Детки - "конфетки" или история о Природе

      — Я твой… истинный. Лени, я твоя… пара. Ты понимаешь, что это значит?       Голос Джими был такой завораживающий, о чём он говорит, не понимаю. Я ещё заколдован. Валерка напугал меня, мы с Джими делали сейчас такие вещи, я давно себя не трогал, последний раз было… Пара? Какая пара? Истинная? .. Что?! Мои глаза? А-аа, а причём тут мои глаза?       Я ЕГО ОМЕГА?! МЫ НАСТОЯЩАЯ ИСТИННАЯ ПАРА?! ОН МОЙ АЛЬФА?! Я ЕГО… ОН МЕНЯ… МЫ ЧТООО?!       Так-так-так, я вынес ему все мозги в свой день рождения, это был его первый поцелуй, но это был и мой первый поцелуй, Джими ни с кем не целовался до меня и он меня любит! Вот оно! Я услышал самое главное: Джими меня ЛЮБИТ! Просит, чтобы я сказал ему что-нибудь? Ах, боже мой! Крепко обняв Джими в порыве счастья, я не мог даже вдохнуть глоточек воздуха, о чём тут говорить! Он меня любит, любит, любит, и то, что сейчас в палатке произошло, это же не просто так, да и вообще это всё не так просто, я оказывается его истинная парочка?!       Брат прижал меня к себе и эти объятия так для меня важны! Да я на седьмом небе от его признаний, но-но-но говорить я с ним не могу. Я боюсь сказать что-нибудь не то. Как только я перестал с ним разговаривать, всё резко поменялось между нами, причём так, что я всё ещё поверить не могу в происходящее. Папочки! Он меня любит! Я его омега! Слёзы сами осторожно рисовали дорожки счастья на щеках.       — Иди, я за тобой. Родители будут волноваться за тебя, ввиду вчерашних событий и правда, иди, пока я тут тебя…       Джими… ой-ёй, нет, мне нельзя дальше, прости, итак пощупали себя сейчас не хило, но это, наверное, можно, немного ласки. Брат возбуждён, его низкий голос выдаёт, я это чувствую, ровно как и то, что от насыщенного пачули у меня голова кружится. Папочка Саша, я всё помню, но мне так тяжело оторваться от брата! Ох, точно, мне надо на свежий воздух, где этот выход, блин… вот он.       Когда я вылез из палатки на четвереньках, стало немного легче, но голова всё равно продолжала кружиться и парить от любви. Я такой дурашка! Хочу пить, ой как я хочу пить! Беседка видна, мне туда, да? Ща моя крыша поплывёоот. Точно, там же родители где-то. Боже, что мне сейчас Джими наговорил, в голове всё никак не укладывается. Он мой альфочка, мой истинный, а я его омега. Он мне признался в ТАКОМ?!       Дядя Бернард жарил шашлык, а больше я никого не видел у палаток. Все наши купаются, посмотрел на озеро, да, точно все в воде. Я бы тоже хотел, но мне больше нельзя, боюсь без голоса остаться, а это чревато последствиями. Ааа, ведь у моторной станции мой катер! Это чё ж такое делается? Кошка принесла котят, мне подарили катер и Джими… Нет, что это я, Джими не подарок и не котёнок, это совсем другое! Это то, о чём я мечтал! ААА, блин, как хорошооо, я сейчас взорвусь от счастья…       — Лени, где Джими?       — Ой, Дядя Бернард, он это, ну, в палатке ещё.       — Так, давай дорогой, я тебе горяченького положу, жуй, тебе мясо есть надо, это белок, ты вон какой щупленький, а Джими придёт и его накормим. Фууу, жарко, куда интересно твои родители запропастились?       Родители? Нууу, огляделся я вокруг, берёзовый лес сиял своей белизной, скорее всего папочка Робин куда-нибудь папочку Сашу уволок в лесок, знаю я его. Наблюдая за отцом, я всегда угадывал настроение взрослого альфы. Он просто обожал нашего папочку Сашу, а я был рад за счастливых родителей. Ведь папуля говорил одно, думал другое, а папочка Робин всё равно делал всегда по-своему. Нет, папочка Саша не ругался на него и всё кончалось хорошо, ну как хорошо… сек-сооом. Мне тоже приходилось говорить одно, делать чёрти что, а мечтал я совершенно о другом. Брат меня совсем не понимал, как бы я ни старался, но сегодня мечта осуществилась.       