27. POV Лени. "Сюрприз"
7 декабря 2015 г., 07:45
У меня от сердца отлегло и стало так хорошо. Отец как залетел, так и вылетел из дома, я думал щас язык свой проглочу, но рядом стоявший Джими, немного сдавив мне плечи, придал силы, и я выдержал стальной взгляд отца. Фууу.
— Мне надо позвонить срочно папе, — Джими шепнул мне на ухо и вышел из кухни в коридор.
Я тоже. Мне надо знать, что это Джими хочет сказать папе. Что папочка Робин приехал из командировки и к нему на работу сейчас прилетит весьма в плохом настроении?
— Джими, постой, — я уцепился за руку альфы, а он приставил указательный палец к губам.
— Эм, Маша? Здравствуйте, это Джими Ритт, а можно мне папу к телефону?.. В палатах? А можно попросить, чтобы он мне срочно перезвонил. Спасибо, я буду ждать.
— Джими, что будет? Я так не хочу, чтобы наш родители разводились, мне папочку Сашу жалко и папочку Робина тоже.
— Не надо, Лени, они уже развелись, тут дело в другом, что отец может сделать папе, видел какой он? Ладно, Лени, иди есть, я подожду звонка.
— Я с тобой! — кусок в горло не лезет.
— Хорошо, только не кричи, — Джими прижал меня к себе, я вздрогнул. Альфа уже шептал на ушко, — ты ведь выспался, Кудряш? Сегодня ночью долго не уснём.
— Я, я не против, — близость альфы сводила с ума. Я был уже здоров, то, что мне приходилось кашлять иногда, это ничего, по сравнению с тем, что было, я был как в огне во время болезни, а сейчас под водопадом чувств наслаждался ласками альфы. — Мм, — закрыв глаза, опустил голову Джими на плечо, было так приятно чувствовать себя в объятиях брата—любовника.
Ситуация с разводом удручала, но она только сильнее нас кидала друг к другу, заставляя понимать, что любовью истинных пар надо дорожить, как и говорил папочка Саша. Как теперь папочка Робин будет жить один, ведь он молод, такой красивый у нас. Как всё будет дальше?
— Мой факел, ты разжигаешь меня снова, но мы в доме родителей и за стенкой куча друзей, может… в бывшую нашу комнату?
— Пошли, — только и успел я прошептать в жаркие губы Джими, ещё сильнее прижимаясь к нему.
На второй, и даже десятый план ушло всё то, что должно было волновать. Наши тела, наша духовная связь наращивала обороты, и ей было не важно, что творится вокруг, только я и Джими, не могу это контролировать, бежим по лестнице вверх в нашу комнату. Закрыв дверь на защёлку, я уже быстро снимал всё с себя, как и Джими. Прильнув голыми телами, мы безумно целовались, и я упустил тот момент, когда Джими завладел моим ртом всецело, стал спускаться ниже, и мой голос уже стоном вырвался наружу. Джими подтолкнул меня на свою кровать, сколько ночей я мечтал о том, как однажды будет любить меня брат именно на ней. Всё было быстро и особенно чувствительно, я не смог сдержать крик, когда альфа вошёл в меня, но мне закрыли рот поцелуем. Мне совсем не больно, течка свежа, смазка без препятствий приняла член любимого, мне только пришлось пошире раздвинуть ноги и всё. Джими брал меня по-другому, это не было скользящим и ровным трахом, это было мощно и сильно, это было так быстро, что я задохнулся от поступающих в мой мозг сексуальных ощущений, глотая ртом воздух. Джими тяжело дышал мне в шею, руки его крепко держали мои ноги тут же, круто меня завернув. Всего несколько секунд, но это другой секс, так потрясно и ты не успеваешь соображать, не можешь сконцентрироваться, только когда оргазм приоткрывает тебе тайный путь, ты спешишь в тот светлый рай, ведя за собой твоего избранника, где поднимая занавесу наслаждения, познаёшь истинную Любовь вместе…
… Мой мир возвращается ко мне медленно. Я всё ещё блужу по райскому саду, где в тёплых потоках свежего ветерка цветут удивительные большие деревья, похожие на вековые ивы, с прекрасными светящимися почками на длинных солнечных ветках. Затрагиваю веточку, приятный импульс удовольствия проходит по моей руке, устремляясь в пах, эта так желаемо, но веточка гаснет. Ещё. Я хочу ещё, снова дотрагиваюсь до следующей веточки, она тоже гаснет, а я опять получаю ласку волшебного дерева. Ещё. Хочу ещё почувствовать… Мне так это надо… Половина дерева уже погасла, но есть верхние ветви, на которых самые тонкие прутья и нежные почки… дотронуться до них… хоть чуть-чуть… Дааа, они дают мне то, чего хочу, любовную энергию. Мне стало жаль райское дерево, ведь я такой ненасытный и всё его высосал, усмехнулся себе. Но было такое чувство, что дерево хотело отдать всю свою энергию именно мне, поделиться этим светом и теплом именно со мной. Я не вижу себя, медленно отхожу от этого удивительного и сказочного, жаль, грустно, но повернувшись ещё раз, я остановился от увиденного: на дереве медленно стали распускаться розовые крупные цветы, от которых духовно созданная красота стала намного ярче, она засветилась множеством огней, и я больше не мог держать глаза открытыми, пришлось погрузиться в темноту…
Открыв глаза, сначала не понял, что происходит, а когда понял, кровь усилено прилегла к моим щекам и я густо покраснел, прям чувствую, как запылало лицо.
