17. POV Саши. "Баня"
21 июля 2015 г., 20:38
На уху накинулись все! За столом было шумно и весело. Мой альфа пригубил рюмку коньяка, Бернард его поддержал. Валера принёс мешок маленьких сухариков из своего рюкзака, оправдываясь тем, что забыл их. Сухарики разошлись по тарелкам детей. Я радовался тому, как дети беззаботно ели. Затем вся компания перекочевала к костру, где бренчал на гитаре грустные мелодии Дмитрий. Самую последнюю поварёшку ухи налил себе Робин. Люблю его за это качество.
Воздух действительно стал таким свежим, музыка душещипательной, объятия мужа нежные. Мы сели на толстое бревно у костра, остальные расположились кто на чём. Дима тихо пел песни о несбывшихся мечтах, море, горах, о любви. Мы просто смотрели на огонь и наслаждались тихим летним вечером, думая каждый о своём. Лука зевал, как и Раден, терпите омежки, вам ещё предстоит горячая банька. Натан и Наум жарили кусочки хлеба на самом пекле. Старшие ребята валялись на надувном матрасе. Сали на спине между Ромкой и Ильёй, жуя травинку, альфы надевали на длинные сосновые веточки сосиски и держали их над огнём. Валерка бросил картошку в костёр, зарыл её палкой в пекло, получил от ребят за лишний неспокойный огонь, утопал в сторону стоянки машин. Джими и Лени плечом к плечу лежали на животах около меня, деля большое старое покрывало. Покачивая иногда ногами, Лени изредка бросал в костёр прошлогодние сухие сосновые шишки и смотрел, как они разгорались подсолнухами. Я заметил, что Джими, играя, накручивал на палец прядки Лениних волос, отчего младший только улыбался брату. Стан медленно погружался в сон. Но я спать не хотел абсолютно, днём вздремнул.
Бернард ушёл проверить готова ли баня, говоря поднимающемуся Робину, чтобы он отдохнул. Муж покорно сел обратно, и я вновь положил ему голову на колени. Тяжёлая ладонь легла вниз живота. Ну, это же Робин, он не упустит своего. Я поднял голову к нему.
— Что, Саша?
— Нет, ничего, я просто… счастлив.
— Да, я тоже, любимый.
Робин ничего не добавил больше, а стал подпевать Дмитрию в какой-то, видимо знакомой, песне. Искры от костра улетучивались на вечернее небо, откуда стали видны не движущиеся далёкие светлячки. Оу, я знаю эту песню о дружбе, как оказалось многие из детей тоже, раз подпевали. Чего-то не хватало. Склонив голову на бок, я понял чего. Тонкого голоса Лени. Он не пел. Грустил. Да, Лени, Любовь не так проста, как кажется на первый взгляд. Чувства рождаются и умирают, снова рождаются, совсем другие, но и они постоянно обновляются, мутируют, приобретают окраску твоей жизни.
— Кто-то хотел рассказывать страшные истории, — проронил Илья, когда Дмитрий убрал гитару и стал пить.
— Точно! Я знаю одну… нет две! Щас расскажу! — встрепенулся Наум.
Робин встал, шепнув на ухо, что в туалет. Понятно, но моей голове стало одиноко. Я прилёг рядом с детьми на покрывало.
— Потом я! — это был Натан.
— Я тоже знаю, расскажу про привидееение, — стал пугать Ромка.
— Ты про Кирея, сына султана? — робко спросил Лука.
— Даааа, про негоооо…
— ААА!!!
Я пропустил тот момент, когда Раденчика сзади напугал Илья, уже думал о старой выдумке детей. Тоже слышал об этом в детстве. Хрен знает, какой посол, хрен знает, какого государства был в наших краях вместе с сыном султана. В этих лесах он его и потерял. Тогда султан приказал слугам вернуть посла обратно в этот лес и убить, чтобы бродить неприкаянной душой по лесам, быть вечно с мальчиком. Так и вышло. Посла казнили, а после этого местные жители, а особенно туристы, рассказывали, что стали видеть около своих станов огромное белое привидение и слышать смех ребёнка. Был ещё один смешной момент во всей этой детской болтовне. Приведение появлялось там, где было много детей, которые привозили с собой сладости. Дети часто жаловались своим родителям, что у них пропадали все вкусняшки, на что родители только разводили руками, смеясь над произошедшим. Если сладкого у детей не было, то утром жадные родители, не покупающие своим детям конфет, были чёрными от угольной сажи. Привидение таким образом «огорчалось», усмехнулся я. Жаль, что я этого никогда не видел, так как мои родители не возили меня к озеру, а они-то уж обязательно были бы в угле.
