Детки - "конфетки" или история о Природе

      Чем ближе подъезжал я к дому, тем больше нервничал. Раздражало всё: дорога, хорошая погода, все эти машины, что тупили на поворотах. Я гнал также от себя то, о чём мне сказал Мишель по телефону. Развод. Кто сказал, что я буду разводиться? Для меня такого слова вообще не существует. Нет, Сашенька, ты от меня никуда не денешься, крутанул я баранку на главную трассу, остались последние пять километров до дома.       Как назло пришлось задержаться в дороге, меняя колёса. Полетели оба передних, чёрт бы их побрал, причём сначала левое у одной шиномонтажки, а потом правое, и тоже у шиномонтажки, где ещё и очередь была. Как назло. Поэтому дома я был только к вечеру, а не в пятницу с утра, как планировал.       Остановив машину у своего дома, сперва отправился к Мишелю, за кое-каким "документом". Дома никого не было. Виолета, видимо, на работе, Мишель по телефону сказал, что гуляет с Даришем по Детскому бульвару, а Сали и Ромка ушли к нам. Понятно. Пройдя в свою бывшую комнату, взглядом искал то, что было уже открытым и чертовски неприятным. Я попросил Мишеля прочитать письмо по телефону и чуть не подавился кофе, именно в этот момент я забегал в какую-то придорожную кафешку. Развод? Смешно. Каким образом? Кто тебе право дал, Саша, распоряжаться моей и своей жизнью? Моя в моих руках и твоя тоже, нет, это до того глупо, что я даже возмущаться не могу! Я засмеялся в кафе, улыбаясь в тесный и забитый людьми зал. Им в голову не могло прийти такое: развод! Ха-ха-ха!.. Да никогда!       Извещение суда действительно гласило о том, что я со вчерашнего дня холост! Вот как! Это очень и очень даже интересно! Какой суд? Понятно, что Саша для экстренного развода задействовал деньги, но зайти так далеко и в такие короткие сроки? Я вышел на балкон. Через окна я видел свой родной дом, да, он стал мне таковым, ведь мы уже прожили с Сашей двенадцать лет вместе. Все эти годы были наполнены ежедневной радостью, что я со своим истинным, что я нашёл того, кого искал пять лет, я ожил, как альфа и теперь ты мне, Саша, предлагаешь развод? Да и не предлагаешь, а ставишь перед фактом. Да, ребёнок и моя ложь были, но это не повод, чтобы перечёркивать все годы нашей совместной жизни. Ты должен меня выслушать и простить. Я сглупил, и сейчас я это отчётливо понимаю, но развод, это уже слишком. Что же ты делаешь, Мусенька, со мной?       Так. Второй раз терять омегу я не намерен. Сжав в руках чёртово извещение, быстрым шагом двигался к себе через дорогу. Зайдя через калитку, сквозь кусты сирени увидел то, что осталось от нашего сада… Его просто не было! Площадь вокруг дома была светла и пустынна.. Это что же такое здесь было? Мишель говорил, что ураган был, но в таком масштабе?.. Ничего, поправимо, это не конец света, посадим новые яблони… Столбы покосились… провода… не страшно, тоже всё отремонтируем. Старые детские качели стали видны, горка…       Свет дома не горел, значит и электропитание из дома всё из строя вышло, сердце дома повреждено хорошенько. Заглянув в подсобку, тому и убедился, щитовая была мертва. Генераторы не работали, Сергея нет, вот блядь, уехать из дома нельзя, всё летит к чертям! Хлопнув дверью в подсобку, поспешил в дом.       На пороге много детской обуви, значит у нас в гостях ребятишки:       — Привет всем! Оу, как вас много! Дети, где наш папа?       Лени уже не мой маленький омежечка, глядя как Джими ревностно обнимает брата, значит, свершилось. Это второе, потом, сперва Саша, что раскипятил мне мозги.       — Папа на работе, но скоро будет, - ответил мне Джими. Весенние ландыши расцвели в твоих руках. Они самые. Одному семнадцать, другому шестнадцать… Боже, куда? Да, мои дети стали взрослыми, но они же ещё несовершеннолетние.       — Вечером поговорим, — с ними Лёша, спасибо и Брайену, что не оставили моих без присмотра.       Джип бежал легко, знает куда едет, к Саше на работу. Что тянуть, кто его знает, где мой омега и вообще что делает, что думает, эх, чёрт, всё разрушил сам, дурак был, дураком и остался.       Больница быстро показала свои светлые стены. Как всегда никого на входе. Тишина. Значит, идём по коридору в кабинет… А где Саша может быть? У себя или у Бернарда? И там проверим и там, чёрт бы его побрал!       — Робин Александрович! Здравствуйте! Вы Александра Валерьевича ищите?       Я обернулся на звонкий голос Марьи.       — Маша, где он?       — Эээ, у Бернарда Львовича в кабинете, а что случилось? — Маша семенила своими тапочкам около меня. — Что случилось? Что-то с боссом?.. Вот, говорила я ему не работать допоздна в его-то положении, говорила не задерживаться, а он всю неделю пашет и пашет, с подрядчиками вон договорился, сам ездит, строительные материалы смотрит…       — Его здесь нет, — держал я дверь в кабинет Бернарда открытой.       — Странно, даже кабинет не закрыл, обычно всегда.. — Маша достала ключи из кармана халата и, найдя нужный ключ, заперла. — Значит у себя, пойдёмте. Вы ему главное отдыхать, отдыхать побольше давайте, а то он бегает, бегает, бегает, то в верх в палаты, то вниз, к ремонтникам, то носится по магазинам в плохом самочувствии, то альф вреднючих принимает… эм, простите. Нельзя ему, нельзя так, вы так долго этого ждали…       — Закрыто, — дёрнул я дверь. — Машааа, где мой муж? — прошипел я гневно на бетку.       — Ааа, а давайте ему позвоним? У Александра Валерьевича новый телефон, вот мы сейчас и узнаем, где это он в рабочее время находится! Да-да, и позвоним сейчас, сейчас…       Маша искала в контактах номер своего босса. Замечательно. У практикантки есть номер МОЕГО мужа, а у меня НЕТ!       — … Александр Валерьевич? Вы где это потерялись, я тут вас обыскалась с документами… в своём кабинете? Никому не говорить, где вы…       — Саша! А ну-ка открывай немедленно! — рявкнул я, Маша выронила телефон из рук от моего ора. — Саша!       — Ээ, Робин Александрович, вы дверь сломаете, он слышит, только не кричите в больнице, слава богу, что пятница и вечер, почти никого нет, но всё же…       — Саша! Что это такое у меня в руках?! Какой такой развод? Что ты там напридумывал себе? Выходи немедленно! — стучал я по двери, вместе с этой чёртовой бумажкой, зажатой в кулаке.       — Развод? Развод? Александр Валерьевич, чего вы там удумали? Вам нельзя в вашем положении, — запричитала Марья.       — "Маша! Я просил закрыть свой хороший ротик и помолчать!" — ответ Саши заставил вздрогнуть меня, полоснув как ножом по сердцу. Мой родной омега, его животрепещущий голос, неделю не слышал. Чёрт!       — Саша, на выход говорю, что за детские игры?! Что это ты мне прислал такое?! Саша, выйди! — не менял я раздражённого тона, вся эта ситуация выводит меня из себя. В коридоре больницы действительно никого не было, кроме меня и Марьи, державшей на груди свой разбитый телефон.       — Какое такое положение? Марья? Чего он такое опять натворил? — сузил я глаза и внимательно смотрел на реакцию беты.       — Ээ, я-я, я не знаю, Робин Александрович, просто, просто…       — "Робин, убирайся! Не хочу тебя видеть и слышать! Маша, ты тоже!"       — А придётся, милый мой Мусенька! — теребил я ручку двери, — выходи по-хорошему, а то дверь выломаю! Что это, чёрт возьми за хуева бумажка? Откуда?! Кто так решил?! Ты, в самом деле, думаешь, что я дам тебе развод?!       — "Я не хочу разговаривать с тобой, уходи".       Я уже слышал тихий голос омеги у двери, и тяжело дыша, прислонился к ней же. Саша там, за тонкой пластмассовой перегородкой, не хочет слышать и видеть меня. Милый, но я так не могу. Я хочу видеть твои глаза и знать, что ты по прежнему мой, что ты меня предано любишь…       — Маша, идите, мне нужно поговорить с Сашей наедине, дверь ломать не буду, просто поговорю и уйду, — обещая это, не думал о дальнейшем, просто говорить о произошедшем двенадцать лет назад в присутствии бетки я не хотел. Маша ушла. Выдохнув, я произнёс в дверь:       — Саша, ребёнок был, он умер, это было двенадцать лет назад, и я не изменял тебе, это правда.       —"Робин, ты себя хоть слышишь? Уходи. Я не выйду, даже если мне придётся здесь провести всю оставшуюся жизнь".       — Любимый, пожалуйста, ради наших детей, выслушай меня, я всё расскажу. Да, я виноват в том, что не рассказал тебе это сразу, не мог, Игорь и Дмитрий очень просили сохранить в тайне, я не мог отказать своему другу…       — «Дети не куклы, мне стоило только услышать твоё "да", после того как я нашёл доказательства твоего отцовства в кабинете у Бернарда, и поэтому сейчас я должен ещё и слушать?! Видеть тебя не могу. Всё, прощай!»       — Саша, это не измена, это было донорство, я просто сдал сперму и везде сопровождал Дмитрия, так получилось, Игорь был в больнице с огнестрельным ранением, я не смог отказать ему на смертном одре, но потом друг выкарабкался, а Дима стал беременным, но я не изменял тебе! Клянусь! Саша, прости что не сказал тебе! Ну прости меня, я виноват, виноват, но я люблю тебя, люблю! Саша! Саша? — эта болтовня ни к чему не приведёт. Надо ломать дверь! Вот, чёрт, я же обещал, но вокруг никого нет, так что…       — Что вы здесь делаете?       Ко мне подходил высокий альфа в белом халате. Врач. Чёрт, не вовремя.       — Мм, там мой муж, Александр Валерьевич Ритт, он закрылся и ему плохо, боюсь, как бы чего непоправимого не произошло. Вы можете помочь?       — Аа, так вы и есть Робин. Понятно. Саша о вас никогда не рассказывал, но теперь я вижу почему.       Альфа мне уже не нравится. Уловив подвох в словах этого врача, я выпрямился и всмотрелся в черты его лица, знакомый, помню его. И что, что я Робин, ну?       — На месте Александра Валерьевича, я бы тоже не стал с вами разговаривать. Послать своего омегу на аборт, это безнравственно! Как вы могли вообще на такое решиться? Александр Валерьевич, вы там? — альфа стучал по двери, а я не понял о какой беременности он только что пропел?       — "Посылать своего омегу на аборт", — повторил я слова альфы, — вы вообще сейчас о чём?       — А то ты не знал, что Саша ждёт малыша? Да и при этом ещё трудится в поте лица на работе, после урагана столько проблем в больнице, на вашем месте я бы…       — Тыы! — сжал я пальцы рук в кулаки. — Ты никогда не будешь на моём месте! Понял?! Щщщенок! — бросил я в лицо этому врачу.       — Почему это? Кто знает, кто знает, и правильно, что Саша сделает от тебя аборт, тогда возможно я его утешу, и в отличии от тебя я смогу…       — Что ты сказал?! — сгрёб я альфу.       — Спокойно, Робин, спокойно, я иду за ключами, дверь открывать, похоже, что вашего мужа там нет, а руки от меня убери, буйный. Лучше думай о том, как на аборт своего омегу послал, а теперь хочешь поговорить, круто! — альфа оттолкнул меня от себя. Уходя, бросил мне предупреждающе, — видеокамеры повсюду, даже не думай, что предпринять в больнице, охрану вызову... А задница у твоего омеги замечательная, особенно маленькое родимое пятнышко под левой ягодицей.       Сердца стук разгонялся во мне. Ребёнок, аборт, родинка, этот альфа… Ребёнок… не мой? Откуда он знает про родинку, появившуюся на Саше полгода назад? Даже Саша сам не знает. Двенадцать лет не было детей, откуда? Неужели он решился переспать с другим, чтобы получить то, о чём мечтал?.. Нет, мотнул я головой. Нет-нет и нет. Хамелеон не может, это я сейчас просто ревную, и слова альфы раздражают меня. Мало ли где он видел родинку, блять, да в туалете! А вот то, что Саша мне смог изменить – нет! Это я точно знаю, он никогда не изменит, а значит… малыш… мой? Мой, он мой, он наш, ребёнок наш, наконец-то!.. Какой нахуй аборт!       — Сашка! Ну-ка открывай! Я всё знаю о ребёнке! Ни развода, ни аборта не получишь, я тебя никуда не отпущу!       Так, стучать бесполезно, придётся вышибать… Словно пушинку вышиб я дверку, но в кабинете никого не было. Светлые шторы лениво колыхались у распахнутого окна… Саша сбежал! Я выпрыгнул на улицу в тоже окно, прямо на автомобильную площадку. Пробежав немного, отправился в сторону автобусной остановки. Саши нигде нет. Осмотревшись кругом — нет его! Омеги нет нигде, крутился я на месте. Да что это такое!       — САША!!!       Нет я не буду падать на колени и сокрушаться о том, что мой муж не хочет видеть меня, что он сбежал, мне просто нужно его срочно отыскать, пока он с дуру дёру куда не дал, бывает у него такое, сбежит опять на пятилетку куда!       Дома Саши не было.       Где он может быть, куда он мог поехать, к папе в особняк? Не буду звонить, поеду сам. В особняке его не было. Вообще никого: ни Саши, ни Семёна и Бориса, ни его папашки. Ни-ко-го. Так. Понятно.       Его старший брат, Савелий, может он у него?.. Но и там Саша не появлялся, сказал мне Илья по телефону. Племяш не будет врать.       У нас много друзей, куда бы он мог пойти, всех обзвоню...       Результат звонков и поиска: Саши нет нигде. Бросив машину у дома, я забрёл в родительский дом напротив. И здесь никого нет. Это даже к лучшему, что все в партизанах. Вытащив бутылка коньяка из бара, уселся на диван в гостиной. Отпив немного, расслабился. Нервы ни к чёрту, надо в отпуск и срочно. Пока срок беременности ещё маленький, Саша успеет насладиться своим отпуском тоже, дети… А детки и подавно друг другом. Всё так внезапно, чёрт! Малыш, Саша беременный от меня, это стопроцентно, но почему на аборт? Ничего не понимаю. Ребёнок же ни в чём не виноват, зачем Саша так жестоко поступает со мной? Глотнув ещё обжигающей жидкости, я схватил бутылку за горло, и ходил из угла в угол, меряя комнату шагами. Это случилось, я так этого ждал, не может быть, чтобы Саша не полюбил это дитя, я знаю его! Он как и я хотел ребёнка, он даже метить себя не давал из-за этого! Выпив ещё немного, вытер рот рукавом рубашки и поставил бутылку на стол. Я знаю Сашу, я всё знаю про него, он не может, он просто не сможет, да я ему просто не дам сделать аборт! Вот сейчас поеду в больницу и всё выпотрошу из этого наглого врачишки, и Машу настропалю, чтобы она…       — Робин, ты приехал! Брат! — Мишель зашёл за Даришем, неся пакеты с продуктами.       — Мишель! Я буду отцом! Понимаешь, я буду отцом, Даришка, ты представляешь, у меня будет сынишка!       — Робин, вот это новость! А ты что... пьян что ли?       — Мишель! Мне надо срочно ехать в больницу!..       — Кудааа, — брат загородил мне путь. — Дариш, солнечный мой, иди-ка Робину сделай чайку, мы щас тут минут пять поболтаем, иди, касатик.       — Даришееек, касатик ты мооой, как я вас люблю, у нас у всех будут дети, и у меня тоже! Саша ждёт малыша, ты представляешь, Мишель, моего ребёнка! А я такой дурак, он узнал, что у нас с Дмитрием был общий ребёнок, он узнал и не хочет со мной разговаривать, совсем не хочет, понимаешь?       — Робин, садись на диван.       — Нееет, мне надо найти Сашу, а вдруг он и правда на аборт ринется, он был на работе, а потом от меня убежал, Мишель, он убежал через окно, такой дурашка…       — Держи чай, выпьешь и поедешь, пей.       — Мм, Мишель, он горячий, дуй, — я вытащил кружку перед носом брата, а он как в детстве мне подул на кружку три раза, остудил значит. — М-можно уже?       — Да, пей. Наклюкался. Дариш, убери пустую бутылку и плед принеси, похоже, что Робин тут спать будет. Дариш, мне надо сходить к ним домой, чего-то много наплёл пьяный Робин: ребёнок, аборт, окно, ещё один ребёнок, развод этот. Надо точно всё прояснить. Плед принесёшь и отдыхать в спальню, хорошо?.. Спи, Робин, спи.       — Мишель, я не устал, можно я с тобой схожу?       — Нормально себя чувствуешь?       — Да, подожди меня, я сейчас.       А я бы не пустил, да, не пустил бы, пусть бы Даришка отдыхал в спальне. Но меня же не спрашивают, да и сказать я уже ничего не могу, просто думаю с закрытыми глазами, открыть почему-то не могу, и почему это? Но я знаю, что случилось что-то такое хорошее, от чего мне просто хочется улыбаться, смеяться и дышать, бежать, радоваться жизни…       — Смотри, Мишель, Робин ещё и во сне улыбается...       Это Даришка. Какой же ты у нас хорошенький омежка и Раденчик твой тоже. Скоро у вас будет ещё один малыш, у Брайена тоже, у Бернарда двое, а у меня будет самый маленький, самый крохотный, но самый сильный альфа-карапуз, о котором только можно мечтать отчаивавшемуся отцу…

***

      Я слышу смех, такой звонкий, оборачиваюсь. Мой Сашенька, такой высокий и стройный, в белоснежной рубашке, на нём светлые брюки, туфли, он не идёт, а плывёт словно ангел над землёй. Вокруг такое сияние, от его улыбки исходит этот свет. Саша улыбается мне, а впереди бегут три малыша. Все черноголовые, они мои дети, я знаю, мои маленькие румяные альфочки! Дети прыгают на меня, а у меня не хватает рук, чтобы поднять всех, но Саша берёт одного ребёнка, у малыша ореховые глаза. У двух других детишек голубые. У всех я вижу радужный перелив - они все мои. Я вдыхаю детский запах волос, становясь при этом сам ребёнком. За Сашей выглядывает.. Лени, держа в руках меленького пухленького омежечку, совсем кроху, такого пугливого, кудрявого, с соской во рту. У Джими, стоявшего за Лени, на руках ещё один малыш, такой же лохматый, как Лени. Я так счастлив! Боже! Это моя большая семья, моя родня семья…       — И что делать будем?       — Как что? Будить и все вместе на день города потопаем.       — А Саша?       Голос до боли в голове знакомый.       — А что Саша? Он знает, что Натан и Наум сегодня в мотогонках участвуют, но не знает, что Джими тоже вечером будет в заезде, так что, он обязательно приедет на озеро, там и познакомим его с будущим мужем Робином, они же в разводе. Что? Оба холостые, как раз парочка и получится.       — Жестоко, Бернард.       Точно, это Бернард с Мишелем разговаривают.       — Да, Мишель. Ну, раз такая каша заварилась, а семью надо спасать, то надо Сашу ловить и с Робином свести, там разберутся, а если что, то поможем.       — А этого, что, будим?       — Да не сплю я уже, — голова немного болит. — Привет, Бернард.       — Ну привет, что ли, дружище, — меня облапал, постучали по спине, улыбнулись в глаза, посадили обратно на диван. Я завернулся в плед. Бернард, Мишель, Дариш с яблоком в зубах, уселись напротив, на диван.       — Пить хочу.       — Аха, чего? Опять коньяка? — Мишель вытянул ноги и заложил руки за голову, потягиваясь и позевая. — Сколько? Бутылку, две?       — Минералку будешь? — Бернард протянул мне пластиковую бутылку.. холодненькая, сел рядом с Мишелем, руки на грудь, понятно. Кто ещё в очередь на перевоспитание? Дариш? И ты туда же? Касатик дожёвывал яблоко. Мишель обхватил улыбающегося омежку и серьёзно молвил:       — Ситуация такова, короче, три изменения на поле жизни Робина Ритта: Саша у папы в особняке со вчерашнего вечера, твои дети в пристрое, у вас появилась собака. Теперь ты, Робин, и поподробнее.       — Ага, поподробнее, а то мы вчера ниии-чего не поняли, — Дариш искренне улыбался мне, готовый помочь в любую минуту. Из правого крыла дома вышла Виолета в красивом голубом платье, за ней Ромка и Сали, Раденчик.. Эээх. Я рассказал, куда деваться. Это тоже моя семья.       — Робин, откуда Саша узнал про Дмитрия? — Бернард задал мне вопрос, на который он мне ответит сам.       — А кто оставил медицинскую карточку Дмитрия Вишневского у себя на работе? — я тоже сел поудобнее, когда выпил минералку, головная боль понемногу утихала, чувствовал, что силы ко мне возвращались, а то последние два дня в дороге почти не спал.       — Дима был на приёме, я ходил в архив за карточкой, чтобы сделать выписку двенадцатилетней давности, он попросил, а потом я не успел отнести карточку обратно, да, - вспоминал Бернард, — Габриель нагрянул в кабинет внезапно со своими билетами на самолёт, времени уже не было, и я засунул карточку за цветок, с тем, что когда приеду - уберу. Кто же знал, что Саша там её найдёт? Ну, раз такое случилось по моей вине тоже, то будем исправлять ситуацию вместе.       — Бернард, мне на работе у Саши ваш коллега сказал, что Саша записался на аборт. Ты можешь что-то мне объяснить?       — Саша бы не стал делать аборт, если бы не патология плода, я знаю Сашу и могу с уверенностью сказать, что он бы не пошёл на такое, если бы не медицинские показатели. Так, мужики! Делаем так, как решили. Все вместе отправляемся на день города, с детьми конечно, после концерта будет мотозаезд, придётся вам меня прикрывать, когда Габриель узнает, что Натан и Наум будут участвовать. Все вместе звоним и посылаем смс Саше. Когда твой омега приедет, там его и поймаем. Вот и кайся тогда, ну и я тоже, возможно придётся разговаривать всем вместе, что делать.       — Ну, так что? Все на день города?! — Бернард встал и за ним все остальные.       — Я не могу сейчас с утра, у меня дома электричества нет, придётся вызывать техпомощь и ждать.       — Так вызывай, чего сидишь? Тебе до мотогонок времени хватит? Электричество важнее, чем Саша? И без тебя всё сделают, когда приедут, а ты Сашу спасай давай и главное ничего не бойся, прорвёмся. Все согласны? Против есть? Робин, приводи себя в порядок и за своими детишками. Не дрейфь, все друзья с тобой.       Мне дали тридцать минут привести себя в порядок, и я потопал к себе домой. Перейдя дорогу, вздохнув, зашёл за калитку. Тут же меня оглушил собачий звонок. Маленький рыжий шпиц зверски атаковал меня за штанину. Взяв за шкирку чудо-собаку, я вспомнил про столбы и электричество. Вызвал бригаду, знакомые парни с работы обещались скоро быть. Глянул через руку на восходящее солнце, часов девять, наверное. Посмотрел вокруг, да, есть чем заняться в будущем. Площадка детская вон заросла, качелей, песочницы не видно, надо бы обновить, тем более.. Рано конечно говорить, но если Саша и правда ждёт ребёнка, то никакого аборта не будет. Я так сказал. Ну что, висишь, тявкалка? Я здесь хозяин дома, запомни, если хочешь тут жить! Щенок молча смотрел на меня, а когда я переложил его на руки, он быстро упёрся мне в грудь и начал лизать моё лицо. То-то же. Пришлось спустить пушистую мелочь на пол, и теперь мне казалось, что около меня скачет мохнатый мяч. Откуда ты, интересно?       После душа я уже почувствовал в себе силы, был спокойнее, чисто выбрит, на мне была хлопковая белая футболка и новые синие джинсы, лёгкие кроссовки, старался не думать о том, что будет сегодня.       Выйдя на улицу, шпица я уже не видел, зато столкнулся с Лёшей Матиольским, пролезающим через дикий виноград, за ним появился и Лука.       — Так быстрее, — пояснил сиявший Лёша. Его сынишка был с рюкзаком на плечах, а волосы собраны в длинный хвост. И в кого он такой светленький? Из пристроя, смеясь, выбежали Джими и Лени. Увидев меня, остановились. Лени обернулся на брата и, поймав его улыбку, подбежал ко мне. Я обнял своё кудрявое дитя. Обнял и Джими. В калитке показались Семён с Борисом. Младший брат, Сёма, так мне напоминал Сашу, они были похожи, кроме что разве роста, Сава и Саша высокие омеги, а Сёмка мелковат. Их сын Валерка звал всех за борт, что мы и сделали, пошли все за ворота.       На улице было две машины, Семёна и Мишеля, тут же подъехал Бернард и Габриель, к ним сразу нырнули Лука и Раденчик, а Илья, предварительно забросив к нам за ограду велик, сел к Сали в нашу машину. Как только все расселись и хотели стартовать на ярмарку, как приехали мои ребята - электрики с фабрики. Пришлось обратно выскакивать из машины и на ходу объяснять о повреждениях в доме. Шпиц пошёл уже по рукам. Сначала щенок по их штанинам конечно пробежался, а потом не стал стесняться и обрадовал всех электриков своим чумовым характером, тем более ему кто-то дал колбаски... У шпица глаза больше стали и намного, да, удивительное создание. Ладно, потом спрошу у детей откуда собачонка.       Мы уехали на площадь всей гурьбой. Для полного счастья на дне города мне не хватало только лишь одного человека. Надеюсь, план сработает, я смогу встретиться с ним сегодня. Ведь неделю милого не видел. Место впереди джипа было свободным. Место моего омеги.       