Слова, Жесты и их Последствия

*** - Ребёнок физически совершенно здоров, - чей-то голос врезался в мой сон, заставляя выплывать на поверхность, чего я совершенно не хотел, чувствуя, что там меня ждёт нечто плохое. - Почему тогда он спит уже сутки? – рокочущий, словно горная река, другой голос внушал трепет. - Сильное нервное истощение, похоже, малыш попал в переделку, просто так, прогуливаясь, на нашу ферму не набрести, и, малыш, я знаю, что ты уже не спишь...       Я распахнул глаза и встретился взглядом с невероятно зелёными глазами. «Таких не бывает в природе», подумалось мне, как сочная молодая трава на летнем солнышке. С длинными, загнутыми кверху чёрными ресничками, потрясающе... - Насмотрелся? – чуть-чуть насмешливо прозвучало рядом, и наваждение лопнуло мыльным пузырём. Мужчина, склонившийся ранее надо мной чуть ли не нос к носу выпрямился, давая мне возможность рассмотреть всего себя, а не только глаза. Высокий, выше меня на целую голову (это притом, что я сам та ещё жердь), мускулистый, крепкий, в общем, вид что надо (а вот теперь это просто зависть - хочу себе такое тело!), и этот вид не прятался под одеждой, на мужчине были только мягкие домашние брюки... А ещё он очень загорелый, и это не такой загар, который можно получить от работы на свежем воздухе, а такой медово – бронзовый цвет, с которым можно только родиться. В сочетании со светлыми, практически белыми волосами, что сейчас были заплетены в две довольно замысловатые косы, смотрелось просто убийственно! А вот брови были тёмные (совсем как у меня, ура!).       Те самые невероятные глаза чуть раскосые, с кошачьим разрезом. Правильные и довольно мужественные (не то, что у меня,эх) черты лица, и венчала всё это великолепие травянисто зелёная, немного темнее, чем глаза татуировка на левой щеке – тонко прорисованные, переплетающиеся между собой завитушки вдоль всей скулы. Всё это я успел отметить не больше, чем за пару секунд, иначе было бы неприлично пялиться на незнакомого человека. - Как ты себя чувствуешь, малыш? – и голос у него такого же... медового оттенка, как и кожа. Тёплый и чуть-чуть сладкий, я даже на мгновение почувствовал кружащий голову аромат терпких летних цветов. - Х – хорошо, - голос вышел хриплым, сильно хотелось пить, и видимо, мужчина это понял, так как тут же взял со столика стакан воды и подал мне. Жадно выпив всё до капли, я протянул его обратно, поблагодарив. - Ты точно в порядке? Ты проспал больше суток, - вырвал меня из размышлений тот самый рокочущий голос, привлекая внимание к говорящему. Я сказал, что тот самый мужчина, что меня разбудил, мускулист? Забудьте! На меня глядел человек – медведь! Огромный, только в плечах у него три таких как я поместится! Такой руками сожмёт, и пополам переломит... Лицо словно из камня вырублено, нет, вовсе не некрасивое, мастер, что вырезал эти черты, был очень умел, просто такое... суровое. Единственное, что выглядит не таким... устрашающим, это глаза. Яркие, синие, как васильки (что-то я какой-то глазной фетишист становлюсь, вот сколько сравнений напридумывал, и это на одни глаза). Но глаза и, правда, диво как хороши, пусть и глубоко посаженные, но это ничуть не портило лица. Густые чёрные брови, ломанный-переломанный нос, что придавало мужчине какой-то бандитский вид. Короткие иссиня – чёрные волосы торчали во все стороны, ну точно, медведь! И на лице у него тоже была татуировка, правда не на скуле, а, словно молния, пересекала бровь и глаз и цвета была не зелёного, а искрила белым и голубым, как снег на зимнем солнце. Оценив габариты мужчины, я постарался стать как можно незаметнее, уж слишком он пугал меня. Такой захочет, и убить сможет, а я и пискнуть не успею. - Ну, чего ты, забился в уголок испуганным мышонком, не обидим мы тебя! – нахмурил мужчина свои брови, а я почувствовал, что готов позорно расплакаться. - Стайлз, медведь ты этакий, ты пугаешь его! – прикрикнул на синеглазого первый мужчина, отчего тот растеряно и как-то по-детски наивно протянул: - Но я ведь ничего не сделал (мне даже стыдно стало, обидел ребёнка, чессс слово, огромного такого ребёнка, да). - Только вымахал так, словно в детстве вместо каши