Наум уже заканчивал рассказывать свою историю. Я, конечно, вновь пропустил то, о чём он артистично рассказывал, размахивая руками и обходя костёр, думал о своём печальном детстве. Но явно это была не страшная история, так как омежки-мальки смеялись во всю. Я улыбался, посматривая на потрескивающий хворост, который подбросил Джими.
— Ой я не могу! ХА-ХА-ха, Наум, это ты сам напридумывал о пришельцах, как они украли тебя и выпотрошили тебе мозги, которых нет? — Ромка хохотал до истерики вместе с остальными.
— Да это ПРАВДА!!!
— … Саша.
Я тоже смеялся над рвущим не себе волосы Наумом.
— Дядя Саша, — снова тряс меня за руку Раденчик.
— Ой умора. Раден? Что случилось?
— Что… это? — омежка показывал в глубину берёз, среди которых маячило что-то, какое-то белое увеличивающееся пятно.
— П- привидение… Привидение! ПРИВИДЕНИЕ!!!
Омежки все повскакивали, Лени тоже, вглядываясь в лес, где действительно что-то большое и белое двигалось в нашу сторону. Когда нечто резко увеличилось в объёме, дети уже завизжали на месте, прячась за меня и в плотную подошедшего ко мне Дмитрия. Рома, Джими, Илья, встали на защиту, какого чёрта мы все стоим на месте и орём?! Приведение действительно быстро приближалось, белый балахон шевелился так, как будто ветер шевелил его полы… В руках игрушки? .. Глаза были огромные и чёрные, похоже на… похоже на… на…
— АААААААААААА!!! — глушили со всех сторон, а я только стоял на месте и не мог пошевелиться. Умом понимал, что надо бежать, но ноги стали такие ватные и тяжёлые, я только смотрел на рычащее издалека привидение, которое бежало к нам… Твою ж…
— О ВЕЛИКИЙ ПОСОЛ! СМИЛУЙСЯ НАД НАМИ! — сзади прокричал Бернард, завёрнутый в белую простыню, отчего мелкота закружилась на месте громко вереща! Что за цирк?! Бернард вышел на середину поляны, встал перед костром. Приведение тоже остановилось, но всё также развивались полы его платья под такой знакомый шум… — Мы очень любим наших детей и сегодня все идём в баню, поэтому, молим вас, примите в дар лакомства для вашего маленького подопечного, а в замен просим не прибегать к вашей духовной силе и не осуществлять угольную месть!
Бернард держал большой поднос в руках, с которого сдёрнул салфетку и народу явилось чудо из чудес! Дети перестали голосить совсем, уставясь на поднос, с кучей восточных сладостей!
— Дядя Саша, а у привидения кроссовки.
Кроссовки, Лука? Какие кроссовки, убирая руку с сердца, я смог посмотреть на ноги… только есть ли у привидений вообще ноги…
— РОБИН!!!
Платье вмиг сдулось, привидение извлекло из себя только один звук: о-о, которого хватило, чтобы дети вновь заверещали, только теперь не от страха, а от того, что привидение убегало, сверкая кроссовками моего мужа, потеряв по дороге: противогаз, наш фен на батарейках, ну и конечно простыни, скорее всего взятые из бани! Божеее… Спрыгнув с Робина, Валерка уже отбивался на полу от лупивших его омежек. Фууух, я и правда поверил…
— Дмитрий, Саша, вы что, испугались? Это же старый детский розыгрыш! Дима, помогите мне налить для всех чай, дети захотят сейчас всё это съесть, — показал друг на поднос. — В предбаннике есть розетки и я накипятил воды полный термос, там был чайник, так что всем хватит. Кстати, баня готова!
