Теория Уробороса

Я проснулся весь в холодном поту. Тело сильно болело в области шеи, плеч и бёдер. Помассировав затылок я поднялся с постели, поцеловал в лоб свою единственную возлюбленную жену Майю и нежно пригладил кудряшки любимой дочурки Леи. Возле ног уже крутился Роу - худощавый пёс с ярко рыжей шерстью. - Ну, пойдём кушать. - тихо сказал я. Роу сдержано гавкнул и побежал в низ звонко цокая когтями по деревянному полу. Одев свежую рубашку и нацепив очки, я спустился на первый этаж и сразу же увидел Роу, сидящего на полу со своей миской в зубах. Почесав ему за ухом, я взял миску и, подойдя к тушке шныри, висящей на крюке, отрезал в миску пару кусочков мяса и поставил её на пол. Когда я распрямился, то вместо шныри на крюке висел мой трос без рук и ног. Крюк проходил через шею. От испуга я попятился назад, запнулся обо что-то и больно упал на пол. Помотав головой я снова посмотрел на крюк. Теперь там снова висела тушка шныри. Увидев это я ощутил липкое чувство дежа-вю. - Показалось, наверно. – констатировал я свои соображения вслух, на что Роу вопросительно тявкнул. Успокоившись окончательно, я спустился в погреб и, выудив оттуда несколько яиц, принялся жарить их. Кухня быстро наполнилась вкусным запахом жареных яиц и звуком шипения масла. Но помимо этого было ещё что-то… в воздухе витал ещё один незнакомый мне до этого утра запах, но мне казалось, что пахнет чем-то родным… - Ты уже проснулся? – спросила Майя приобнимая меня со спины. - Сегодня надо прийти пораньше, а то есть у нас одно дельце совсем свежее. Надо с ним разобраться поскорее… - яичница была уже готова и, взяв чистенькую тарелочку, я вывалил её в неё и, сев за стол, принялся завтракать. Майя села рядом и взяла меня за свободную руку. - Может, не надо тебе сегодня туда идти? У меня плохое предчувствие… - отложив старенькую вилку, я повернулся и нежно взглянул ей в глаза. - Обещаю, расправимся с этим делом и я уйду на покой. - Верю. – ответила она в тон мне. Взяв столовый прибор, я вернулся к трапезе. Наверху раздался призывный голос Леи. Майя молча поднялась и пошла на верх. Покончив с завтраком, я помыл за собой посуду, нашёл и одел на бедро правой ноги кобуру с револьвером, накинул куртку, поднял ворот, наполировал до блеска ботинки, одел свою поношенную шляпу из фетра и, попрощавшись с семьёй, вышел в новый день. Опять это странное чувство дежа-вю… Солнце приятно слепило глаза, воздух пах летом, вокруг суетились разодетые в пёстрые костюмы люди, на каждом углу стояли зазывалы, которые приглашали всех на фестиваль «Зелёной Луны» где то за городом. Надо будет сходить с семьёй… обязательно… Продвигаясь вглубь города, я то и дело встречал знакомых и друзей, которые тоже звали меня на этот фестиваль вместе с семьёй, а я отвечал, что обязательно приду, распрощавшись, шёл дальше. Через два десятка таких вот встреч я свернул с главной площади в переулок, прошёл ещё немного и оказался перед дверьми своей детективной конторы. Дверь была заперта. - Странно… - начал я рассуждать вслух. - Генда должен был прийти намного раньше меня, зная его пунктуальность, но, может, у него что- то произошло... Похлопав себя по карманам куртки, я отыскал ключ и, войдя в контору, сменил табличку на двери с надписи «закрыто!» на надпись «открыто». Здесь было довольно светло и было заметно, как в воздухе витает пыльная взвесь, сам воздух был слегка спёртый, поэтому я подошёл к окну и откинул узкую форточку на самом верху. Пахнуло свежестью. Раскурив было свою резную трубку, что досталась мне от деда, я понял, что не хочу курить. Даже пришла какая то неприязнь к этой привычке. Тяжело вздохнув, я выбил трубку в пепельницу и, усевшись в своё кресло достал, из стола то самое свежее дело и начал читать: «Дело № 345. Выписка для частного детектива Леонардо Д’Аманэ. Потерпевший: Бенедикт Лессар, 64 года, был зверски убит на пороге своего дома, на