Джими сказал, что он меня любит, оказывается мы истинная пара, причём тут мои глаза непонятно ещё, да это уже и не важно. Главное, он любит меня, как омегу. Папочка Саша говорил, что моя судьба уже решена, не расшифровывая до точности каким образом, что мне не надо даже забивать мою кудрявую головку такими мыслями. Но они лезли, эти эротические мысли, сами, и всё началось после первой течки… Даже вспоминать об этом не хочу, это было ужасно и мне до сих пор стыдно перед родителями.       Взяв маленький кусочек жареного мяса, макнул в кетчуп. Соус был не острый, шашлык обалденно сочным, я итак со вчерашнего вечера ничего не ел, а это кушанье было восхитительным. Натан ест кетчуп. Вот чудаки. Наум тоже. Они всегда хитрят. На самом деле, если внимательно посмотреть на близнецов, то их сразу можно различить. Я никогда не ошибался, кто из них Натан, кто Наум. У них разная структура волос, радужка глаз, форма подбородка, носа, смех, голос, движения, запах и многое другое. Близнецы совершенно отличались друг от друга. Парни могли обмануть кого угодно, отнекиваясь, что это не я, это Натан или Наум, но со мной этот фокус не проходил. Они спрашивали, откуда я знаю, кто из них кто, да просто чувствовал это, ну видел, что ли. И так было всегда, сколько себя помню, да и вообще, многое, что другим не удавалась понять, я «фотографировал» сразу, но объяснить этого не мог. Так получалось… ммм, дыхание пачули.       Быстро проглотив ещё кусочек мяса, я ощутил на своей шее что-то… Ах, это котик! Из янтаря? Это… мне? Такой хорошенький, потягивается, хвост такой длинный… Вооот, чем больше молчу, тем мне подарки больше и сыплются, ваще разговаривать не буду и точка!       Джими дотянулся до тарелки с овощами и вилкой, перетянул мне перчик красный… Да, люблю. Эм, помидорчик? Тоже хочу. Огуречик, ващщще обожаю! Если я глаза зажмурю, это ведь никуда не денется, Да? Овощи, котя и поедающий меня взглядом Джими?!       — Съешь хоть кусочек мяса и это, ну, у тебя, кхм, футболка на левой стороне.       Фиг с ней, футболкой. Балдея от сложного запаха альфы, поворачиваюсь к Джими. Мясо? Так я уже слопал много. Но сейчас и эти два кусочка съем и овощи тоже, раз ты мне говоришь это. Заветно сжимая рыжего кошака в руке, я молился: ты только не уходи никуда, я, я так рад, что ты со мной и не обижаешь меня, что ты смотришь мне в глаза и улыбаешься.       Пришёл папочка Саша. Папуля, если бы ты только знал, что мне сегодня братик сказал… ааа, рука? Болит конечно, только на это уже я не обращаю внимание, папааа, я такой счастливый дурак! Лоб? Ну тоже побаливает. Ой!       — … Лени, ты ничего не хочешь мне рассказать? А может оба?       Рассказать, что брат сейчас трогал меня в палатке, и я так позорно быстро излился в его руках? Что я целовался с ним, как будто это был мой единственный шанс на его жаркие поцелуи? Нет, я не могу такое сказать никому, мне стыдно даже думать о произошедшем, пусть это будет только моё живое воспоминание. Я гладил мелкого котёнка, папочка, я, я потом тебе признаюсь в том, что очень люблю Джими, а сейчас не могу, я боюсь, что проснусь, а удивительный сон исчезнет вместе с подарком, которого я, между прочим, так ждал.       Ээ, что, на рыбалку? Джими выдернул меня из-за стола на катерную ловить рыбу? Хмм, хотя сейчас я пойду за братом хоть на край света. Убыстряя шаг за Джими, был неимоверно счастлив, что он держал меня за руку. От прикосновений его пальцев, дрожь прокрадывалась по руке. В голове начинали крутиться разные пошлые картинки, которые вызывали шаловливое порхание мотыльков ниже живота. Не только я был возбуждён, у брата тоже стоит, да так, что даже через шорты вижу его увеличившийся член…       — Что? Я не виноват, он сам.       — Хи-хи, — то, что произошло в палатке, этого нам мало, хочется ещё, и Джими это тоже чувствует, ох…       — Лени.       Брат прижал меня к себе. У нас так торопливо разговаривали сердца. Действительно крепкий член Джими упирался мне в пах, соприкасаясь с моим, я еле-еде сдерживал стоны, часто-часто дышал и всё смотрел и смотрел на мягкие губы брата…       — Лени, тебе не страшно?       