Я как стоял, так и сел. Дмитрий ушёл помогать Бернарду. Не то, чтобы я испугался, но когда ты один и около тебя куча орущих детей это как-то наводит панику, сердечко трепыхалось.
На стан возвращались убежавшие дети. Робин был весь взмыленный, понятно, нелегко было тащить на себе Валерку, а Рыжик затейник скорее всего и был, точно! И когда эта святая троица вообще сговорились? Робин был счастлив находиться в этой кутерьме детей и подростков, святые угодники, сам как ребёнок, точно. Муж позвал всю ораву к себе и, взяв канистру с водой, поливал детишкам на руки, а полотенце висело у него на шее. Глаза мужа горели от озорства, каким он интересно был сам в детстве?
Пойду к Бернарду, что он там привёз интересно? Я не любитель сладостей, но после такого стресса жутко захотелось съесть чего-нибудь жгуче-шоколадного.
Снизу, на подносе, лежал шакер, похлава, мютаки и кята, сверху всё это покрывало куча мягких конфет: рахат-лукум, нуга, кос-халва, чуч-хела, ойла, щербет, аналы и многое другое, о чём сейчас просвещал Бернард детей. По самому краю лежали конфеты-драже: с орехами, клубникой, изюмом, а так же апельсиновые цукаты в шоколаде. Я затолкал последнее в рот… вкусно, то что надо. Я также как и детишки набросал себе в одноразовую тарелку всякого.
— Приятного аппетита, Саш. Это Габриель постарался, книгу пишет сейчас по этой теме, да и к розыгрышу пришлось. А ты случаем немного взял, не помню, чтобы ты так хотел шоколада? — Бернард подал мне чай, посматривая на мою кучку конфет.
— Просто хочу, — заталкивая в рот очередной миндаль в шоколаде, наслаждался приятным вкусом.
Запах мужа обволакивает. У меня закончилась наконец течка, а я всё так остро чувствую, почему бы.
— Как дела, Мусенька? Ты без меня тут скучал?
Я с жадностью откусил большой кусок пахлавы, чтобы не реагировать на Робина. Мой мучитель пил напротив чай, щуря свои голубые глаза от горячего напитка.
— Мальчики, все по палаткам, собирайте свои вещи, проверяйте свои спаленки и с дядей Бернардом в баню мыться, — скомандовал Робин, хищно облизываясь, прибавил тише, — потом и мы пойдём.
Понятно что «мы» относилось к «нам», мне и Робину. Дети нарубались от души печенья всякого, конфет с чаем и ушли за сменной одеждой. Полотенец ни у кого не было, ровно как и банных принадлежностей, всё-таки баня нам пала по повелению Робина, никто не знал, что она вообще будет. Ну, думаю, горячего пара, веника и холодной воды в озере будет достаточно для дальнейших приключений, ну и всем понятно стало, что там есть специальные банные простыни. Так что всё нормально, думал я, пробуя сладкий рогалик, на что Бернард сказал, что это «мютаки». Мютаки, так мютаки, и рогалик исчез тоже вслед за остальными сладостями. Было чертовски приятно пить горячий душистый чай на свежем воздухе, иногда вдыхая сложный аромат мужа.
Команда во главе с Бернардом ушли в баню, забрав половину веников. Дмитрий попрощался, и поблагодарив за приятно проведённый вечер, омега ушёл. С его уходом мне стало легче. Я весь вечер наблюдал за ним, но он больше общался с Бернардом, чем с Робином, моя врачебная интуиция на природе спала.
После сладкой пайки, получив каплю адреналина, выспавшись, я уже с нетерпением ждал похода в баню. Валерчик отпросился поудить рядышком со станом и, получив согласие от Робина, испарился. Робин помог мне убрать всё со стола, проверить палатки детей, не хотелось бы ночью бегать и исправлять всё, а вдруг дождь пойдёт. Лука, Раден, Сали всё приготовили, Лени давно ушёл к своей палатке с Джими, я думаю, что у них всё в порядке с этим вопросом, даже соваться не буду. Просто посмотрел издалека. Лени возвращался к костру. Хорошо.
