Детки - "конфетки" или история о Природе

      Машина послушно завелась и выехала из гаража. Под сиренью рычали Натан и Наум на своих мотоциклах, я нырнул за ними, съезжая с городской трассы на лесную. И действительно, дорога была разъезжена, значит, не мы одни удирали по этой тропке к озеру. Пацаны угнали быстро, поднимая дорожную пыль столбом, понятно, показывают, как умеют сидеть на мотредах. Ну что ж, посмотрим на трассе, и я прибавил газу.       Подъезжая к озеру, видел, что вечерняя гоночная трасса была ожившей, тут и байкеры и мотогонщики были, машин меньше на удивление. Знакомые белые шлемы были уже в окружении других галдящих подростков, близнецы помахали мне перчатками.       — Джими, короче, мы погнали, зырь на нас!       — Да пусть тоже едет, Наум, пошли, остальные готовы уже.       — Не ждите меня, я всё равно так просто прокачусь, за вами.       Пацаны убежали, на ходу надевая шлемы. Пусть едут, я хочу увидеть брата. Всматриваясь в велосипедный трек, я не видел Лени, Ильи тоже не было. Вот, чёрт, где они могут быть? Может по автомобильной трассе едут, тогда дураки, сшибут ведь, а ещё лучше задохнутся от пыли, дождей давно не было. И куда этого Лени на ночь глядя понесло, да ещё с Ильёй, так и хочет ему в штаны руки засунуть, козлина.       Я прокрался на машине везде, где можно было проехать, Лени не было. Плюнув, рванул на старт трассы, вспоминать изгибы дороги.       Традиция в Прибрежном устраивать на день города мотогонки поддерживалась последние тридцать лет. Это было масштабное мероприятие, соревновались юные спортсмены за призовые места. Сюда приезжали и знаменитости, но главным образом, чтобы покрасоваться перед камерой, ну и дать напутствие юным гонщикам. В начале июня были отборные заезды, лучшие в конце этого же месяца уезжали соревноваться в Мегаполис с другими гонщиками, как ездил раньше и Дядя Брайен. Возле моторной, на озере, был клуб юных мотолюбителей, одним их тренеров был тоже Брайен, видимо с этого лета там окантовывались и близнецы.       Я осторожно вёл машину с краю трассы, отмечая, что первый поворот просторный, вписаться любая машина сможет. Зазвонил телефон, это был Сали. Сказал, что приехал вечерним поездом, как и Ромка, они всё сдали и тоже получили зачётки. Здорово, значит, завтра будет на озере не скучно. Так, посередине, после поворота, хорошие ямки, потрясёт, в том году не было, а потом крутой спуск. Если гнать на высокой скорости, а она будет действительно не маленькая, то машину занесёт в покрышки. Запомнил. Надо угол вхождения поменять.       Автогонки не были признаны городскими властями, но и не запрещались. Они проходили вечером, поле мотогонок. Не было призовых мест, наград, а вот слава о самом крутом автогонщике разносилась на всю округу. Значит, дядю Бернарда ещё помнят здесь, так как я приехал сюда на его красной машине и многие тыкали в меня пальцем. Ну что ж, теперь она моя. Второй поворот неровный, узкий, машину потрясёт. Ладно. Где мой омега… мм, брат. Где он? Звонит Ромка. Сали уже проболтался. Где я? На автогоночной трассе, а что?.. На мысе, значит. Сали подсказал? Всё-то он знает об этом Илье, а тот вообще ничего о моём друге. И чё он вообще в нём нашёл, истинный, блять, а к Лени лезет.       Третий поворот был шикарным, по-другому сказать было нельзя, его изъездили мотоциклами и авто, короче все рвались на финиш, понятно, дальше трасса прямая. Здесь проблем не будет, а вот тут… чувствую, назревают! Сквозь боковое стекло я видел брата на мысе, горел костёр и там точно стоял Лени, эту лохматую башку я ни с кем не перепутаю. Viper зарычал посильнее и я прибавил скорости, так же как и моё сердце. Илья меня сегодня и так выбесил своими длинными, лапающими пальцами, что крутили волосы Лени, козёл, блять!       