Важнее всего на свете

Сехун сидел, с глупой улыбкой рассматривая сокровище, доставшееся ему с таким трудом. Две коробки, целых две коробки с книгами! Пожалуй, ради них стоило пойти на обман и переложить томики в другие коробки, исхитрившись при этом не попасться с поличным. Подростка не волновало, почему папочка сказал, что сам отнесет книги, и почему на картоне было написано «Центр поддержки омег» вместо лаконичного «Приют». Но никто в этом центре же не обидится, получив вместо романов игрушки и детские книжки? Логика омеги говорила, что обмен равнозначный, и волноваться не стоит. Тем более, что такая вожделенная коллекция наконец-то оказалась в руках Сехуна! Пальцы дрожали, когда подросток достал первую книгу, поглаживая корешок и с умилением смотря на обложку. «Исторический», – думает омега, приоткрыв рот и внимательно рассматривая нарисованного альфу. Тут все было, как любит Сехун: длинные, ниже плеч волосы, красивая одежда и меч в руке. Но, что немаловажно, в описании говорилось про истинные пары и древний брачный ритуал. Именно им грезил омежка, засыпая каждую ночь и представляя рядом с повзрослевшим собой некоего альфу, становившегося мужем Сехуна. И обязательно после слов любви этот альфа прямо перед алтарем ставил омеге метку, заявляя свои права. Кольца – ничто, главное – метка, и обязательно в день свадьбы. *** – Енмина-а, – шепотом зовет Кенсу друга. – Что? – поворачивается к нему лицом подросток. – А ты…ты думаешь, Бекки красивый? – Мммм, наверное, – тянет омега. – За ним вон сколько альф бегает! – Он на свидание сегодня ходил, – грустно сообщает Кенсу. – Ого! А ты, что, тоже хочешь? – хихикает Енмин, придвигаясь чуть ближе. – С кем, кем? – Нуууу…. – Я никому не скажу, – выпрастывает руку из-под одеяла омега, выставляя мизинчик для скрепления обещания. – Он…он старше меня, – смущается Кенсу, но все же соглашается на ритуал и слегка краснеет. – Ииии? – Я не знаю, – подросток натягивает одеяло на голову, прячась и краснея еще сильней. – Просто так сердце бьется, когда он рядом, и хочется чего-то, непонятно чего. – Поцелуев? – деловито спрашивает Енмин, залезая под одеяло к другу. – Не только, – чуть ли не плачет Кенсу, впервые рассказывая свои тайные мысли и желания. – А я уже целовался, – заговорщицки сообщает друг. – С альфой из соседнего дома. – Он же намного старше! – удивляется Кенсу. – Пф, всего-то на четыре года, – хихикает Енмин. – Но это круто, когда альфа старше! Он знает, что делать, не будет стоять и краснеть перед тем, как решиться чмокнуть в щечку. – Откуда ты знаешь? – Было дело, – признается омега. – Но я знаю того, кто тебе нравится? – Не думаю, – после сомнений, говорит Кенсу, скрещивая пальцы за спиной от этой лжи. – Он не в нашей школе, и выпускник. – Красивый? – Очень… – А пахнет? – Божественно, – расплывается в улыбке Кенсу. – Плохо, что у нас еще нет запаха, – огорченно замечает Енмин, – иначе можно было попробовать познакомиться с ним. – Но мы же еще…маленькие для них. – Ой, Чонину же это не мешает! Знаешь, сколько к нему клеятся? Даже наши ровесники! – А он? – замирает в ожидании ответа Кенсу. – Улыбается и говорит, что не свободен, – фыркает Енмин. – Врет, думаю. – А какие омеги ему вообще нравятся? – Красивые, милые, умеющие готовить, чтобы не было с ними скучно и умные, – перечисляет подросток. – А тебе зачем? – подозрительно. – Если такому, как Чонин, симпатичны такие, то и остальным альфам тоже, – рассуждает Кенсу, снова скрещивая пальчики. – А значит, я смогу понравиться тому, кто нравится мне. Нужно только немного измениться. – Оооо, – удивляется друг. – Кто это у нас не спит? – одеяло стаскивают, и дети испуганно смотрят на Исина, тихо смеющегося от