Детки - "конфетки" или история о Природе

      Желание иметь ещё детей стало очень сильным тогда, когда я с Робином прожил вместе десять лет. Мне было тридцать три года, и я верил в сказку, но я и жил в сказке. Любовь мужа была со всех сторон, куда не повернись или посмотри. За то время что мы прожили вместе, мы вырастили детей, обрели много друзей, усовершенствовали дом и разбили великолепный сад. Внедряясь крепко корнями в этот город, мы чувствовали, что живём, а не существуем, да это и была наша Родина с детства. Прекрасный провинциальный городок Прибрежный, расположившийся у огромного озера Нежного. Всё мы любили в нём: шумные улочки и тихие скверы, весёлые детские сады и ненормальные школы, безумная работа и романтические вечера вдвоём. Всё это мы пережили, и сейчас у детей начиналась новая ступень в жизни. Совсем скоро они будут поглощены друг другом, а я стану им не нужен. Ребёнок, малыш, я желал его. Как врач, я прошёл всё что нужно и что вообще не обязательно было. Робин сдавал по моему первому требованию всё и без слов. Вердикт Бернарда — абсолютно здоровы. Но тогда почему? Почему?       Посмотрев кругом, своих детей я не обнаружил, возможно они в палатке. Тихо зайдя в воду, я всё думал о том, кто бы у меня не родился, я бы так боготворил дитя, ведь оно от любимого Робина. Ахх, вода… Так хорошо остудить тело от лесной любви мужа, это конечно было просто невероятно, как остро я сегодня чувствовал оргазм, ой, кончил за считанные секунды. Да и вообще последнее время я так тянусь за лаской к Робину, делаю вид, что это мне надоело, что он меня уже затрахал, но я просто сам этого сильно хочу… Надо проверить уровень гормонов, да, точно, вот с понедельника медкомиссия, там и сдам. Было всё так быстро и так… так ощутимо, ммм, боже, ну надо же, Робин как всегда в своём репертуаре, но мне всё это очень и очень даже нравится. Ну, говорить об этом конечно я ему не буду, загордится ещё, какой он у меня самец-мачо, а вот как вспомню, что сейчас было в кустах, так приятное тепло разливается по всему телу и сжимается всё внутри, пульсируя в паху. Божееее.       Дети шумели в озере. Натан и Наум проверяли, как умеют плавать Раденчик и Лука. Всё-таки близнецы, который раз подмечаю, настоящие джентльмены, а вот, похоже, Роман получил по полной от Валерки, так как над бровью красовался подтёк, а завтра он спустится на глаз и будет хороший фингал. Мелкий Рыжик боксёр всё-таки, а Роман — балбес, хоть и ростом почти одинаковы. Валерка рослый подросток. Ох уж мне эти несдержанные альфы! Подросток ещё толком с половой идентификацией не определился, а тут Роман прыгает на мололетку. Я сразу знал, что Лени это омега, а Джими — альфа. Рыжик ещё неизвестно точно ли омега. Бернард говорил, что есть некоторые проблемы в развитии Валеры, а какие, только Семён знает, я лишнее ухо, не родитель. Врачебная этика, я понимал и не вмешивался.       Надо же. Илья катает Сали на бублике. Если бы Джими сейчас их видел, всё время ворчит на двоюродного брата, что он его терпеть не может, а в детстве были друзьями. Как меняются всё-таки дети. Сейчас вон как эти мило беседуют, тоже двое — парочка. Глаз хамелеона много чего подмечает, но язык за зубами я могу держать. Жизнь научила и работа психотерапевта, а также Бернард, часто повторяющий, что этот самый язык — мой враг, но в умной голове он может быть надёжным другом и помощником.       Прохладная вода успокаивала, я просто плыл вперёд. Волны были сонные, солнце светило везде, вода ласкала, смывая прикосновения альфовых рук. Ммм, душа нежилась. В какой-то миг я просто повернул назад, переворачиваясь на спину. Невольно слушал озеро, оно что-то предвещающе шептало мне, окутывая всю голову и оставляя островок лица над водой. Закрывая глаза, я видел маленького Лени. Как он звонко кричал на весь родильный дом, а я плакал в тот миг. Не было со мной того единственного, кого бы я хотел видеть каждый день. Горечь понимания одиночества, боль холодных ночей в съёмной квартирке исчезали днём с улыбкой сына. Твоего сына, Робин.       Несколько капель упали мне на лицо и я открыл глаза, следом ища дно и вставая на ноги. Визг омег резанул по ушам. Мелкие спрыгивали с бубликов, а близнецы были на подстраховке. Да и студенты тоже не отставали, помимо наших ребятишек здесь были ещё какие-то чужие дети, ну правильно, база и отдыхающие, как например Дмитрий, что смотрит сейчас на меня.       — Дети всегда такие шумные?       — Да, нормальное состояние детей — это их постоянная двигательная активность, это значит, что всё в порядке, — я уже хотел уйти от омеги, Хамелеон внутри призывал меня не откровенничать с ним.       — Твои дети тоже были такие?        — Наши? Нууу, да, — Джими вобще был как волчок одно время, а потом эта напасть перешла на Лени и они вдвоём осаждали меня. — Детские кризисы, это нормально.        — А у взрослых ведь тоже бывают кризисы?       Дмитрий загородил мне проход на берег своим стройным не загорелым телом. Омега с влажными волосами был настойчив, напряжённые тонкие черты лица притягивали мой взор врача, хотелось рассмотреть его глаза… они лживые.       — Возрастные кризисы у взрослых? Есть, конечно, есть, — хотелось всё же уйти.       — Причиной развода в тридцать лет могут быть дети?       — Причиной развода? — я всё-таки обошёл Дмитрия и бросил напоследок. - Да, конечно.       — Если ты узнаешь, что у Робина был ребёнок, ты бы отнесся к этому с пониманием или, возможно, подал на развод?        — К чему такой вопрос, Дмитрий? — я резко развернулся, как и нудный омега.        — Я повторю, если бы ты узнал, что у твоего мужа был ребёнок, о котором ты не знал, как бы отнёсся к этому?       Оказывается этот омега всё-таки не так просто появился у нас, здесь что-то нечисто и заросло давно пыльной травой, но вот чувствую я, что после дикого ливня, растительность упадёт на корню, обнажая суть земли. Значит — Робин. Так ты, Дмитрий, хочешь услышать мой ответ?       — Дмитрий, если бы я узнал, что у Робина где-то есть малыш, я был бы спокоен. Как можно не радоваться детям, сама Природа дарит нам их, омеги принимают этот дар и рожают, даже если альфы такие жиголо, как был в молодости мой муж. Если это было до нашей совместной жизни с мужем, я бы отнесся к этому с пониманием.       Также как и в первый раз, когда Дмитрий появился у нас дома, я понял, что этот омега психически не здоров. Все эти подёргивания и бегающие глазки, учащённое дыхание, видно как реагировала его грудная клетка на наш разговор.       — С пониманием ли Саша отнесся к такой новости — малыш появился тогда, когда альфа был уже в браке?       — Это… предательство, а по-попросту — измена. Люди для того и заключают браки, чтобы принадлежать друг другу, а кто-то третий лишний этот брак разрушает. Здесь никого понимания просто не может быть. Так всё же, что вы хотите сказать мне этими вопросами? Лучше говорите правду, я вижу по вашим глазам, что вы что-то скрываете, а ведь известна поговорка, всё тайное рано или поздно становится явным. Так, что, Дмитрий?       — Нет. Ничего. Простите за любопытство.       Дмитрий нырнул в воду и долго не показывался над водой, а когда вынырнул, то поплыл вперёд, не оглядываясь на меня. Он мне больше ничего не скажет, я понял, но я могу спросить у мужа, он не соврёт, а если соврёт, то я увижу, почувствую и, чёрт побери, оторву ему хозяйство напрочь, если это действительно правда!       Накручивая себя, я зашагал на берег, где отдыхали Робин и Бернард. Такую жалость я вдруг почувствовал к себе. Не могу сказать о других, которых обманывали любимые альфы, что они при этом чувствовали, а я просто умирал, думая о том, что Робин помимо меня кого-то ещё обихаживал. В голове дурные мысли расползаются. Выходя из воды, думал, ой неспроста все эти вопросики, нет, не просто так, и это не может быть правдой, Боже, пусть это будет неправдой. Я не хочу, я не могу его потерять, я ведь больше ни с кем не смогу, да и не хочу! Нет, только не Робин, только не он, ведь если это правда, то я исчезну из этого мира, сломаюсь, просто не смогу жить без него, не смогу без этих родных синих глаз, это будет так невыносимо больно…       — Саша, ты что… плачешь?       — Любимый, что случилось, Саш, Саш, что случилось?!       Я упал на коленки, касаясь горячего покрывала, глаза заслезились пуще. Это не должно быть правдой, Робин не мог мне изменить с этим Дмитрием! Я спрашивал мужа и он ответил, что не изменял, и это было правдой. А вдруг я ошибаюсь? Но он был всегда со мной, всегда со мной, это просто моё очередное накручивание, моя выдумка, это я устал и мне надо в отпуск, это всё… всё… враньё!       — Всё нормально, просто, глаза слезятся от яркого солнца.       — Иди ко мне.       Муж протянул руки и я присел рядом. В родных объятиях судорожно выдохнув от поцелуя в затылок, я успокоился. Что я раскис? Дурак. Истерики для глупых омег, где моя стрессоустойчивость? Прям как молоденький беременный омежка на приёме у Бернарда вспыхиваю по всяким глупостям! Это же просто были вопросы, никаких доказательств об измене, точно, неделя работы и в отпуск: спать, спать и спать.       — Саш, я хотел тебе сказать, что твой, кхм, папаша, подарил Лени кое-что.       — И что? — руки альфы всё обнимают, успокаивают, заставляют меня дремать после сытного обеда, да ещё и купания, отнявшего последние силы. Я уже начал позевать.       — Это… катер.       — Аа, катер, да-да… Подожди. Катер? Настоящий катер?! Лени?!       — Ну да, от него не ускользнуло то, что Бернард подарил свою красную зверушку Джими, он и решил перещеголять нашего друга и подарил нашему Лени в честь окончания музыкальной школы небольшой, четырёхметровый рыболовный катер.       — Скорее всего Джими и Лени ушли смотреть обновку. Пойдёмте тоже посмотрим, и кто-то обещал нам погонять на катерах, а, Робин?       — А я от своих слов не отказываюсь, Бернард, сейчас банан пристегнём и в путь!       — Я-я не поеду, — замахал я руками, нет, только не это.       — Саш, я тоже не сяду, я… боюсь.       Бернард прошептал последнее слово, а мы засмеялись. Вот чего-чего, а то, что наш друг боялся кататься на банане, этого мы не знали.       — Так, ладно, я пошёл детей из воды вытаскивать, а вы к катерной стоянке топайте, возьмите фотоаппарат, будем мокрых щенят щёлкать на память.       Робин ушёл, а я пошёл за фотиком. Жара так и не спадала, если у реки было свежо, на пригорке дул ветерок, то в палатке было душно. Взяв фотоаппарат, я вылез из нашей будущей спальни и пошёл догонять действительно мокрых, визжащих щенят, которые теперь уже неслись вперёд Робина, Бернарда, ну, и конечно, Дмитрия, куда ж без него. Я вздохнул, всё нормально, скоро отпуск, нервишки подлечу, а сейчас только солнце, воздух и вода… и дети. Мои где? В палатке их не было.       Столпотворение было на моторной. На четырехместном катере уже стоял мой капитан, все дети в ярко-красных жилетах уютно пристроились на банане, Бернард фоткал всех. Робин был красив, он стоял босиком на носу катера, широко расставив ноги, руки в поясе, капитан, да и только. Мой капитан, добавил я ещё себе, глядя на то, что моё место штурмана уже занято Дмитрием.       — Саш, прыгай в катер и бери фотик у Бернарда, а вы, Дмитрий, назад, мне по комплекции впереди нужен тяжёлый альфа, давай Бернард на переднее место. Всё отчаливаем!       Залезая в катер, я вспомнил о подарке Лени.       — Робин, а Лени, его катер, где он?       — Так в том-то и дело, что нет его здесь, он должен был быть с краю, а его нет, понимаешь, нет. Скорее всего, Джими спёр, ему и без ключей завести катер пара пустяков. Ну что? ГОТОВЫ?!       — ДААА!!!       — Плавать все умеют?       — ДААА!!!       — Так, Натан и Наум, отвечаете за Раденом и Лукой. Илья, держишь Сали, Ромка…, а чёрт! Валерка-то где у нас? Он же на рыбалку…       — Я тут, я бегууу, подождите меня, подождите!       — Валерка, прыгай в воду. Так, Рома, помоги ему залезть к тебе, будешь последним и за Валерой посмотришь…       — Дядя Робин, а можно я сяду первым?       — Так, я кто? Я капитан на этом судне, я сказал, будешь с Ромой, всё ясно?!       Дети зашумели на рыжика, так как всем уже не терпелось окунуться в экстрим, на банане подпрыгивали омежки, качая его, и Валера, нехотя, но всё же подал руку Роме и залез на своё место. Бедный. И тот и другой. Ладно, может всё-таки всё образуется, как Бернард говорил разберутся сами и запомнят свой опыт.       Робин отдавал последние инструкции детишкам. Ну что?       — Ну что, капитан? В путь?       — Да, Любимый, смотри только за детьми, чтобы где-нибудь не потеряли по дороге. ГОТОВЫ?!!!       