На площади все утянулись вдоль расставленных ларьков и прилавков с рассадой, кустарниками, с многочисленными товарами для дома, да много чего полезного, ярмарка она и есть - ярмарка. Первая былая ещё в мае, с Сашей мы её пропустили, время весеннее, любовное. Сегодня я смотрел за омегами, командовал в основном нами Лёша, и только сейчас понял, что всё то, что он выбирал, это к нам в сад! А Лёша покупал молодые яблони. Много яблонь. Брайен только пожимал плечами и говорил не трогать его, пусть отведёт душу, придерживая саженцы в горшках. Я расплатился сам, поблагодарил Матиольских и стал сгружать всё, что купил Лёша в машину.       Габриель покупал мёд, орехи, он не любил растения, как Лёша, и ко всему прочему, очень щепетильно относился к различным запахам, какие уж тут цветы в его доме. Ни одного не было, в отличие от Матиольских. У Лёшки, что не воткнёт в землю, начинало расти, ветвиться и цвести. Не удивлюсь, если он карандаш посадит в горшок, то тот на следующий день заколосится. Дар у него, не иначе как.       Семён и Борис остановились у резной детской мебели. Мне стало любопытно, чего это они там толкутся... кроватки. Увидев меня, Семён сиганул в другой конец ярмарки. Почему интересно? Борис прошёл мимо, шепнул на ухо, что омега беременный. Следователь в положении? Я начал смеяться, чисто смеяться в голубое небо. Это что ж такое?! Народ вокруг весь с ума сошёл!       Краем глаза я увидел поцелуй Сали и Ильи, которые смаковали белую воздушную вату... и Ромка безмозглый туда же, ах зараза! Наглый племяш получил подзатыльник от меня, за то, что делал то же самое, что и старшаки, а именно поцеловывал между делами рыжика Валерку, вот родители не видят, увлекшись выбором деревянной кроватки для ляльки.       Раден и Лука скучали, не было с ними сегодня их обожателей - близнецов, но за то, представляю, как загорят их глаза на заезде, эх, омежки.       Мои дети шли за руку рядом, то сзади, иногда оказываясь и впереди, при этом Лени слушал брата, а улыбался мне. А может и не мне, откуда я теперь знаю. Эти двое влюблённых находятся сейчас в своём счастливом мирке.       — Робин.       — Да, Алёша, — отвлёкся я немного от Брайена и Лёши, покупающих ещё что-то.       — Будет хорошо, если ты саженцы увезёшь сейчас домой, в машине жарко, деревья страдают, я, — посмотрев на сердитого Брайена, продолжил, — это чувствую. А завтра мы поможем вам всё посадить.       — Робин, ему нельзя, а я не могу, мне надо парней подготовить...       — Брайен, о чём речь? Спасибо, дружище, спасибо вам, вы так помогаете нам, стараетесь для нас Сашей, конечно, я всё сейчас увезу и поставлю в тенёк, а завтра к нам на субботник, милости просим!       Мальчишки остались все на площади, не хотели пропустить начало выступления группы Талисман. Синий Драко был популярен среди молодёжи, о нём много ходило всяких баек. Знавал и я одну. Но это потом, а сейчас, домой, в путь. Заодно и посмотрим, что ребята там мои сделали.       Бригада, вызванная мною, сделала свою работу: поставили два новых столба, натянули провода, в подсобке заработали скважины. Щитовая ещё ремонтировалась, пришлось выгрузить всё в гараж и остаться помочь парням, всё же я хозяин этого дома и лучше знаю, что у меня тут есть и где, да и как. Бригадир видел, что я нёс саженцы яблонь и предложил вызвонить трактор с навеской-ковшом, чтобы выкорчевывать старые яблони и приготовить новые ямы для посадки. Тоже хорошо, куй железо, пока горячо. Минут через двадцать приехал экскаватор и работа закипела в двойне. Рядом постоянно крутился мохнатый пыжик, он был уже весь в земле, но собака была, наверное, самой счастливой от множества ласкавших её рук. Рабочие, пока ждали экскаваторщика, почистили мне детскую площадку, убрав сломанные качели, засыпая пространство речным песком, тоже бригадир постарался. Постепенно наружное окружение нашего с Сашей дома приобрело вид прошлого, когда только мы с ним встретились после пяти лет скитаний и в первый же год разбили яблоневый сад, да, тогда я и сглупил.       Тогда всё только начиналось и надо же мне было сделать то, из за чего я сегодня не могу среди друзей лицезреть своего омегу. Почему я тогда так поступил? Ведь было глупо соглашаться на просьбу Игоря, вокруг так много было медицинских центров, почему выбор пал на меня, а я ещё и не отказался. Самец, чё уж там, конечно! Было много счастья, и я боялся упустить его? Боялся потерять всех их снова? Не знаю. Божественные двенадцать лет вместе. Я не хочу менять свою жизнь сейчас. Когда я узнал, что у меня будет ребёнок, я не могу отойти на второй план. Саша, прости, но нет. Ты всё равно будешь со мной. Даже если ты не хочешь.       — Робин Александрович, ну что? Вроде всё что могли, всё сделали, бригадир вытирал пот со лба. — У меня сын продаёт игровые детские комплексы, хорошие, добротные, яркие и надёжные конструкции, так бы и сам на горках покатался!       — Намёк понял, Степыныч, выбери всё, что считаешь нужным, счета пришлёшь на работу. Зайдёшь в понедельник ко мне, я подпишу.       — Договорились, Робин Александрович! Собачка у вас такая озорная, прям для своих внуков бы такую и взял!       Я глянул вниз, лохматое чучело с розовым языком мельтешило между ног.       — Так забирай, отмоешь и к дому приучишь, я тоже хотел собаку, только побольше, овчарку, а тут приехал из командировки и домой не пускают!       Степаныч попытался ухватить скачущее животное, но где ему с пузом-то, да и белка с грязными сосульками на мелком теле начала носиться по кучам земли вокруг, насыпанных от ям под яблони. Степаныч позвал помощников, но и те не могли угнаться за щенком, у которого уже глаза были в кучу и язык болтался в разные стороны. Мне казалось, что собачонка наслаждается погоней. Но в конце концов устали все и щенок шмыгнул под крыльцо... когда успел там яму вырыть? Бригадир наклонился и встал на колени, стал призывно высвистывать мелкого колбасника, а тот только злобно рычал и тявкал, чтобы его оставили в покое. Вот так засранец, умаял мужиков и сбежал сам! Смеялись уже все вокруг. Значит не судьба вам парни, покурив все вместе, бригада уехала.       Подача электроэнергии в дом была восстановлена, проверил всё, не работали раздвижные рамы у нас в спальне, поправимо, они там всегда заедали. Ладно, это потом, не зима ещё.       Ополоснувшись, я уехал на главную площадь праздничного города Прибрежного. Подъезжая, услышал знаменующее выступление Синего Драко, голос был удивительно хорош и знаком. Зачарованно слушал я, когда подходил к краю толпы, ища глазами своих друзей... Лени?! На сцене вместе с солистом стоял и пел мой сын! Ничего себе! Ого, какой мощный дуэт! Омеги на сцене пели медленную композицию о Любви. Последние печальные слова и площадь взорвалась криком фанатов, пришлось Джими ловить своего омежку со сцены, а мне оберегать сыновей от рьяной толпы, так как глаза Лени горели, и есть от чего, он получил кожаную жилетку самого Синего Драко! В толпе свистящих и ещё поющих людей, мы постепенно вылавливали счастливых мальков, и когда все были в сборе, то поехали на озеро. Да и не только мы. Трасса уже была заказана в одном направлении. Вечернее представление мотогонок было для всех жителей города Прибрежного.       Мэр прорекламировал свою работу в городе, потом наградил знаменитых и заслуженных людей Прибрежного, опять же в честь нашего города, а потом объявил открытым мотзаезд из трёх возрастных категорий. Вот тут только Габриель начал возмущаться, где Натан и Наумчик, они же типа с Сашей должны были явиться на День Города, а того всё нет и нет?!       — Габи, ягодка моя, Саша приедет на автогонки, скорее всегооо, — тянул резину Бернард, глядя почему-то на меня. Семён и Борис отошли чуть подальше от зелоноглазой полненькой фурии, — а... а Натан и Наум уже здессссь.       — Бернардик, мм, я их не вижу?! Ну, где они?! Я же их всю неделю не видел, — беременный с золотыми локонами омега оглядывался вокруг нас, ища недовольными глазищами своих детей. Мы были уже на холме все, что греха таить, я тоже осматривался вокруг, как и другие, чего бы только остренького или тяжёлого рядышком не оказалось, а то гляди попадёт, не успеешь и оглянуться. Бернард сглотнул.       — Милый, а воооон они, видишь, смотри, — Бернард зашёл за спину Габриеля и, обняв его со спины, показал на гоночную трассу. Щас начнётся.       — Мм, Бернаардик, ну не вижу я! Там только это гонщики, зачем только меня сюда притащил, где мои Натанчик и Наумчик?       — Габи, земляничка моя, так вон они, смотри, наши мааальчики, ты только не волнуйся, они в шлемах, в белых шлемах, видишь, вон те, двое, на стальных мотредах, на старте?       Теперь и я сглотнул...       — Да где? Где? В белых? А почему они в шлемах, на улице ведь такое пекло… На СТАРТЕ говоришь?.. Бернардииик, а какого хуя делают мои дети в мотоциклетных костюмах на старте, да ещё и в шлемах?!       — Ты только не волнуйся, Габи, это они просто покататься решили, только разочек и всё, — Бернард покрепче обхватил разворачивающегося Габриеля, у которого глаза были как огроменные сверкающие ценные изумруды, только не от солнечных лучей, а от понимания того, что он один дурак среди всех нас, ничего не знал. Габи и правду был омега красавец, но с таким характером только Бернарду с ним под силу справиться.       — Не волноваться говоришь? Это сколько времени ты мне врал? Это откуда у них мотоциклы?! А кто их ездить научил?!.. Аааа, Брайен значит! — с другой стороны икнул Лёша, потому как Габи испускал рентгеновские лучи в сторону омеги Матиольского, Брайен то был на старте со своими питомцами.       — БРАЙЕЕЕН!!! Пустите меня! Я ТЕБЯ ЗАКОПАЮ СЕЙЧАС!!! Пусти меня, обманщик!       — Габи, Габи, Брайен тут не причём, мальчики сами захотели заниматься мотоспортом, аа, а тебе нельзя волноваться, ты ещё таких же мальчиков ждёшь, мы ждём…       — Да что ты понимаешь! Я их рожал, я их воспитывал, я их, я их, а ты им головы свернуть хочешь?! Да они же разобьются! Ты понимаешь как опасны эти ваш гонки, Брайена сколько раз с того света вытаскивали, а ну пусти! Я, я тебе сейчас устрою гонки!       Фурия, точно. Тут в одночасье бросились к Бернарду на помощь и Сали, и Ромка, и Валерка. Джими и Лени упрекали Габриеля в том, что он очень строг со своими детьми, что на самом деле они у него одни такие золотые детки и это лишь всего гонки, что ничего плохого не случится и парни могут выиграть большую сумму денег, о них напишут в газетах, что дядя Брайен видит их победителями. При имени "Брайен" омега Бернарда опять стал освобождаться из оков мужа, но тот только крепко держал и целовал Габи то в шейку, то в висок, в волосы, что-то шепча при этом на ухо. Перед носом фурии стояли омежки Лука и Раденчик со слезами на глазах, цепляясь за шёлковую цветастую тунику взрослого омеги. Внезапно Габриель замолчал, мы пропусти стартовый выстрел. И только его рассерженные глаза говорили о том, что бой ещё не окончен и он нам ещё вынесет мозг. Потом. После заезда. Все определённо выдохнули и смотрели только на трассу.       Даже с холма были видны ошмётки глиняной грязи, летевшей из под колёс мотредов. Участников было много. Куча ребят смешивалась на поворотах и только на прямой можно было увидеть, где летят над землёй Натан и Наум. А был они в гуще основной массы участников, петляя между мотредами. Габи держался за сердце, но его по-своему успокаивал Бернард. На втром повороте он уже были в десятке впереди едущих. За третьим поворотом вроде яма, а перед ней куча покрышек с двух сторон, там ещё и толпа молодёжи, чёрт, самый опасный спуск и нам не было видно, кто же там лидирует, все перешёптывались и топтались на месте несколько секунд… Они впереди! Наши парни впереди! Все закричали враз, когда на финишной прямой выстроились в пару два стальных мотреда с белыми шлемами на головах, отдаляясь от соперников и оставляя за собой клубы рыжей пыли! Офигеть, мы уже бежали с холма к месту стартования. Пробираясь сквозь толпу, наконец увидели летающих в высь парней, их уже бросали в верх друзья. Габриель расцеловывал и ощупывал своих детей, лупил по морде Брайена, радовался, что сыновья его пришли первыми на финиш, целуя близнецов, потом дал две пощёчины Бернарду, но кудрявые пацанята прижимались к своему папашке, счастивые и довольные.       Мы все поздравляли парней с их первой победой, затем к ним подошли люди с телевидения, брали интервью. Бернард, обнимая Габриелля, тоже иногда отвечал на вопрос журналиста, как и Брайен, а потом было ещё и семейное фото, фото с тренером и конечно же с их папой, Габриелем. Позднее было награждение от мэра. Почётное первое место разделили наши парни, а мы радуясь такому событию, все вместе отправились отмечать в раскинутые повсюду на озере шатры с едой. Брайен и Лёша, их сынишка Лука. Мишель и Дариш, Раденчик. Габриель и Бернард, помирившиеся, их дети - Натан и Наум. Семён и Борис, Валерка и Ромка, Сали, Илья. Моя сестра Виолета. Джими, Лени. Все сидели рядом, поедая шашлык, картошку фри, и многое другое вкусное для детей, чего мне не хотелось совсем. Я был без Саши и это одиночество вдруг почувствовал так сильно. Любимого Мусеньки не было рядом. Больно.       — Мы здесь все собрались шумной компанией, чтобы отметить победу наших мальчиков! Правильно? — встал Бернард, нарушая радостный ритм праздничного вечера.       — ДАА! — послышалось со всех сторон.       — Но сегодня среди нас не хватает ещё одного чеовека, нашего друга, Саши. Я предлагаю, несмотря на все обстоятельства в доме Ритт, дружно позвать его сюда и разделить нашу радость. Вы согласны?       Вторичное да.       — Записываем новый телефон дяди Саши и посылаем ему все смс срочно! — у Бернарда тоже есть новый номер Саши, только у меня его нет. — Так, давайте! А Робин Александрович пошлёт своё особенное смс, — подмигнул мне тот же Бернрад. — Итак, все набираем позитивный текст и просим дядю Сашу приехать к нам.       В компании поселилась тишина на несколько секунд, но кругом всё равно было шумно, ведь кто-то занял и второе и третье места, народу было много.       Я тоже отправил, но с припиской, что через три часа в автогонках будет участвовать наш Джими. Знаю, что подлый шантаж, знаю, что это не по альфовски, но он не хочет понять меня, поверить мне, что люблю я только его, и всегда любил. Мой телефон подал сигнал пришедшего смс.       «Я буду».