Детки - "конфетки" или история о Природе

      После поцелуев с мужем у меня в голове сумбур, ну ни какой последовательности, ващеее не знаю куда иду, что хочу, и так всё время, сколько с ним живу. У нас дети чуть друг дружку не поубивали, а ему всё одно. Ох, ноги дрожат с лестницы спускаться, как на передовой побывал. Чёртов Робин!       И вот взялся же на мою голову именно такой альфа: настырный, своебычный, упрямый, вредный, высоченный, я-то не мелкий омежка, во мне росту метр семьдесят, а этот ещё и в плечах пошире и в руках покрепче, не альфа, а точно самец да и только. Но я не жалуюсь, неееет, что я? Когда его не было пять лет, приходилось как-то выживать одному со своими секс-игрушками. А теперь я при муже, который окучивает меня постоянно и в течку и без течки, ежедневно, еженедельно, у него круглогодичный бесплатный абонемент на меня! Ух, Робин!       — О, Бернард, какие вы молодцы! Натанчик, Наумчик, вы тоже умеете стряпать? — гости сидели в кухне и штампавали наш ужин. Ну, теперь он и их тоже.       — Здравствуй, Саш. Что время тянуть, дело надо делать, тем более мальчишки к Джими просятся ночевать, давно не виделись, да и есть им что пообсуждать.       — Бернард, играешь с огнём, если Габриель узнает, нам тут всем кранты. Мальчики ещё маленькие…       — Мы не маленькие!       — Ладно, ладно, — хорошие мальчики, помощники вместе с папой, не то, что некоторые. Ты мне только дай, дай. Ну дал! И где помощь? Пельмешки, пельмешки… пельмеш-ки. Сейчас я сделаю одну пакость, специально для Робина. Взяв один сочень, затолкнул в него кусочек жгучего перца вместе с фаршем. Положил диверсию отдельно от остальных пельменей и стал слушать мальчишечью болтовню о мотредах, раскатывая сочни. Ох уж эти ваши гонки, электровеники вы, а не парни. Омега Бернарда, Габриель, против того, чтобы его дети гоняли на мотредах, боится, что разобьются. Оно и правильно, маленькие ещё. Я бы тоже Джими не отпустил.       — Саш, ставь водицу, в процессе успеем догнать.       Бернард мой друг, не только по работе, но и друг детства. Много чего было между нами, я даже был влюблён в него, когда мне было восемнадцать, но отдался я другому, своему мужу, которого потерял затем на пять лет. На долгих пять лет.       — Выглядишь хорошо.       — Спасибо, Бернард, — ну так! Ещё бы мне не выглядеть хорошо, Робин же постоянно рядом. А при муже я расцветаю, от меня это не зависит, кровь кипит внутри, Хамелеон раскрывается при своей природной истинной паре, тут уж ничего не поделать. Привык я уже к тому, что начинаю видоизменяться при нём, так, что у того слюни до полу. Румяный становлюсь, как невинное дитя, хотя невинностью уже как посчитай семнадцать лет не пахнет. Лишил меня её — Робин, однажды затащив меня после школьного выпускного в номер отеля. Он оттрахал от души, да так, что на всю жизнь запомнил я, что в мире для меня существует только один альфа — Робин Александрович Ритт.       — Чем занимается Габриель, всё так же дома?       — Да. Не будем об этом, это сложно. Где твои сыновья? Лени не видел давно.       — Дома оба, — прозвучал звонок, — потом расскажу, кто-то пришёл, пойду встречу.       Габриель не истинный Бернарду, просто так получилось и мой друг запал на этого горделивого омегу офигительной красоты. Сейчас Габриель постоянно дома, романы пишет, и вроде бы хорошо продаются его книги. У них теперь большой дом около моего родительского особняка, где обосновался младший брат Сёмка со своей семьёй, а Габи. А Габи почти не выходит из дома, потому что боится встретить своего истинного и поддаться внезапному порыву, при этом Бернарда он безумно любит и ревнует к омежкам-пациентам. Зря. Бернард верен ему до кончиков своих пальцев. Как папа, Габриель, он очень хорош, мальчики у них просто загляденье, образованием детей в семье занимается омега, а Бернард, как и мой Робин, их только балует. Вон, чуть глаза себе не повыцарапывали.       