— Всё нормально? — Джими гладил меня по ногам, а сидел он между ними. Сцепка в не очень удобной позе. Я что, отключился что ли? Как стыдно то, почему мне так неловко? Я у Джими не кровати, голый, брат держит меня за ноги и он всё ещё во мне…
— Ты так мило стонал, не нервничай, всё хорошо, надеюсь ты получил всё что хотел? Секунду назад я чувствовал, что ты меня начал отпускать, а теперь решил снова задержать, ты так мне член оторвёшь. Кудряшик, расслабься, пожалуйста, всё хорошо, я с тобой и дверь закрыта, никто не войдёт, мы никому ничего не должны и насладились друг другом в полной мере. Я люблю тебя, факел ты мой, поэтому, погаси огонь любви и чуточку расслабься, хорошо?
— А? А, ладно, — восстановить дыхание от только что безумного секса не так легко.
— Вдохни глубоко… выдохни. Во так, хорошо, ещё разочек…
Я слушал и расслаблялся, от тихо сказанных слов Джими действительно становилось спокойнее и кровь уже отлегла от лица, да и сцепка тоже спала… семя альфы выплеснулось между нами… Мы оба выдохнули наконец—то.
— С-спасибо, — отползая подальше от Джими, подбирая под себя коленки, только и мог сказать.
— За что именно? — Джими наконец сел на задницу, выпрямляя ноги по обе стороны от меня.
— За то, что подождал меня и не вышел сразу, — шмыгнул я носом, всё ещё не веря в происходящее. Всё как-то быстро сбывалось. В ту субботу он меня лупил в этой комнате, а теперь здесь же и трахнул. Вернее мы оба возлежали на его кровати.
— Я же обещал тебе, что буду делать всё, чтобы только тебе было приятно, а так как вам омегам сцепка приносит ещё дополнительное удовольствие, то я никогда, слышишь, никогда ни лишу тебя этого самого удовольствия, — Джими, пристав на коленки, поцеловал меня. — Мы оба потные и грязные, но довольные, правда ведь?
Я мотнул кудряшками, правда, и выдохнул ещё раз, совсем успокаиваясь и уже улыбаясь брату.
— Смотри. Папа перезвонил, он в курсе, что к нему едет отец. Всё что могли мы сделали. Это их жизнь, им решать, что делать и как быть. Мы с тобой будем рядом, и какое бы решение они не приняли, мы встретим его должным... да, да, возможно будем пытаться помирить их, будем, будем, я вижу по твоему взгляду, но не давай их отношениям вмешиваться в наши. Мы вместе, мы любим друг друга и так будет всегда, а сейчас нам нужно быстро посетить душ, а потом, я думаю, ещё мне нужно съездить в мебельный салон и заказать кое-что в нашу будущую комнату. А ты в это время сможешь сам перенести свои вещи, твои омежки помогут тебе, Лука и Раден, я имею в виду, заодно можешь поделиться с ними нашей радостью. Эта комната наша прошлая жизнь, давай войдём в другую, где будут новые воспоминания.
Я убрал волосы со лба. Джими вздохнул.
— Прости, я был такой дурак, — поцеловал меня в зелёный синяк.
Плечо, где уже затянулась рана, но короста всё ещё не сошла.
— Здесь я тоже был дурак, прощай снова, — губы Джими снова прижались к ранению. — Ещё твои ноги, давай сюда тоже!
Но когда Джими стал целовать ноги, я чуть со смеху не обоссался, щекотки я боюсь с детства, конечно я вырвался и убежал на свою половину комнаты. Голышом, в чём папочка Саша родил.
Джими подошёл к возведённой полосе игрушек, смело перешагнул через них, и я прыгнул к нему в объятия.
— Нет враждебной территории, Джими, правда? Она у нас ведь одна, общая? — нежно целовал я висок брата в еле заметный шрам, про себя просив прощения у Джими за то, что бросил тогда в него железную машинку.
Джими ничего не ответил на это, только посмотрев в мои глаза, сказал, что у меня они самые красивые, а потом завернув меня в простынку с моей кровати, шлёпнул по заднице и вытолкал за дверь. Всё произошло быстро, и также быстро я заскочил в ванную комнату, куда следом явился и брат.