Страшно? Очень. Я так боюсь, что это закончится, как только мы приедем в наш дом. Что всё, что ты сказал — выдумал, чтобы меня больнее разыграть. Но я буду верить в твои глаза, в твоё тело, в твоё сердце — они не обманывают. Я думаю одно, а делаю совсем другое, мотаю отрицательно головой, нет, не страшно.       — Скажи мне что¬-нибудь, я так хочу услышать твой голос, я, я нравлюсь тебе?       Прижаться к брату, чувствовать его всем телом, вот что я сейчас бы хотел. Ты мне не нравишься, нет, я просто тебя безумно люблю и страдаю от этого. Я уже больше не мог смотреть в Джимины глаза и так крепко обнял, вздрагивая от того, что творилось у нас в шортах.       — Ты ведь чувствуешь, что со мной происходит, ты понимаешь, что я хочу с тобой сделать?       Джими, я всё понимаю, и от этого мне ещё страшнее…       — Эй, голубки! Все вас видят!       Илья нас видел! Боже, как стыдно! Надо обниматься там, где никто тебя не увидит, а не у всех на глазах! Хорошо, что за бугром не видно стана, и кроме Ильи нас никто не заметил. Оттолкнув брата, я полетел на катерную. Джими придёт, найдёт меня, ведь он мой альфа, сам признался.       Тропинка была узкая и крутая, заросшая спорышем, а по краям пыреем и подорожником вперемежку. Я бежал, вдалеке виднелся мотоклуб, катерная станция была ближе, и там дедушкин подарок…       Уваау, вот он! Забегая на пристань, я остановился перед «Факелом». Во дед, во даёт, я обязательно научусь им рулить, блин, папочка Робин научит, я не отстану от него, прилипну и точка! Боже, какой красивый, я тоже хочу, как и Джими гонять, он на всём умеет ездить, кроме скейта, а я нет, но я хочу, так хочу.       Металлическая обшивка была горячая, конечно, если катер тёмного, солнцепоглощающего цвета. Да мне без разницы, мне очень нравится, а особенно название — «Факел». Сидения новые, в плёнке, внутри немного влажно, значит, его недавно прогоняли. Так хочется сейчас уехать куда-нибудь, ну же, Джими, что ты стоишь, мне одному, что ли надо уединиться? Я уже сидел в кресле, лаская тупо воду за бортом, так мы едем или нет? ..       Всё-таки дааа… Я засмеялся самому себе. Я счастливый, я такой счастливый!!!       Джими вёл уверенно катер, я бы, наверное, тоже так смог, но сейчас мне достаточно игривого ветра, солнечного яркого света и… Ааах, я весь мокрый! Боже, так здорово парить над водой!       Мы ехали недолго, Джими был серьёзным, всматриваясь куда-то. Мм, что это? Лес на озере? Суша? Брат осторожно объехал развалившиеся пушистые ивы, и, совсем сбросив скорость, нырнул в кусты, заглушив транспорт.       — Идём, я покажу тебе что-то.       Опять рука брата, опять дрожь, опять смотрим друг на друга — глаза в глаза. Прижатие наших тел и нет меня, пропал Лени, охая от ласк альфы. Ведь он действительно мой альфа, и он может делать со мной такие вещи, от которых я сильнее возбуждаюсь и отдаюсь во власть сладких поцелуев. Всё так остро чувствую: восточный терпкий аромат альфы, дразнящий язык, грудь, живот, наши возбуждённые концы, он постоянно подтягивает меня к себе и отпускает, подтягивает и отпускает, надавливая больно мне в пах… боюсь… я потерял голову… папочка Саша, как могу, как, если я уже ничего не соображаю… я боюсь, что не смогу удержаться…       — Не бойся, малыш, я больше тебе не сделаю больно. Теперь я всегда буду с тобой, чтобы ни случилось. Можешь не говорить мне ничего, если не хочешь, наверное, у тебя есть причина всему этому. Я буду ждать. Только позволь мне всегда смотреть в твои глаза, я всё пойму, если ты будешь только смотреть и только на меня.       Милый братик, у меня есть причина, но, похоже, что я забыл сейчас её. Твой аромат альфы всё отсекает на ходу, вырубает, и думать я ни о чём не могу. Что же ты делаешь со мной? Держа за руку, куда ведёшь сквозь заросли деревьев? Куда влечёшь меня, ведь как во сне я, за тобой парю… Ооо, БОЖЕ!!!       — Красиво, да? ..       Джими что-то говорил, но я уже не слышал. Солнце по родительски лелеяло маленькое голубое озерцо внутри леса! Это было так красиво! Около берега плавало столько рыбы! Вода была настолько прозрачная, что я видел, как одна рыбёшка рылась в иле, другая своим ртом обсасывала небольшой камень, ещё одна, такая изящная и длинная, просто проплыла у меня под носом, важно шествуя, а за ней ещё одна, такая же, и ещё, и ещё, целый караван!       — Так, снимай одежду и идём рыбачить, ты ведь хочешь её поймать? Я верю в тебя, у тебя получится. Нет удочек, но есть руки, ты со мной?       Братик, я теперь всегда с тобой, везде! Мой альфа, а щас, щас! Быстро сбрасывая одежду, я попал в воду… ловил рыбу… чувствовал, как она мечется между ног. ААА! Поймал, поймал! Заливаясь звонким смехом, я держал её, но ржал, потому что рыбина отчаянно била своим хвостом в разные стороны и все брызги попадали мне на лицо, рукам было так щекотно и я выпустил её, вернее она выскользнула! Я тут же поймал ещё что-то, но и эта рыбёха, поблёскивая на солнце серебром, быстро запросилась в свою водную стихию. Крутясь и хаотично лаская руками разгулявшуюся рыбу, накалывал ноги об камни, но терпел, ведь это было не важно, просто я в жизни такого не видел и не испытывал рыболовного азарта никогда! Ловить без ничего! Ой, ой-ёй-ёй, какая малюсенькая, Джими, зачем ты её поймал? Отдай… Это мне? Какой хорошенький зелёный малёк, спасибо, но я хочу отпустить его, ты понимаешь, что он хочет обратно, он такой… такой…       Джими стоял посередине этого маленького рая и так светился. Его смуглая кожа была вся в водяных капельках, поэтому я видел около него рассеянную радугу. Забыв про всё на свете, кто я есть, подошёл ближе к брату и, несмело прижавшись к его губам, поцеловал…       В этой глуши, где нет никого, и даже птицы покинули на время насиженные гнёзда, оставив нас наедине, я расслабился и забыл все наказы папочки, отдаваясь во власть возбуждающих поцелуев. Язык Джими брал надо мной верх, покоряя глупого омегу, позволяя рукам альфы запретные ласки. Я только мог стоять в воде по колено не шевелясь, стонать от того, что делал со мной брат. Сняв с меня трусы, он ласкал рукой осторожно член, его губы были везде, я чувствовал горячий шёпот на шее, плечах, спине, и вновь на шее, за ухом… Я ощущал нарастание интимного, ещё немного, чуть-чуть, ещё… Внезапно брат стал тереться между моими ягодицами твёрдым членом, и я только смог затаить дыхание от этих неземных чувств, оргазм тут же захлестнул меня…       Рука брата всё двигалась, лаская, а в попу упирался бодрящий член альфы. Я всё ещё еле дышал, хватая ртом воздух, в башке стучало, и после ещё одного прижатия моей задницы к члену Джими, внезапно слова папочки всплыли у меня перед глазами:       «Лени, твой первый раз должен быть обязательно в течку, только тогда ты познаешь истинную Любовь альфы, только тогда твои течные железы смогут принять член любимого множество раз. Если ты соединишься с альфой до течки, тебе будет всё равно больно, альфы безудержны в понимании обладания омегой. Я тебе как врач говорю, береги своё здоровье и здоровье любимого. После первого раза боль не даст подпустить альфу ещё, должно пройти какое-то время привыкания, и поэтому он будет мучиться, как и ты, от воздержания. А во время течки задний проход немного набухает, становится эластичным, хорошо растягивается, выделения обеззараживают, смягчают трения, манят самца усилившимся запахом, это самое благодатное время для секса. Тогда боли ты не почувствуешь и альфа устроит для тебя незабываемый медовый месяц влюблённых, который ты запомнишь на всю жизнь! Помни об этом!»       