Итак, кого это нелёгкая к нам принесла?       Дверь была открыта, небольшой сквознячок приносил с улицы помимо цветочного запаха, аромат чужого нежно-мятного одеколона. На пороге стоял молодой невысокий омега, альфой тут и не пахнет, уж я их перещупал за свою врачебную практику уйму, так что это — омега. И чего такого красивенького занесло сюда?       — Добрый вечер. А, Робин Александрович, дома?       — Да, дома, вы к нему по какому вопросу? — интересно, что ему понадобилось от моего мужа, глазки его бегают, пальчики теребят брюки, голос дрожит. Не нравится он мне. Но вот меняется его взгляд и как! Это потому что Робин подошёл и обнял меня сзади? Да он просто счастлив видеть моего мужа! Я всегда смотрю другим прямо в глаза и не первый год живу на этом свете, я вижу чувства людей. Это мне от мужа надо прятать взгляд, он по моими глазам всё увидит и тут же приступит к действиям, затрахает до смерти, а этот омега однозначно счастлив видеть Робина.       — Дмитрий. Здравствуй. Саша познакомься, это… наш новый инженер, я говорил тебе, любимый, что у нас не пошёл новый катерок, так компания прислала ведущего специалиста, это Дмитрий. Ну и если ты помнишь… Танчика, то это его омега.       При слове Танчик я ужаснулся. Моё сердце забилось так сильно, как и Робин сжимал мою руку. Танчик — Игорь, бывший друг моего мужа. Он погиб на службе, а я и не знал, что он был женат. Игорь поймал похитителя моего Джими, когда сыну было пять лет, тогда работа была сделана в три дня. Но эти три дня унесли из меня почти всю жизнь. И если бы не Робин и его друг, я бы тогда умер от горя, когда пропал сынишка. Это было самое моё страшное воспоминание, не считая того, как я боролся за право быть отцом моему малышу, когда умер мой фиктивный муж. Сколько времени с тех пор прошло. Что хочет этот омега, я не понимаю. Робин сказал, что он работает с ним. Тогда почему он пришёл к нам в гости, я впервые его вижу и слышу о нём. Муж молчал и смотрел на этого Дмитрия.       — Робин…       — Я так рад с вами познакомиться, Саша, Робин мне много о вас рассказывал, у меня есть одно незавершённое дело по работе с вашим мужем, оно не терпит отлагательств, мм, время не ждёт.       — Пааа-пааа! У нас сочни кончились!       — Робин, пригласи коллегу в дом, у нас сегодня двойной праздник, ты, надеюсь, не забыл? Что гостя на пороге держать, а там и поговорите, — я ушёл. Не спокойно как-то.       За столом уже сидели и Лени и Джими. Молча. Видок у обоих оставляет желать лучшего. Я поднял кудряшки Лени, лоб покраснел. Сын тряхнул головой и волосы вновь рассыпались, прикрывая припухшие глазки омежки. Плакал, и так видно. Ну, а этот? Ох, в пластыре весь. И на подбородке и на виске. Правильно сказал Робин, переселять надо, и давно надо было это сделать. Время прошло очень быстро, но они ведь ещё такие маленькие, особенно Лени, ему только-только исполнилось шестнадцать. Как они справятся с этими чувствами? Здесь я не могу ничем помочь. Я бы желал Лени другой судьбы, но он тоже маленький Хамелеончик, моё сердце болит, но придётся всё рассказать сыну. Он ведь не знает, что Джими не просто его истинный, а единственный с кем он сможет соединиться как альфа и омега. Достаточно того, что я знаю, и это мне не приносит радости. Но Лени ещё такой хрупкий, я просто боюсь за его физическое состояние, течка была всего раз, а если не дай бог забеременеет, меня папан точно убьёт. Он над ним и так трясётся, точнее над его голосом. Странно, не любя меня, он вложил всю свою любовь во внуков.       