теле обнаружено 64 колото-резаных ранения нанесённых неизвестным орудием. Предположительно мечом, либо ножом с узким, обоюдно заточенным лезвием. Кожа на ранах запеклась, местами обуглилась. Свидетелей нет. Приближённые: служанка- сиделка Анна Люциан, лекарь Фридрих Люциан, в браке покойный не состоял. Иных сведений не имеется.». - Дело не из простых… - многозначительно рассудил я, прочитав довольно короткую, но ёмкую выписку из дела. – Но всё решаемо. Для начала надо расспросить этого лекаря и его дочь, а там, глядишь, на что-нибудь выйдем… - проговорил я в слух. Вдруг раздался выстрел и что то звучно ударилось в дверь. Рефлекторно выхватив, и взведя револьвер, я осторожно пошёл к двери. На улице началась паника, что можно было понять по крикам толпы. Резко распахнув дверь, я приготовился к стрельбе, но никого не увидел, тогда я посмотрел вниз, себе под ноги, и обнаружил лежащего в собственной крови Генду. У него было простреляно лёгкое. Он захлёбывался. Спрятав оружие в кобуру, я подхватил умирающего друга и побежал, насколько мне позволяли силы, к ближайшему лекарю. Всю дорогу Генда что то мямлил, сплёвывая кровь, тяжело кашляя, и потихоньку задыхаясь. - Держись, братан! Ты выживешь! Не смей умирать! Слышишь?! - кричал я, приводя его в чувства. Но он слабел с каждым шагом, с каждым вздохом… скоро уже показалась больница. Влетев туда, я сдал его с рук на руки врачам, и они увезли его куда- то в глубь больничных коридоров. Обессиленный, я сел на пол, облокотившись на стену, склонил голову, закрыл глаза и начал размышлять о произошедшем. Почему-то я знал, что он не умрёт, что я успею добежать… Пот струился по лицу, мысли путались, руки дрожали, дыхание сбилось... откуда я мог это знать? Мимо прошёл лекарь, и тут я вспомнил про Фридриха. Резко подскочив, я подошёл к стоящей без дела медсестре и, представившись, спросил про этого лекаря, на что получил ответ, что он сейчас находится на отдыхе и вернётся не скоро. Тогда я попытался получить его адрес и мне это удалось. Оказалось, что он живёт не далеко от моей конторки. Оставив Генду на попечительство врачей, я пошёл к Фридриху. Всю дорогу меня преследовал терпкий запах, чего-то тёплого, чего-то родного, но я не мог вспомнить, где раньше мог слышать этот запах, кроме как сегодня на кухне моего дома и сейчас. Ничего не получалось. Фридрих и правда жил не далеко от конторы, даже более того, его обитель находилась на втором этаже того же дома, где расположилась моя контора. Поднявшись по скрипучей лестнице, я постучал в нужную мне дверь. Послышались шаги. Щёлкнув замками, дверь распахнулась и на пороге я увидел довольно привлекательную девушку лет двадцати. - Простите, вы Анна Люциан? – вежливо спросил я, чуть приподняв шляпу. Почему–то я знал ответ на свой вопрос. - Да. А что, что то случилось? – она широко раскрыла свои ярко-карие глаза от удивления. - Вчера ночью ваш подопечный Бенедикт Лессар был найден мёртвым на пороге собственного дома… - не успел я закончить, как на её прекрасные глаза навернулись слёзы и она зарыдала. На звук рыдания дочери пришёл и Люциан-старший. - Что здесь произошло? Кто вы? – гневно спросил он, обнимая и успокаивая дочь. Ему на вид было уже далеко за сорок, аккуратная седая бородка плавно переходящая в седоватые бакенбарды и копну ухоженных волос, цвета пепла, что были заплетены в «конский хвост» на затылке, делали его похожим на настоящего аристократа при дворе императора, а довольно функциональный жакет со множеством отделов и карманов вместе с брюками из хорошей ткани довершали картину. - Я частный детектив Леонардо Д’Аманэ. Мне поручили расследовать убийство Бенедикта Лессар, подопечного вашей дочери. – после этого он изменился в лице, дружелюбно пожал мне руку и пригласил войти, извиняясь излишнюю агрессию в мой адрес. Усадив меня за стол, они сели на против, и я начал расспросы. Анна всё ещё