Проскочив финиш, я круто завернул вверх, осыпая песком и кусочками глины мотогонщиков. Ничего, они тоже пять минут назад меня этим же кормили по капоту, когда на трассе обгоняли. Затормозив у невысокой горки, выскочил из машины и побежал, так как мой Лени лежал, в буквальном смысле, на Илье. Секунда и этот козлина уже на на нём, блять…       — … поцелую, можно? Хочу попробовать на вкус.       — НЕТ НЕ ПОЦЕЛУЕШЬ! — во мне было столько злобы, я готов был убить этого Илью. — Отвали от него, а не то я…       — Что сделаешь, братик? Набьёшь мне лицо? Ты только это и можешь — драться! На большее у тебя ума не хватает!       — Отвали от него, я сказал! Он твой брат!       — Вот именно — брат! Ты никогда не видел в нём омегу!       Да что ты знаешь обо мне, сволочь?! Этого омегу я растил, я его… я его… родной брат, чёрт! Отбросив эту паскуду в траву и ухватив Лени за руку, я потащил упирающегося омегу к машине… Его велик, блять! Надо спустить колёса, чтобы он вообще на нём больше никуда не ездил, вот Илья — сука! Поцеловать он его захотел, опоздал, я уже украл его первый поцелуй! Ещё раз посмотрев на мыс, показал отряхивавшемуся Илье средний палец.       — На, выкуси, козёл!       Забросив велик Лени в машину, да и брата тоже, презрительно плюнул в сторону Ильи, который приближался к машине.       — Да пошёл ты на хуй!       Я газанул. У Лени глаза, как блюдца, вот тупая башка!       — Ты что, совсем свои глупые омежьи мозги потерял?!       Придурошный Лени, а если бы я не пришёл, так он там его вообще разложил бы у костра?! Вот сука!       — Тебе что, всё равно с кем целоваться? Придурок малолетний!       Лени дёргал дверцу машины, я сбавил скорость, выпадет идиот ещё, только кости его потом по дороге собирай!       — Сиди тихо! Полёживает он под ним, вот Илья — сучара, чтоб ноги его в нашем доме не было! И где тебя только этому научили?!       Лени вжался в сидение, глаза у него были полны слёз, он быстро схватился за руль…       — Идиот! Куда ты лезешь?! Угробить нас захотел?! Сиди тихо, тогда может я тебя поцелую, ты же этого хочешь, да? Ты же у нас омега! Конееечно!       Всё, нет моей больше мочи! Я его сейчас убью и всё, конец моим мучениям! Притормозив резко, я услышал только холопок головы брата об стекло. Вот, идиот! Последние мозги вышибет… Куда?! Лени дал дёру в лес. Да куда он со своей больной башкой-то, ещё и бегать за ним, что за придурок! Выскочив из машины, я рванул за ним.       — ЛЕНИ! Стой тебе говорю! Вот зараза! Стой говорю, всё равно догоню! — куда ему, от меня не убежииишь!.. Я дёрнул Лени на себя, так что он захрипел и упал, прижимая меня в крапиву.       — Хреново бегаешь, братик…       Я вспомнил это чувство — возбуждение альфы, то, как лежит брат подо мной заставляет мой член наливаться похотливой кровью. Я осознавал одно, а говорил другое.       — Будешь так бегать, любой альфа поймает, фууу, дурак, еле догнал! Куда ты ломанулся, идиот?!       Зажав его тонкие руки, со злости… поцеловал. Он же хотел этого, хотел же!       — Хватит?!       Лени не шевелился, и не надо было.       — Нет? Не хватит? Тогда получи ещё, идиот!       Я впился в него снова. Грубо, сильно, он задёргал головой. Последний лучик света угас в лесу, но полыхали его глаза, это туманное волшебство манило меня. Запах сладкого омеги выкручивал последние болты.       — Ну, ну, не нравится? Ты хотел его поцелуев, а, Лени? Как же ты меня раздражаешь, Лени, век бы тебя не видел…       Я припал к его губам снова, но только нежно, как умел… Такие мягкие и не отталкивающие, попробовал чуть глубже, захватив в плен рот Лени. Брат громко застонал, от чего я сорвался с цепи... Прижался к нему всем телом и целовал, целовал, целовал всё, что попадалось под уста…       — Лени… Лени… Лени…       Ты погружаешь меня в ад, я не смогу выбраться из этих затягивающих чувств. Я хочу только лишь тебя, только тебя, моего… брата… Ааа, что ж так больно-то, ножом по сердцу… Брата. Наше шумное дыхание смешивалось с лесным, деревья шептали остановиться, не продолжать, но так трудно оторваться от любимого существа. Альфа во мне ещё рвёт и мечет, стоит лишь вспомнить только об Илье! Сука!       Я соскочил с Лени, озираясь кругом, как будто точно убил его. Мне… Мне нужно остудить мозги. Нужна… В одежде я забежал в воду, благо озеро было в десяти метрах от машины. Между ног всё пульсировало и жгло, вот ведь, поразился самому себе — хочу трахнуть собственного брата. Нырнув в тёмную воду, ничего не слышал, только кощунственная тишина окутывала со всех сторон, а хотелось кричать кричать, кричать…       — ААААААААА!!!       Глотая кусок воздуха, я дышал, дышал, успокаивался, холодная вода делала своё дело. Как он застонааал, это было решающим сдвигом по фазе. Смогу ли я смотреть снова ему в глаза? Обернувшись, я увидел Лени у кромки воды. Он держался за руку и, похоже, у него бежит кровь. Боже, за что?       Выползая на берег, не стесняясь, я стянул футболку, джинсы… трусы, только отворачиваясь. Набухший член ещё торчал, мозг лихорадочно работал. Выжав бельё, облачился быстро обратно в него. Трусы конечно, мокрые джинсы кто на себя натянет. Ох, блин, иди, горе, сюда.       Взяв Лени за руку, повёл к машине, там аптечка должна быть. При свете фар я осмотрел плечо брата. Небольшая рваная рана, хрен знает от чего. В аптечке была перекись водорода, промыл, Лени заморгал глазами, смотря на небо. Луна. Звёзды. И я, дурак, чуть не прибивший омегу.       — Сильно больно?       Лени, закусив нижнюю губу, смотрел мне в грудь, кудряшки свесились и я не видел его глаз. Он молчал. Молчал и я, залепляя рану бактерицидным пластырем. Руки дрожат, чё уж там говорить. Мои и его. Лени поднял глаза. Я взял омегу за подбородок и просто прикоснулся губами к его губам. Просто прикоснулся, а сколько последствий для моего организма.       — Нам надо домой, — что я мог сказать, только взял его за руку и посадил в машину, захлопнув дверь. Ехать не хотелось, время остановилось, хорошо, что дыхание нельзя так же запереть в лёгких, тогда я бы не смог парить в этом аромате омеги, моего Лени…       В боковые стёкла внезапно постучали с двух сторон. Натан и Наум. Я опустил стекло.       — Джими, чё у вас тут? Домой едем?       Я молча кивнул, про них совсем забыл, а хотел ведь посмотреть, как катаются близнецы. Парни надели шлемы и газанули, запах бензина ворвался в салон, Лени закашлялся. Поехали, если руль смогу держать.       Машина верно сворачивала за близнецами, гудя размеренно, крадясь по извилистой лесной тропе. Проблема возникла позднее, когда Лени убежал из машины при парковке у ограды, а я думал о том, как сегодня буду спать с ним в одной комнате. Жизненная катастрофа, точно.       Загнав машину в гараж, я сказал парням располагаться в гостиной, душ они знали где, а сам пробрался в свою комнату и взял подушку, хотел смотаться, но обернулся и произнёс:       — Прости, Лени.       