Детки - "конфетки" или история о Природе

       — Где-то они здесь были…        — Робин Александрович, что ищем?        — Ай! — треснулся башкой об яблоню, запутавшись в ветвях, не сразу вылез к Серёже. — Да вот, думал, найду парочку, а все уже отцвели, лето значит.        — Лето, лето. Тюльпан — весенний цветок.        — Да, Сергей, да. Ну ладно, пойду домой, что ли.        — Робин Александрович, зарплату накинешь, покажу, где тюльпаны ещё есть.        — А ты, Серый, не промах, зарплату. Сколько ты уже у нас? Двенадцать лет? Не круглая дата. Зима кончилась, снег убирать не надо, а ты всё по снежному тарифу получаешь?        — Как хочешь, всё равно без меня не найдёшь.       Чёртов альфа, ладно, а как хочется растянуть этот процесс цветкоподношения. Один день до лета остался, и в этом году я думал, что побью рекорд по ежедневному презенту тюльпанчиков своему любимому, но нет, природа шагает вперёд, смело оставляя за собой лишь засохшие лепестки.        — Показывай, надбавлю с завтрашнего дня. По рукам? — сейчас обману, посмотрим, как выкрутится.        — Вот абы и сразу, по рукам.        Серый пожал мне руку.        — Правда не знаю, думаю одного альфа-знака будет достаточно для добавки, а теперь показывай, где ещё цветут мои флажки.        — Робин Александрович!        — Что? Ты обещал мне показать где растут тюльпаны, если я тебе сделаю надбавку к зарплате, а о сумме мы с тобой не договаривались, разбили по рукам, чисто альфовская договорённость, что ты, не мужик что ли? Слово своё надо держать. Давай, показывай, где тут они у нас спрятались, я уже весь сад облазил!        — Эх, Робин Александрович!       Садовник разочаровался в том, что сглупил, думать надо своей головой, а потом уже договариваться.        — Они не в саду, а за нашим домом. Зимой я снег туда скидывал, а летом, ранее, я туда старых засохших луковиц выбросил, так они ожили и проросли. А так как на них долго лежала куча снега, то они расцвели только сейчас, я их берёг для вас.       Приподнимая ветви старой дикой яблони, садовник открыл мне красную полянку.        — Серыыый, будет тебе зарплата, так и быть! — я сорвал два самых огромных бокала и зашагал обратно в дом. Заходя в коридор, поставил в вазу цветки. Саша их потом обязательно увидит и поцелует меня. Это не просто так, да, за деток, хе-хе. Пока я ношу ему тюльпанчики, он вечером целует меня сам. Первый поцелуй конечно простой. А со второго начинается секс, мой мальчик, секс, хочу снова секс. И где же мой ненаглядный? Машинка дома, значит и Мусик тоже.        — Мусенькааа, любимыыый? Я дома! Ты где?       Сейчас начнётся. Да-да, я такой, да-да, мне бесполезно говорить, та-та-та… Ещё подразним, хе-хе. Не любишь, когда я тебя называю Мусенькой?        — Тогда может… Мусик, мм?       Снова ворчит, понимаю, что достаю, но видеть тебя в таком обличии, интересненько, интересненько. Хорошо, что я уговорил твоего папашку подарить тебе этот фартучек, ты в нём такой соблазнительный, ещё бы на голую попу… А что? А это идея, сейчас оформим. Подкатываем, хе-хе.        — Александр, а что это ты делаешь, милый?       Сарказм в ответ, лааадно. Ждём значит сыночка сегодня в гости, раз делаем пельмени, и, судя по времени, минут через пятнадцать Джими будет дома. Поезд уже пришёл, только почему он мне не позвонил? Значит, Бернард привезёт. Всё равно я бы не смог, работа, в отпуск так хочууу. Успеем? Успеем.        — Вижу, Саша, что ты пельмени стряпаешь. Значит Джими приедет сегодня.       Обнимаю Сашеньку. Как он пахнет, всё никак успокоиться не могу. Да и ему, всё то, что происходит в нашей комнате, да и не только, тоже нравится. Я это знаю, чувствую, хоть он и ворчит на меня. Читай между строк, альфа, чувствуй между вздохами и трепыханием моей пташки, и будешь всегда на высоте.        — Ты такой нервный сегодня, Саша.        — Уймись, Робин, не видишь я искусством занимаюсь, леплю из чудесного теста неповторимые пельмешки.        — В этом фартуке я видел тебя три месяца назад, когда был день рождения Лени. Знаешь, образ навевает наиприятнейшие воспоминания, особенно этот милый бантик на пояснице, мм, Саш? — провожу рукой по его паху, нежно по бёдрам и ягодицам, глажу, ласкаю снова его восставший член. Приятно, что омега мне отвечает всегда, его тело никогда не врёт.        — Красный фартук в белый горошек, это интересно откуда твой папочка его достал, из каких сундуков, а Александррр?        — Ррробиин, я занят, Джими скоро приедет, а у меня ещё…        — Так я помогу, милый, ты мне только дай, — утром тоже было ничего, но почему-то именно сейчас взять его хотелось больше всего, может потому, что он не мог ко мне повернуться, такой беспомощный, руки заняты постряпушками. Будем действовать быстро, осталось десять минут.        — У меня уже всё почти закончилось, суховато стало, а смазки здесь нет, она в комнате. Может вечером, а?       Кого ты обманываешь, хамелеончик? Ты опять забыл, что твои глаза никогда не врут, а если и врут, то я вижу это, а вижу я сейчас вспышечки, мой хороший, мои любимый радужный перелив, так что…        — Это не проблема, любимый, ты только стой, так же как и стоишь, а я сделаю тебе приятное.       Где-то тут у меня была заначечка, но ты, наверное, уже её стыбзил, так что я достану новенькую, которую купил вчерась, в аптеке посоветовали, быстровозбудимая! Вооот она! Ну что же, сейчас испробуем, осталось восемь минут всего. А голая попа в фартучке манит, ммм.        — Новенькая, ням!       Мой милый, не обманывай меня, да я вижу по твоим глазам опять же, что ты хочешь одеть кастрюлю с фаршем мне на голову, но тогда, Любимый, не будет пельмешек…, а секс будет. Семь минут-с.        — Александр, не дёргайся, фарш последний, точно знаю, сам делал, так что стой спокойно, ммм, пока.       Пока стой спокойно, а потом ты будешь наслаждаться. Вздрагиваешь, понимаю, холодная смазка, но сейчас будет горячо.        — Робин, там Лени в комнате… Робин, Робин…        — Тчч, там Лени, ты сам сказал, расслабься, Саш, Мурррысочка моя…       Пять минут, как раз, чтобы насладиться кухонным сексом. Вхожу в него, так горячо и влажно, можно было и без смазки, но пусть омега потешится, где моя любимая лебединая шейка без метки? Не даёт ставить, но хоть так немного попугаю, прикушу чуточку. Ласковые слова, что я сейчас говорю, когда люблю тебя, они только для твоих ушей, никто не сможет их украсть у тебя, я никому их не говорил и не скажу. Я весь твой. Тебе нравится, прогибаешься ниже, оттопыривая попку, она такая у тебя игривистая, хочется брать её снова и снова, вот так, да.        — Саш, тише, громко не стони, любимый мой, сынишка дома. Расставь свои стройные ножки шире, омега, так тебе будет поприятнее, ну же.        — Робиинн, ммм…       Осталось две минуты, давно мы в такие узкие временные рамки не вписывались, надо будет повторить, надеюсь заранее никто не припрётся и не застукает тут нас, за потрахушками. А в принципе, я кто? Хозяин этого дома, и…        — Вот так, ты же знаешь, кто повелитель твоей задницы? Это я, Робин Ритт, так что, Хамелеончик, получай по полной программе!       Стонешь, прикрывая рот рукой, аппетитнейший ты мой, как же я тебя обожаю, на пределе уже. Минутка.       — Кончай, Сашенька, я тоже, уже почти, давай любимый, ну же!       