Разговор с Лени предстоит серьёзный. И чем скорее произойдёт переселение Джими, тем лучше. А вообще, сначала планируют, а потом воплощают стройку в жизнь, у нас же всё наоборот. Гараж построили так как и хотели, на две машины, там ещё сзади тренажёрка, а вот на втором этаже пришлось помучиться из-за Робина и Серёжи, Джими вообще никто не спрашивал, а комната строится между прочим ему. Мне некогда лезть в их перепалки, на работе была месячная учёба, пациентов много было весной и я не следил за тем, что происходит в пристрое. Они там хотели и бассейн, и цветник расположить, и крутизну в комнате Джими навести. Не знаю, последние две недели я там точно не был, главным образом доползти туда не мог из-за кое-кого. Ну и этот кое-кто тоже в пристрое не командовал. Дело застопорилось. Можно ли туда переезжать Джими — тоже не знаю, надо будет сходить посмотреть.       Я закрутился на кухне. Салат, нарезка мясная, сыр. Сочни. Тарелки, вилки, хлеб. Сочни. Четыре ребёнка во главе с шеф-поваром Бернардом шлёпали пельмени и уже варили… А, подождите? А диверсионный где? Вот облом. И как теперь быть? Кому он попадёт? Робин поставил на стол вино, а потом увёл Дмитрия мыть руки. Коллега? Ладно, пусть будет коллега. На повестке вечера — дети.       Минутой позже, когда все уже расположись за столом, пришёл племянник — Илья. Занесло к нам и Матиольских с шампанским и подарками, Брайена и Алексея. Сынок их, Лука, тоже был здесь, сразу приклеился к Лени. Потом приехал Мишель, а Раденчик прискакал раньше папки. Чёрная грива волос промелькнула мимо меня, и только глаза, как наши ирисы, выглядывали из-за стола, смотря на меня коса и болтая что-то Лени на другое ухо. Бедный Лени, с двух сторон оккупирован тринадцатилетними омежками. Что-то Робина долго нет.       Я пошёл посмотреть где мой муж, всё ведь готово да и гостей уйма. Я был рад всем, даже этот Дмитрий меня уже волновал меньше, просто давно не встречались, а тут повод. Все друг друга знали. Все соседи, родственники, друзья, не у нас, так у них часто собирались, но эта весна уморила меня работой, поэтому я был рад новой встрече как никогда. И скоро у нас с Робином отпуска, а это уже другой разговор.       В коридоре первого этажа я никого не наблюдал, разговор шёл из комнаты для гостей на втором этаже. Я осторожно поднимался по лестнице, обращая внимание в окно. Сергей поливал цветы, дождя давненько не было, но благодаря его стараниям, сад благоухал. Голос мужа стал отчётливее выделяться из шума нижней компании, я подошёл ближе к двери.       — Робин, прошу, я хочу снова это сделать. Ты не можешь мне отказать, мы это уже делали, пускай у нас не получилось в первый раз, но мы так хотели этого, ты не знаешь, как я хотел этого. Лишь только тебе я могу доверить свою судьбу. Моя командировка подходит к концу и сейчас очень благоприятный период для этого. Пожалуйста, Робин, нам надо встретиться, всего один раз, прошу, не отказывай мне, пожалуйста, пожалуйста…       Я видел сквозь открытую дверь, как омега держал моего мужа за руки, как он умолял его. Но что ему надо, я не понимаю.       — Дмитрий я не могу это сделать, это было, да. Но больше я не хочу этим заниматься, я женат, у меня двое детей…       — Один не родной, другого ты увидел в четыре года.       — Зачем ты приехал? Мы с тобой это столько раз обсуждали, ты понимаешь или нет? Всё в прошлом, не поднимай эту тему. Ты ещё встретишь свою судьбу, но я в этом не буду участвовать. Прости, но я не смогу тебе помочь.       — Робин, Дмитрий, мы ждём только вас, — омега вздрогнул и отдёрнул руки от мужа, Робин испуганно посмотрел на меня. — Я вас потерял, что происходит?       — Ваш муж показывал мне детские фотографии, у вас замечательные детки.       И правда, на журнальном столики лежали фотоальбомы с детскими фотографиями.       — Идём, Саша. Дмитрий? — муж уже приоткрыл дверь из комнаты.       — Да, конечно. Робин, мы с вами не договорили, вопрос так и не был решён, надеюсь, мы ещё встретимся по этому поводу. Я позвоню. До свидания, Саш, рад был с вами познакомиться, но я не могу остаться на ужин, извините, дела на работе.       Дмитрий ушёл. За ним спустился и мой муж, а я стоял и рассматривал фотографии, аккуратно сложенные стопочкой на столе. Они были вытащены из фотоальбома и это были лишь старые фотки мужа в детстве, когда он был малышом. Чтобы это значило, и о чём он просил Робина. Странно всё это, вот жопой чую, что будут от этого омеги ещё неприятности. Чую, точно. Пересмотрев все фотки, я увидел ещё несколько, которые не заметил раньше. Они лежали под альбомом. Среди них был Робин и Игорь, лет им было двадцать, может чуть больше, но везде они были в шумных компаниях, кругом омеги, и здесь, и здесь, так, и что это? Развесёлая альфовская жизнь? Я бросил фотки на стол. А чего я хотел? Это же Робин. Он же не я, который терпел снятия блокады пять лет и не трахался направо и налево, а он кутил, как и положено альфе. Вот чёрт! Почему я завожусь, ведь это было до меня, но всё равно ревность съедает изнутри моё спокойствие. Ой, чего-то мне не хорошо. Мутит как-то. Дмитрий. Дмитрий. Спрошу мужа прямо в глаза. Увижу ложь сразу. Я ещё раз посмотрел на счастливого Робина на фотках и снова пожалел себя, но уже не было времени копаться в этом, так как внизу меня уже кричал муж.       Робин поцеловал меня в висок и усадил на стул, прислуживая сам. Да, в принципе, всё было на столе, куча народа слушала Илью, лопая пельмени.       — Я сразу сказал, что Лени не увидит своего аттестата, а вот дубликат я принёс. Маргарита Львовна вас просила подъехать на следующей неделе, познакомиться с правилами учебного заведения и подписать бумаги, ну и Лени надо будет медкомиссию пройти, вот, собственно я и передаю вам это.       — Директриса всё время говорила что он — «прелесть». Павел Петрович, руководитель музыкальной группы тоже хотел бы встретиться с родителями и переговорить на счёт Лени. Он у вас молодец! Если бы вы только видели, как он из автомата строчил ответы на вопросы Маргариты Львовны, а она так увлеклась процессом, что члены комиссии даже слово вставить не могли, потом уже завуч вступился за Лени.       Все стали поздравлять Лени со сдачей экзамена.       Я смотрел на сына, а тот светился своей обаятельной улыбкой, показывая ровные маленькие белые зубки, притягивая взор ямочками на щеках. Глаза блестели. Да, молодец сынишка, ты постарался, очень много трудился и вот результат. Ну, а ты, Джими, чем порадуешь? Но Робин уже опередил меня.       — Джими, зачётку хоть покажешь?       Гости посмотрели все в сторону Джими. Он вытащил корочки из джинс. Вот дурак, помнутся же. Подал отцу.       — Так, посмотрим. Основы требования организации труда при проектировании и конструировании — отлично, дальше, основы систем автоматизирования — отлично. Хорошо. Основы экономики катеростроительной отрасли — мм, отлично? Основы технической эстетики и художественного конструирования — тоже отлично. Что, не одной четвёрки, что ли? Так, зачёт, зачёт, зачёт, ага, вот! Системы и методы проектирования… отлично!       Робин захлопнул зачётку и отдал Джими.       — Так ты парень вижу не шланговал, молодец тоже. Я рад, ребята, что вы у нас с папой такие смышлёные, значит, в отпуск мы с вами поедем вместе, а вот куда, ещё решим. Ну что, за буйную молодость! — Робин потрепал по ёжику Джиминой головы. — А завтра… А завтра все на озеро, жарить шашлык, кататься на катере и рыбачить. Кто со мной?       