выражения лиц младших. – Будьте самими собой, это лучше, чем притворяться кем-то, – шепотом, подмигнув и выходя, выключая ночник. – Аджосси крутой, – после недолгого молчания констатирует Кенсу. – Угу, – соглашается Енмин, обнимая друга и закрывая глаза, собираясь спать. *** С самого утра Сехун ходил мрачный: папочка спал с Бекки, они о чем-то секретничали, но ему не сказали. Обидевшись на обоих, омега забрался на диван к Чондэ, устраиваясь на коленях родителя и обнимая его за шею. Альфа улыбался, поглаживая сына по спине, даря ласку, за которой тройняшки приходили все реже, предпочитая нежиться в объятиях Минсока. Поэтому вот такие минуты были для мужчины бесценны, и он нежно перебирал волосы Сехуна, размышляя о том, что, наверное, нужно отвести детей в парикмахерскую, иначе будут они щеголять локонами ниже плеч. – Хунни, давай съездим сегодня постричься? – убирая челку с лица сына, спросил Чондэ. – Нет, – отказался омега, смотря решительно и упрямо. – Слишком длинные волосы будут мешаться, – улыбнулся альфа. – Не хочу, – насупился Сехун. – Не капризничай, – щекочет ребенка мужчина, улыбаясь, слыша визги и просьбы «перестань, папа, ну хватит!». – Сделаем стрижку, будешь еще красивей. Младший скатывается с дивана, отбиваясь от рук родителя, икая от смеха и смахивая слезы со щек. Чен хочет потрепать сынишку по макушке, когда тот неожиданно всхлипывает, и начинает громко плакать. В растерянности альфа не знает, что предпринять, и сидит, смотря на Сехуна, пожимая плечами не немой вопрос вбежавшего в комнату мужа. – Что случилось, малыш? – обнимает младшего Минсок. – Я не хочууууууууууууу, – рыдает омега, периодически икая и зло стирая слезы рукавом. – Чего? – шепотом уточняет у мужа Минсок. – Прическу, – разводит руками тот. – Не пойдууу! – обиженно смотрит на отца Сехун. – Никто не заставит тебя, малыш, – улыбается старший омега, пальцами стирая слезки с ресниц сына. – Папа сказал, что я некрасивый! – новый поток соленых капель. – Ты очень красивый, – Минсок укоризненно смотрит на Чондэ, и тот виновато улыбается, признавая неправоту. – Ты врешь, – не верит Сехун, расстроенный словами отца. Звонок в дверь вынуждает Чена пойти открывать, чем пользуется старший омега, поднимая сына и усаживая на диван. – Как я могу солгать тебе в этом? – улыбается Минсок. – Вы самые красивые дети, что я видел, и всегда будете такими. Если хочешь длинные волосы, я научу тебя укладывать их. И знай, что красота – это не только внешность. – Но… – Не веришь мне, давай спросим других, – предлагает старший, приветливо кивая друзьям, стоящим в коридоре. Кенсу же, улыбнувшись папочке, ушел к Бекхену, утаскивая за собой Енмина. – Чонин, – зовет альфу Минсок, – помоги нам в непростом вопросе. – А что нужно? – Сехунни думает, что он некрасивый, – вздыхает мужчина. – Хоть ты ему скажи, что это не так. – Конечно, – присаживается альфа на корточки перед диваном, смотря в глаза омеге, – некрасивый. – Чонин! – ахает Исин, а Джунмен и Чондэ маскируют смешки за кашлем, ускользая от взглядов мужей на кухню. – А Бекки? – прищуривает глаза Сехун, переставая плакать и поджав губки. – Тем более он. – И Су? – Даже…Кенсу, – с минимальной заминкой отвечает альфа, но эту паузу младший не замечает, хмыкая, и, стукнув кулачком Чонина по плечу, уходит к братьям делиться новостями. – Дети, – улыбается Исин. – Спасибо, сынок, – чмокая альфу в макушку. – Хен! – зовет Сехун, распахивая дверь и сталкиваясь с братьями на пороге, собиравшимися выходить к гостям. – Рассказать кое-что? – И что же это? – хмыкает Бекхен. – Чонин сказал… – для эффектности омега делает паузу и оглядывает замерших в волнении братьев. – Ну? – торопит Кенсу, хмурясь и искоса