Мои руки на теле мужа принимают электрические импульсы, они впитывают твою сексуальную энергию высвобождения и передают беспрепятственно её мне. И я кончаю сам, не задерживаясь и перераспределяя истинные волны соединения альфы и омеги по всему телу… Да, вот… таааак…       — Мм-ха, мм, Робин, я тебя нена-ммм-вижу.       — И я тебя люблю, Мусик…       Чёрт, залепил всё-таки в меня этим тестом, он ведь сразу хотел, но теперь точно попал. Белый снег тридцать первого мая? Прикольно, сам стирать потом будешь. А впрочем? Я и сам почищу свой любимый костюмчик, секс на кухне того стоил, хочу ещё. Но время вышло, сейчас должен появиться Джими. В окно я видел его идущим с чемоданом. Хе-хе, успел. Какой я альф!       — Пап, а что это вы тут делаете?       — Джими?! Ааа, это, мы тут, ну, пельмешки для тебя стряпаем.       Саш, да не волнуйся ты так, всё под контролем, видишь? Я прячу то, чем сейчас тебя подчевал и делов-то? Он ни-че-го не заметил. Говорил же, что успеем. Но всё же спрятался за мужа, так как член ещё стоял, хотел ещё чего-нибудь, бедняга, но тебе сейчас не дадут больше, голодуй, а вот вечером! Иди сюда мой золотой Сашенька, дай я тебя поцелую.       — Джими, рад тебя видеть, а у нас пельмешки! Пельмешки, обожаю пельмешки! Когда готово будет? Мус…       Джими засмеялся, он знал, как не любит наш папочка, когда я его так называю. Джими, весёлый твой смех возвращает и Саше настроение. Сынок, мы так рады тебя видеть дома. Только кто-то похоже опять спал на кровати Джими, услышал я шум в детской комнате. И что у них вообще происходит? Отношения изменились, однозначно. Пока не понимаю что, но Джими отстранился от брата, а того это нервирует. Лени привык всегда быть вместе, да и Джими всегда слушался малька, а вот пойди как год, он отталкивает Лени, а тот не понимает почему. Почему? Потому что повзрослел. Надо будет поспрашивать, может, кто и появился у Джими. Семнадцать ему скоро, а что я делал в свои семнадцать? А этого я не скажу даже под дулом пистолета, уж особенно Саше, ему уж точно знать не надо, так как он у меня ревнивец ещё тот. Ну ладно, вспомнили и забыли. Мм-мм, надо бы убрать Сашин любовный сок с гарнитура, так, между разговором.       — Ррробин, сейчас же стирай всё со шкафа, немедленно дуй переодеваться и ко мне лепить мелкую, мясную скульптуру в огромном количестве!       — Уже стёр, любимый, — поцеловать надо обязательно, а то ещё обидится, трахнуться трахнулись, а поцелуй — это ключик к его золотому сердцу омеги. — В твоих глазах туманом вспыхивают одиночные оранжевые крапинки, продолжим вечером? Твоя заветная коробочка на старом месте?       — Робин, я тебя уб…       — ААА, ПАААА-ПААА…       — Опять?       Надо поговорить с Джими по альфовски, всё-таки что-то между ними случилось в день рождение Лени. Ну что, папочка, побежали спасать наших детей, а то они все волосы себе повыдергивают, а у Лени такие красивые кудряшки, крупные, и так идут к его большим глазам. Как бы я хотел ещё такого же ребёнка, своего, по крови, альфочку.       Я уже поднимался быстрым шагом за Сашей на второй этаж.       То, что Джими сидел на Лени и щёлкал по лбу — это полбеды, гораздо важнее, какой при этом был у него взгляд. Я понял это сразу. Но Лени, он такой же как и Саша, и он будет принадлежать другому альфе, я это знаю. Прости, сынок. Мне, жаль, Джими, но Хамелеоны — одиночки, они не могут быть ни с кем, только со своим истинным и всё, в этом вся сущность этого вида омег. До семи годиков я видел нежнейший перелив в глазах Лени, и это ещё раз подтверждало то, что он точно мой сын. Сейчас не вижу. Перелив исчез. Но это ничего не меняет. Джими, ты любишь его, малыш, любишь его как альфа омегу, но ты не его будущий выбор.       