***
Джими уехал как и обещал, я позвал Радена и Луку, все друзья уже успели разбежаться по домам. Между делом засовывал большие куски пиццы в рот, ничего прекрасней я в жизни не ел! Пояснил задачу моим меньшим друзьям, они поняли всё без лишних слов, и пока мы переносили все вещи из моей комнаты в пристрой, у всех нас не закрывался рот, мы просто при встрече друг друга ржали. Когда куча вещей была перенесена, кроме моего музыкального инструмента из рабочего кабинета отца, то потилискав пузатых котят моей белой кошки, мы плескались в бассейне до одури. Потом омеги по моему списку сбегали в соседний магазин, чтобы купить молока и хлопьев и много ещё чего, так как электричества не было, а есть почему-то после купания нам захотелось ещё больше. Мы накупили всего лёгкого и вкусного, слупили, а время пролетело быстро и незаметно, омег позвали домой, и я остался один. Комната Джими была большой, лучше сказать она была поделена на две половины, ещё можно было сказать, есть место, где можно будет посмотреть телевизор, поиграть в приставку, посидеть на диване и попить чай вместе с альфой, поставив кружку на рядом стоявший журнальный столик. В другой половине, под аркой, стояла наша новая кровать и стол с множеством Джиминых бумажек. Посередине комнаты на куче одежды сидел я. Пустота, осмотрелся вокруг. Так светло, штор нет, и один обезумевший омега. Как же хорошо-то! Что-то звенит… ой, это мой телефон! А где он? Так я его в каких-то джинсах оставил, а в каких и где, вот в чём вопрос, смотрел я на ворох одежды. Пытаясь найти усилившуюся мелодию, я разрыл кучу, но нашёл то, что искал… — Алло? .. — «Лени, это дедушка». — Дедушка! Как давно я тебя не слышал, я, я выздоровел, совсем! — "Лени, прости меня, я был не прав насчёт вас с Джими". — Я, я понимаю, деда, но я люблю брата как альфу и ничего не могу поделать. Ты ни в чём не виноват, деда, спасибо тебе, что ты есть у меня. Ты не беспокойся, я буду учиться, я буду петь, обещал же тебе. — «Лени, прости, что я иногда перегибаю палку, просто хочу, чтобы ты смог стать в этой жизни кем-то, а не просто домашним омегой, растящим детей и ухаживающим за домом, своим альфой». — Деда. Я и сам хочу учиться пению, я смогу и в этом поможешь мне ты. Ведь ты не бросишь меня и не оставишь одного в новой академии? Ты так и будешь меня строго отчитывать, если я пропущу репетитора? Так ведь? — «Лени… я… я…» — Деда, ты плачешь? — «Нет-нет, просто… » — Деда, ты мне очень нужен, ты нам с Джими очень нужен, нашей семье, мы любим тебя, не плачь, я всегда буду с тобой, дедуля, и огромное тебе спасибо за «факел»! Джими меня научит обязательно ездить на катере, мы уже гоняли с ним на чудесный островок, это было восхитительно! — «Тебе теперь с ним всё восхитительным покажется». — Да, дедушка, правда. С Джими мир выглядит не таким уже страшным, он мне нужен, я не могу больше без него жить. — «Я понимаю, прости ещё раз, я был не прав. И приезжайте с ним ко мне, я хочу видеть вас. Когда сможете конечно». — Ты себя хорошо чувствуешь, — на улице лето, наступила жара, дедушка был уже в возрасте, я не видел его всю неделю, может он заболел. — «Всё нормально, сейчас врачи говорят, что всё согласно возрасту, так что будьте счастливы и как там ваш папа?» Я знал, что папочка Саша никогда не звонил своему старому бете, а дедушка всегда спрашивал о папочке Саше. Конечно я рассказывал о новостях в нашем доме, дедушка радовался им наедине со мной. Что я могу сказать сейчас? Возможно, сказав правду, он расстроится, а в друг он болеет и я сделаю ещё хуже, а он там один в этом огромном особняке. — Дедушка. Я приеду к тебе. Давай мы с Джими приедем к тебе, и поговорим, ты только не скучай, а если можешь, то приезжай на ярмарку завтра с утра. Мы там будем и встретимся все вместе, там поговорим, ладно? — «Спасибо, Лени, но я, наверное, не смогу приехать на ярмарку, спасибо тебе. До свидания, мой факелок, что поддерживал во мне жизнь последние годы, мою любимый внук. До встречи, я буду ждать тебя». — Я приеду, дедуля, просто сегодня я переехал к Джими в пристрой, — оглядывался я вокруг, бегая взглядом по пустым стенам, — так что в понедельник к репетитору ты заберёшь меня, так ведь? — «Да, мой мальчик, обязательно заеду». Дедушка отключил связь. Кругом одни проблемы: наши родители с ума сходят, папа так и не простил дедушку и почти