посматривая на свидетелей в виде родителей и упомянутого альфы, решивших посмотреть, чем закончится дело. – Ты, а тем более ты, – указав на каждого, – страшненькие! Даже больше меня! Так что я из нас самый красивый! – Пф, – задирает носик Бекхен, но глаза блестят от непролитых слез, ибо до жути обидно слышать такое от альфы, который является авторитетом. – Этот мудак сам не красавец, – смотрит исподлобья Кенсу. – КЕНСУ! – Чондэ хмурится, кивком указывая сыну на комнату, что означает: наказание. – Ой, да пожалуйста, – кривит губы омега, но, услышав смешок Чонина, решается и, выставив в его сторону неприличную фигуру (все равно уже наказан, так почему бы и нет?), скрывается в спальне. *** У Кенсу режим: дом – школа – дом. Никаких посиделок с друзьями или походов в гости, никаких кино и прогулок. Наказание, как иначе? Но если омега первое время обижался на такое, то затем нашел для себя выгоду – много времени на самообучение и чтение книг. – Су, – зовет Бекхен братишку, – поможешь с домашней работой для учителя Кана? – Нет, – и старший на отказ открывает в удивлении рот: такое происходит впервые. – Почему? – чересчур жалобно. – Мне нужно писать эссе и готовиться к тестам, – хмурится тонсен. – Вам бы тоже не помешало, я не собираюсь рисковать и подсказывать на экзаменах. – Ну, Сууууу, – тянет Бекки, заглядывая в глаза младшему. – Хочешь, я тоже что-нибудь сделаю для тебя? – Три тысячи вон с человека, – улыбается омега. – Ну или на двоих с Се пять тысяч. – ЧТО? – Я постоянно делаю дополнительные задания для тебя и Хуна, и мне это не нравится, – закрывая учебник, сообщает Кенсу. – Должна же работа оплачиваться? Так что пять тысяч вон, или делайте сами. Списать не получится, даже не надейся. – Но у меня нет столько, – нижняя губа старшего дрожит, а глаза начинают блестеть от слез. – Не мои проблемы, – хмыкает Кенсу. – И, хен, со мной такие приколы не пройдут, я не папочка. Сердитый Бекхен топает ногой и бежит искать Сехуна, чтобы поделиться навалившейся бедой и выработать совместный план. Отдавать пять тысяч вон совершенно не хочется, так как это карманные деньги, на которые братья покупают обед в школе и сладости после нее. *** Сехун смеется над рассказами хена, особенно когда Бекки в лицах показывает историю, которую вещает, слизывает мороженое с рожка, таящее невыносимо быстро. Они прогуливаются в парке, куда забрели после посещения кинотеатра. Пошла вторая неделя наказания Кенсу (и зачем было грубить Чонину снова?), но не откладывать же ради этого поход на мультфильм, выхода которого так ждали? С трудом, но родители отпустили одних, взяв обещание звонить в случае необходимости. – Бекки-хен, смотри, – тянет за рукав старшего Сехун, с восторгом смотря на молодого омегу, пускающего огромные мыльные пузыри в паре метров от братьев. – Подожди, – отмахивается Бекхен, не отводя взгляда от музыкантов, расположившихся неподалеку и играющих что-то задорное с улыбками на лицах. Омегу тянет туда, к этой музыке, и хочется подпевать ей, пританцовывая. Чуть ли не бегом подросток устремляется к группе, игнорируя зов брата. Поймав улыбку гитариста, стоило подойти, Бекхен краснеет, но не уходит. Напротив, он усаживается на землю, не переживая, что запачкается, и раскачивается в ритм песне, тихо подпевая. – Хен, ну так же нельзя, – стонет Сехун, подходя и пытаясь поднять братишку. – Ты только послушай! – с горящими глазами говорит омега, поднимая взгляд на тонсена. Сехун вздыхает, и поворачивается к музыкантам, но тут же непроизвольно усаживается рядом с Бекхеном, не отводя глаз от танцора: мало того, что тот прекрасно двигается («А кости у него вообще есть?», – мелькает мысль), так еще и распущенные длинные волосы создают