливалась какая-то синюшная бледность. Но дрожащие руки неустанно выводили на двери всё новые и новые символы, которые, вспыхивая огненно-красным, тут же испарялись, не возымев никакого действия.       — Новак! — рявкнул Бобби. Даже холодная ярость и пагубное влияние чёрной магии не портили красоты лица Майкла.       — Роберт Сингер, — сказал он. — И Дин Винчестер. Какого дьявола вы натворили?!       — МЫ натворили? — изумился старый охотник. — А не твой ли братец приложил к этому руку?       — Я с Кастиэлем потом сам разберусь, — ответил Майкл, и тон его голоса не предвещал Касу ничего хорошего. — Но заварили эту кашу именно вы! Вы - те, которые должны были навсегда забыть о существовании этого города!       — А куда ты смотрел, когда прямо у тебя под носом твои родственнички затевали государственный переворот? Запирающее заклятие на крови невинного — это не то, чем делятся за семейным обедом, Новак!       — Ты дебил, Сингер? Любой достаточно разумный маг способен сложить два и два и вычислить, кто участвовал в заклятии.       — Когда мы приехали на охоту в Лебанон, то и сами ничего о Хранилище кристаллов и лежащем на нём Заклятии не знали, — вмешался в спор Дин.       — Трахать моего брата — это тоже часть охоты, мальчишка? — зашипел на него ведьмак.       — А не пойти бы тебе? — огрызнулся Дин; если бы не странная густота воздуха, мешающая нормально двигаться, он точно кинулся бы на этого ублюдка и поубавил ему красоты.        - Дин, хватит! — воскликнул Сэм. — У нас сейчас есть более важные дела. Если бы ты не рассказал Касу про Кевина…       — Ах, вот оно что! — голос Майкла стал холодно-насмешливым. — Охотник может настолько довериться ведьмаку лишь в одном случае. Я тебе теперь даже сочувствую. И как тебе сразу не пришло на ум, что эта ваша якобы «любовь», — он сделал пальцами кавычки, — полный бред? Ты на самом деле так наивен? Думал, вы с Кастиэлем вместе уйдёте в закат?       — Знаешь, что? Отсоси! — буркнул Дин.       — А моего брата тебе было недостаточно?       — Так, Новак, — вмешался Бобби, чуть отодвигая кипятящегося парня за себя. — Мы так и будем стоять и обсуждать сексуальные предпочтения этих детей? Или, всё же, попытаемся остановить гибель мира?       — Ты же видишь, что я не могу войти! — яростно выкрикнул Майкл. — Заклятие Разрушения блокировало дом от вторжения любой магической энергии извне. Даже у меня пока не выходит преодолеть этот барьер! Кастиэль — этот маленький засранец — обманом заставил меня покинуть дом. И теперь я не могу ни во что вмешаться!       — Мы можем, — сухо сказал старший Винчестер; мучительно переставляя ноги, поднялся по ступенькам, отодвинул ведьмака в сторону и пинком распахнул входную дверь особняка.       Вырвавшаяся оттуда ударная волна огромной магической энергии захлестнула парня, сбила с ног, и он кубарем полетел с крыльца на дорожку. Головная боль в разы усилилась, буквально разрывая виски. Всё внутри неприятно резонировало, словно кто-то там пытался играть на погнутом камертоне. Дин с трудом поднялся на ноги.       Майкл оставался на крыльце, но он словно впал в бессознательное состояние, не двигался с места, и лишь конвульсивно дергался. Глаза оставались открытыми, но зрачки закатились. Выглядело это, мягко сказать, жутковато.       — Он не может пошевелиться! — быстро сказал Сингер. — Магия разрушения вытягивает из ведьм энергию сильнее, чем сотня кристаллов-ловушек.       С этими словами охотник подскочил к мужчине, обхватил его поперёк туловища и резко дёрнул на себя. Они вместе повалились назад, в посаженный вдоль фасада декоративный кустарник, уходя от прямого воздействия энергетического луча.       — Но тогда как Рафаэлла и Кроули могут проводить ритуал Разрушения? — спросил Сэм. — Разве их это не убивает?       — На тех, кто творит заклятие, это не действует, — объяснил Бобби, выбираясь их кустов и помогая выбраться ослабевшему белому магу.       — Меня бы это не убило, — негромко сказал Майкл. — Я достаточно силён. Но, потрепало бы знатно. Так что… спасибо.       — А тех, кто слабее? — с ужасом уточнил Дин, и ни у кого не возникло сомнений, о ком он беспокоится.       Майкл только головой покачал.       — К чёрту эту магию! Я иду внутрь! — рявкнул Дин. — Вы со мной?       