не разговаривает с ним, папочка Робин всегда признает сторону папочки Саши, а ведь дед уже старенький бета, ему нужно внимание и уход. Надо съездить к нему, по крайней мере Джими уважительно относился к дедушке и по первой просьбе всегда приезжал и помогал ему, как и я. У них не такая тесная связь, как у нас с дедой, но всё же, была, хотя, у Джими же ещё дед есть, какой-то там султан… Так вот почему его всегда дядя Серёжа звал Султан, а потом и я ещё пристрастился — султанище. Ну никто ведь об это не знает, надеюсь и не узнают, а то приедут откуда-нибудь и заберут его как наследного принца. Фуу! Сказки это! Джими он мой и никто его у меня не заберёт, точка! И хорошо, что Джими мне не родной, всё жеее, как жизнь любит закручивать сюжеты историй! Эта наши с Джими история, а параллельно с нами ещё есть история папы и Робина, была история и у дедушки. Каждый сам проживает свои истории, сам её делает, и какой она останется в сердцах людей зависит от нас. — Я не думал, что у тебя так много вещей, — в дверном проёме стоял Джими. Какой он красивый, я так люблю его колючий ежик волос, люблю его смеющиеся глаза, эту улыбку, руки, что так умеют дарит любовь, губы, что так умеют, — целоваааать, а-ха-хааа! — а теперь мы лежим в куче моих вещей и просто целуемся, нежно, сладко, так офигительно пахнет альфа, он близко, моё состояние течного омеги не стабильно, я понимаю, как и то, что аромат течки, якобы сводит с ума альф. — Джими, тебе нравится, как я пахну? — Очень. — Мне тоже нравится твой аромат, он заставляет моё сердце биться чаще. — Твой тоже, слышишь? И я чувствовал. Закрывая глаза, слышал сквозь футублку сердцебиение своего альфы. Мм, как чудесно! — С мебелью придётся подождать, я заказал всё, что хотел, а оплатил столько, сколько у меня было денег, всё остальное я взял в рассрочку, расплачусь, буду подрабатывать в автосалоне. Хочу, чтобы наша с тобой комната была уютной, чтобы тебе было со мной здесь комфортно, думаю, что я заказал, тебе всё понравится, ведь, — Джими развалился на спине, — ведь на самом деле, Лени, я знаю о тебе всё, так что, мы официально с этого дня переезжаем сюда, а завтра… — А завтра ты скажешь при всех, что я твой омега, я помню, — я подлез к Джими, заглядывая в его глаза. Джими притянул меня к себе и обнял. — Да, так и будет, но я решил сделать тебе ещё сюрприз, так что.. жди. — Сюрприз? Какой такой сюрприз? А ну говори сейчас же, не люблю сюрпризов, как я смогу спать сегодня, зная, что меня завтра ждёт сюрприз? — А кто тебе сказал, что ты будешь спать сегодня? Я же говорил, что буду любить тебя всю ночь, тем более ты подтвердил, что выспался, так что, иди-ка ко мне Кудряш!.. Вот оно счастье! Валяться в куче моей одежды, целуясь с самым ненасытным и любимым альфой! И ночь действительно была волшебной, как будто это была ночь перед расставанием. Мы не спали ни одной минуты, жадно познавая все таинства своих тел. Мы делали всё, что желали, что хотели, при этом уже не смущаясь никого и ничего, ведь мы были в пристрое одни. Только для нас существовала эта лунная ночь. Джими шептал мне все те слова, которые я всегда хотел услышать именно из его уст и только мне чтобы они были адресованы. Только мне. Ласки, секс, сцепки только по моему хотению, я не давал сегодня себе такой возможности продления оргазма, мне хотелось соединения с альфой всё больше и чаще, боялся, что могу отключиться в какой-то момент. Поэтому, меняя позы, мы улыбались молча друг друг и любили до беспамятства, а под утро, каждый отдельно ходил в душ, и уже на свежих простынях мы просто лежали на своей большой кровати, наблюдая за рассветом и наслаждаясь прохладным воздухом через открытое окно. Умиротворённый покой нарушал лай маленькой собаки, не двигалось ничего, только Джимина рука в моей. Вот он рай на Земле. Шли минуты. Джими рисовал узоры в моей ладошке, был щекотно, но я терпел. Я всегда терпел и эти манипуляции на руке тоже, мне так хотелось, чтобы это утро было вечным. Приятная истома после безудержного секс обволакивала моё тело, оно ещё нежилось в ночных ласках, но спать как ни странно не хотелось. — Так мы идём на праздник? — Идём, — еле выдохнул я. Одевшись, мы выскочили на улицу, при этом дурачась и смеясь, и у гаража столкнулись с отцом. Рядом с ним стоял сосед дядя Лёша, Лука махал мне рукой. Голубые глаза моего отца, такие же, как