Я не услышал ответ, так как завёлся катер и дети завизжали, причём все. Дмитрий улыбался предстоящей поездке, как и я. Бернард похлопал меня по руке и развернулся к Робину, выполняя роль фотографа. Катер стал разговаривать, бурчать и, наконец, его голос прорезался сквозь визги детей. Счастливые лица, много ли им надо? Я потрепал Бернарда за кожу спины, прося фотоаппарат. Эмоции детей такие искренние, боже, как же здорово-то! Катер потихоньку разгонялся, банан уже потряхивало, но наши сорванцы все крепко держались, улыбка у всех была натянута до ушей.       Ветер лохматил волосы, а я закрывал глаза и летел вместе с ним. Холодные брызги воды освежали дополнительно, ничего больше не надо. Только полёт над водой, мой альфа и дети…       И где эти чёртовы дети? Я всматривался в горизонт, где шли рейсом и другие катера, выходные же дни, но сынишек не видел. Лишь бы всё было у них хорошо, лишь бы у Лени крышу не снесло от альфочки и он помнил, чему я его учил. Да чего ж мне так тяжело-то?! Кровинушки мои, Джими ещё и истинный, а Лени такой же, как я, Хамелеон. Лишь бы омежка полюбил, иначе плакала твоя душа Лени, как и тело. Течка первая уже была, и то, как мальчик перенёс её без альфы, было ужасно, моё сердце родителя разрывалось. Ну, маленький же он, совсем молодой, а сила притяжения течного омеги была велика. Я не помню такого у себя: температура под сорок, боли, потеря сознания. И главное предвестников не было, кожа Лени была чиста, как маленького ребёнка, а такой внезапный скачок ночью в день рождение. Спасли только уколы, которые привёз Бернард, откачивая и меня, и Лени, и Робина, который от кровати сына не отходил всю ночь.       Береги его, Джими, прошу…       — Саша, смотри!       Робин показывал направо, где одиночно стоял тёмный катер, на котором были сыновья. Я привстал и увидел, как Лени показывал нам большую блестящую рыбу, держа её за хвост… Ах, она выскользнула! Лени полез за корму, а Джими потянул его обратно за плавки, омежка набросился на Джими с кулаками. Робин повернулся ко мне, громко хохоча. Ох, значит, всё нормально, они нашлись, рыбачили, ну слава, слава, дерутся — значит всё нормально, главное они вместе. Я ещё смотрел на своих детей, как утешал Джими Лени, разводя руками в разные стороны. Конечно, милый мой сыночек, твой альфа достанет тебе луну с небес. Лишь бы, лишь бы…       Сделав большой круг, мы возвращались обратно. Катера Лени уже не было, а ведь прошло всего несколько минут. При прибытии к берегу, Робин, как и ожидалось, крутанул руль, и детишки посыпались с банана, громко крича. Робин сделал небольшую петлю и вернулся к берегу, сбавляя скорость.       Счастливая мелочь барахталась, уже ближе подгребая к берегу. Где их встречал фотоаппаратом Бернард. Они стали просить покататься ещё, на что муж ответил, что позже поучит каждого, а сейчас — перекус, купание, загорание, отдых, кто что хочет, только никуда далеко не уходить, а вечером для всех будет — русская баня. Ээ, баня? Впервые слышу. Робин, какого чёрта?       Ребятишки испарились, после того, как сдали жилеты на моторную. Бернард увёл Дмитрия, мотивируя тем, что надо помочь нарезать для детей фрукты.       — Робин?       — А что? Баня это же классно, попаримся, погреемся, — говорит непредсказуемый мой альфа, — по… трахаемся, — уже тише.       — Робин! Какое погреемся?! В миле ни одного комара нет, все посдыхали от жары! Баня? Баня?!       — Ха-ха-ха! Саш, вон она, баня, у самой воды, а там ещё и длинный мостик, так что приготовься вечером, пойдём последними. Да, я вспомнил, ты же приготовил мне что-то, я жду, давай говори, что? Мм?       — Да приготовил, приготовил, жди, жди, я тебе за всё отомщу! — что я мог сказать? Что я прихватил коротенький беленький медицинский халатик, фонендоскоп, парик с длинными волосами и ещё кучку наших любимых вещей? Хрен, не скажу, а помучаю тебя вечером точно, правда, если будут силы.       Муж засосал меня так, что ноги подкосились, а после, отойдя от меня на метр, командует.       — Говори.       — Нет.       — Говори говорю.       — Нет и нет.       — Я что сказал?!       Я тихонько обошёл его и… дал дёру до нашего стана, даже не оглядываясь, потому что чувствовал, за мной летит моя жизнь! А я бежал босиком по протоптанной дорожке, как молодой влюблённый омега, минуя небольшие камни, навстречу воде, что приняла меня, конечно, но она была не в силах удержать от моего мужа.