Отшатнувшись от Джими, я испугался. Ведь сейчас у меня нет течки и я не боюсь боли, вытерплю, от тебя, брат, я всё вытерплю, но страшусь того, что после первого раза ты оставишь меня, а этого мне не пережить, ведь я так люблю… кхм, кхм…       Нет, стой! Ещё шаг и я сдамся! Джими, пожалуйста, не подходи, я не хочу один раз, я хочу много и сразу, хочу много раз с тобой соединиться…       — Лени.       Хочу много, много, много раз…       — Лени, остановись!       Оой… Что? Опять?! Камни были скользкие, и я съехал по ним в глубину озера, окунувшись в прохладную воду с головой, вот это мне и надо было, точно, охладить немного голову.       — Лени, не бойся, тут мелко, везде мелко, ровное дно, так что стой, где стоишь. Я ничего тебе не сделаю, окей? Мы не будем заниматься сексом, пока ты сам меня об этом не попросишь, хорошо?       Да, Джими, я кивнул, ты понял меня без слов.       — Лени, я подойду и обниму тебя, можно? Я не буду соединяться с тобой, если ты не хочешь, понимаешь?       Джими, мне так стыдно, ведь я хочу, хочу, но не могу пока. Ну почему у меня нет сегодня этой чёртовой течки! Ну почему? Я… я понимаю, молча снова киваю головой. Так знобит, трясёт уже не понятно от чего.       — Ты мне веришь?       Это ты мне поверь, как только она появится, дурацкая течка, я отдам тебе всего себя не раздумывая, вытерплю всё, что ты будешь делать с моим телом. Я берёг девственность для тебя, робко надеясь, что это когда-нибудь случится. Сколько в школе ко мне альф липло, но я ни-ни, ведь я верил, что буду с тобой, а получилось намного лучше. Мы истинные! Потерпи чуть-чуть, это будет скоро, очень скоро…       — Всё хорошо, успокойся, всё хорошо, малыш.       Прижатый к груди брата я наслаждался его сердцебиением. Всё, что происходит между нами сейчас — настоящее, это только наше, никто не может у нас отнять зарождающие чувства альфы и омеги. Сглотнув, я посмел прикоснуться в воде к паху Джими, брат издал протяжный стон. Я не смотрел на него, только уткнувшись в плечо, трогал его большой член. Хотел сделать ему так же, как и он мне, но у меня плохо получалось, я вообще в первые касался чужого тела. Это так приятно чувствовать через прохладную воду горячий ствол Джими. Меня так страстно поцеловали, что я не нарочно сжал член брата, и в это время, сильнее толкнувшись, Джими отпустил мой рот, пугая громким рыком альфы. Он кончил, он кончил, он кончил…       — … люблю тебя, омега.       Я рассматривал Джими в лучах солнца, пытался запомнить в этот миг все его эмоции на лице, когда он произнёс эти заветные слова. Ведь ими не бросаются на ветер, это большой грех.       — Боже… какие у тебя красивые глаза. Лени, нам надо выходить из воды, ты дрожишь, замёрз, и можешь заболеть, а я этого не хочу, любимый.       Теперь я понял, почему меня трясёт, я действительно замёрз и вновь, который раз, просто кивнул мокрыми волосами в подтверждение. Продолжу байкот, не буду разговаривать с тобой пока, жди меня, я чувствую, что наше соединение случится скоро, и я всё-всё расскажу тебе, что люблю тебя больше жизни!       Выходя из воды, я всё же не удержался и бросился за лупоглазой рыбой, забившейся в камни… поймал, поймал!       Брат, смотря на меня, тут же вытащил из воды таких же двух толстяков.       — Караси! Славная будет уха, пошли, Лени.       И я нырнул за братом под покрывало смущённых ив, оглядываясь назад, «фотографируя» на память волшебное место. Удастся ли мне когда-нибудь ещё раз сюда приехать, не знаю, но я благодарен Джими за то, что он показал этот островок суши, в котором есть такое маленькое чудесное озерцо.       Мои ноги ныли, я стал это ощущать, как только вышел из воды, но молчал, а тупо улыбался, идя в след за братом. Мой катер ждал нас, Джими помог взобраться на сидение, заняв место капитана судна. Рыбу бросили назад, и она так отчаянно билась за свою жизнь…       — Не плачь, рыба для того и существует, чтобы её ловили.       А мне всё равно было жалко её, но катер послушно стал набирать обороты, увозя мои почти исполнившиеся мечты с этого острова.       