и у Джими, хотя они и не родные отец и сын. Протянутые руки и я уже в крепких объятиях папочки Робина, дышу ему в грудь, вбирая в нос запах родного альфы. Этот запах никогда не перепутать, но Джимин самый-самый, самый настоящий и самый волнующий. Спине стало тепло, мой любимый обнимал и меня, а его отец. Не надо слов, у нас всё будет хорошо, я верю. Сегодня к нам приехали все родственники, пришли друзья, шумной толпой мы немедля уехали на ярмарку, предвкушая самое интересное на Дне Города. На главной площади было много народа, каждый стремился что—то купить, совершенно забывая о том, что и другие хотят того же. Но здесь кто успел, тот и приобрёл новинку. Играло громко радио, озвучивалась реклама, многочисленные ларьки в основном были набиты множеством растений, цветов, семян, в которых потерялся дядя Лёша, его альфа, а также и наш серьёзный отец. О чём он думал? О разводе? Видел ли он папу, что там у них произошло? Я боялся спросить, но всё равно переживал… Меня дёргают в другую сторону и я снова с любимым. Туески, короба, берёзовые веники и шкатулки, деревянная мебель для малышей, стульчики, кроватки, трогал я всё рукой. Художественное выпиливание мебели так красиво, лёгкое кружево фанерки… Папочка Робин рядом, но он ускользает из моего вида снова, а я молча иду с Джими. Мой альфа спрашивал у меня что-то, а я кивал головой и тогда Джими складывал в рюкзак купленное, потом снова одевал его на плечи и мы шли дальше. Кругом были знакомые лица, я встретил одноклассников, они что-то говорили мне, спрашивали, но я молчал, чувствуя лёгкое пожатие Джиминой ладони. Альфа сам за меня отвечал, одноклассники махали на нас рукой, а я был влюблён по уши, смотря на мир такими же влюблёнными глазами. — Ленчик! Да очнись же ты! — рыжие волосы, конопушки, громкий голос… — Пошли, сейчас Талисман начнёт свой благотворительный концерт! Все твои одноклассники уже удрали, ты же не хочешь пропустить начало! — Валерка тянул меня, его тянул Ромка, а я крепко вцепился в руку Джими. Так мы и пробирались в ряды, поближе к сцене, даже где-то на коленках, стало смешно, адреналин пробился сквозь мою пелену сознания, и я наконец понял где я, а именно у самой сцены! Шумно, очень шумно! Здесь были все наши и я почувствовал себя увереннее, а наконец появившийся Синий Драко завёл всю городскую не малочисленную толпу. Группа Талисман славилась своими альтернативными песнями. Всеобщий любимец, молодой солист небольшого роста привлекал своей необычной внешностью, как всегда у него были синие волосы с начёсом, множество цепей на шее, не менее волшебен был и его голос. Вместе с ним всегда выступали ещё два солиста, но сегодня это был только один, Миха его зовут. Я знал. Как и знал Женю Князева. Да и все песни я их тоже знал и пел, а Джими думал, что я слушаю в наушниках классическую музыку. Всё он обо мне знает, хм. Площадь была оживлённой, не знаю, сколько уже прошло времени от начала выступлений, но это нисколько не уменьшало моего восторга от рядом поющего Жени. Спиной я чувствовал своего альфу, Джими дал мне газявы, и мы вместе выпили всю бутылку пепси. Было жарко на солнце, но я танцевал, как и множество других омег и альф. Так здорово! Музыка была громкой, охрана стояла цепочкой по периметру сцены, я во все глаза следил за выступлением. Пел громко, я и другие, насколько могли, мой голос сливался с многими голосами других людей, а вместе это было потрясающее! Тёплые руки на бёдрах Джими, я развернулся и сам поцеловал своего альфочку, боже! Развернувшись обратно, я видел как Синий Драко двигался по сцене в своём офигенном костюме под сизый туман, который клубами уносил со сцены ветер, разнося и звуки новой песни. Эту я не слышал ещё, потому и молчал, как и другие вокруг. Но уже к концу второго куплета смог подпевать припев, который конечно был о слабостях жизни альф и омег, Женя всегда мог залезть своими простыми словами под кожу и заставить дрожать от мелодии. Он всегда так пел, и это действительно был певческий талант, смогу ли я когда-либо покорить массы людей своим пением вот также? Когда песня закончилась, Женя сбросил свой плащ и остался в одной футболке, кожаном жакете и рваных джинсах. Вблизи он был со мной одного роста, его офифенно чёрные берцы не прибавили омеге ни капельки сантиметров, хотя и были на каблуке. Женя пил воду, перешёптываясь с