Робин поддерживал огонь, который освещал наш палаточный лагерь. Он был задумчив, сидел одиноко, но вскоре пришли банщики. Бернард снова притащил кипятка и кто хотел, тот пил чай, а кто не хотел, тот слушал тихую музыку на магнитофоне, принесённым Робином. При этом Натан и Наум, перебивая друг друга, рассказывали, как классно было прыгать в озеро после порки отца веником.
Омежки были пошустрее, быстро прибежали из бани, но и им понравилось купаться, если бы ещё кто-то не подглядывал, так они бы побольше поплескались. Дети, я улыбался.
— Саш, в баньку.
— Нет, Робин, я устал.
— Но… Саш, ты один остался…
— Нет-нет, не хочу, иди Робин.
— Саша, ты ведь хотел пойти…
Уже не смотря на Робина, я спрашивал Луку на ушко, кто за ними подглядывал, прекрасно зная, кто удрал с лагеря во время купания омежек. Краем глаза я видел, что Робин, подбросив хвороста, ушёл весь такой недовольный. Моё время ещё не наступило, пусть помучается.
— Саша, я что-то тоже устал, пойду спать. Надеюсь, тут у вас всё будет в порядке? — это уже Бернард не ко мне обращался, а к детям, на что они улыбаясь, закивали своими ещё мокрыми головами.
Когда Бернард ушёл в палатку, и я исчез с полянки, предварительно отрыв заветный пакетик в машине. Топая к бане, видел, что Ромки уже не было, а мелкие наблюдали за танцующей парой — Сали и Ильёй. Я не стал вмешиваться в ночные посидели детей, а пошёл дальше по назначенному маршруту. Проходя мимо палатки за бугром, слышал своих сыновей. Природа, Бернард, я помню, но родительское сердце всё равно щемит.
Подходя к бане, прислушался. Голос Робина был очевиден где-то внутри деревянного здания. Предбанник был открыт и я юркнул в него. В спешке переодевался, главное, чтобы альфа-мазахист, который лупил там себя сейчас веником и орал при этом благим матом, не выскочил из парилки раньше времени. Чулки в чёрную сеточку, воспоминания с выпускного, помню как одевать. Чёртов парик! Может без него? Нет, пусть будет, раз уж я его свистнул из гримёрки старшего брата. Так, что это я не знаю, но каблуки довольно высоки, думаю в самый раз! И только я набросил медицинский халатик, что едва скрывал мне попу, повесил фонендоскоп на шею, как из парилки выскочил муженёк, обдавая меня жаром, при этом я едва-едва успел вытащить наручники из пакета, засунуть их в карман.
— ААА!!! Как хорошо!
— Да, очень хорошо, что я нашёл Вас именно здесь! К нам поступил сигнал о невменяемом альфе, находящимся в бане. Робит Ритт, Это вы?
— Эээ… яаа, — мужёнок медленно развернулся.
— Следовательно, это Вы. Это хорошо, что после всего того, что сейчас было слышно в парилке, Вы ещё можете соображать, — я обходил вокруг Робина, от которого валил густой пар, при этом цокал каблуками так, что мой дорогой альфочка не отводил глаз от красных туфлей, которые я тоже стянул у Савы из гримёрки.
— Итак, Робин Ритт! — чуть поправив парик, — будьте так добры, садитесь на лавку, бригада скорой помощи в пути. Представлюсь — местный фельдшер, причём очень злой, так как вы подняли меня с кровати, а я, знаете ли, был не один в эту лунную ночку!
Робин плюхнулся распаренным красным телом на большую широкую деревянную лавку, протягивая ко мне руки, по которым я успел шлёпнуть и возмутиться: — Ещё чего! Я замужем!
Маленький мне халат держался на одной пуговке, чёрт, лишь бы не отпала. Я продолжил свою игру, улыбаясь в душе.
