Слова, Жесты и их Последствия

      С момента моего побега прошла неделя. На дороге я поймал автомобиль, водитель которого любезно согласился подвезти до дома, а уже там, я сел на первый же экспресс, который увёз меня далеко на юго-восток. Я временно обосновался в большом шумном доме, где никому не было дела до приезжего мальчишки. У меня почти не осталось денег, а я до сих пор не знал, куда и зачем иду. Искать меня не станут, только не после того, Что я сделал. Я был отвратителен сам себе: так жестоко поступить с теми, кто принял меня, заменил мне семью, надеюсь, они вычеркнут меня из памяти, после того жесткого письма, что я оставил. Невыносимый Стыд заставлял моё лицо гореть каждый раз, как я вспоминал его содержание. «Уважаемые Тольд и Мари, прошу не искать меня. Я покинул этот дом по собственному желанию, добровольно. Вы всегда были добры ко мне, но я совершенно этого не заслуживаю. Лишь такие невероятные глупцы, как вы, могли впустить в свой дом чудовище, даже если оно пряталось под маской невинности. Вы позволили мне жить в своём доме, есть свою еду, ощущать вашу любовь... Так вот, знайте, я никогда никого из вас не любил, только терпел, потому что вы заботились обо мне, а снова оказаться на улице мне не хотелось. Но сейчас обстоятельства вынудили меня раскрыть все карты. Прощайте, надеюсь, мы никогда больше не встретимся, Мика.»       Тощая сумка с одеждой – единственное, что я взял из дома, я не смог заставить себя взять хоть немного денег. Однако Тольд выдавал нам всем достаточно денег на карманные расходы, часть я всегда откладывал, не знаю зачем, но теперь пригодилось. Хотя даже эти деньги не принадлежали мне. У меня снова не было ничего и никого в целом мире.       Кое-как проглотив гамбургер (денег осталось слишком мало, приходилось питаться фаст-фудом), я бесцельно брёл по улице, пиная кедой камушек на тротуаре. Вдруг мой взор зацепился за яркое пятно на стене дома. Без особого интереса я сфокусировал на нём взгляд и понял, что это объявление о наборе детей в Академию НеВербального Плетения: все желающие должны успеть зарегистрироваться до третьего для осени, когда пройдёт церемония принятия. А ведь Коу будет там, озарило меня, и это мой последний шанс увидеть его!       Под ложечкой болезненно засосало. Я должен увидеть его ещё раз, всего раз, а потом оставлю его в покое... просто чтобы убедиться, что он в Порядке... ***       Сидя в убогой комнате отеля, я сосредоточено разглядывал мелкие серые цветы на старых обоях. Громко тикали часы, отсчитывая каждую секунду, постепенно сводя с ума. В унисон ей в ванной комнате, совмещённой с туалетом, в раковине капала вода, раковина была такая старая, что вентиль просто-напросто прокручивался и стук капель никогда не замолкал. Я изо всех сил старался отвлечься от ощущения нарастающего жара, невыносимого, мучительно жара... Одна капля в три секунды. Кап... Тик-так, так-так, так-так... Кап... Тик-так..       Я вскочил с постели и открыл окно, надеясь, что свежий воздух поможет. Пару раз это срабатывало. Но не сегодня. Всё тело горело, а разум туманился, я уже почти не сознавал, кто я. Была только одна цель – затушить огонь... Кап. Тик-так, тик-так... ***       В переулке было темно, фонарь не горел уже давно, администрация дома посчитала Гиблым делом обустраивать этот неблагополучный район. В конце концов, кому какое дело до нужд бедняков. И уж точно никому не было дела до того, как молодого парня, бредущего, будто пьяного, по улице схватили двое неизвестных (или известных в определённых кругах, это как посмотреть), засунули в автомобиль и куда-то повезли. Никто ничего не видел, а если и видел, то сделал вид, что не заметил, считая, что тот сам виноват, нечего бродить в Одиночку ночью в таком месте.       