Михой, а потом развернувшись, громко крикнул в микрофон: — Я рад, что сегодня имею возможность выступать в этом городе на этой сцене. Вам понравилось?! Я зажал уши, как прозвучало ответное слово толпы. — Именно в вашем городе я узнал, кто я и кем буду, именно здесь я повстречал свою Любовь, а проще сказать, упал на неё из окна… Толпа засмеялась снова, Женя посмотрел за кулисы. — Сегодня я хочу исполнить последнюю песню, вы все её знаете, это хит моего первого альбома, и называется она очень просто — «Любовь». Я снова прикрыл уши от ответа толпы, в них ещё стучали барабаны и гитары, новой волной ударяясь о барабанные перепонки. Я знал эту песню, это была самая моя любимая, самая-самая… — Сегодня я, мм, немного устал, так что эту песню мне поможет исполнить один маленький, мм, кудрявый омежка, у которого, как говорят мои друзья, талант петь присутствует, — я во все глаза смотрел, как Женя Князев приближается ко мне, минуя охранников, и не успел оглянуться, как Синий Драко утянул меня на сцену. Но оглянуться всё же пришлось, Джими махал мне рукой, иди, иди, двигайся вперёд! А куда, у меня уже поджилки трясутся! — Надеюсь, ты знаешь эту песню? — большие, подведённые чёрным карандашом глаза, вспыхивали сине-зелёными всполохами, омега весь вспотел, на нём куча блёсток, мокрый, красивый, родинка под губой, я никогда так близко не видел этого артиста, хочу запомнить лицо… Микрофон под носом, ой! — Знаю, она моя самая любимая! — пошло всё к чёрту! Я на сцене с самым популярным рок-певцом, да меня же друзья на части разорвут! — Моя тоже, она напоминает мне, что однажды я чуть не совершил ошибку, но истинная Любовь спасла мою душу. Поэтому я хочу, чтобы мы спели её с тобой вместе! А ВЫ ПОДДЕРЖИТЕ НАС?!!! — певец уже обращался к зрителям. Со сцены не так режет уши от ответа, но всё же множество глаз засияли, когда через акустику поплыла знакомая мелодия и люди замолчали. В толпе образовались парочки, лишь Джими стоял один, он показал мне руками, что делать, если ты там! А я бы хотел станцевать с ним медленный танец. Очень хотел бы. Рука в кожаной перчатке коснулась моего плеча, вздрогнула, и тут же в ухо, без микрофона: — Боже, малыш, ты ещё и беременный?! Я забыл, как дышать… испуганно посмотрел в Женины глаза, что он мне только что сказал?.. И снова в ухо: — Так поём или нет? Микрофон перед носом… Когда наступает рассвет И рядом тебя нет, То плачет моё сердце о губах твоих… Я запел вместе с Женей, смотря только в одну точку, в не двигающегося человека среди танцующей толпы людей. Что сказал мне этот омега? Я… беременный? Откуда он знает, если я сам не знаю? Мысль о том, что это случится, конечно, была, мы отдавались любви с утра до вечера, совершено не заботясь о какой-то контрацепции, она нам была не нужна! Я пел о Любви к своему альфе, возможно Женя пел о любви к своему. Но в этом дуэте была такая жалость к роду омег, что я, наверное, заплакал от чувств, так как спев куплет, Синий Драко убрал своим пальцем слезинки с моих щёк. Мелодия пробирала до мозга костей, она заставляла меня верить в то, что я поступаю правильно в этой жизни… Не помню, как на меня надел свой кожаный жилет солист, не помню как удивился, когда за кулисами увидел Маргариту Львовну, обнимающую уходящего со сцены уставшего Женю, не помню, как падал со сцены и ловил меня самый дорогой для меня человек, Джими. Совсем не помню, как мы выбирались из кучи свистевших фанатов, требующих продолжения концерта, ничего не помню. Но всё это было, как и то, что я пел. Отец выглядел офигевшим от выступления, я тоже это не помню, он что-то говорил, помню только стук сердца, он затмевал всё вокруг. Я крепко держал на себе кожаный жилет весь в заклёпках и стразах, в карманах которого нащупал яблоко. Удивившись в очевидном, просто съел зелёный фрукт, хоть и был он предназначен явно не для меня. Я так счастлив, так счастлив от услышанного, как я скажу Джими об этом, это предзнаменование какое-то! Витая в облаках, меня, как и всех наших друзей, увезли на озеро, где была вторая часть праздника. Мотогонки. Сначала должны были выступать новички, ну в смысле стартовали подростки, как показательное шоу, а потом более опытные и знаменитые гонщики, да ещё и не один круг, а несколько. Нам бы только Натана и Наума увидеть. Мэра мы уже не слушали, а убежали с омегами и альфами на холм, родственники