Ой, что тут началось! Друзья сыновей были на седьмом небе, потому что их повезут на озеро! Они уже кричали на перебой, что с собой возьмут палатки, жратвы побольше, а ведь где-то на подъезде и Сали с Ромкой. Куда Джими без них. Но сейчас мои драгоценные сынишки просто молча поедали пельмени и сверлили друг друга ненавистным взглядом. Лени так он вообще молчал за столом, за весь вечер ничего так и не сказал, только лишь пил сок и всё.       — Пап, я с Натаном и Наумом пойду, ладно? У дяди Брайена в гараже будем, если что.       Джими ушёл. Лени смотрел на меня, а пока я выискивал по лицу гостей, кому же достался зловредный пельмень, тоже улизнул с Лукой и Раденом к себе в комнату. Ну и что? Так никто и не признается?       — Саш, — шепчет муж, — я его съел, но ты мне должен, вечерком-с.       Тьфу ты! Да что б его! Ой, ну как вот тут жить? Я рассмеялся, улыбался мне в ответ и Робин, щуря свои голубые глаза в густых чёрных ресницах, а гости не понимали, чё мы ржём. И не надо, это только наше, и ничьё больше. Ну, и что у нас по списку дальше?       — А давайте выпьем за ваших детей, за их способности. За нашу дружбу и за детей.       — Нееет, Бернард, ты уж что-нибудь выбери одно: или за дружбу, или за детей. — Робин был непреклонен.       — Давайте за детей, потому как мы ожидаем к зиме малыша, — вот так просто вторгся в назревающий застольный спор Брайен, обняв при этом своего Лёшеньку. Я аж подавился.       — Матиольский? Ты что меня опережаешь? Это я хотел сказать, — возмутился Бернард.       — И ты тоже?! — Брайен офигел от заявления брата.       — Так. Я понял, что вы Матиольские и вы Ладожские ждёте к зиме прибавление в семействе?       Робин, сидевший рядом, немного сжал меня в объятиях. Тема детей для нас была закрыта уже давно, так как я больше не мог родить, к нашему горькому сожалению. Много раз проходил исследования, но так и ничего не обнаружил у себя. Я же врач в конце концов. Но природа не желала больше делать нас родителями. Больше всего страдал от этого муж. Он ведь не видел, как рос Лени, Джими. Сейчас ему этого так не хватало, и он остро реагировал на других беременных омег. Не говорил он, но я видел это в его глазах, поэтому мы давно не поднимали эту тему.       Разговор всё же пошёл по тому руслу, а мне стало так хорошо от выпитого полного бокальчика столового белого вина. Оно было сладкое, такое, какое люблю. Я просто прилёг на Робина с боку и слушал сказки о малышах. И я растил в своё время двоих лялек. Один. Без Робина. Работать никуда не брали, так как у меня новорождённые дети, но, слава Богу, от бывшего мужа у меня были значительные средства. Но пользоваться ими я мог не сразу, только после суда. Вот это время и было самое страшное. Один везде. Если вспомнить, какой я был тогда и сейчас, это небо и земля. Хроническое недосыпание, вид оставлял желать лучшего, да меня ветром сдувало. Учеба, дети, подработка, и по новой. Некогда было есть, пить, спать, дышать, некогда было ни о чём думать, дети занимали всё моё время. А Робин… Где же был мой любимый Робин…

***

      — Робин… Робин…       В ответ тишина. Я в спальне? В комнате уже горел свет, ммм, я уснул что ли? Значит меня Робин унёс. Встав с кровати, прошёл в гостевую комнату. На потолке уже светила луна. Окна в моём доме везде, и даже на потолке, освещение в этом доме присутствует даже ночью. Романтика, да и только. Переметнув с одинокой луны взгляд на Робина, я вспомнил про фотографии. Тем более Робин сидел и рассматривал фотоальбомы. Все повытаскивал. Я сел на диван напротив. Взял ту кучку фоток, где были самые детские, где просматривался мой маленький муж. Здесь должны были быть и чужие, незнакомые мне, но в стопке я их не обнаружил.       — Робин, сегодня я видел здесь фотографии, там был ты с Танчиком.       — О чём ты, Саш. У меня с Игорем только фотки со школы, пойдем спать. Тем более у тебя передо мной должок. Два — поцелуй и коварный пельмень.       Я посмотрел в глаза Робину.       Он мне врал.