Его брат и наставник промолчали, но согласно кивнули в ответ.       То ли они уже привыкли к воздействию этой странной энергии, то ли внутри дома она была слабее, сосредоточившись лишь на антимагическом барьере снаружи, но дышать и двигаться стало как будто легче.       Сингер повёл ребят к широченной, но очень изящной лестнице на второй этаж. Любоваться красотами фамильного особняка Новаков не было ни времени, ни желания. Сэм испытывал смесь возбуждения и страха, впервые за свои шестнадцать лет столкнувшись с чем-то по-настоящему серьёзным. А Дин просто сосредоточился на каждом своём действии, опасаясь в противном случае завыть от тоски и переживаний за своего непутёвого, но по-прежнему любимого парня.       Братья уже собрались было подняться по ступенькам, однако Бобби остановил их.       — Нам надо вниз, в подвал, — объяснил он. — Вот же дерьмо: всё помню, будто это вчера только происходило!       Охотник сковырнул тот надрез на ладони, что оставил ему Кастиэль, и немедленно потёкшей кровью начертал на нижнем столбике перил какой-то неведомый сигел. В ступенях лестницы совершенно непонятным образом появился широкий проход. Ничего никуда не отъехало и не раздвинулось, а просто часть материи исчезла, растворилась в воздухе.       — Парни, сейчас поаккуратнее, — предупредил наставник. — Это не совсем иное измерение, а просто как бы карман нашей реальности, но неприятных ощущений не избежать.       Дин и Сэм переглянулись. Становилось всё более интересно. Было ощущение, что до этого момента они жили в пещере и готовили на костре, а теперь внезапно выбрались наружу, и на них разом навалилось огромное количество информации об устройстве Вселенной. «Карманы» во времени и пространстве, например. Это же невероятно! Хотя, лучшее местечко для того, чтобы спрятать Хранилище тёмной магии, и не придумать.       Как оказалось, Бобби сильно приуменьшил, назвав ощущения при переходе через ткань реальности всего лишь неприятными. Это было мучительно! В ушах тревожно зазвенело, глаза мгновенно заволокло тёмной пеленой и слезами, так что охотники перестали что-либо видеть. Ноги подгибались, отказываясь служить. Пришлось упасть на четвереньки и ползти на ощупь. Воздух обжигал кожу, а лёгкие при каждом вдохе почему-то сковывало льдом.       Дина стошнило. Судя по звукам, Сэма постигла та же участь. Бобби шумно сглатывал, но держался. В тело словно впивались тысячи раскалённых игл. Казалось, этим пыткам не будет конца! Дин издал мучительный стон, уже готовый повернуть обратно, но внезапно словно прорвался через какую-то плотную плёнку и вывалился из коридора в комнату. Теперь по глазам резанула яркая белизна стен и пола этой комнаты.       Все мерзкие ощущения тут же исчезли. Дин смахнул невольные слёзы с глаз и позволил Бобби помочь ему подняться.       — Это пиздец, товарищи! — заключил Дин, когда они с Сингером вдвоём выловили и поставили на ноги бледно-зелёного Сэма. — Это всегда так?       — Всегда, — кивнул Бобби.       — Чёрт, — простонал Сэм и с усилием сдержал рвотный позыв.       — Молоды ещё, — объяснил Сингер. — Вот вам и хреново так. Думаете, новичкам из вредности об этих «карманах» не рассказывают? Знайте теперь, что это вам не каруселька в Диснейленде.       — А ведьмы? — глухо спросил Дин.       — На них не действует после того, как они получили полный доступ к своим силам. То есть, после восемнадцати лет.       — Люди?       — Люди гибнут сразу же.       — Пиздец, — повторил Дин. — Сэмми, ты как?       — Жить буду, — едва выговорил его брат.       — Идёмте, быстро! — велел Бобби.       Дальнейшее их движение вперёд было куда как странным. На каждый их шаг сама белая комната почему-то неслась навстречу со скоростью истребителя, проносясь мимо. От этого кружилась голова.       — Что это за фигня? — бормотал старший Винчестер, на всякий случай решив смотреть только под ноги.       — Магия высшего уровня, — опять сказал Бобби, словно эта фраза всё объясняла.       С очередным их шагом стены сделали ещё один рывок, и внезапно охотников словно вынесло куда-то. А с виду это была всё та же пустая белая комната.       Хотя… Не совсем и пустая.       