Детки - "конфетки" или история о Природе

      Утро. Солнце в потолке беззастенчиво светило через окно прямо мне в глаза. Робина рядом не было. Боже, как же хорошо. Спасибо тебе за мужа, детство было не в радость, юность тоже, молодость могла быть бы такой же, если бы не сыночки и один сексуальный альфа, перевернувший мой мир с ног на голову.       У ночника лежала записка: «Возьми для себя всё, что считаешь нужным, остальное я соберу сам, в том числе и еду. Детей тоже. Насекомое я порвал нечаянно, размер нужен больше. Выезд в девять». Так, а время…       Боковое окно приоткрыто и с улицы доносился командующий голос Робина. Выглянув, я увидел кучу детей, собравшихся около нашего старенького форда. Джими в защитном рыбацком костюме, Лени спортивный надел, хорошо. Близнецы были в том же, в чём были и вчера, значит, ночевали у нас. Раденчик жался к Луке, ожидая, куда их посадят, ну, одеты для похода на озеро соответственно, родители постарались. Приехал Бернард, Натан и Наум потянулись к нему, забрав рюкзаки мелких омег. Туда же сел и Илья. О, Сали и Ромка, вернулись значит, все тоже одеты для ночёвки на озере. Валерка где-то должен быть, как же без этого рыбака, а вот и он. Семён приехал на полицейской машине, и оттуда выскочил рыжеволосый племянник, ему тоже тринадцать, но омежкой его не назовёшь, носится как ураган, да и есть в кого. Машин две, детей… раз, два… три… десять! Ну что я говорил — детский сад, да и только. Не оставить бы никого на озере.       — САШ!       Робин показывал на руку, где были часы… А, ой, время, точно! Схватив простынку, напялив быстренько халат, я удрал в ванную. Забросив ночную свидетельницу нашей с Робином любви в корзинку для белья, приготовился к личным гигиенам. Ничего, подождут, в здоровом теле — здоровый дух, ну или наоборот, не важно, гигиена превыше всего.       Значит самое необходимое? Ухмылочка, но Робин меня не видит и это хорошо. Хм, самое необходимое…       Пока ехали в машине, была тишина, ну как была, мои молчали, Джими и Лени вообще не разговаривали, работало только радио без батареек — Валерка. Бледнолицый омежка, сынок моего младшего брата Семёна, говорил вообще без запятых. Был юркий, как ужик, умелый, при этом он занимался боксом, так как отец его, Борис, был тренером в школе боевых искусств. Я любил своего племяша, он мне напоминал брата в детстве, абсолютно идентичный, только нет конопушек на лице. И кто бы вообще знал, что наш Семён станет следователем по уголовным делам. Папа был, конечно, расстроен, что Семка перестал рисовать, но так случилось и уже ничего не изменить. У Валерки не было талантов: он ни пел, ни танцевал, ни рисовал, поэтому наш папа им и не занимался. У омежки было счастливое свободное детство, не то, что у меня.       — Дядя Саша, я вчера поймал там вот такого леща! Двух! Причём одного за другим! Второй был больше, да и червяка он проглотил жирного, вот такого! Я покажу вам это место, сходим туда?       Я уже не понимал, что было больше — червяк или лещ. Сали и Рома тихо переговаривались, Валерка сначала приставал к Лени, но тот надел наушники и не отвечал, потом к Джими, тот уткнулся в новый автожурнал, поэтому племяш стал доставать меня, но видя, что я не въезжаю в его рыбацкую тему, переключился на Робина, а тот охотно стал с ним болтать, ведя машину.       Я позволил себе закрыть глаза и откинуть назад сидение, получив при этом приятное пожатие моей руки. Муж. Глаза мои закрыты, а я ещё думал о вчерашнем вечере, о фотографиях и о том, что было потом. Если бы мне действительно Робин изменял, мог бы он быть таким страстным? Да и когда? Он всегда рядом со мной, все ночи мои, но этот Дмитрий заставил взглянуть на мужа с другой стороны. Ведь он альфа, красивый самец, богатый бизнесмен. На него многие смотрят и глотают слюнки, но все попытки совращения, даже намёки на флирт, Робин обрывал сразу и бесповоротно. Сам много раз видел, как он прилюдно опускал слишком навязчивых омег, которые вздумали построить глазки моему мужу. Возможно, среди нашего вида и были у него враги, но пока я не знал ничего о других. А этот Дмитрий... Ну не выходит он у меня из головы. Впервые Робин привёл незнакомого омегу в наш дом, а это ведь его замок, его территория самца, где он хозяин — альфа и здесь только два омеги — я и Лени, наш сын. Что не так? Почему Дмитрий держал его за руки, что толком я слышал, почему Робин мне говорил не правду? Стоит ли повторять вновь свой вопрос по поводу этих фотографий, по большому счёту это всего лишь его бывшая распутная жизнь до меня, ведь после он мне не изменял?       