шли за нами медленно, обсуждая награждение достойных лиц нашего города. На холме уже были Сали с Ромкой, нежно обнявшись, они о чём-то говорили. Лука и Раден прибежали вперёд нас. Мы с Джими шли рядом, держаться за руки вошло уже в привычку. И почему я всё ещё нервничаю по этому поводу, ведь всё уже определилось, ааа, наверное потому, что сказал мне Синий Драко. Возможно ли, что это правда, или Женя так решил пошутить? Откуда он вообще знает, что я бере… — Это тебе Лени, — Илья подал мне фотку, где у костра, разевая широко рот и с голодными глазами я хватаю сосиску. Да. Помню, Джими поссорился с Ильёй в тот вечер. Фотка была ржачная на самом деле. — Спасибо, мне нравится, — Джими молча стоял рядом. Илья не спешил мириться первым. Что ж, мне тогда надо как-то рассасать враждебную атмосферу, праздник же. — Илья, а вы с Сали вместе? — Да, Лени, я уже попросил руки у Сали, мы обручены, свадьба будет через год, когда нам исполнится восемнадцать. Вы я вижу тоже с Джими наконец вместе? — Да, тоже… — БРАЙЕЕЕН!!! Пустите меня! Я ТЕБЯ ЗАКОПАЮ СЕЙЧАС!!! Пусти меня, обманщик! — Габи, Габи, Брайен тут не причём, мальчики сами захотели заниматься мотоспортом, аа, а тебе нельзя волноваться, ты ещё таких же мальчиков ждёшь, мы ждём… — Да что ты понимаешь! Я их рожал, я их воспитывал, я их, я их, а ты им головы свернуть хочешь?! Да они же разобьются! Ты понимаешь как опасны эти ваш гонки, Брайена сколько раз с того света вытаскивали, а ну пусти! Я, я тебе сейчас устрою гонки! Оо! Дядя Габриель разошёлся не на шутку, это он узнал о том, что его сыночки-альфочки, из которых он все соки выжимает со своей учёбой, будут выступать в заезде? Тааак, щас я ему всё-всё выскажу, и точка! Пусть что хочет, то и думает, драгоценный ты наш дядя Габриель! Начал я, Джими подхватил, Сали и Илья за нами, Ромка и Валерка в два голоса орали, как хочется жить подросткам нормальной жизнью, а не просиживать все вечера дома за учебниками! Что? Не нравится?! Правильно, дядя Бернард, держи его! Я ему ещё не такое скажу… Это что? Выстрел?! Твою ж папу, мы проворонили старт! — Джими! Мы проворонили старт! — все сразу устремили свой взгляд на трассу. — Где они, где они, где они… — Чшш, Лени, смотри внимательно, в самой куче два белых шлема выскакивают из рыжего облака, — Джими направлял моё лицо в направлении движения мотогонщиков, — видишь? — Ага, вижу, — в куче гонщиков отчётливо выделялись два парня с белыми шлемами. Вся площадь была здесь, на озере, мелькали флажки, транспаранты, было очень шумно, ведущий гонок орал не меньше нашего, а мы подпрыгивали на месте, когда близнецы оказывались впереди других гонщиков, и замирали на месте, когда Натан или Наум, кто ж их там в грязи разберёт, были позади. Трассу с холма было видно хорошо, дядя Габриель стоял впереди всех, он молчал, переживает, блин, мы тоже. Хоть бы они пришли первыми, хоть бы первыми… Второй поворот. Белые шлемы уже оставили позади много спортсменов… А сейчас я не вижу их, все гонщики падают в какую-то... яму… — Лени, там впадина небольшая, подожди, сейчас увидим… ЕЕЕЕЕ!!! Лени, они вырвались! — все вокруг нас закричали от того, что на финишную прямую выехали мотогоншики в белых шлемах. Через минуту дядя Габриель побежал вниз по холму, к финишу и старту одновременно. А за ним и все мы. Подбегая, мы уже видели дядю Брайена и ещё других крутых дядек, которые бросали золотые головы к небу! Они смогли! Они победили! Кошмар, кошмар, они смогли приехать первыми! Ой, дядя Габриель треснул дядю Брайена, а потом принялся целовать своих сынишек, проверяя все их косточки, одновременно хватаясь за сердце, выпрямился и херась по щекам своего муженька Бернарда! Круто! На что дядька только сгрёб всю свою семью в кучу, и радовался победе вместе с нами! Телевидение, фоторепортаж, награждение — всё пролетело так быстро, я немного опомнился, когда передо мной очутилась тарелка шашлыка и большой стакан молочного коктейля, а сидели мы всей шумной компанией под огромным навесным шатром… — Мы здесь все собрались шумной компанией, чтобы отметить победу наших мальчиков! Правильно? — голос дяди Бернарда радостно прозвучал за нашим длинным столом. — ДАА! — послышалось со всех сторон. — Но сегодня среди нас не хватает ещё одного человека, нашего друга, Саши. Я предлагаю, несмотря на все обстоятельства в доме Ритт, дружно