— Поскольку на этой базе находятся дети, мне бы не хотелось никакого происшествия в виде бегающих голых альф по территории. Вы понимаете меня? — каблук надавил на ляшку мужа, предоставляя ему на обозрение мои гениталии. — Смотрите мне в глаза, альфа! Нечего пялиться на мой пах, я же говорю, Вы подняли меня с кровати, можно сказать, что я слез с супруга воистину медицины! Да у Вас и глаза не в порядке! Что это они у Вас такие ошалелые, голых омег с роду не видели? Прикройте рот, пожалуйста! — я закрыл пальчиком отвисшую челюсть мужа, убрав ногу с его волосатой ляшки, отдёргивая при этом халат. Распаренное тело мужа пахло берёзовыми веником, а главное его запахом, что заставляло скулить низ живота, но немного терпения и я сделаю, так как задумал. Глазами я уже искал место, за что зацепиться… Ооо, как раз! Над головой Робина висела железная ажурная полка для простыней, концы которой удлинялись вниз, закручиваясь в кольца. Идеально подходит!
— Я думал ты не придёшь…
— Во-первых, не «ты», а «вы», а во-вторых я всегда прихожу на помощь вот к таким озабоченным альфам! Такая уж у меня профессия! Так, покажите мне Ваши руки немедленно, вдруг там что-нибудь в них находится, любит Ваш народ всякие такие штучки! — я повертел указательным пальцем перед носом мужа. Робин от моего приказа чистосердечно признался, что у него в руках ничего нет, показывая мне ладони… Мне того и надо было! Наручники защёлкнулись быстро и так же внезапно оказались пристёгнутыми к полке.
— Мусенька, а это зачем?
— В-третьих, меня не МУСЕНЬКА зовут! А Александр… мм, фамилию знать Вам не обязательно. Итак, Робин Ритт, расскажите-ка мне до приезда бригады скорой помощи, как это вы докатились до такой жизни, а? Озабоченность в ваши годы, — ходил я от стенки до стенки, — является признаком гормонального всплеска, за которым может последовать всё что угодно! Сколько раз вы занимаетесь сексом в неделю?! — подойдя к муже ближе, держал его подбородок в руке. — Ну же, я врач, не видно, что ли?! — второй туфель приземлился между ног альфы, касаясь носком его мошонки.
— К-каждый день…
— Что вы говорите! Каждый день?! — я взял деревянный табурет и сел напротив мужа, положив ногу на ногу. — Знаете, я завидую вашему омеге, должно быть он очень счастлив!
— Должно быть…
— Но это не важно, — перебил я альфу, меняя ногу и смотря на Робина, у которого при этом легко дёрнулся член, приобретая в конец постоянную его форму, ха-ха, точно, постоянную. — До приезда скорой мне нужно осмотреть вас, измерить давление, послушать пульс. Так что будьте добры, сидите спокойно!
Одевая с шеи фонендоскоп, я приблизился к Робину и наклонился, слушая его сердце.
— Дышите-дышите, вам позволено в моём присутствии, не надо затаивать дыхание, — наклонился я пониже, специально оголяя зад. — Вот так, да, хорошо, аритмия что-то у вас, Робин Ритт, сердце быстро бьётся и пульс завышен. Ну что же, скоро в больницу поедем, Вас там подлечат!
— А может не надо в больничку, может мы договоримся по хорошему, я вижу вы отличный врач, — Робин прошептал мне в самое ухо.
— ВЫ ЧТО! Взятку мне предлагаете! — подскочил я и пуговка всё-таки отлетела, являя обнажённость тела омеги перед самым носом альфы. — Вот видите, что вы наделали!
— Простите, я виноват, что выдернул вас из объятий мужа, но может я смогу компенсировать Вам сексуальный ущерб этой ночью, Александр?
— Каким это образом? Вы хотите меня вот ЭТИМ удивить? — выскальзывая из обуви, носком ступни я помял багровое достоинство мужа, которое уже было в окончательной форме.
— Да хотя бы и этим…
— Ну не знаю, надо бы рассмотреть поближе, а то мало ли что, — опустился я на колени между ног Робина. — Ооу, да у вас член идеальной формы, — дышал я на пенис, — такие набухшие вены, — язык сам прошёлся по стволу мужа, от чего Робин сжал ягодицы, пытаясь втолкнуть член мне в рот поглубже, ишь чего захотел. — Мне кажется, что вы, Робин Ритт, пытаетесь трахнуть врача в рот!
— Нет-нет, что вы, Александр, у вас такой милый язычок, и вы так сладко облизнули мне член, что я был не в силах сдержаться и ткнулся вам в ротик.