образ чего-то мистического и сказочного. – Вау, – выдыхают братья в унисон, стоит мелодии смолкнуть. Юноши смеются над такой реакцией детишек, и подмигивают, вызывая румянец на щечках. А омеги уже прикидывают, как будут уговаривать родителей разрешить заниматься танцами и музыкой. *** Размышляя после разговора с папочкой об истинных и свиданиях, Бекхен приходит к выводу, что, наверное, нужно рискнуть и попробовать. Тем более, СоЫн предложил встречаться, признавшись в симпатии. Тогда они хорошо провели время, несмотря на разницу в возрасте, да и фильм был довольно неплохой. Когда альфа подошел в перерыв, интересуясь, почему Бекки сбежал в прошлый раз, омега смущается, извиняясь, и почему-то молчит про то рыжее недоразумение, сваливая все на «нужно было обдумать твое предложение». Этим младший намекал на необходимость спросить, есть ли ответ, и СоЫн не подвел, задавая нужный вопрос. Бекхен теребит в пальцах рукав форменного пиджака, шепча еле слышное «Да». Он оказывается не готов к тому, что альфа, звонко поцеловав младшего в щеку, закружит его, после останавливаясь и крепко обнимая. Омега стоит, спрятав пылающее от смущения лицо на чужой груди, но не может контролировать безумную улыбку счастья, даже зная о толпе свидетелей, среди которых его братья. Это все происходит с ним? Неужели встречаться – это вот так? Почему он боялся отношений? Вспоминая истории, рассказанные Сехуном (и откуда только узнал?), подслушанные разговоры старших омег, Бекхен окончательно уверяется: «глупый, глупый я». Ведь если не попробовать, как узнаешь, плохо или хорошо быть не одному, а с кем-то? Да и никто же не требует «взрослых» отношений… Зачем он накрутил себя? Если братья думали, что взаимоотношения в паре моментально сдвинутся с точки, то они ошиблись. Подростки не спешили, общаясь только в школе. Оба договорились о свидании в субботу второй недели с начала отношений, а пока привыкали друг к другу, учились не смущаться при посторонних, идя с переплетенными пальцами. Оба наслаждались. Конечно, дома не могли не заметить происходящих со старшеньким сыном перемен. Устав ждать, когда Бекки расскажет родителям важную новость, Кенсу однажды за ужином сдал брата, словно мимоходом обронив фразу «Когда же у вас будет настоящее свидание?». Удивленные лица Минсока и Чондэ повеселили омегу, а вот расстроенное личико брата принесло какое-то удовлетворение. Но папочки, вопреки ожиданиям Кенсу и Сехуна, согласились отпустить сына с альфой, но только после знакомства. Когда омега поведал СоЫну об условии, тот согласился, вытребовав процедуру знакомства и со своими родителями. Взволнованный, обрадованный Бекхен, не в силах выразить эмоции, первым обнял альфу. Слова парня стали подтверждением, что у него все серьезно по отношению к омеге, и это заставляло сердечко последнего стучать чаще. Чужие губы были влажными и теплыми, и от их прикосновений словно маленькие импульсы тока перебегали на губы Бекхена, покалывая и обжигая. Не зная, что нужно делать, младший стоял, прикрыв глаза, обнимая альфу за шею и вздрагивая от непонятного томления в груди. Почему-то ладони СоЫна, лежащие на талии Кима, стали ощущаться как-то иначе, отчего омега непроизвольно прижался к своему парню крепче. Тот, уловив подобный отклик, разорвал поцелуй, улыбаясь, заглядывая в глаза Бекхену. Чьи-то шепотки за спиной воспринимались как отдаленное эхо. Губы покалывало, а желание повторить перевешивало доводы рассудка о пристойности поведения в школе. Наплевав на приличия, омега положил ладошку на щеку альфы, другой рукой слегка притягивая его к себе. Второй поцелуй воспринимается острее, чем первый, и наполнен новыми одурманивающими эмоциями, будоражащими кровь.