успокаивалась, так что я решил начать с Фридриха. - Скажите, не замечали ли вы, что покойному кто то угрожал или что то в этом роде? - Нет, у господина Бенедикта были хорошие отношения со всеми, но в последнее время к нему часто начали приходить странные люди и что то от него требовать. - Можете описать их? – спросил я, записывая его показания в свой блокнот. - Обычные в общем- то люди. Ничем не выделяются… - рассеяно сказал Фридрих. - У них на тыльной стороне ладони была татуировка… - немного успокоившись, сказала Анна. - Какая татуировка? – спросил я. - Я точно не помню, но, кажется, это была перечёркнутая змея, поедающая свой хвост. – неуверенно сказала она. - Понятно… - произнёс я, растягивая последнюю букву. – Спасибо за содействие. До скорой встречи. – попрощавшись с семейством Люциан, я вышел из дома и тут же почувствовал укол в шею. На долю секунды по телу раскатисто прокатилась дикая боль, потом пришла слабость и я без сил упал на землю лицом вверх. Я не мог пошевелится. Хотелось спать. Надо мной на миг зависла рука с татуировкой зачёркнутой змеи, поедающей свой хвост на ладони, затем глаза мои закрылись и я провалился в небытие. Мне снился сон. Даже не сон, а полноценный кошмар. Вокруг был горящий город. Пахло палёной кожей. Падал чёрный снег. Меня куда-то тащили, а за мной тянулась узкая дорожка крови. Где-то впереди кто-то невнятно нашёптывал непонятные мне слова. Я хотел было повернуть голову, но шея отозвалась адской болью в себе. Вдруг всё стихло и в ушах начало звенеть, затем резко раздалось – «проснись!». Я зажмурился. Открыв глаза, я увидел над собой вечернее небо моего города. Опять болели плечи, бёдра и шея. С трудом поднявшись, я опёрся на стенку дома лекаря. Меня мутило и, не в силах сдерживать рвотные позывы, я вывернулся на изнанку. Горло больно обожгло желчью. Откашлявшись от рвоты я жадно глотнул свежего воздуха и аккуратно пошёл в контору. Здесь ничего не изменилось. Я было потянулся к трубке, но остановился на полпути. Курить сейчас не хотелось совсем. Опять. Потерев глаза, я вышел из конторы и,заперев за собой дверь, пошёл домой. Чувствовал я себя, мягко говоря, гадко, но силы потихоньку возвращались ко мне, но слабость всё же ощущалась. Благо к вечеру улицы опустели, а воздух заметно посвежел. В голове вдруг начал звучать непонятный шепоток, а запах, что казался мне родным, стал сильнее и отчётливее: теперь я смог понять от чего он исходит, но не поверил сам себе - этот запах шёл от любой лампы на дверях домов, от каждого газового фонаря. Я точно понял, что пахнет не фитилём и не газом, и даже не гарью. Пахнет самим огнём. Запах этот походил на смесь розы с корицей и полынью. Углубившись в свои мысли, я сам не заметил, как доковылял до своего дома. Здесь было всё как обычно: любимая жена хлопочет у плиты, маленькая радость - дочурка, три года от роду, играет рядом во что то, под ногами крутился преданный пёс Роу… шёпоток в голове всё также шептал что-то не внятное, но у меня не осталось сил разбираться и в этом. При моём появлении на кухне Лея радостно закричала, приветствуя меня, Майя отвлеклась от готовки и страстно поцеловала меня в губы. - Как день прошёл? – спросила она, продолжая нарезать морковь. - Нормально… Только вот какой-то ублюдок подстрелил Генду прямо на пороге конторы… - устало процедил я, садясь на стул. - Какой кошмар! – воскликнула Майя, скидывая рубленную морковь в кастрюлю. Про странный укол и свой сон я решил промолчать. – Ты наверно устал… Кушать будешь? – заботливо спросила она. Есть мне не хотелось точно также, как и курить. - Нет, я не голодный… - убитым голосом сказал я. - Тогда иди приляг отдохни… - Посоветовала она. Я решил не противиться воле своей возлюбленной. Встав со стула, я медленно поплёлся на второй этаж. Дойдя до кровати, я не раздеваясь плюхнулся на неё и сразу же уснул. Мне опять начал сниться тот же кошмар…