Открыв глаза, повернул голову влево. Робин всё так же уверенно держался одой рукой за руль, а другой за меня. Я убрал его вторую руку на руль тоже, муж улыбнулся в ответ и вновь стал смотреть на дорогу. Чуть заметная щетина говорила о том, что утро было для него ранним, ведь ему пришлось собирать палатку, лодку, удочки, готовить прикормку для рыб, червяков копал, наверное там, где Серёжа показал. О еде это вообще отдельная тема, а я в это время дрых. Умница ты мой, спасибо тебе, за то, что я сейчас действительно живу счастливым.       Ехать до озера недолго, на базу свободный въезд, только за машину немного заплати, а так можешь к самой кромке воды подъезжать, что мы и сделали.       Остановка машин произошла под тенью берёз и наш муравейник зашевелился. У Бернарда мальчики обученные. Натан и Наум быстренько поставили палатку, при этом таская за собой радостных Луку и Радена, показывая, как надо её устанавливать. Илья помогал Бернарду разбирать рыбацкие снасти. В тени тех же берёз, на возвышенности, стояла большая беседка на человек десять, пластмассовых стульев было столько. Стол потихоньку обрастал консервами, банками, всякими вкусняшками, дети же. Джими тоже отнёс нашу сумку на деревянный стол, при этом толкнув плечом Илью, который молча, но стерпел нападку сына. Так, и что это? Стычка альф? Робин хвастался рыболовными штучками перед Валеркой, а тот и уши развесил. Лени вообще не было, я в поле зрения его не видел.       — Робин. Где Лени?       — Саш, он в машине сидит, пойди, разберись, пожалуйста, мы будем ставить палатки. Хорошо, любимый?       Валерка хихикнул, перебирая яркие воблеры Робина.       Я шикнул на Робина. Дети же кругом, а он опять за своё.       — Валер, а здесь сороконожки водятся, а то я жуть как боюсь их, вдруг какая-нибудь из них в палатку заползёт, я же орать буду.       Тьфу ты! Ох уж этот мне Робин! Подкручивая у виска, я ушёл под хохот Робина искать Лени.       Лени и правда сидел в машине, насупившись.       — Лени, малыш.       — Пап.       — Малыш, почему не выходишь и не помогаешь отцу?       — Пап, я хочу домой.       — Лени, милый, посмотри какая погода, сегодня первое июня, всю неделю стояла такая жара и я думаю, что тебе сегодня можно будет искупаться немного. Так что вылезай из машины и помоги брату поставить палатку.       — Я буду с ним спать?       — А ты не хочешь?       — Нет.       — Хорошо, посмотрим ближе к вечеру, где ты расположишься, места много, а если что, то и в форде можно убрать задние сидения, ты же знаешь, там можно спать и ни о чём не заботиться. Пойдёт? — Да.        — Тогда возьми вторую палатку и попробуй сам поставить, там нет ничего сложного, малыш, хорошо? Ну, давай, выходи.       Лени вылез из машины и потянул за собой в упаковке палатку. Конечно, он не справится один, но Джими рядом, должен помочь, на то и я рассчитываю. Друзья Джими ставили вторую палатку, смеясь над чем-то. Лени был один. Моё сердце ноет, но я ждал. Джими стал бросать косые взгляды в сторону брата. Насколько его хватит. Минута прошла, как Лени борется с палаткой, да ещё и место выбрал неровное и солнечное. Наконец Джими не вытерпел и пошёл помогать Лени. Мой альфочка, генетика, сынок.       — Саш, пошли купаться, а потом будем жарить шашлык, пошли любимый.       Я ещё посмотрел на сыновей, а может ты и прав, Бернард, как ты и говорил, не надо вмешиваться в Природу, пусть она сама руководит их жизнью. Боже… поцелуй мужа.       — Робин, чё делаешь, мы же в детском саду.       — Я тебе говорю, пошли купаться, а ты витаешь в облаках. О чём думаешь, любимый?       — Робин, хорош меня мацать за задницу!       — Зря ты так, кругом взрослеющие альфы, наивные молодые омежки, наш друг Бернард, и ты, прекрасный принц из сказки. Я хочу помацать тебя ещё и в озере, пошли дорогой.       