На полу лежал Кевин Трэн, и неясно было — мёртв он или жив. Рядом стояла довольная Рафаэлла, сжимая в руке окровавленный нож. А Кроули находился возле Кевина на коленях и, сложив ладони у груди, будто бы читал над мальчиком молитву.       «Когда белое накроет тень греха, а чёрное освятится молитвой Благодатной…» — вспомнилось Дину.       «Чёрный, как ночь и белый, как день» — так говорил Кевин в тот день у медиума Памелы Барнс.       Кастиэль жался к стене с совершенно несчастным лицом. Он во все глаза смотрел на Дина, и в них стыли такая мука и мольба о прощении, что Винчестеру захотелось сграбастать нашкодившего мальчишку в объятия, забиться с ним в угол и разреветься.       — Сукин ты сын, — негромко произнёс Дин, пронзая Каса взглядом обречённого вечно горевать о своей потере. — Как ты мог, Кас? Ведь я тебе доверился. Как ты мог заключить с ними сделку?       — Дин, ты не понимаешь… — голос Каса звучал с надрывом, как звучит надтреснутый хрусталь; он отвёл глаза.       И правильно сделал. Потому что если бы Дин посмотрел в их ангельскую синеву чуть дольше, то сдался бы на милость слепой и безграничной любви, прощая парню все его грехи. А им сейчас никак не до сантиментов.       — Ты его убила? — зарычал Бобби, подступая к Рафаэлле. — Ты убила его, ведьминская сука?!       Женщина торжествующе улыбнулась.       — Ритуал уже начат, — довольно сказала она. — Теперь ты мне ничего не сделаешь, вонючий старик!       Кроули закончил молиться и осенил свою жертву крестом.       — Кевин… — с болью произнёс Дин, заметив, наконец, глубокую кровавую рану прямо в сердце юного пророка — невинной жертвы чьей-то чужой жестокой игры.       Кроули взял руку Кевина, провёл пальцем по локтевому сгибу, и из распоротых вен хлынула кровь.       Охотники, опомнившись, рванулись к ним, однако натолкнулись на невидимое препятствие. Оставалось только наблюдать, задыхаясь от ярости и посылая в адрес ведьмаков проклятия.       — Я же сказала, что теперь вы ничего не сделаете. Против Магии высшего порядка у вас иммунитета нет, — засмеялась Рафаэлла.       Она вынула из кармана жакета две склянки с кровью. Ещё одна такая склянка оказалась у Кроули. Открыв сосуды, маги опустошили их, вылив жуткое содержимое на пол, образовав лужицами крови углы фигуры, но не квадрата (как говорил Кевин), а треугольника.       Но что-то явно пошло не так.       Очевидно, кровь Кевина должна была соединиться с кровью охотников, образовав на полу фигуру. Однако ничего подобного не произошло.       — Что за чёрт? — недоумённо забормотал Кроули.       И маги и охотники нервно переглядывались. Кастиэль меж тем незаметно отделился от стены и приблизился к Кевину. Присел перед убитым пророком, с грустью погладил по голове, закрыл остекленевшие, с застывшим в них ужасом, глаза.       — Кас? Что… ты делаешь? — напряжённо спросил Дин.       — Прости, Дин, — ответил ему парень, неожиданно обмакнул в кровь Кевина два пальца и сделал резкое движение рукой.       Рафаэлла и Кроули с воплями изумления и ярости отлетели стене и застыли там, пригвождённые сильнейшей магией.       — Ах, ты маленький ублюдок! — заверещал Кроули, сразу теряя своё британское достоинство. — Ты что это задумал?       — Ты обманул нас! Обвёл вокруг пальца! — взвизгнула Рафаэлла. — Подсунул нам не ту кровь!       Кастиэль с ненавистью глянул на них, в руках у него появились три склянки с кровью. Теперь уже он сам выливал их содержимое на пол в три угла треугольника. Кровь Кевина немедленно ручейком устремилась к ним.       — Решил заграбастать всю тёмную магию себе, гадёныш? — со страхом и обидой вскрикнул Кроули.       — Кас, нет!!! — вскрикнул Дин, бросаясь вперёд, натыкаясь на невидимый барьер; падал, вновь вскакивал и ломился к Кастиэлю снова и снова. — Остановись! Умоляю, остановись! Не надо! Тебе это не нужно, Кас! Стой!!!       Кровавый треугольник замкнулся.       Внезапно всё озарилось вспышкой золотого света, стеной выросшего прямо по контуру этого треугольника. Это было одновременно так страшно и так красиво!       — Ну, всё, — сказал Бобби совершенно будничным тоном. — Нам всем крышка, парни. Хранилище открыто.       Кас ещё раз встретился взглядом с Дином, и в его глазах уже не было мольбы о прощении. Не было уже ничего.       Кас решительно шагнул в это золотое сияние.