— Так у вас не развита сила воли, Робин Ритт! Придётся Вами точно заняться до приезда скорой! — пододвинув табурет, я встал на него коленками, повернувшись задницей к мужу. В ответ на мою стойку, послышался протяжный стон, а потом хриплый голос мужа.
— Слишком далеко, разглядеть не могу, простите, местный фельдшер.
— Даа?! Ну что же, я могу и поближе! — виляя попой, я спустил одну ногу вниз, потом другую, пододвинул табурет поближе к Робину, придерживая парик, и вновь застыл в позе — «Смотрите, руками не трогать». — Вот так, думаю, будет достаточно?
— Почти, но если доктор ещё чуточку придвинется поближе, я смогу рассмотреть всё в полной мере и не только, все ваши старания вылечить меня от озабоченности будут оправданы.
— Что же, я конечно попробую, руки у вас всё равно заняты, а занятия по выработке силы воли надо начинать немедленно! — я придвинул табурет поближе, и в этот самый момент, когда я наконец встал в позу в этих дурацких шпильках, будь они прокляты, Робин с помощью ног сумел приблизить к себе мой пьедестал, успев хорошенько лизнуть по всей ягодице. - АХ!
— Что с вами, Александр, мм?!
— Нет, это с вами что?! — взвизгнул я. — Робин Ритт! Не смейте ничего не делать с моей попой, она не для вас, вы должны развивать силу воли! Терпеть! Понимаете меня?! — командовал я, продолжая вилять голой задницей перед носом мужа.
— Так я ничего не делаю, фельдшер, — язык прошёлся по другой ягодице!
— Как это вы ничего не делаете?! Вы облизываете мои мягонькие полушария, а они, знаете ли, не привыкли к такому!
— Простите, но это упущение вашего альфы…
— Вот именно! Упущение МОЕГО альфы! Поэтому Вам, озабоченный, только смотреть, понят… Ах! — скользкий язык Робина быстро прошёлся между булок, даря необычайное удовольствие.
— Робин Ритт! — еле сдерживая стон, возмущался я далее, — что вы себе позволяете! Вам велено только смотреть, а не то Ваша озабоченность вырастет в разы!
— Уважаемый доктор, мне так трудно сдержаться, можно мне только чуть-чуть, только капельку поласкать Вас? Сделать Вам приятное, ведь из-за меня вы выскочили из горячей постельки.
— Да-да! Вот именно из-за Вас! Ну что же, если только капельку…
Горячий язык мужа толкнулся в самую дырку, всё-таки вырывая у меня одинокий стон в предбаннике, в котором было так тепло, дверь в парилку была открыта. Халат прилип к телу, я еле стоял на этом чёртовом табурете, пытаясь не свалиться от неземных ласк мужа с моей задницей. Он щекотал кончиком языка, как порхает бабочка, то сильно проходился им вниз под сморщенный и прижавшийся от удовольствия мешочек. До члена языком Робин не доставал, поэтому я гладил осторожно его сам. Это всегда жутко бесило мужа, он не позволял мне трогать себя, говоря, что для этого существует альфы. Вылизывая меня, Робин временами от недовольства покусывал ягодицы, но не сильно, а так, со смачным поцелуем.
— Фельшер, повернитесь ко мне, я сделаю вам ещё сладко.
Голоса Робина я не узнал, но повиновался ему, осторожно слезая с табурета, не зацепиться бы длинными каблуками и не упасть самому. Ой, ноги не держат после ласк. — Вы хотите ещё и перед рассмотреть, озабоченный?
— И не только, — мурчал муж, вбирая залпом весь мой член глубоко в рот. Так горячо… вай, как хорошо… Я уже был готов насадиться на торчащий в боевой готовности член мужа, но предчувствуя разрядку, отдался активным ласкам… и… кон… чил…
Муженёк сделал всё честь по чести, вылизав меня до блеска, отчего я еле стоял перед ним. Облизывая рот, Робин, посмотрел на свои руки и произнёс:
— Доктор, по-моему, это у вас сила воли не выработана, позвольте ключик от наручников.