А тем временем двое господ с удовольствием рассматривали слабо постанывающего на заднем сидении паренька. Скорее всего под наркотой, решили они. Мужчины, кстати говоря, развлекались так далеко не в первый раз, похищая какого-нибудь оборвыша, которого никто не хватится, но впервые им попалась Такая куколка. Тонкое личико с чистой фарфоровой кожей, которую не портил даже лихорадочный румянец на изящно вылепленных скулах. Полные губы приоткрыты, тонкий нос, идеальный изгиб тёмных, но не чёрных бровей, контрастировал со светлыми пепельными волосами. Глаза юноши были прикрыты, лицо дышало внутренним огнём, грудь часто и тяжело вздымалась, тёмная зелёная рубашка открывала вид на тонкие, какие-то девичьи шею и ключицы... Мужчины с удовольствием предвкушали то, как славно проведут сегодняшнюю ночь. Один из них, в классическом костюме тройке, с котелком на голове и тонкими закрученными усами, вместе с моноклем, хоть как-то украшавшими его невзрачное плоское лицо нетерпеливо протянул руку и погладил беспамятного юношу по затянутому в джинсы бедру, но тут же одёрнул, ощутив, какой сильный жар от него исходит. - Жан, прибавь скорость, - нахмурившись, бросил второму мужчине, что был за рулём тёмно-вишнёвого Кадиллака, - не хотелось бы, чтобы мы не успели даже разок развлечься... Мужчина, отзывающийся на Жана послушно прибавил скорость, поправив собственный котелок и неопределённо хмыкнув в густые усы.       Даже когда дорога свернула с мостовой на просёлочную, а потом и вовсе превратилась в лесную тропу, отчего автомобиль ощутимо потряхивало, парень не пришёл в себя.       Мотор чихнул в последний раз и замер в лесной глуши. Жан покинул автомобиль, включил фонарик и направился к небольшому бревенчатому домику. Щелкнул выключатель и на крыльце загорелся свет. Мужчина отпер дверь и жестом позвал второго мужчину за собой.       Уложив свою живую ношу на кровать в комнате, решив, что никуда в таком состоянии тот не денется, они вернулись в другую комнату, чтобы выпить по бокалу, прежде чем приступить к основному «блюду». Они лишь пригубили напиток, как в комнату слегка пошатываясь, вошёл похищенный парень. Взгляд его был мутный, изо рта вырывались облачка пара. - Как горячо, - простонал он и протянул к вскочившему мужчине руки, - скорее, прошу, потуши это пламя...       Оба мужчины тут же подошли к нему. Один протянул к нему ладонь, за которую юноша ухватился и прижался щекой, мурлыча как котёнок. Тот же, что звался Жан, приподнял лицо юноши за подбородок и потянулся поцелуем к таким манящим ярко-красным губам, отчего тот мгновенно потерял интерес к первому мужчине, жадно припадая к губам Жана.       Оставленный в одиночестве мужчина отошёл к креслу и удобно устроился в нём, Чувствуя, как подскочил в комнате градус. Потянувшись за оставленным бокалом, он расстегнул ворот своей рубашки, сбросил пиджак, приготовившись в полной мере насладиться зрелищем, пока ждёт своей очереди.       Глядя, как страстно паренёк припал к губам его друга, мужчина ухмыльнулся и задумался, на каком же препарате сидит этот пацан. Почувствовав прилив крови туда, где раньше с большим трудом удавалась что-либо поднять, мужчина довольно улыбнулся. Пульс частил, дыхание давно сбилось. Потянувшись рукой к ширинке, он вдруг замер, расширенными от Ужаса глазами глядя вперёд. На то, как кожа Жана начала пузыриться, чернеть и отваливаться кусками, как его плоть обугливалась, медленно, шаг за шагом, а тот лишь громко, сладострастно Стонал, совершенно не ощущая той Адовой боли, которую должен испытывать, когда окружающие видят твои кости...       