Брат лежал на кровати, свернувшись в калачик, лицом к стенке. Я не знаю, зачем я это сказал, просто надо было что-то сказать, а что? Что я должен был сказать, что я безумно его хочу? Точно, чистое безумие. Перешагнув нашу погранзону и маленьких, новорождённых котят, осторожно погладил Лени по голове, накрутив при этом маленькую шёлковую прядь на палец. Понял, что опять возбуждаюсь на собственного брата, что за дурак я.       Забрав сухие трусы, запихнув подушку под мышку, я ушёл в пристрой, потому что здесь с ним оставаться больше не могу, это выше моих сил. Он — омега, а я — альфа, хоть мы и родные братья, но это ничего не меняет. Я люблю его, как омегу.       — Отец, включи сигнализацию, я в пристрой — спать, — сказал я поднимающемуся по лестнице родителю.       — Аа…       — Не спрашивай меня ни о чём, всё равно не отвечу.       — Ээ, ладно, поговорим завтра. Спокойной ночи, сынок.       Не отвечу, потому что сам ещё не понимаю всей ситуации, я целовал Лени, а он вроде бы и отвечал, а может мне всё это померещилось, возможно он просто испугался, когда я на него орал? Божеее, в голове не укладывается, что мы делали.       У фонарей толпились глупые мотыльки. На улице не было тихо, соседский ротвейлер на кого-то лаял. Я бы тоже хотел завести себе собаку, какую-нибудь, просто друга, не обязательно породистую. Приоткрыв дверь в пристрой, прошёл сразу на второй этаж. Я с весны здесь не был и… Ай, чёрт! Какая-то железяка, твою ж, налево! Потерев надкостницу, я думал, что здесь нет ничего, а сейчас… Пощупав на стенке выключатель, хоть этот на месте, врубил свет…       — Хооо! Ого-го! Ни фига себе!       Где должна была быть моя комната, там был… бассейн, причём полный воды. Со всех сторон только окна и больше ничего. Мало того, кругом были цветы. Я в тропиках! Обалдеть! Это точно садовник здесь намудил, а спать-то я где должен? Моя-то комната где? Единственная дверь вела в коридор, туда я и прошагал. Аа, вот и она, абсолютно пустая, ну правильно, на солнечной — оранжерея, на северной, прохладной, мне жить, а солнце из круглого окна на потолке заливать комнату светом будет. Нуу, мне нравится, просторно, комната поделена на две большие половины: спальня типа и гостиная, что ли? Вот архитекторы чёртовы, напридумывали.       А что? Может ещё искупаться? Нет, завтра с утра и попробую, сегодня я уже больше не могу, слишком много чего случилось. А что произошло, кроме того, что я целовался с братом в засос? В животе тяжело потянуло, простреливая в пах. Да ничего особенного, только трахнуть его охота, а не кого-то другого. Липли ведь в универе всякие, вставал мой дружок на течных омег, альфа ведь я, как не встать, только, скрипя зубами, дрочил я на образ кудрявого русого омеги, чей взгляд для меня незабываем.       Ну, и как я спать буду? Подушка-то подушкой… Ээ, матрас надувной, точно, в гараже есть широкий матрас для трёхместной палатки. Вот я его и арендую до завтра. А завтра мы едем на озеро всей семьёй и я точно буду с Лени в палатке. Мдаа. Сползав в гараж, я притащил надувной матрас и насос к нему. Надул-то я быстро, завалился спать, только спать-то я не мог. Губы горели, а руки всё ещё ощущали тепло Лени. Член тоже всё помнил, стоило мне только растянуться на временном лежбище и принять горизонтальное положение, так он стал стремиться ввысь, к окну на потолке.       — Ммм, — просунув руку в трусы, стал дрочить, что делать, напряг сильный, ломит. Передёрнув быстро, завалился на бок, я старался побыстрее заснуть, но образ Лени не выходил у меня из головы, да и шишка не хотела уйти на покой. Что, блять, за маета.       Поссать и всё. Надо спать. Сбегал. Но лёжа, я всё вспоминал, как Лени приоткрыл свой рот и дал возможность мне почувствовать его глубже… Боже, что за жизнь, перевернулся я на другой бок, терпя мучение…