Я рассмеялся, день обещал быть и правда удачным и забавным.       Оглянувшись на наш стан, я увидел, что молодёжь объединилась, кроме моих детей. За беседкой, в тени деревьев, стояли две трёхместные палатки Бернарда. Около них сновали Натан и Наум, уже в плавках, Раденчик и Лука были тут же, их обалтывал Валерка. К ним подошли Сали, Рома, Илья тоже приготовился купаться. Наша палатка была перед самым берегом, метров за пятнадцать. Робин поставил её перед беседкой, на ровную травянистую полянку, с которой хорошо открывался вид на озеро. Вторую палатку Джими поставил за бугор, чуть повыше нашей, справа от беседки. От туда торчала только её верхушка, но из неё тоже можно было выбежать по песчаной косе прямо в озеро, причём она стояла ещё ближе к воде. Я прошёл несколько шагов к ним. Джими надувал матрас в палатке, торчали только его ноги. Лени был уже у воды раздетый. Ну, помирились, надеюсь, совместный труд он сближает. Бернард значит сегодня у нас смотритель, потому как он уже приготавливал мангал.       Ну что же, Робин? Смотрю в глаза мужа, следовавшего за мной по пятам. Утонуть в их синеве можно. Сбросив майку, шорты и сланцы, спрашиваю.       — В воду?       — Конечно, любимый.       — Ээ, догоняй, Робин! — я удрал. Оборачиваясь, я видел, как рванул за мной муж, в глазах которого загорелась страсть.       — Ааййй, ай-ай-ай! Ох! — не тронутая вода у берега была прозрачной, она показалась мне внезапной охлаждающей гаванью, поэтому я и заохал. Окутывает нежное чувство несуществующих рук озера, ммм, блаженство. Когда я был уже в воде по горло, обернувшись, я увидел, как свора подростков летела в воду, крик был ужасный, но Робин не реагировал, у него была цель. И я принял любимого в объятия, получив при этом новый водный поцелуй, а дальше нас обрызгало со всех сторон от налетевшей толпы детей. Шум и гам, солнце и вода, воздух и ветер, как прекрасен мир, когда всё, что тебе нужно — рядом. По песчаной косе осторожно спускался Лени, а за ним Джими. Да, Робин?       — Робин? Ты меня и правда, так любишь?       — Да, люблю, Саш, ты единственный для меня омега.       — Ты мне никогда не изменял? — держав лицо Робина в своих руках, я не увидел в его глазах правду, он улыбался, с мокрых волос капала вода, очи были закрыты.       — Не имею ни малейшей возможности, — сказал мне громко муж и поплыл вперёд, размашисто рассекая воду. Проплыв немного и повернув назад, он нырнул под воду и вот я уже чувствую, как пузырьки щекочут мой живот, поднимаясь к груди. Робин вынырнул, прилепившись ко мне всем телом, ну конечно я упал и погрузился в воду. Где меня подхватили и вытащили на божий свет.       — Робиин!       Но муж только засмеялся, и сжав мою задницу в воде, притянул близко.       — Саш, вот, сколько на тебя смотрю, всегда поражаюсь тому чуду, что одарила тебя Природа. Таких глаз я не видел ни у кого, как и не чувствовал такой запах. Ты моё единственное счастье и я… тебе никогда не изменял. Ты мне веришь?       Робин не врал. Глаза любимого не лгут. Это чистейшая правда.       — Верю, Робин, верю, — шум купающихся детей привлёк меня и я спустился с небес. — Идём, надо готовить кушать, а то Бернард один не справится… Ээ, Робин, а ты, что, Дмитрия приглашал присоединиться к нам?       Муж повернулся и посмотрел на берег, где Дмитрий помогал Бернарду насаживать мясо.       — Нет, Саш, возможно, это по работе, но я специально не говорил никому, где я буду отдыхать, чтоб не дёргали.       Я больше не стал выпытывать у мужа, почему в наш первый совместный летний отдых на стане появился другой омега, причём подозрительно как вовремя, а Робин? Муж глаз не мог оторвать от берега. Я стал пробираться сквозь ныряющих детей к берегу. Выйдя из воды, обернулся. За мной медленно вышагивал из воды Робин.       — О, Робин, Саша, здравствуйте. Как здорово, что я встретил вас, мне сегодня хоть не скучно будет, а то я всё один, да один.       Запах жареного мяса не мог перебить мятный запах туалетной воды омеги. Ветер дул с его стороны. У меня даже аппетит пропал, что-то затошнило. А может то, что я ничего вообще ещё не ел?       — Саша, Дмитрий здесь живёт временно, на базе, вооон в тех двухместных домиках, Бернард показал за дорогу, где, и правда, стояло несколько домиков для отдыха. Мой альфа попробовал один кусочек… Нет, есть я всё-таки хочу, глядя на то, как обжигается и жуёт мясо Робин, с которого капает сок…       — Саш, зови ребятишек, пускай идут есть, мясо готово.       — Здесь природа красивая, озеро рядом, я люблю рыбачить, да и до фабрики рукой подать, всё близко, так что мне здесь нравится, а сегодня я смогу пообщаться ещё и с вами, да и по работе с Робином мне нужно уладить один важный вопрос. Вы же не против, Саша, потому как это только бизнес.       — Нет, как Робин скажет.       — Дмитрий, давайте отложим дела на потом, а сейчас будем обедать.       — Хорошо-хорошо, я не тороплю, но переговорить с глазу на глаз надо.       Вот припёрло же его, я ушёл на берег. Крикнув детей, вернулся обратно, надо было накрывать на стол. Мне молча помогал Робин, и видел я, что встреча с Дмитрием ему была не по душе. Обычно озорной Робин, сейчас как воды в рот набрал. Всё изменилось, когда мокрая кошколда прилетела с озера и набросилась на еду. Это было нашествием голодных жуков, стол быстро пустел, как и шумная болтовня детей, лопали, моих не было. Да что же они сегодня, как не от мира сего. Я прошёл по траве несколько шагов на косогор, увидел, что Джими далеко заплыл, а Лени шагал к палатке. Я окрикнул его, чем напугал. Сказал идти обедать. Он мотнул сосульками волос и стал обтираться у палатки полотенцем, а потом и вовсе скрылся в ней. Не маленькие, Робин, точно, сами придут. Когда я вернулся обратно к мангалу, мужа и Дмитрия не было на стане. Бернард исправно работал, а я искал глазами вокруг, но не находил своего альфу.       — Саш, они ушли в домик, Робин вроде соль, что ли забыл. Ешь сам, слава богу, малышню накормили, теперь спокойно налей себе бокальчик белого вина, а мне коньяка, я знаю, ты любишь такое, вон там, под столом, достань бутылочку, пожалуйста. А Робин и Дима сейчас придут.       Налив стаканчик вина, я выпил половину, больше не хотел. Я жевал вкусное мясо, слушал монолог Бернарда о том, какая здесь рыба клюёт: караси, красноперки, карпы, бычки, вьюны, щуки, ёршики и окунишки, фанерка и чебак, берёт судак, но только нужно знать места, и подходящие снасти под каждую рыбу подбирать. Сейчас клевали лещи, вот их и будем имать.       Нет Робина долго.       — В какой, Бернард, домик они ушли?       — Вот, в самый крайний, так, где окно открыто и шторки выдувает ветром, видишь? Ты ешь, ешь, я много замочил. Габриель передаёт тебе привет.       — О, спасибо, как он?       — Всё хорошо, ты же знаешь у незрелых омег здоровье отменное, только характер не исправим. Заказал мне карандашиков…       — Карандашиков?       — Ну, судаков маленьких, их карандашиками зовут, они небольшие и нежные, очень вкусные, сказал спать не ляжет, пока я ему рыбу не привезу.       — Аа, понятно, значит, двойная беременность протекает хорошо, без осложнений, — я съел ещё несколько кусочков мяса, зажевал помидорину, допил вино.       — Да, Саш, без осложнений пока. Ты не расстраивайся, у тебя будут ещё дети. Медкомиссия скоро, у тебя диспансеризация, так что обследуйся по полной, посмотрим, может что изменилось, но по прошлогодним анализам ты совершенно здоров, также как и Робин. В чём загвоздка не пойму.       — Бернард, ты присмотри за детьми, вон мои идут, накормишь ладно? А я пока Робина найду, что-то они надолго ушли за солью, — ответил я другу, совершенно не думая над тем, что он мне советовал, потому что дети обедали за столом и соли было завались.       Белые шторы так и притягивали мой взор. Я шагал по скошенной поляне к домику, крутя в руках травинку. Жара, солнцепёк отменный, даже комаров нет, попрятались. Подходя ближе, я увидел в открытое окно Робина. Он стоял по середине комнаты, руки были скрещены на груди, а между ног примостилось… чудо, светлая макушка омеги Дмитрия, державшегося за ноги моего мужа. Он там что… ему отсасывает что ли?       Молния ударила в меня и краска прилегла к лицу одновременно. Я сгорел изнутри, за секунду оплавилось моё сердце, а потом всё в раз во мне похолодело. Мне это кажется, мне это кажется, это… нет, не правда. Я влетел в дом, сметая по пути удочки…       — Саш?!