Мгновение, и к губам юноши, который в этот Отвратительный момент отчего-то Восхитительно прекрасен, прижимается скелет, а затем и он медленно осыпается пеплом...       Стеклянными от ужаса глазами мужчина глядел, как прекрасный, словно воплощённый огонь, и в равной части ужасный юноша обратил свой чудесный лик в его сторону. Где-то на задворках сознания все его инстинкты Вопили о бегстве, но мужчина знал, что ни за что не покинет это прекраснейшее во всех мирах создание, что единственное, чего он хочет, это коснуться Его...       Поэтому, когда Прекраснейший протянул ему руку, томно простонав «утоли моё пламя», он без раздумий принял её и припал к чудесным губам. ***       Пламя медленно и словно неохотно гасло, сыто урча, хотя этот вкус ему не нравился, потому что не был Тем, самым первым, но и это было гораздо лучше, чем голод. В какой-то момент я ощутил, что снова могу ясно мыслить, ну насколько ясно можно вообще мыслить, когда держишь в своих объятиях обугленное тело, видишь его полные блаженства глаза с красными от крови белками и слышишь глухие стоны удовольствия.       В шоке я оттолкнул ЭТО как можно дальше, но оно протянуло ко мне свои руки и жалобно застонало. Я не мог пошевелиться и только глупо смотрел, чувствуя, что ещё немного и оставлю свой желудок на ковре. А потом ОНО захрипело, забилось в судорогах и кажется, Умерло... Нет, точно умерло.       Я пошатнулся и непременно упал бы на пол, но позади оказалось кресло (как удачно, не правда ли?), в голове никак не прояснялось, а ещё я чувствовал на языке вкус чего-то мерзкого (не считая запаха горелой плоти, разумеется). А потом – яркая вспышка, ещё одна, и я совершенно отчётливо вижу, в голове, словно кадры Т-визора – воспоминания. Не мои, а тех двоих (оказывается, их было двое, ха-ха). Монстры, ещё похуже меня. Сколько же несчастных мальчишек и девочек было жестоко изнасиловано, а затем и убито в этом доме... Они и меня сюда за этим притащили, когда я имел несчастье в беспамятстве от лихорадки выйти на улицу. И если бы не мои «особые» таланты, быть бы мне в числе тех несчастных.       Мой блуждающий взгляд упал на тело на полу, и я против воли представил на его месте Коу. И меня всё-таки вырвало.       Опустошённый морально (физически я был полон сил, всё-таки перекусил почти двумя) я покинул этот «Дом Ужасов», безразлично огляделся, уяснив, что нахожусь в лесной глуши, а потом пошел в сторону, противоположную той, откуда меня привезли. В голове не было ни единой связной мысли, лишь какие-то жалкие обрывки. Кто же я такой? Что я такое? Что мне делать со своей жизнью теперь?       Весь следующий день и ночь я шёл, куда ноги несли, а к рассвету вышел к огромному пастбищу, но вдалеке, на границе с лесом виднелось множество строений, и я решил, что набрёл на ферму. Ужасно хотелось есть и пить, особенно жажда, она перебивала все другие мысли (слава Великой Проматери, ничего общего с Той жаждой она не имела), потому я без раздумий направился к дому (остальные строения больше походили на огромные вольеры и другие хозяйственные постройки). Я почти добрёл до крыльца и силы оставили меня (я не спал вторые сутки, меня похитили и хотели надругаться, а потом мне ещё пришлось и убивать, такой стресс кого угодно с ног свалит) я просто упал на землю, как мешок картошки.       Последнее, что я слышал, прежде чем заснуть, это удивлённый голос: - Стайлз, смотри, какой я подарочек под дверью нашёл! Но сил открыть глаза и посмотреть на шутника уже не было.