***

       — Джими. Вставай. Джиииим.       Отец. Блин, спать охота, я уснул только под утро.        — Джими, у тебя тридцать минут до конечных сборов. У брата шишка из-за тебя на лбу, так что ты сегодня собираешь всё сам. Список на столе, не забудь ничего, я на тебя надеюсь, сын. Бассейн понравился?        — Угум.        — В нём можно купаться, Лени скажи, пусть тоже приходит, на улице жара.       А вот тут я против. Лени. Утренняя экзекуция, вот бляяяять. У меня что, теперь только на это имя стоять будет? Вот, чёрт, иди уж отец что ли, мне надо в туалет по-срочному.        — Джими, не обижай брата, постарайся держать себя в руках, ты альфа, а он омега, он слабее тебя и ему ещё в будущем замуж за кого-то выходить и рожать детей. Чтобы я больше не видел, как ты применяешь физическую силу к брату. У тебя есть кто-нибудь?        — Нет, — я сказал правду.        — Тебе скоро семнадцать, пора интересоваться омежечками, встретить истинного…        — Как ты узнал, что папа твой.        — Что?       Я повернулся лицом к отцу. Он сам стал разговаривать на эту тему. Я никогда не задавал этот вопрос, но…        — Откуда ты знаешь, что вы пара, ну, пара истинных?        — Джими. Это природное соединение омеги и альфы, мы просто чувствуем друг друга на физиологическом уровне, ты это поймёшь, когда встретишь пару, предназначенную тебе судьбой.        — Как? Как я пойму?        — Знаешь. Я тебе никогда не рассказывал, но вашего папу я украл на школьном выпускном у толпы альф-одноклассников, причём увёз сразу в отель. Видел его я впервые, но взял и… съел, в общем-то. Это было как временное помешательство, думать о чём-то другом я не мог, ну, а если у твоей пары, мм, ещё и течка, то тут вообще кранты нам альфам. Нейрофизиология — странная штука. То, что выделяют омеги, их феромоны, влияет на наш мозг бессознательно, но только именно истинная пара сводит с ума. То, что ты чувствуешь: запахи омег — это естественно, и заниматься с сексом с ними можно, только детей не делать. Когда-нибудь тебе встретится именно твой омега и ты не сможешь думать нормально, спать спокойно, и дышать тоже не сможешь. Ты будешь искать его запах повсюду, ты будешь искать эти глаза, что меняют цвет…        — Меняют цвет?        — Красивые у Лени глаза?        — Д-да.        — Какими ты их видишь?        — Светло-коричневые, — говорить, что я вижу иногда замедленные радужные переливы в глазах Лени я не мог. Поклялся папе, но о чём мне хочет сказать отец?        — Даа, Джими, даа. Обыкновенные светло-коричневые, медовые, янтарные, такие как у нашего папы, но дело в том, что в папиных глазах я вижу… радужный перелив. А знаешь почему? Потому что я самый настоящий его альфа. Я его истинный. Это бывает в природе часто и так случилось с нами, это длинная история, и в ней ещё есть тайны, я расскажу тебе после твоего дня рождения. Гонки пройдут и я расскажу, как я познакомился с Сашей, ну и не только это, есть ещё что-то, что касается именно тебя. А сейчас вставай и иди, сбавь утренние обороты в туалет, ты точно взрослый альфа, а потом займись списком. И, пожалуйста, не обижай Лени, он и так всю весну как домашний мальчик.       ИСТИННЫЙ?!