позвать его сюда и разделить нашу радость. Вы согласны? А ведь и правда, только нашего папочки не хватает, я совсем, совсем… — Лени, не надо, — прошептал мне на ухо Джими. — Записываем новый телефон дяди Саши и посылаем ему все смс срочно! Так, давайте! А Робин Александрович пошлёт своё особенное смс, итак, все набираем позитивный текст и просим дядю Сашу приехать к нам. У меня не было телефона с собой, я его дома оставил, да у меня и номера нового папочки тоже не было, а у Джими был. «Папа, приезжай на озеро, я делаю Лени предложение». Что? — Что это ты там написал, Джими? — Дядя Бернард, можно я скажу! — Джими вышел из-за стола, отодвигая пластмассовый стул назад. — Джими, конечно, сынок, давай! — поддержал дядя Бернард и сел к своему омеге, заглядывая преданно в зелёные глаза. — Я очень счастлив, что сегодня могу поздравить своих друзей с первой победой в мотоспорте. Простите нас, дядя Габриель, что мы молчали и ничего не говорили, но парни действительно эту весну только жили тем, что зубрили всё, что вы им задавали и успевали тренироваться с Брайеном. Натан и Наум заслужили победу. Второе. Нет папы с нами рядом, думаю, что он скоро появится, но ждать я больше не могу, так как мне тоже скоро в заезд. Все знают, что начинаются через несколько часов вечернее авторалли. Автогонки, где буду участвовать и… я. Стол зашумел, не всем было известно о гонках, вернее всем было известно о автогонках вечером, а вот о том, что Джими поведёт своего красного зверя — нет.. Я слушал, затирая хлебушком вкусный соус с пустой одноразовой тарелки. Мой Джими, что ты написал папе, неужели это правда, то, что ты сейчас скажешь? — Я знаю, сколько мне сегодня исполняется лет, я знаю, что зимой Лени исполнилось только шестнадцать, я уже знаю, что мы не родные братья, знаю кто мои биологические родители, а кто настоящие, — Джими смотрел на отца. — Но это не препятствие, чтобы любить Лени. Любить не как брата. Как омегу. Стало за столом тихо, я вспыхнул как ночная звезда, вокруг шумели другие столы, люди отмечали праздник, мне казалось, что все слышали, что сказал Джими. С замиранием сердца слушал своего альфу, своего повелителя, своего любимого. — Лени мой возлюбленный и я хочу при всех сейчас сказать об этом. Отец, прошу тебя, я узнавал в Загсе сегодня, мы можем пожениться, если вы с папой дадите своё разрешение на брак детей, поэтому, Лени, подойди ко мне, пожалуйста. Раденчик и Лука толкнули меня с двух сторон, я вышел из-за стола и приблизился к Джими. — Любимый, согласен ли ты вступить со мной в брак, быть моим мужем до конца своих дней, любить меня в радости и печали, в здравии и болезни, быть верным мне, Лени? Посмотрев вокруг на родственные души, сглотнув, я что-то ответил… — Не слыыыышно! Лени, я ничего не слышу! — кричал с места дядя Брайен. — Да, я согласен, — сказал я твёрже, нервный холодок пробежался по спине. — Лени, в знак моей вечной любви к тебе, прими в дар обручальное кольцо, которым я скрепляю с тобой на веки свою жизнь! — Джими одел мне на безымянный пальчик маленькое золотое колечко… — Горько! — закричал дядя Бернард. — Да ну тебя! — дядя Габриель ткнул его в бок. — Офигеть, Джими опередил меня, — бросил Илья Сали. — Горько! Горько! Ну! — закричал дядя Лёша, и его подхватили все присутствующие. — ГОРЬКО! ГОРЬКО! ГОРЬКО! — кричали все кругом. Я дрожал на тёплом вечернем ветерке, заглянувшим под наш шатёр. Глаза Джими так близко. Облизнув свои пересохшие губы, я прижался в плотную к альфе и он поцеловал меня… легко… сильнее, но всё также нежно… Мы и целовались, пока кругом стоял свист всех знакомых и не знакомых, но услышавших предложение руки и сердца. Папа, я в сказке! Когда поцелуй был разорван, Джими покинул меня вместе с Брайеном, он даже не оглянулся, когда уходил, вот каков твой сюрприз. Ты говорил, что расскажешь о нас после гонок, но сделал это раньше. Почему? И ещё это, вытянул я руку перед собой с узкой золотой обручалкой… — Вот теперь друзья, выкладывайте давайте, что приготовили на день рождение жениху, пока он нас не слышит и готовится с Брайеном к заезду! Сегодня же Джими семнадцать лет! Я первый — путёвка на две недели в горы, это наш с Габриелем подарок! Робин в шоке, понятно, кто следующий?.. Лени? Сюрприз Джими?.. Его сначала надо проверить до точности... Оой, чего-то мне так страшно стало, где же папочка Саша?