стероиды жрал, - отрезал мужчина и обратился уже непосредственно ко мне: - Я Кинан, а это Стайлз. Ты нас не бойся, мы люди мирные, а тебя как зовут, потеряшка? - М-мика, - неуверенно представился я в ответ, не зная, можно ли хоть немного расслабиться и перестать подозревать всех и во всём, - и я не боюсь, я могу за себя постоять, - предупредил я на всякий случай. - Какой храбрый мышонок! – расхохотался Стайлз, словно гром вдалеке прошёлся, а я надулся, понимая, что всерьёз меня никто из них не воспринял. Ну конечно, вымахали тут такие здоровые, и теперь потешаются надо мной. – Ладно, не куксись. Лучше скажи, как оказался под нашей дверью, может, чем поможем... - Я... я не знаю, - признался я, растерявшись от того, каким добрым вдруг стало лицо мужчины, стоило ему улыбнуться, как солнышко зажглось; а в голове всплыло другое лицо, то лицо, что я отчаялся когда либо вспомнить. Папа, обыкновенно такой суровый со всеми, улыбается мне, протягивая руки. «Мика, - говорит он, - иди к папочке», и я сдался. Я не готов ещё вспоминать. Откинувшись на подушку, с зажмуренными до цветных кругов глазами, я просто пытался дышать. Это же так просто, просто дышать. Вдох – выдох... *** - Оставайся у нас, сколько пожелаешь, - просто сказал Стайлз во время обеда, так просто, как будто поинтересовался, а какая погода нынче с утра. Да, к моему удивлению меня не выставили за порог сразу же, как я пришёл в себя. Иногда я ловил на себе любопытные взгляды мужчин, и понимал, что надолго их терпения не хватит. Даже было интересно, сколько они продержатся, прежде чем начнут задавать вопросы. - Я не могу, - отрицательно покачал я головой, мне было стыдно смотреть в глаза этим людям, они ведь не знают, какое я чудовище. - Почему не можешь? Мы с Кинаном всегда хотели ребёночка, правда, Ко... – договорить мужчина не успел, Кинан отвесил ему подзатыльник (обалдеть, подзатыльник этому медведю!). Кажется, я начинаю понимать, кто в этом доме главный. - И, правда, тебе ведь некуда идти, я прав? - спросил Кинан как ни в чём не бывало. - Да, но, вы же совсем не знаете, кто я, а вдруг я опасный преступник? – не глядя на мужчину, спросил я, понимая, что при всём желании не могу воспользоваться их добротой. Стайлз насмешливо фыркнул, и ответил: - О, да, уверен, ты очень опасен, самый опасный бандит – рецидивист во всех мирах! Но, мышонок, ты хоть знаешь, где находишься? – и он так насмешливо глянул на меня, как глядят взрослые умудрённые жизнью дяди на неразумного ребёнка, болтающего глупости. Мне даже стыдно стало, сижу тут, отвлекаю человека... - Н-нет, - тоненько проблеял я, отчего-то начиная заикаться. - Так вот, мышонок, ты находишься на ферме, выращивающей саламандр, которой владеет Кинан, рот закрой, муха влетит, - хмыкнул Стайлз, и я послушно захлопнул его, глядя на мужчину во все глаза, - сам понимаешь, мужчина, способный справиться с десятком саламандр, может за себя постоять. А я вхожу в Малый Круг, - закончил он, спокойно попивая кофе. А меня с каждой секундой всё больше накрывало ощущением нереальности происходящего, как будто я смотрю одну из картин Арт – Хауса (того самого кино, которое не для всех). Я даже заглянул в свою кружку, как будто надеясь обнаружить, что в ней плавают галлюциногенные грибы (иначе с чего это меня так торкнуло?), и глупо хихикнул. - То есть Вы тот самый Стайлз Свирепый, принадлежащий клыку Гризли? – продолжал я хихикать, понимая, что выгляжу сейчас как кретин, но перестать не мог, - а Вы, - посмотрел я на второго мужчину, - наверное, принадлежите когтю Саламандра? Мамочки, куда я попал... - У ребёнка шок, – определил Стайлз, и, сделав какое-то замысловатое движение пальцами, сотворил пузырёк, подозрительно пахнущий пустырником. - Я в порядке,- поспешил убедить я мужчину, прежде чем тот стал пичкать меня успокоительным. - Нет, не в порядке, ты уже целых три минуты изображаешь хихикающую фею, - возразил он, капая в мой чай остро пахнущие капли. Ну, вот, расстроился я, испортил такой чай, а ведь это был совершенно замечательный чай! Персиковый! - Я, правда, в порядке, - замахал я руками, - просто не каждый день узнаёшь, что находишься на Саламандровой ферме