Тааак, присел я наконец на Робина, касаясь промежностью об сочившийся хуй мужа. И правда, ноги устали, поёрзал ещё немного для удобства, сбрасывая шпильки, отчего громко лязгнули наручники, а глаза Робина стали такие синие-синие, и с чего бы это?
— Нет, это у Вас, Робин Ритт, не выработана сила воли! Вы в любом месте можете нагнуть раком омегу и трахнуть, а сегодня я вам покажу, как нужно её вырабатывать… нееет, — Робин хотел меня поцеловать, но я успел отодвинуться, — терпение, альфа, — закрыл рот пальцем, — помните, вы во власти доктора, а я Вам гарантирую стопроцентное медицинское обслуживание!
Лаская языком левый сосок Робина, правый я пощипывал, потом поменял действия, отчего муженёк громко стонал, но я не обращал внимание, так как в меня уже вселился бес. Пройдясь поцелуями по блятской дорожке живота альфы, я стал нежно ласкать языком уздечку набухшего члена, от чего Робин что-то мырчал себе под нос лязгая наручниками, но полка была приколочена в дерево намертво. Хорош-то как, никто не дёргает меня за волосы, разрешено поиграть членом альфы вдоволь, ну как разрешено, облизывая головку, почти. Пропуская мимо ушей грязные матерки мужа, щекотал тяжёлые яйца альфы, даря ему ещё минутку удовольствий.
— Отпусти…
— Что ты, это только начало, — прошептал я альфе в губы, целуя нежно и протяжно. Встав с мужа, протопал к своему пакетику, из которого достал плётку и ту самую смазку, которой смазывал меня вчера Робин на кухне, а потом и в кровати поздним вечером. Он думает, что он один такой умный, читать и я умею, да и не только, я эту смазочку всем альфам на приёме рекомендую. И возбуждает она не только мою дырку, глупый, а твой пенис тоже!
— Саш, что ты делаешь?
— О чём вы, Робин Ритт?
— Не надо, у меня и без этого хорошо стоит.
— Ну, это практическое занятие номер два по выработке силы воли, — наношу смазку на дымяшийся член мужа, отчего тот только зубами скрипит, и пытается вылезть из наручников, бесполезно, я тоже пытался, но не смог, никогда.
— Саша, может, ты уже сядешь на меня, а?! — взмолился муженёк.
— О чём вы?! Сила воли, Робин Ритт, силаааа волииии! — убрав смазку на лавку, ещё раз поиграв язычком со щёлочкой пениса мужа, я… ушёл в баню, закрыв плотно дверь в парилку, за которой я услышал протяжное «Бляяяять!». Понимаю, а кому сейчас легко? Плеснув на камни кипятка, я стал нежиться в обволакивающем пару. Жаль уши закрыть нельзя и не слышать всего того, что сейчас грозит сделать со мной муж. Посмотрим, и если это удастся ему, я, наверное, буду самым затраханным в мире омегой. Надеюсь, он полку не вырвет из стенки?
— Мххаа, как хорошоооо…
Чёртов Робин, пусть помучается немного, я сидел и брился своим станком. Он-то знал, что баня будет, всё с собой прихватил, даже и моё. Я конечно не такой засранец как он, не так обрастаю как этот самец, но всё же и у омеги-мужчины тоже бывает лёгкая щетинка, блин, дома даже сил не было привести кожу в порядок. Так, что он там ещё взял, рылся я в мешочке… шампунь мой, просто замечательно. Я им и голову мою и тело, и раз уж мне выдалась сегодня такая возможность поиздеваться над мужем, сейчас посижу ещё немного, попарюсь, помоюсь и приду. Взяв свежий веничек, подбросив ещё водички на камни, я стал легко париться, вкушая секс с озверевшим мужем, улыбаясь в деревянный потолок. Что за чудо этот альфа. Намылив быстро голову и ополоснувшись прохладной водой, решил, что пора мужа спасать…
Выйдя из парилки, остановился от вида чудесной картины: мой муж, да с поднятыми руками, закованными в наручники, в непристойном виде также сидел на лавке, он уже не ругался, нееет, только молча гневно сверлил меня своими синими глазищами. Ох, пересидел я в бане чуточку, ну да ничего. Сейчас поправим! Взяв плётку, шлёпнул осторожно Робина по животу, отчего он заорал так, что я аж испугался, выронив чудо-кожанку…
— Фельдшер, блять! Сядь, наконец, ты на хуй, сил моих больше нет терпеть! — Робин офонарело дышал, как бык на красные ворота.