Ветер вновь трепал мои волосы, сейчас у меня на голове будет фиг знает что, надеюсь в этот раз Джими не будет гоготать над моими кудрями. У него то ежик, а у меня кудлатость.       — Лени! — крикнул мне брат. — Смотри, наши гонят!       Я завертелся в поисках родителей и увидел вдалеке папин голубой катер, который тянул за собой «банан». Ох! Я бы тоже так хотел! Мне было видно всех своих братьев и друзей, я им завидовал, но это катилось детство, а я вступил одной ногой во взрослую жизнь и возвращаться обратно не хочу. Джими дороже всех, но… Я перескочил назад, доставая между сидениями своего золотого карася, который был таким сильным… Папуля, папочки, смотрите, я наконец смог поймать сам рыбу и без удочки, руками, я поймал её… Ай, куда?! Куда ты? Карась… Карасище, ну куда ты, вернись, ах боже мой, моя рыбка…       — Лени, куда?! — тянул меня брат за трусы обратно в катер.       Джими! Всё из-за тебя! Я упустил рыбину, она только булькнула в озеро, и видали вы её вообще! Если бы ты не сказал, что там родители едут, я бы не стал её вытаскивать! Джими, чёртов Джими, ненавижу, ненавижу! Лупя брата по груди, опомнился. Глупый, я такой глупый омега!       — Лени, да успокойся ты! Здесь в озере столько рыбы и ты ведь жалел её, так пусть плавает, смотри, я своих тоже выкину, пусть живут!       Брат схватил сначала одного карася, а потом ещё и осторожно отпустил их в воду. Рыба шлёпнула по воде, обрызгивая.       — Пусть плывут. Толстые караси это самки, наверное, не отметали ещё икру. Пусть рожают малышей, а мы подождём и съездим потом с тобой на рыбалку. Только одни, хочешь? Я научу тебя ловить рыбу на спиннинг и донку, так ты хочешь, со мной?       Что мне оставалось делать, я помотал головой, хочу, конечно. Джими завёл катер снова, без ключей, как и в прошлый раз, поехал к берегу. А там нас ждал охранник, который сначала наорал, а потом, поняв, что к чему, всё-равно ворча, утянул мой катер под навес, прицепляя цепь под замок. Условие такое — пока документы не принесём — никакого катера. Откуда у нас на природе документы? Мой новенький зелёный паспорт дома, а зарегистрирован он на меня. Что? Джими удивился, когда усатый охранник подтвердил очевидное, да-да, на меня.       — Лени? Катер твой?!       Как всегда — кивок, начинаю привыкать.       — Откуда?       Ээ, а как же мне объяснить? Ну, блин, от дедушки, от дедушки!       — Лени, кто-то подарил?       Да! Чуть не вырвалось у меня, но ни звука я не проронил, смотря на удивлённого Джими.       — Отец?       Неа, помотал я головой, не папочка Робин.       — Так, папа?       Неет, и не папочка Саша.       — Лени, хорош прикалываться, кто? Говори.       Дедушка, де-душ-ка! Но я опять не произнёс ни звука, свято веря в то, что если раньше времени скажу хоть слово, всё превратится в фарс. Я… газанул! Просто удрал от Джими, пусть не пытает меня, это мучительно. Прискакав к беседке, я успел только газяву хлебнуть, как султанище прискакало за мной.       — Лени, говори со мной, а не то я… я…       И что ты со мной сделаешь, стоял я напротив Джими, через стол. Прищурив свои голубые глаза, брат чего-то замышлял.       — А не то я тебя поймаю и поцелую…       Я засмеялся, показав на подходящих дядю Бернарда и этого, как там его, Дмитрия, что ли.       — Так, парни, что происходит? Накатались? Лени, тебе понравился подарок дедушки?       Ааа, дядька спалил меня, пролил свет на правду, блин! Я хотел поизмываться ещё над братцем, а у того глаза стали круглыми от удивления?       — Дедушка подарил катер Лени? Так он ведь не умеет водить!       — Вот ты его и научишь, раз сумел угнать катер без ключей, так ведь, Лени? Дмитрий, доставай фрукты из мешков, они помыты и сок, сейчас мелочь…, а вон она и бежит уже, пусть покусают немного и снова в речку, пока жара. Когда солнце зайдёт не будет так тепло, всё-таки сегодня первое июня, земля ещё прохладна, надо будет готовить тёплые вещи.       — Хорошо, Бернард, сейчас, я быстро.       Высокий омега с длинными волосами вытаскивал из пакетов фрукты, нарезая груши и яблоки кусочками, разливая сок по одноразовым стаканам. Бананы он сложил на две тарелки, из которой я утащил уже один. Шлёпнувшись на пластмассовое кресло, я наконец понял, что ноги в сланцах действительно дерёт. Джими уселся напротив, посматривая на меня, ел грушу. Уу, султанище, говори, говори, еле добежал, а вот не буду!       — Ай! — прижал рот рукой, смотря на Джими, а он на меня. Это я сбросил сланец и нога заныла. Фу ты, болван! Ну вот, точно! Говорю же! Как только я две буквы произнёс, так сразу же Сали шлёпнулся рядом с Джими, смеясь заливисто. Ромка, гогоча, тоже приземлился рядом с Джими. Илья стоял у края стола, зырил на меня, переводил взгляд на Джими, хихикая себе под нос, пересел к Сали. Нарезал ему апельсин на пластинки. Раденчик и Лука уже во всю дузили около меня сок и близнецы тоже чистили им оранжевые фрукты. Валера был на удивление молчаливым и, косясь на Рому, встал около Бернарда, принимая от того в дар половинку апельсина. Я бы тоже хотел рыжий шарик, но я так не люблю его чистить, ммм, переживу. Джими стал серьёзным, он выгреб из тарелки самый большой апельсин и стал демонстративно очищать его от кожуры. Где мой абрикосовый сок? Коробочка стояла возле Джими. Мм, опять. Илья утащил из-под носа Джими мой любимый сок и налил полный стакан, ставя передо мной, протянув заодно и коробку. Джими хмыкнул в ответ на эти действия, встал и, распихав мальков, демонстративно уселся со мной рядом, деля апельсин на дольки. Натан вдумчиво почесал затылок и притянул к себе стул русала Луки, помогая убрать мокрые волосы с лица омежки, резинка у того порвалась. Я ел дольки апельсина, глотая с жадностью сочную мякоть и наблюдал за Наумом, который только и спрашивал, что положить взлохмаченному Радену на тарелку. Мне так же было видно, что папочка Робин выгонял папулю из озера берёзовой веточкой, и они подходили к нам.       — Тоже окунулись?       — Да, Бернард, как дети, ей богу! — ворчал папочка Робин, это он так, просто шутит, заигрывает с папулей Сашей. — Так, молодёжь, слушай мою команду! Сейчас можно искупаться, пока ещё жара стоит, потом кто-то рыбачить, а кто хочет, того я поучу водить катер, беру по двое сразу.       — Робин Александрович, можно вы меня тоже научите, а то я проектировать катера могу, но ни разу не водил сам.       Дядька с папиной работы подошёл и стал подкладывать ещё фрукты на тарелки, приятно всем улыбаясь. Ромка, Илья и Джими в упор смотрели на незнакомого омегу, почему-то краснея при этом. От такой просьбы стало тихо за столом, но всего на несколько секунд, потом чавканье продолжилось. Ну, а что, папа научит, он в этом деле асс, запихнул я последний кусочек апельсина.       — Кхм, ну, думаю да, если успеем, только после детей.       — Да, конечно, сначала всегда дети, это святое.       — Так, продолжаю. Вечером уха из вашей рыбы и с каждого страшная история у костра, а потом… БАНЯ!       — БАНЯ?!!! — хором спросили почти все, кроме меня. Я терпеливо зажал рукой рот, смотря в улыбающиеся глаза Джими.       — Баня-баня! Жар, пар, русский дух, знаете такое? Веники нарвём свежие, всем мыться и потом спать, но ранее приготовить всё для сна в палатке, тёплые вещи, пледы, проверить матрасы, чтобы хорошо были надуты, мне ещё перед вашими родителями отчитываться, да Бернард?       Дядька молча мотнул головой, обсасывая грушу, прям как я сейчас.       — Сначала идёт Бернард, Рома, Илья и Джими, близнецы тоже, потом Лука, Раден и ты, Лени, ну, а потом я.       Валерке нельзя в баню, я сам от него слышал, а про папу Сашу отец ничего не сказал, значит пойдут вместе. Но никто даже этого не заметил, и лишь только Джими продолжал тихонечко гладить меня по спине своим пальцем, рисуя загадочные узоры…