в компании одного из семи самых сильных чароплётов в мире! - Вообще-то, самого сильного, - поправил меня мужчина, отчего ему снова прилетела затрещина от удивительно невозмутимого Кинана, а, ну он, наверное, привык... – да, что-то я увлёкся, - нахмурил брови самый сильный чароплёт в мире. Нет. Самый Сильный Чароплёт в Мире, вот так, пожалуй, будет правильно... – к чему это вообще? Ах, да! Ты можешь остаться. - Я... – горло перехватило, я так о многом хотел бы расспросить этого мужчину! Ведь это же такое невероятное везение! Стайлза Свирепого можно было увидеть только в стенах Академии во время церемонии распределения! И вряд ли там удалось бы вот так запросто с ним поболтать за кружкой чая... Но я не мог остаться... Не так, не один. Если бы рядом был Коу... Нет, не думать об этом. – Я не могу остаться, вы не знаете, на что я способен, я должен уйти, и чем раньше, тем лучше, спасибо Вам за всё... - Мика, - ласковым тоном заговорил Кинан, но я упорно смотрел в скатерть, - ты можешь нам рассказать, обещаю, что постараемся понять и помочь. - Зачем вам это?! – вскинулся я, с тоской глядя на участливое лицо мужчины, - у Вас что, хобби такое, подбирать незнакомых мальчишек и решать их проблемы?! Ладно, я расскажу, но потом не говорите, что я не предупреждал, - как же я устал. Будь что будет, если после моего рассказа они решат сдать меня властям, или сочтут сумасшедшим, так тому и быть. Я больше не хочу бежать, как загнанная лиса, без цели, без смысла, не имея за спиной ничего. Я сдаюсь.       За время моего короткого рассказа (о своих чувствах к Коу и причине ухода из дома я ничего не сказал, слишком личное) выражение их лиц оставалось спокойным. Они слушали, не перебивая, за что я был очень благодарен. Когда я закончил, сдулся, как проколотый шарик, с удивляющим безразличием ожидая своей участи, мужчины перекинулись долгими внимательными взглядами. Они словно вели немой диалог, смысл которого был ясен только им двоим, как когда-то мы с Коу... Коу, хочу увидеть его ещё хотя бы раз... - Мика, - нарушил затянувшуюся паузу Стайлз, а моё сердце оборвалось, – Малыш, всё в порядке, успокойся. То, что ты рассказал, это... необычно. Весьма, весьма необычно... И я бы мог помочь разобраться с твоей проблемой, если бы немного понаблюдал, изучил... - Всё, малыш, - зловеще произнёс Кинан с таким серьёзным лицом, что моё сердце ушло в пятки (я уже говорил про это непослушное тело? Теперь ещё и сердце гуляет куда пожелает!), - в Стайлзе проснулся исследовательский интерес, теперь он запрёт тебя в кабинете и будет заставлять делать все эти ужасные вещи, знаешь... дышать в странные штуки, сдавать кровь по три раза на дню... В этом смысле, его будет уже не остановить! – наверное, с моим лицом произошло что-то поистине пугающее, так как мужчина запнулся на полуслове и тут же виновато заговорил, - Мика, прости! Я неудачно пошутил! Никто не будет ставить на тебе опыты, обещаю! Я идиот, малыш, не надо, успокойся! Стайлз, я болван! – бросил он виноватый взгляд на мужчину. - Малыш, отомри, - щёлкнул пальцами у меня перед носом тот, - ты не виноват в том, что произошло. В этом нет твоей вины. Ведь ты же никого не убил! Э... То есть, не считая двух подонков, мучающих невинным мальчиков... но это не люди, так что можно не считать. - Но... но... – я чувствовал, как мои губы дрожат, а в горле образуется ком, - вдруг я ещё кому-нибудь наврежу! Вдруг и вправду убью кого-нибудь ещё, я не хочу... никого убивать... я хочу быть нормальным... - Ты уже не нормален, малыш, тебе придётся с этим смириться, - серьёзно проговорил Стайлз, но... так уверенно, как будто быть ненормальным самая нормальная вещь, и я как-то сразу успокоился. – Чем скорее ты примешь то, что ты особенный, тем легче будет обуздать ту силу, которой ты обладаешь. И, если ты действительно не хочешь никому вредить, то лучшего места для тебя нет. Кто как не лучший чароплёт сможет разобраться со всем тем дерьмом, что с тобой творится. Навредить кому либо из нас ты не сможешь при всём огромном желании, так что, тебе, конечно, решать, но я настойчиво советую остаться здесь. - Ты никому не причинишь вреда, и никто тебя не