Ох, боже. Взяв смазку, я выдавил пружинкой её на член мужа, и значительную часть себе в задний проход. Сейчас будет что-то! Медленно присаживаясь на мужа, я молча и вызывающе смотрел на него. Глаза альфы очаровывали, любили, жаждали, желали сделать своим и немедленно, но боюсь получится наоборот. Впуская мужа в себя, я слушал стон альфы, как будто он меня вечность ждал. Невероятно быстро я стал подпрыгивать на Робине, взлетать к потолку, это мне конечно безумно нравилось, но я ведь задумал другое… МММ, ММм, как же мне не свалить весь план в унитаз… и как только я почувствовал приближение оргазма, соскользнул с мужа, обрызгивая его подбородок вымученными светлыми каплями. Протяжный вопль альфы постепенно вникал в затуманенный от секса мозг.
— САША, ДАЙ МНЕ КОНЧИТЬ!!!
— Конечно, озабоченный, — прикусив губу, добавив ещё смазки, обработал обожаемый мною член Робина и вновь уселся на него. Альфа пульсировал во мне, терпел, я это просто чувствую, глаза открывать не буду, ещё чего. Я стал медленно двигаться, насаживаясь до упора, скуля от наслаждения. Робин тоже пыхтел и чувствовал я, что держится он из последних сил. Когда я хотел, то прижимался к губам альфы, получая горячий поцелуй. Отрываясь от губ мужа, я уже кричал от творившегося сексуального безумства.
Чувство тесноты в заднице предвещало оргазм мужа, я прошептал в ухо альфе: — Я твой наркотик, Робин, запомни, только… яааа…
***
Сидим. Смотрим друг на друга уже минут с пять. Сцепочка. Я не успел слезть с мужа потому, что кончая, он вцепился в меня зубами и теперь у меня такой хороший укус на плече, слов нет. А в это время конечно узел Робина разтарабанило так, что вытаскивать весьма болезненно для меня. Как дети, точно, давно не позволяли себе такого временного неудобства… кроме, как вчера, но то было в постели. — Зачем? — терплю отголоски оргазма в период сцепки, постанывая перед мужем, как шестнадцатилетняя омежка. — Потому что ты прекрасно сейчас выглядишь. — Зачем пометил? Я не разрешал, — плечо болело, а это чёртов альфа даже не пытался подуть на укус. Разочарованно я плакал в душе, теперь уже не на что надеяться, ребёнка мне не родить. Робин целовал шею, подбородок, иногда чмокал в губы, очень легко и непринуждённо. Уткнувшись в мужа, я щупал на шее у него любимую родинку, она меня всегда успокаивала. Семя мужа щекотало, и я нет-нет да вздрагивал от короткого оргазма, но тоже приятного. Есть в сцепке и свои плюсы… Возможно, я задремал, но услышав лязг железа, очнулся. Сцепка прошла, а вот стояк у Робина нет. Это так хорошо, когда у тебя ходячая секс-машина. Не, я точно поспал, не знаю сколько, но голове так легко, несмотря на запёкшуюся кровь плеча. Осторожно слезая с Робина, на трясущихся ногах я поковылял в парилку… — Фельдшер, а я? — А вы, Робин Ритт, вырабатывайте силу воли. Захлопнув дверь, я с горяча плесканул воды на камни и чуть не умер в парилке. Жар разбудил омегу внутри меня снова. Схватив веник я дубасил себя столько, сколько мог, обжигая руки от жара и плача от того, что я не мог дать Робину то, что он просил. Я кричал, рыдал, бил себя и когда стало совсем невмоготу, выскочил из парилки, бани, предбанника и с криком, пробежав по мостику, нырнул в воду… — АААААААААА!!! Как хорошо! — вынырнул я из озера… — Дааа, хорошо, что я нашёл Вас именно здесь, Александр Ритт! Робин стоял на мостике весьма в красивом наряде Адама, в своей капитанской стойке. — О-о, — шепнул я воду, — попал…
