Детки - "конфетки" или история о Природе

      — Спасибо, что подвозишь. На поезде намного дольше, только завтра к вечеру был бы дома.       — По пути, Дим, по пути, — я снял мокрую от дождя кожанку и бросил на заднее сидение джипа. Джими всё также стоял на крыльце у двери нашего дома. Надо ехать. Время.       — Твой сын что-то кричал. Почему не остановился и не вышел?       — Дождь льёт, успеем поговорить ещё, — Джими звонил на мобильный, но я вклинивался между машинами, пытаясь не застрять в пробке. Понедельник, все на работу, авто много. Перезвоню, вот чуть проеду этот тяжёлый участок трассы и позвоню. Выехав более-менее, набрал Джими и сказал, что уехал в командировку, а более не мог, затор на трассе всё-таки случился. Въезд в город застопорила авария. Пришлось маневрировать между отваленными частями легковых машин. Что-то понедельник неважно начинается. Эээх, Мусенька.       Щётки стеклоочистителя воевали с влагой на лобовом стекле, на полях и просвета не было — стена дождя. А нам ещё ехать и ехать. Хорошо, что Дима молчал, выяснили отношения, достаточно. На фабрике машина была ему выделена предприятием как специалисту, за что он был благодарен Мишелю, ну, а мне пришлось отвозить его домой. По старой дружбе, что делать. По пути.       Мы не часто останавливались, только в туалет и заскочить в дорожные ресторанчики для быстрого обеда. Близость меня не тревожила, от других альф Диму я оберегал, в таких местах, все, как и мы, проезжие, поэтому для него никого существенного быть и не могло. Дима сам понимал это и раздражённо глотал таблетки — подавители. Хоть омега и высказался, но его глаза говорили сами за себя: хоть сейчас на меня залезет. Меня же волновало лишь одно: моя семья.       На остановках я звонил Саше на сотовый, он не отвечал. Его рабочий телефон молчал. До Бернарда не мог дозвониться тоже, но Мишель мне ответил, пообещал, что зайдёт вечером к нам домой и выяснит в чём дело. Брат с Даришем были в больнице и официально встали на учёт. Голос у Мишеля был подавленный, его сковал страх за своего касатика, которого он боготворил. У каждого из нас был любимый человек. У Мишеля Дариш. У Брайена Алёша. Бернард души не чаял в своём зеленоглазом строптивце Габриеле. А у меня Мусенька. Мой Александр. Сашенька. Каждый старался быть рядом, помогать, любить такого человека, и дети, наши дети-конфетки. Как посмотришь — сладкие, хоть уже по семнадцать лет им. Я был и есть счастливый альфа, надо сохранить то, что имеем, другого не дано.       Подъезжая к Мегаполису молодой ночью, я чуть не врезался впереди тащившийся фургон, на что Дмитрий предложил остановиться в знакомой ему дорожной гостинице, где они бывали с Игорем. Хорошо же она ему знакома, если для нас выделили единственный пустующий номер… для новобрачных. Я устал. Правда устал. И раз мы уже всё выяснили накануне, думаю, что смогу переночевать с ним в одном номере. По отношению к нему конечно бесчеловечно, но надо позавидовать его выдержке. Как только Дмитрий попросил у меня паспорт, и я отдал ему для регистрации, то снова схватился за телефон на ресепшене. Ни до Саши я не мог дозвониться, ни до Джими и Лени. Да что там у них происходит такое? Я ещё до этого на улице звонил с мобильного, но любимый не отвечал, был не доступен. Может, что с моими телефоном? Но так и гостиничный пел туже мёртвую песню. Это меня раздражало. Да ещё и этот брачный номер, чёрт побери!       Зайдя в номер, Дмитрий молча удалился в душ. Я набрал номер Бернарда, этот коллега моего омеги молчал как партизан. Я нервно тыкал кнопки сотового, набирая Мишеля…       — Мишель! Ну слава Богу! Какого чёрта у вас там творится? Почему я не могу никому дозвониться? Ты был у меня дома?       — Робин, прости, был, был. Я только что вернулся из больницы и сразу заскочил к тебе. Все твои дома, Саша сказал, что дети тоже дома, только в пристрое. Бернард уехал в горы на неделю с Габриелем, а Сашу оставил за себя в больнице, и мне показалось, что Александр выглядел уставшим, он почти не разговаривал со мной и попросил оставить одного. У нас страшная гроза, дождь так и хлещет, а сейчас ещё и ветер усилился. Природа рвёт и мечет.       — Вот, чёрт! Почему он не отвечает? Что с его телефоном? — Саша и так на последнем издыхании работал, и поездку на базу я задумал, чтобы дать возможность ему отдохнуть. Чёртов Бернард! Да нет же, это Габриель! Вот кому жёлтая вода в голову ударила! Что ж мы творим ради своих любимых?!       — У Саши сломалась машина на мосту по дороге на работу, движок стуканул, а телефон остался в салоне машины, эвакуатор увёз в мастерскую. Ты не волнуйся, Робин, всё вроде нормально, все твои дома, а вот у меня…       — Что-то с Даришем? — неужели…       — Его положили в больницу. Я был с ним сегодня до самого конца, пока он не уснул в палате, сказали, что это на три дня, пока, а потом можно будет домой ехать. Просто обследование, перестраховка за будущее молодого папочки и ребёнка. Меня не было дома, а телефон я оставил у Дариша в комнате, когда мы с ним собирались в больницу. Прости, просто… я… я не знаю что сказать.       — Мишель. Мишель. Успокойся. Это только обследование и всё. Так нужно. Крепись, брат, крепись, всё у вас будет хорошо.       — Спасибо, Робин. Я буду присматривать за твоими, а ты будь там корректнее с омегами, а то последнее время на работе ты с ними грубоват. Я знаю, ты не даёшь им повода, и это не твоя вина, что стажёрчики вешаются на тебя, но компания БЭК для нас важна. Бизнес топчется на месте, нам нужны эти катера, нужны новые горизонты, понимаешь?       — Да, Мишель, я понимаю.       — Если уложишься до гонок, то это будет замечательно.       — Мишель, я постараюсь вникнуть во все вопросы касающиеся нашей продукции "ласточек" в течении трёх дней, думаю мне хватит этого времени. Мальчишка ещё этот, надо завтра ехать в больницу, узнавать что там и как. Я постараюсь, не переживай, ты только за моими пригляди.       — Робин. Не пойми меня не правильно. Эти три дня будут для меня занятыми: Дариш в больнице, комиссия на работе, нет помощника — тебя, я буду часто недоступен, прости, но я не всегда могу тебе отвечать на звонки. И к тебе смогу заезжать только вечерами.       — Я понял. Просто скажи Саше, чтоб он купил новый телефон и позвонил мне. Мне нужно с ним поговорить, хочу слышать его, — божеее, я уехал вчера утром, но мне уже не хватает его глаз.       — Я понял, Робин. Уже поздно, скажу завтра обязательно. Представь, у нас по всей улице нет электричества, я сижу в полной темноте в комнате Дариша, а у вас как всегда дома светит солнце. Генераторы работают на полную мощность. Саша ведь никогда не выключает свет? Так что у вас всё в порядке. Не волнуйся.       — Это он боится, чтобы грабители не залезли в дом, поэтому всегда оставляет свет включенным, даже когда я дома. Ты же помнишь тот случай, когда украли Джимми. Ладно, спокойно ночи, Мишель. Я буду ждать звонка Саши, пусть позвонит… И насчёт моих детей. Я уезжал и Лени… В общем, Лени открылся как омега. Глупо было приказывать Джими не совать свой нос в дом, а сидеть в пристрое. Кого я обманывал? Мишель, мои дети истинные друг другу. Брат, шанс на миллион, но именно наш Лени — хамелеон Джими. Понимаешь?       — Поразительно. Джими и Лени?! Джими и Лени истинная пара?! Значит судьба, Робин, поздравляю. Для меня же главное сейчас быть сильным и верить, только надеяться, что ещё остаётся…       — Всё будет хорошо, Мишель, я повторяюсь. Но ты верь и это будет. Ладно, брат, мне нужно отдохнуть и я в номере для… новобрачных с Дмитрием.       — Оууу. Новобрачные? Дмитрий Сергеевич с его мятной течкой?       — И не напоминай, убёг в душ, а мне после него идти. И знаешь? Меня бесит его запах, понимаешь, я всей душой помню аромат своего Сашки. Это удивительно, я, наверное, свихнулся, но я действительно так люблю Александра, что даже на других течных омег у меня практически не встаёт.       — И это бывший ловелас Робин Ритт?! Что ж, рад за тебя, ты стал настоящим альфой с железным характером и стальной силой воли. Я буду ждать твоего возвращения. Уладь дело с раненым стажёром, ты мне нужен здесь. Нужен как помощник и как брат. Дариш и я… как всё обернётся неизвестно, но спасибо тебе за поддержку и за то, что ты поехал в командировку. Знаю, что не любишь ездить в них, прости. А я буду готов ко всему. Если Природа нам дала шанс быть родителями ещё раз, то мы будем счастливы увидеть невинные глаза новорождённого нашего малыша и справимся со всеми предстоящими трудностями. Тебе, Робин, того же тебе желаю. Верь, и у вас будут ещё детишки. Ты этого сильно хочешь, за это говорят твои глаза.       — Спасибо, Мишель. Спокойной ночи, — я отключил сотовый и долго стоял у окна. Отпустив мечту в берёзовом лесу на свободу, я буду ждать её возвращения. Буду верить, что она исполнится. Обязательно. А пока, мене тоже пора в душ и спать, глаза уже слипаются. По номеру поплыл запах Дмитрия. Белый халат, влажные длинные волосы, течка… Но моя природа альфы молчит, я вспомнил невинного Сашу двенадцать лет назад: в кремовом платье и с розочками в волосах, мягкие сладкие губы, его волшебные глаза…       — Дим. Отдыхай, завтра рано вставать. Прости, мне надо в душ, — взяв полотенце, я ушёл мыться от длинного мучающего меня дня.       После звонка брата мне стало как-то спокойнее. Значит всё хорошо, не считая бури. Даже чудо сблизившихся детей меня уже не волновало так остро, ведь на самом деле это был лишь вопрос времени. Пусть так и будет, Бернард. Что ты там всегда говорил? Природа, мать твою? Природа! — Ты всемогуща, так дай мне то, что я хочу больше всего на свете! Дай мне! Мне… нам…       В номере было уже темно, когда я вышел из душа. Просто прикорнул на диванчике, оставляя наслаждаться пышной постелью для новобрачных Дмитрия. Ему хуже, чем мне. Надеюсь, он встретит того, кто будет его боготворить, так как я Сашу. Пусть ему повезёт.       — Робин. Робин.       — Мм? Ты не спишь?       — Робин. Ты был в душе и я…       — Какого чёрта у тебя мой телефон?!       — Я ответил, звонил твой Саша, я сказал, что мы…       — Что ты ему сказал? — щас я его придушу, если он чего-то не того ляпнул. — Что мы?! Говори, что Саша сказал?! Чёоорт, Дима, почему ты не позвал меня и не передал телефон. Дай сюда!       — Что мы в номере для новобрачных, а ты в душе…       Я почти раздавил яблочную панельку в руке, молча проклиная всё на свете. Как можно было такое сказать моему Саше, теперь тот ревнивец подумает невесть что, я его знаю, и будет себя накручивать. Дима правду сказал, не подумав, а я тоже хорош, ору как последний идиот! Так, надо срочно перезвонить Мусеньке!       Но его сотовый молчал. Я просмотрел журнал вызовов, Саша звонил с работы. Снова и снова набирал номер, но никто не отвечал. Мишелю позвонил, уже заготовил заранее просьбу. Но и телефон брата молчал. Бернард, Брайен, Лени и Джими,       — Да что там они, все вымерли что ли?!       — Прости, Робин, я не хотел, не подумал, просто я-я пошёл к тебе, а ты разговаривал сам с собой, я не хотел подслушивать, но… но…       — Дмитрий Сергеевич, всё нормально, и ты меня прости, теперь это мои проблемы и всё. Завтра наши с тобой пути расходятся, я уеду на деловую встречу в корпорацию, не думаю, что тебе нужно там будет присутствовать, несколько дней тебе нужно побыть дома.       — Но я справлюсь, Робин, я пью таблетки, а тебе нужна будет помощь в корпорации. Робин Александрович, я не последний человек на работе, со мной многие считаются, всё-таки передовой конструктор, ну, один из немногих, с моей помощью ты быстрее вникнешь в наш технологический процесс и тем самым быстрее вернёшься домой к… Саше. Объяснишь там всё сам. Прости, за то, что взял твой телефон без разрешения. Извини, я спать.       Дима ушёл, а я открыл все окна, чтобы духу этого омеги здесь не было! Проветрив, стал ждать звонок Саши. Время от времени набирая его номер. Но абонент не отвечал. Саша, почему же ты не берёшь телефон? Почему? Ради Бога, не выдумывай только того, чего на самом деле нет. Сколько же времени прошло? Ну хоть кто-нибудь, хоть Лени, хоть Джими, хоть кто, блять, позвоните мне! Я ведь ваш отец и муж… Звонок… Это Лени!       — Саша?! Саша?! Это ты?!       — … Робин. Скажи мне только нет.       — Саша?! Сказать что? Почему нет? Я не понимаю, что ты говоришь, почему нет, что случилось? Я звонил днём, вечером, уже ночь, наконец, я смог…       — Робин, помолчи. Слушай. Ты всегда в моих глазах видел всё, что хотел, я знаю это и мне не скрыться от тебя нигде. Я был честен с тобой всё время, что мы жили вместе. На работе я научился распознавать ложь по глазам альф, хоть и не владею таким волшебством как ты. Сейчас я не вижу твоих синих очей, не могу сказать, лжёшь ты мне или нет, но лучше, чтобы это было неправда, потому что я не умею прощать. Ты понимаешь, Робин? Не могу прощать… У Дмитрия был ребёнок от... тебя?       