Конечно я ругался, порядок поддерживать в доме это моя прямая обязанность. Надо переселить Джими в пристрой, правда, там ещё не совсем готова комната, но что делать, если мальчик вырос, а его любовь собственный брат. Не родной брат, но они не знают об этом. Лени не для тебя, малыш. Мне ещё раз жаль.       Я выгнал детей умываться, однако какой Лени агрессивный, даже поранил брата. Таким я его ещё не видел. Ты не понимаешь, почему Джими стал таким, да, Лени. И не поймёшь, потому что он просто тебя любит, глупыш. Сексуальный голод альфы может увидеть только другой альфа, а я это видел, Джими, в твоих глазах. Ты его хочешь, но он твой брат, и он не твой истинный. Вот если бы ты хоть раз увидел, то, что я вижу постоянно в глазах Саши, ты был бы счастлив, но это невозможно. Просто не возможно. Один на миллион.       Саша расстроился. Нет, говорить я ему не буду, а вот с Джими на днях поговорю. Чёооорт, там же Бернард, Натанчик и Наум. Да ещё ведь Лени экзамен сегодня сдавал, а я даже у него не успел спросить, как всё прошло. Вот отец, так отец. Ладно, может и строго я сейчас с детьми поговорил, но зато за столом буду сам любезность и всё узнаю. А с Джими у меня будет серьёзный разговор на счёт омег.       — Ну что притих, Саш?       — Что происходит, Робин? Дети выросли и изменились. Джими лупил по лбу Лени, первый раз вижу драку детей.       — Ну, это не первая, они ещё зимой поцапались, потому что Бернард, который нас ждёт внизу, решил подарить нашему Джими гонку, и надо было же именно в день рождение Лени. Вот малыш и обиделся, по нему же видно было. Всё внимание уделяли машине брата, а Лени скучал, правда недолго, пока его не завалили подарками. Ты всё ещё считаешь, что скейт это хороший подарок на шестнадцатилетие?       — Робин, он хотел, чтобы мы его подарили, ему и так дедуля денег отвалил, так что не парься по поводу подарка. Всё, идём, надо спасать ужин.       — Конечно, любимый Му… молчу-молчу, но можно хоть один поцелуйчик, а? Там два новеньких стоят, внизу, в вазочке, ну ты понял, да?       — Аа, где ты их достал?       — Саш, не шипи, тебе не идёт, ну? — чмокнул. — Нет, так не пойдёт, по-настоящему хочу, договор дороже денег.       — Робин, тебе бы только целоваться, на, получай!       Вот это совсем другое дело, любимый, так держать, шаловливый язычок, ммм, как же я тебя люблю, как люблю!       — Всё? Доволен? Нализался?       Саша вытер губы рукавом рубашки, сладенький ты мой.       — Мм-да, сейчас да. Но твоя коробочка с наручниками и там всякими, мм, штучками на месте, вечером ларёк-сундучок ведь открыт?       — Ааа, Робин!       — Ха-ха-ха! — Саша убежал, а мне смешно стало, я даже про Джими забыл, вот что делает любовь со мной. Я вышел из комнаты детей, перед этим переселил котят и кошку в коробку, оставив их посередине комнаты. Ни сантиметром влево, ни сантиметром вправо. Коробка стояла ровно посередине.       Зайдя в спальню, я сбросил всю одежду, Сашенька разошёлся с мукой, пусть пока тут полежит, до вечера, а потом мы потолкуем по поводу экономии продуктов, ну и порошка соответственно. Козырь в рукав.       Уже уходя из комнаты, услышал свой звонящий телефон. Ну пятница же, ёлки, опять с работы что ли, я устал сегодня, что ещё, ну кто ещё там?       — Да, слушаю… Кто говорит?.. Дмитрий, я же сказал нет, я не могу… Саша не примет такого… Как уже здесь? — я выглянул в окно и действительно, Дмитрий стоял около нашей ограды, под сиренью, направлялся в дом. Вот, чёрт, зачем светиться-то? Я же сказал ему, что мы не будем больше встречаться, мы объяснились по хорошему, так почему он снова поднимает этот вопрос?       Звонок в дом. Сейчас Саша откроет, чёрт, лишь бы ничего лишнего этот Дмитрий не ляпнул, вот припёрло же его. Чёрт, ну и денёк. Одно радует, у Саши передо мной должок — один страстный поцелуй, первый — незачёт!