обидит, обещаю, - добавил Кинан, накрыв мою ладонь своей и ободряюще сжал. И я остался. ***       Кто бы мог подумать, что жизнь на ферме в качестве ученика Стайлза будет такой увлекательной. Начну, пожалуй с того, что прошёл уже почти месяц с того момента, как я остался у Кинана и Стайлза. Сама ферма больше похожа была на загородное поместье. По крайней мере, двухэтажный особняк был выстроен в лучших традициях уюта и комфорта. Вода подавалась системой водопровода, так же к дому подведены газ и электричество. И я даже думать не хочу, сколько стоит это всё удовольствие. В доме не было роскоши, навроде позолоченных статуй или хрустальных люстр, только некая пасторальная обстановка, огромные окна, из-за которых пространство купалось в свете. У дома была душа, любовно созданная Кинаном и Стайлзом. Всего было пять комнат, каждая обставлена в своей цветовой гамме. Мне досталась тёплая персиковая комната (я люблю персики, это моя большая страсть) с двуспальной кроватью и лоджией, выходящей на солнечную сторону, что соединяла между собой аж три спальни, мою, лимонно – жёлтую и светло – зелёную.       Кроме главного дома имелось четыре просторных вольера, накрытых куполом из чар Стайлза в каждом из которых поддерживались комфортные условия для драконов каждого вида. Конюшни, как смеясь, называл их Кинан. Пятый вольер построен специально для кристаллов, из которых «рождались» саламандры. Все вольеры соединялись между собой, ибо саламандры были весьма общительными созданиями и пару могли выбрать другого вида.       Хотя Кинан содержал всего от силы два десятка саламандр (на его родине целый коготь мог выращивать до сотни), уход за ними требовался серьёзный. Следить, чтобы молодняк, пробуя свои силы не слишком подрал друг друга, чтобы все саламандры были сыты и ухожены, а также приучать их к седлу и постоянному присутствию человека, та ещё работёнка, я вам скажу. В пище как в таковой ящеры не нуждались, мясо и другая еда была совершенно чуждым для них источником энергии. В основном силу «впитывали» извне, саламандры больше всего любили молнии, на родине Кинана во время грозы в небе можно было увидеть множество кувыркающихся ящеров, ловящих молнии, словно громоотводы, и поглощающих их. В вольерах с помощью механизмов Кинана построились специальные установки, несколько раз в сутки «выплёвывающие» разряды мощнейшего электричества, ничем не уступающие природным.       Конечно же, вы все читали или видели по ТВиденью все те передачи о саламандрах, их повадках и местах обитания, но, на случай, если кто-то не смотрел или не читал, я расскажу. Саламандры совершенно НеОбыкновенные создания, Эфемерные. Каждый саламандр имеет три формы: малую, Большую и Берсек. Большую часть своей жизни саламандры пребывают в материальной форме, Большой или малой (название буквально отражает размеры ящера, Большая форма – пригодная для наездника, малая в основном у «новородившихся»). Особая способность нематериальной формы – вселение. Когда саламандр «отмечает» Своего человека, он создаёт с ним Нерушимый союз, при котором Дух саламандра (тела в человеческом понимании саламандры не имеют, у них тело и душа едины под понятием Дух) вселяется в человеческое тело, тело наездника. А вот здесь начинается та занудная часть, на которой вы обычно переключаете канал или закрываете книгу. Саламандр всегда выбирает себе наездника, равного по духу, иначе, если душа человека слабее, Дух саламандра подавляет её, полностью замещает собой. Во время Великой Битвы, 300 лет назад люди насильно привязывали к себе саламандр, чтобы войти в особое состояние, в котором воины становились сильнее, выносливее и намного злее обычного человека. Вот только многие воины были душой слабее саламандр, а потому Дух полностью завладевал телом, делая человека совершенно безжалостной кровожадной машиной для убийства, которая не различала враг перед ней или друг, а потом умирала. Человеческое тело годно только для души человека, Дух саламандра слишком Разрушителен для него, это словно тушить пламя соломой. А потому потери во время Великой Битвы били поистине Велики... С тех пор за нематериальной формой прочно закрепилось прозвище «Берсек», хотя это и не совсем точно. Вселённый Дух как правило не доставляет носителю проблем, мирно дремая в подсознании, лишь при необходимости просыпаясь и занимая часть сознания. Как я уже оговаривал, в пище ящеры не нуждаются, они поглощают Силу. Именно по этой причине семьи когтей Саламандра вынуждены использовать для содержания ящеров только Настоящие материалы, любые чары саламандры сожрут в мгновение ока как изысканное лакомство и разлетятся кто куда. Возможно, я думаю, именно по этой причине среди Семей когтя Саламандра уже давным-давно не рождалась никого чарующего. Откуда же берутся саламандры? Как вы наверняка знаете, саламандры не рождаются как у людей или животных. Умирая, Дух саламандра возвращается туда, откуда пришёл – в кристалл, а именно турмалин. Их не так много, многие из кристаллов оказываются пусты, лишь малая их часть заключают в себе Дух. Раньше люди когтя охотились на «диких» саламандр, но сейчас добывают турмалины и выращивают их. А вот здесь и заключается всё различие саламандр. В зависимости от цвета добытого кристалла определяется и природа будущего саламандра –из красного турмалина, по-другому – Рубеллита, «рождается» Красный саламандр, из чёрного турмалина, называющегося Шерл соответственно Чёрные, из прозрачного, Ахроита –Белые, Зелёные из Верделита, турмалина изумрудно –зелёного оттенка.       Если вы меня спросите, откуда же взялись эти Духи и почему домом им служат кристаллы, я не смогу дать вам научного объяснения, зато могу рассказать старую легенду, которую очень любил в детстве, хотите послушать? (Впрочем, совсем не важно, хотите вы или нет, я всё равно расскажу).       Давным-давно, когда леса были бескрайними, моря глубокими, а люди населяли лишь малую часть суши, Великая Проматерь отправила на землю пятерых своих детей Зверобогов – Великую Кошку, Великого Пса, Великого Медведя, Великие Крылья и Великого Саламандра, не править, но жить в Мире и Согласии. И долгое время лишь наблюдали Зверобоги за детьми своими, зверями, не вмешиваясь в жизнь людей, пока однажды Великая Кошка резвясь как котёнок не загнала в лапу занозу... Долго мучилась Великая Кошка от боли, не годятся звериные лапы от занозы избавиться, носили ей кошки лесные зверьё помельче, чтобы та не умерла от голода, пока не встретила человека. Человек был Храбр и Добр, он избавил Зверобогиню от боли, и та в благодарность сделала его Сыном своим – Зверочеловеком. Стал он Быстр и Ловок, будто кошка, стал ночью видеть словно днём. Вернулся Зверочеловек к своей Семье и узнали люди и Зверобогах, и стали почитать они Великую Кошку как Хранителя своего, а прочих кошек считать братьями. На охоту в лес ходить стали с Уважением, а возвращаясь, благодарили.       Так появился первый коготь, и рос он изо дня в день. Следом за Великой Кошкой другие Зверобоги отметили самых достойных, Зверолюдей. Великие Крылья одарила людей своих крыльями, а Великий Саламандр и того больше, вдохнул он в каждого своего человека частичку Души своей малую. Жили люди в мире и согласии долгое время, да только ошибся Великий Саламандр в Зверочеловеке, Алчен и Жаден оказался он. Решил, что миром править достоин, раз Бога частичку в себе имеет, и людей своих в этом убедил. Развязали когти Саламандра Войну страшную, Кровавую... Стонала и плакала земля от пролитой в неё крови Невинных... Молились Зверолюди Хранителям, о помощи просили. И Зверобоги просили брата, и Великий Саламандр видя, как жестоки и бессердечны его люди, будто голодные до крови ящеры... И взревел он тогда громко, и обратил всех людей своих в Духов и до тех пор, пока вся Кровь ими пролитая в землю, не взойдёт в ней камнями драгоценными и не разрушатся те Камни, прощения убийцам даруя, быть Духам пленниками той Крови, тех Камней. И после Прощения тянуться им к людям, но Людьми больше не стать... Лишь женщин и детей пожалел Великий Саламандр, наказав их роду ждать, когда взойдут Камни и Духи обретут Второй Шанс...       Вот такая легенда, к сожалению, никаких доказательств правдивости этой истории нет, да и в Зверобогов и Проматерь многие верят лишь по привычке, но мне хочется думать, что саламандры обрели своё Прощение.