Вопрос обжёг моё сердце. Опалил предчувствием конца моей жизни. Я ведь хотел сам всё рассказать. Как же так получилось, что Саша узнал раньше? Нет смысла сейчас оправдываться, он уже знает, но не понимает той информации, что попала к нему каким-то образом. Кто мог рассказать? Дима? Нет. Игоря нет в живых. Бернард? Он могила. Тогда кто?! Хватит лжи. Я скажу.       — Саша. Ты не правильно понял…       — ДА! ИЛИ НЕТ!!! Только одно слово я хочу услышать от тебя!       — Да. Саша, я… Саша?! Подожди, я хотел… Зачем ты сбросил вызов, ты всё неправильно понял, Господи, всё неправильно, — я не хотел, чтобы ты так узнал. Долбя чёртов экран пальцем, не мог дышать. Не вовремя, как всё не вовремя: командировка, ребёнок, Дима, номер новобрачных и душ. Бляяять, да что он там подумал-то уже?! Плюхнувшись на диван, я оставил телефон в покое. Всё равно номер не обслуживался, как мне сказали только что по сотовому. Вот как бывает: только что был, а уже и нет. Нет номера моего сынишки Лени, как и номера Саши, про Джмии я и думать не могу. Да что ж я за дурак-то такой?!       Съехав с дивана на пол, вытянув уставшие ноги, глубоко дышал прохладным воздухом ночи. Внезапно врезался шум транспорта с улицы. О чём я только думал? Неужели я думал, что проживу всю жизнь с этим секретом? Я должен был быть с ним рядом, когда сказал бы это, и я не отпустил бы его никуда. Я держал бы Сашу взаперти, просил бы прощения, оправдывался, я бы делал всё, чтобы бы его вера в меня была непоколебима. А сейчас что? Что сейчас? Саша оборвал телефонный звонок, услышав не то слово. Не могу уехать сейчас обратно, только через три дня, надеюсь он не наделает там глупостей… Нет, не сможет. Я позвоню всем: родственникам, его папаше, Бернарду, Брайну, Мишелю, Лёше, я позвоню всем племянникам, чтобы ни на один миг не оставляли его одного. Чтобы он не мог подумать о том, что я ему изменил. Сашааа, любимый, я не изменял тебе никогда. Никогда. Никогда…

***

      Эти три дня командировки для меня были такими долгими. Я не мог есть, спать, всё время звонил домой, но техника не хотела меня соединять.       В корпорации приняли как своего, я и работал много лет назад здесь, правда руководство было другое. Дима познакомил со своей работой, коллегами, показал цеха. Мы с ним начали изучать документацию поставки спец материалов для катеров, сравнивая со своими закупками в Прибрежном. Наблюдали за сборкой катеров, между делом бегали к обожжённому стажёрчику, так как, придя в первый раз, мне показалось, что не все медицинские услуги были предоставлены в полной мере мальчишке. Мы настояли у главврача перевезти бедолагу в ожоговый центр. Трубить туда было очень долго, но стажёра перевезли и сразу отправили в операционную, где он чуть не умер. Откачали. За одно и Диму, брякнувшемуся в обморок в больнице. Врачи сказали ему немедленно убираться домой, желательно к альфе, по пути выбрасывая таблетки-подавители. На меня наорали. Что это я в таком состоянии таскаю за собой омегу своего. Во всём правы, только он не мой омега. Мой думает, что я ему изменил и изменяю.       Выгнал Диму на второй день после всей этой беготни по больницам. Вышиб у него адрес и просто отвёз за город, в его особняк. Сказал, что прибью, если это неразумное дитя появится на работе во время течки. Дима плевался возмущением, молодой еще, работу свою любит, видно, но дома всё же остался, а на следующий день сообщил по телефону смс, что вообще пока не выйдет. Просил прощения, что не помогает мне, как должен, но его не отпускают. Подозрительно всё это было, но раздумывать некогда было, я уже знал: что, где, как, и мне горел зелёный свет, работал с рабочими с утра до вечера, с вечера до ночи. Вникал в каждую технологическую операцию, начиная с элементарной составной электропроводки и кончая упаковочным материалом нового, уже готового катера. Три дня были на подходе, и я всё узнал, что мне надо было. Поздним вечером в среду уехал домой.       Диме позвонил, попрощаться, но по телефону ответил за него альфа, сказал, что Дмитрий Сергеевич отдыхает и будить он его не будет. Я постарался быть деликатным и передать огромное спасибо за помощь от Робина Ритта, а также сказать, что операция по пересадке кожи стажёра прошла успешно и я возвращаюсь домой. На что мне ответили, счастливого пути и передать привет молодому султанчику. А причём тут султанчик? Не понимаю. Чёрт с ними со всеми, я хочу в Прибрежный, домой. Хватит соплей, Саша будет меня слушать, постарается понять и простить. Саша простит. Я знаю.